Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла
На входе в уютное кафе ребята оживлённо перебирали детали историй пятилетней давности и посмеивались друг над другом, словно не было никакой эвакуации двадцать минут назад.
Устроившись на удобных мягких диванах, друзья принялись просматривать цветастое меню.
— Блины со скидкой! — спустя полминуты воодушевлённо воскликнул Герман, Катя вздрогнула от неожиданности и тут же бросила взгляд на ценник.
— Да ну, сегодня пируем!
Света тоже несказанно обрадовалась и поискала глазами официанта, чтобы подозвать его к столику и сделать заказ, но, едва успев вскинуть руку, озадаченно застыла, вперив взгляд в двух вошедших мужчин.
На первый взгляд — самые обычные офисные работники. Двое в деловых костюмах с кожаными портфелями в руках на обеде зашли в ближайшее кафе, обсуждая свои рабочие вопросы. Не отрываясь от разговора, они устроились за столиком неподалёку от ребят. Единственное, что выделяло их в толпе, — волосы неестественного серого цвета. Света не могла понять, игра света это, или они действительно серые.
Похоже, странное чувство будет преследовать её весь оставшийся день: до неё всё никак не доходило, что заставляет её так пристально наблюдать за незнакомцами. Ей казалось, что если потеряет их из виду, тут же нарвётся на серьёзные проблемы.
Подозрительно щурясь, она всё продолжала на них смотреть. Катя, заметив странные перемены в Свете, обернулась, чтобы посмотреть, куда направлен её взгляд, и, не увидев никого, кроме двух мужчин в деловых костюмах, обратилась к ней:
— Что с тобой сегодня? Ты их знаешь?
— Нет. — Света лишь сильнее нахмурилась, глядя Кате за спину. — Эти двое не кажутся вам странными?
— Странными? — Герман вскользь окинул мужчин взглядом. — Да нет, обычные деловые люди.
Девушка уже была готова поверить, что превратилась в подозрительную старуху, как вдруг мужчины чуть заметно вздрогнули. Словно почувствовав её взгляд, оба одновременно уставились на девушку в ответ.
Та тоже едва не подскочила от неожиданности, а неизвестные, прервав беседу и ухмыльнувшись, странно переглянулись. На миг Свете показалось, что по их лицам пронеслась тень хищного оскала, но дожидаться доказательств не хотела. Просто поднялась со своего места, обращаясь к друзьям:
— Давайте в другое кафе, это уже малость наскучило.
Не дождавшись ответа, она направилась к выходу. Света смотрела прямо перед собой, будто и вовсе забыла про существование двух подозрительных мужчин. Те уже успели потерять к ней интерес и раскрыли рты, чтобы возобновить беседу, но в ту же секунду растