Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

Пролог

Для многих ночь – время, когда шумный и суетливый день подходит к концу, уступая место долгожданной тихой передышке. Подобно тому как луна сменяет солнце, малозаметно, но неотвратимо замедляются все процессы в мире. Свет приглушается, шума становится меньше, а животные и люди заканчивают свои важные дневные дела и, зевая, готовятся ко сну. Тьма, тишина и спокойствие.

Так мыслят те, кому есть куда возвращаться на ночлег. Так мыслят те, кому для спокойной жизни достаточно пожинать то, что посеяли другие. Так мыслят те, у кого есть всё. Те, для кого ночь не была торжественным началом праздника, зовущегося охотой…

Низшие, что никогда не достигнут Рубедо. Им никогда не понять, на что на самом деле способно живое существо.

От раздавшегося на тихой поляне шума спящие птички с испуганным щебетом разлетелись в стороны, зверьки разбежались по густым зарослям, прячась от грозных хищников, а стая светлячков из цельного звёздного скопления превратилась в беспорядочно рассеявшуюся по лесу туманность. Так тишину сумеречного леса уже давно никто не нарушал.

Над землёй в центре поляны взорвалась яркая вспышка, и из раскрывшегося разлома вылетел, повалившись на траву, подросток; следом за ним приземлилась старая котомка. Он лежал неподвижно, лишь грудь плавно вздымалась в такт слабому дыханию.

На первый взгляд, парень был родом не из самой обеспеченной семьи: хоть телосложение довольно хилое для тяжёлой работы, одежда старая и потёртая; в мешочке почти ничего не лежало: вероятно, только самое необходимое, с чем парню предстоит выживать на этих землях. Длинные серые волосы разметались по покрытой росой траве, за растрёпанной чёлкой нельзя было разглядеть черты лица – но выражение его наверняка несчастное. С момента приземления уже прошло несколько минут, но пришелец по-прежнему лежал, не двигаясь.

Он столько лет прожил в кошмаре наяву и, казалось, наконец начал жить по-настоящему. Но в один момент собственными руками разрушил всё, чем судьба наградила его. Он слишком никчёмен, чтобы продолжать своё жалкое, бессмысленное существование. Теперь он мечтал исчезнуть вновь. В этот раз – навсегда.

Выждав какое-то время, притихшая на ветке птичка всё же решилась рассмотреть пришельца поближе. Ещё раз оглядевшись, она, быстро взмахивая маленькими крылышками, спикировала на влажную траву в метре от него. Тот все не двигался, и птичка, окончательно осмелев, принялась ловкими прыжками сокращать расстояние между ними.

Оставалось всего ничего, она вот-вот смогла бы рассмотреть вблизи лицо таинственного паренька, когда над поляной бесшумной чёрной вспышкой пронеслось нечто холодное. Ледяное, как сама смерть. Острое, как клинок. Обычному человеческому глазу не хватило бы скорости, чтобы уследить за его движением, но это было только на руку хозяйке незаметных чёрных щупалец, способных в считанные секунды уничтожить всё живое на своём пути. Маленькая птичка не успела и пискнуть, как от неё не осталось ничего, лишь пара светлых пёрышек медленно опала на землю. Чёрное щупальце стебля, сплошь покрытого острыми шипами, неторопливо скрылось в складках плаща хозяйки. Медленно выходя из тени высоких деревьев и брезгливо, словно отряхивая от грязи руку, скрытую под плотной чёрной перчаткой, низким хриплым голосом она обратилась к тёмной фигуре, неспешно следовавшей за ней по пятам на протяжении всего пути:

– Он едва выдержал переход, достаточно ли силой напитался? Сможет ли осуществить предначертанное? Быть может, мы поспешили.

Мужчина со скрытым под капюшоном чёрного плаща морщинистым лицом остановился недалеко от неподвижно лежащего на земле парня. Окинув взглядом пёрышки, оставшиеся от убитой птички, он оскалился и проскрипел:

– Луны окрасились алым в восьмой раз, он смог явить нам свою суть. Воистину, он перешёл к следующей фазе Пророчества. Лишь вопрос времени, когда вступит в силу завершающая. Твоим выборам я буду доверять всегда, дочь моя.

На мгновение лёгкая улыбка застыла на лице девушки. Она сдержанно ответила отцу:

– Я лишь немного угнетена. Разве могли в нём проявиться низшие чувства? Что если они помешают ему, собьют с пути истинного? Порой мне кажется, что несколько столетий – это непомерно долго. За время скитаний как мог он узнать о подобном? Быть может, я поведала ему что-то лишнее…

– Не тревожься, дитя моё. Мы наглядно продемонстрировали, что повлекут за собой такие греховные мысли. Он доставил нам хлопот, но всё это – ничто в сравнении с исполнением Пророчества. Ещё пара сотен лет, и наступит истинный порядок вещей. Ни один год нашей работы не будет напрасным.

– Не смею противиться ни единому вашему слову, папенька. – Девушка обратила взор полуприкрытых оранжевых глаз к чистому звёздному небу, длинные чёрные волосы тихо зашелестели, подхваченные редким порывом ветра. – Если бы не это внезапное мелкое восстание, я могла бы назвать этот день самым что ни на есть счастливым.

– За столько лет это стадо так и не осознало, насколько бесполезно любое сопротивление. Вернее, жалкие его попытки. Их всех когда-то спасли от верной гибели, а они не в силах вытерпеть даже пару смертей. Это восстание лишь позволило нам поглотить и их. Порой я жалею, что не могу поведать об их скорой погибели. Нельзя портить интригу.

Сотни людей и животных врывались в выбитые вилами и подожжённые порохом ворота. Ещё не добравшись до главного зала, падали замертво от раскаленных пламенем стрел стражников. Кровь лилась рекой и навеки впитывалась в почву. Брызги попадали в глаза, застилая взор, заставляли падать, как мешки с землёй, бездыханные тела несчастных и потерявших всякую надежду. Какофония криков, рыков и надрывного рыдания раздавалась над темным двором. Ей в унисон ломались кости, и рвалась плоть. Ужас и отчаяние заполнили замок. Чёрный шипастый стебель выступил палачом: как на длинный холодный клинок были насажены на него выжившие. Даже горячие реки крови, окрасившие его, не смогли сделать сердце хозяйки хоть на долю теплее. Тьма стала только яростнее пропитывать душу девушки, что с безразличием взирала на павших подданных с высокого пика башни. Лишь жестокие оранжевые глаза освещали поле брани. И не будет на этих землях более иного света.

Ещё долго с благоговением девушка будет вспоминать эту картину. Столько чужих сил она впитала в той битве! Нет. Казни! Казни неверных, что смели сомневаться в величии своих новых правителей! Хоть для смертных они были уже отнюдь не новыми. Им не осознать понятие времени в столь широком смысле. Их жизнь была мимолётной жизнью мухи, существующей лишь, чтобы хищники утолили ею частичку всепоглощающего голода. Таковы законы природы для низших существ, и никому не в силах идти им поперёк.

Девушка нехотя вырвалась из тёплых объятий воспоминаний, вновь обратившись к отцу:

– Мальчик жив, и это главное. Нам пора возвращаться. Вороны выклевали своё. Настало время этого ребёнка. Если Пророчество истинно, он сам поймет, что должно сделать.

– Summa Scientia nihil Scire.

Когда собеседники обменялись им одним понятным высказыванием, тьма окутала их темные фигуры. Поляна опустела, вновь в сумеречном лесу воцарилась тишина.

Ни звука, ни шороха. Время словно остановилось. Ни одно живое существо не решалось более ступить на осквернённую землю.

Но вот неподвижно лежавший парень, наконец, издал такой глубокий вдох, словно не мог сделать этого, вынужденный задерживать дыхание, уже несколько сотен лет. Из-под длинной чёлки сверкнул холод серых глаз, едва разлепившихся после мучительного кошмарного сна. На миг обретший ясность и молящий о прощении взгляд поднялся к небу. Он так хотел раскаяться за все грехи, что совершил в одно мгновение…

Парень медленно моргнул, вглядываясь в звёзды и ища в них ответы на вопросы, невыносимо больно терзающие душу, а радужки замигали едва заметными багровыми огнями. С каждой секундой этот свет становился всё ярче и настойчивей, превратив, наконец, равнодушные серые глаза в два ярчайших алых огня познавшего все страдания бессмертного. Теперь они осветят жестоким светом всё, что стоит на пути его великих замыслов. Он больше не бессилен. Настало время его охоты.

Глава 1. Прощание с прошлой жизнью

Школа — самое ужасное место в мире!

Чем дольше сидишь на этих орудиях пыток, называемых стульями, тем больше ощущаешь, как каждая мышца превращается в дерево, а то и в кирпич. Сейчас Света ощущала себя именно кирпичом. Больше всего на свете желала, чтобы ею разбили ближайшее окно и даровали этим свободу за пределами душного кабинета.

Подобные рассуждения нередко посещали её на уроках физики. За всю свою сознательную жизнь Света ни разу не задумывалась, почему же мяч падает на землю, если бросить его с высоты, почему лучи света преломляются в воде, а уж как электроны движутся в атомах — и подавно. Химия и то была интереснее, но лишь когда в классе проводят зрелищную лабораторную, результаты которой к тому же можно списать у одноклассников. А вот если бы их учили превращать любой металл в золото!.. Тогда бы Света согласилась не то что каждый день ходить в школу, даже жить в ней.

И какой толк на каждом уроке выслушивать упрёки от учительницы? В этот раз о забытом всем классом проекте, который задали ещё в сентябре. Свете изрядно наскучили нескончаемые нелестные, но всё ещё цензурные эпитеты Марии Фёдоровны. Неужели она не видела, что ребятам по боку: как и прежде блуждают взглядом по кабинету, не зная, чем себя занять? Света утомилась делать это и бросила взгляд в окно.

На стадионе второклашки бегали наперегонки. Один особенно уставший не успел вовремя затормозить и натолкнулся на одноклассника. Оба потеряли равновесие и шмякнулись на землю, но тут же рассмеялись, поднялись и возобновили бег. Вот кто по-настоящему счастливый: тот, кто ещё не успел познать ужаса ярости Марии Фёдоровны! Теперь Света жалела, что не может присоединиться к второклашкам, и вздохнула ещё более тяжко, чем тридцать раз до этого.

Не то чтобы она испытывала хоть какие-то муки совести из-за просроченного доклада, и не то что бы хоть кто-то из класса тревожился об этом. Но причитания пожилой учительницы не могли не раздражать. Лучше бы она с самого начала монотонно рассказывала новую, одному богу и ей понятную тему, без всяких прелюдий. Оставалось только смириться и продолжать абстрагироваться, пока звонок не прозвенит. Да хоть детство вспомнить!

У Светы было мало воспоминаний из детства, лет до шести, можно сказать, не было вовсе: только фрагменты самых ярких. Она помнила, что все её пятнадцать лет почти полностью состояли из спорта и активных прогулок. Активности обычно подразумевали изучение наиболее небезопасных для детей мест, конечно же. Иначе детство она таковым и назвать бы не посмела.

Заядлой хулиганкой Свету назвать нельзя. Такие места она посещала лишь из детского любопытства! Простые площадки уже давно как на подбор одинаковые и скучные: горки маленькие, качели низкие, песочницы Вообще нужны кому-то? Сидеть и копаться в песке с бог знает какими ещё примесями, лепить из этой субстанции куличи Оставим это другим. И это если повезёт, что во дворе вообще была площадка. Уж больно зачастили строить дворы, наглухо забитые машинами на парковке. Даже мяч погонять негде. Потому приходилось искать обход.

Наскучили футбол и волейбол? Придумаем собственную игру! Площадки исследованы на сто процентов? Весь город в нашем распоряжении — заброшки изучены только на десять!

Хоть Света и занималась этим с тринадцати лет, за два года успела посмотреть немало. И изучила бы ещё больше, если бы лидер их вылазок, Гордей, не поступил в университет в другом городе и не уехал из Белгорода. Последнее такое приключение прошло месяц назад, всё это время Свету одолевало невыносимое желание сходить на заброшку вновь. Но она не могла: Гордей заставил ребят поклясться, что они никогда больше не зайдут в заброшку без него. Ребята было подумали, что парень считает их совсем несмышлёными и хочет отгородить от опасностей, но Гордей уверил, что просто не сможет четыре года жить с мыслью о том, что всё веселье проходит без него. Эта причина понравилась им куда больше, поклясться всё же пришлось.

Помимо любви к неизвестному, Света иногда испытывала более глубокое и труднообъяснимое чувство. Если бы её попросили описать его, она вряд ли смогла бы и пару слов связать. Чем больше заброшек исследовала вдоль и поперёк, тем сильнее росло желание продолжать. Ещё мало повидавшая в жизни девушка по какой-то причине всё старательнее рылась в никому не нужном хламе, словно пыталась откопать там нечто утраченное. И если искала безуспешно, тягучее чувство пустоты разрасталось в глубинах сердца. Света отчаянно продолжала пытаться снова, не хотела останавливаться, пока не найдёт то, что требуется.

Может, это был очередной кризис какого-то там возраста. Она же придерживалась мнения, что так себя проявляло простое детское любопытство, пусть и довольно странное. У всех людей на свете есть свои странности. Почему Света должна быть исключением?

Света не любила долго думать о плохом, вновь вспомнила о хорошем, неосознанно улыбнулась и откинулась на спинку стула, игнорируя неприятный голос раздражённой учительницы.

По-настоящему интересной можно назвать площадку со множеством тренажёров. Там Света проводила всё время, которое другие тратили на телефоны и компьютеры. Вовсе не потому, что не имела возможности. Семья у Светы вполне себе обеспеченная, но ведь те же деньги можно потратить на спортзал и секции! Тоже прекрасное место для новых знакомств и весёлого времяпровождения.

Любовь к спорту ей привили с раннего детства. Можно было подумать, что за Свету просто сделали выбор, но это не так. Спорт — действительно одна из самых значимых для её сердца вещей. Однако посещать сразу несколько секций оказалось довольно трудно, в итоге из всех Света выбрала только бокс. Она редко жаловалась на плохое настроение, удача была поистине к ней благосклонна, но иногда наступали и не самые приятные моменты. Чтобы отвлечься, она удваивала стандартные тренировки, и это правда помогало. Тренажёры и спарринги для неё — отдушина наравне с друзьями.

Настоящими Света могла назвать всего двоих: Катю и Германа. При одном упоминании их имён в голове проносились мириады греющих душу воспоминаний. Она уже плохо помнила подробности их знакомства, но воспоминание от этого не становилось менее ярким.

Семь лет назад к ним в класс перевелись новенькие — Катя и Герман. Оба из разных школ и не знакомы. Голову Светы тогда занимали мысли о начале занятий в боксёрской секции, поэтому новеньких она заметила только к последнему уроку и уже через секунду благополучно забыла о них.

В тот же вечер по дороге домой её привлекло странное оживление на площадке соседнего двора. Вокруг детского городка собралась толпа мальчишек — самопровозглашённых боссов района. Издалека сквозь макушки ребят в чёрных куртках с полосками и с развёрнутыми к затылкам козырьками кепок Света с трудом разглядела ярко-красное пятно. Заинтересованная она не спеша подкрадывалась к отвлечённым своей жертвой мальчишкам, всё чётче слыша выкрики.

— Ну и цвет, ты что, девчонка?

— Поносить дашь?

Неразборчивые голоса то и дело прерывались раздражающим гоготом и плевками. Маленькая Света, не останавливаясь, поморщилась. Таких хулиганов в её классе она перевоспитала ещё в прошлом году. Сразу видно, кучка глупых задир!

Приподнявшись на цыпочках, чтобы разглядеть жертву насмешек, она так и застыла, разинув рот.

Хулиганы вчетвером теснили одного невысокого мальчика с красным рюкзаком на плечах. Растерянно оглядываясь, он пятился к стене городка и наконец упёрся в неё рюкзаком, лишившись возможности сбежать. Хулиганы тут же рассмеялись, тыча в него пальцем.

— Смотрите, он теперь не сбежит.

— Будешь теперь нам свою еду в столовке отдавать!

— Ха-ха-ха!

Приглядевшись ещё, Света обомлела.

Да это же новенький Герман! Угораздило же его в первый день

— Что это вы тут делаете?

Мальчишки резко затихли и нерешительно повернули головы на звук. Позади них со скрещенными на груди руками стояла девчонка в школьной форме. На одно плечо она небрежно закинула точно такой же красный рюкзак. Она исподлобья оглядела каждого застывшего в недоумении хулигана и, сдунув чёлку со лба, указала большим пальцем себе за спину:

— Смотрите-ка сюда! — Света широко улыбнулась, сверкнув пустотой на месте недавно выпавшего зуба. — Мой рюкзак вам тоже не нравится?

Хулиганы переглянулись и потёрли затылки. Недоумение их длилось недолго. В тот же миг они захихикали и начали приближаться к Свете.

— Не нравится, поэтому тебе сначала настучим! — хмыкнул один.

— Ты никакая не девчонка, тебя можно! – поддакивал второй.

От поднятого шума стайка голубей с испуганным курлыканьем взлетела с верхушки дерева. На балконе женщина едва не выронила таз с только что постиранным бельём и метнулась к перилам, высовываясь и пытаясь разглядеть, что творится на площадке.

Лёгкие удары, испуганные вскрики и писк мальчишек взволновали всю округу и так же быстро стихли, сменившись топотом четырёх пар ног убегающих прочь хулиганов. Один из них в панике уронил кепку Свете под ноги, но не осмелился и на миг обернуться, чтобы не видеть больше страшного оскала на лице незнакомой девчонки с красным рюкзаком. Та корчила рожицы им вслед и хохотала, хватаясь за живот и тыча в них пальцем. Она только вчера впервые пришла в боксёрскую секцию и ничего ещё толком не умела. Что за хулиганы они такие, раз убегают теперь как обиженные девчонки?

Что было дальше, Света помнила плохо: как только мальчишки сбежали, с горки к ним с Германом съехала ошарашенная Катя с точно таким же рюкзаком за спиной. Ребята молча переглянулись и ещё долго смеялись. С того вечера троица почти никогда не разлучалась.

— Ты тоже ничего не сделала? — послышался шёпот с задней парты.

Вырываться из тёплых воспоминаний обратно в суровую реальность было больно. Света развернулась, чтобы так же тихо ответить Герману:

— Шутишь, что ли? Делать мне нечего.

Катя, сидевшая рядом, облегчённо вздохнула. Эти трое никогда не отличались успехами в учёбе, Свете вообще было достаточно троек и не быть отчисленной.

— Слава богу! Ты всё ещё с нами

Света усмехнулась. Ещё бы она изменила своим принципам и начала учиться усердно...

Она была уже на полпути к тому, чтобы вернуться к более важным, чем причитания физички, вещам, но что-то заставило её отвлечься вновь.

Ощущение было странным, такое Свете испытывать ещё не приходилось. Будто только что вспомнила о чём-то, но в тот же миг забыла. В надежде всё же вспомнить, повернулась к окну и попыталась найти аномалии на улице. Снаружи всё было таким же, как пару минут назад: на стадионе играют дети, деревья с пожелтевшими листьями, слава богу, не двигаются, небо серое, но дождь пока не идёт. Всё тот же десятилетиями не меняющийся второй школьный корпус Минутку, что это за густой белый дым валит из окна кабинета химии?!

Свету передёрнуло, как от удара током. Зрачки сузились, в груди ухнуло, сердце едва не пропустило удар, прошиб холодный пот. И так же быстро, как появилось, странное чувство исчезло, а то, что Света пыталась вспомнить, будто бы вспомнила. Но почему-то ещё не осознала.

Она решила не обращать внимания на странный приступ, вместо этого принялась оглядывать класс: Мария Фёдоровна наконец-то приступила к объяснению новой темы, кто-то из одноклассников писал конспекты, кто-то лежал на парте, уткнувшись носом в рюкзак, — всё было привычно. Точно так же, как пару минут назад, будто дыма в соседнем корпусе вовсе не было, а Света — единственная, кто его заметил. Но она никогда не жаловалась на галлюцинации, сколько себя помнит, почему тогда ещё не сработала сигнализация?..

Не дав ей закончить мысль, здание разорвала пожарная тревога. Одноклассники бросили свои дела и инстинктивно прижали руки к ушам, чтобы не оглохнуть. У Марии Фёдоровны перед глазами пронеслась вся её долгая жизнь — никто не предупреждал учителей об учебной тревоге!

Ученики не знали об этом, подумали, очередная плановая проверка. Под строгими выкриками учителей школа стремительно пустела без намёка на панику, кто-то весело смеялся, радуясь сорванному уроку. Обернувшись на чей-то гогот позади, Света нахмурилась и на миг остановилась, но тут же течение из детей затолкало её дальше по коридору. Не отставая от одноклассников и не вслушиваясь в крики вокруг, она застряла в раздумьях. Обычно она смеялась бы вместе с ребятами и перекрикивала других, чтобы пошутить и заслужить угрожающий взгляд физички. В этот раз было не до шуток.

Она что, действительно единственная, кто видел?..

Только на улице школьники стали замечать странный дым в окне второго этажа. Громкие голоса теперь то и дело прерывались шёпотками и короткими вскриками, школьники тыкали пальцем в пожар и, не стесняясь, снимал на видео. Одна из вытянутых рук загородила Свете обзор. Она обернулась: Катя одной рукой прикрывала рот от шока, а второй снимала экшен для соцсетей. Кто бы сомневался.

Света мало чего боялась, но вид дыма застрял в памяти, навязчивым образом отпечатавшись прямо в сетчатке глаза. Внешне она и вправду оставалась непоколебима, лишь задумчиво блуждала взглядом по суетящимся между разрозненными рядами учеников учителям и администрации с пожарными. Неужели она боится огня и испугалась, впервые увидев дым так близко? Огонь действительно настолько медленно распространяется по зданиям, что за десять минут не успел охватить соседние кабинеты? Что, чёрт возьми, с ним не так?

Катя и Герман были так увлечены разговорами одноклассниками, что не сразу заметили, как Света отстранённо смотрит на окно, из которого уже несколько минут назад прекратил валить дым.

— Ты в порядке? — спросил Герман, на пару с Катей беспокойно глядя на подругу.

— Да. Просто не могу понять, что не так.

— Не так? В каком смысле? Пожары, конечно, не так часто случаются, но в новостях про них каждый день рассказывают. А в этом никто даже не пострадал, считай и не пожар.

— Ну — Света попыталась сформулировать беспокоящую её мысль. Безуспешно. Устало прикрыв глаза и почесав затылок, она со вздохом отмахнулась. — Не знаю. Просто не выспалась, наверное.

— Директор возвращается!

Ещё раз оглядев всех присутствующих, высокий широкоплечий мужчина объявил, что небольшой пожар начался из-за неисправной проводки, но в кабинете на тот момент никого не было, поэтому всё обошлось без единого пострадавшего. Пожарные быстро устранили возгорание, при эвакуации ни одного ученика и учителя в здании не осталось, и все могут спокойно, без суеты и ровными рядами покинуть школу, так как здания обоих корпусов теперь требуется осмотреть на наличие других подобных проблем.

Школьники вряд ли разобрали хотя бы половину из его сухой, прерываемой кашлем и вздохами, речи. Но услышав, что могут идти домой, разразились победными криками. Будто их не эвакуировали, а на концерт известной группы позвали.

Света очнулась, только когда они с Катей и Германом уже вышли за ворота, неспешно направляясь в сторону её дома. Друзья переглянулись. Катю нарушила неловкое молчание первой:

— Давайте позвоним родителям, скажем, что всё в порядке, и пойдём, поедим где-нибудь.

— В кафе? — предложил Герман.

Света задумчиво остановилась и, вернув взгляду ясность и весело улыбнувшись, согласилась:

— Прекрасная идея! Макароны в столовке сегодня были гадостью редкостной, у меня кусок в горло не лез.

Предвкушая долгожданный обед, Света с привычной расслабленной улыбкой развернулась и, возглавив шествие, отправилась в путь. При упоминании нормальной еды неприятное чувство наконец оставило её. Только Катя с Германом всё раздумывали над странным поведением Светы, но предпочли пока не говорить об этом и просто последовали за ней. В том, что Света была в полном порядке, они не сомневались ни на минуту: слишком хорошо её знали. Подобные расспросы бесполезны — ответ будет один. Может, и вправду не выспалась.

***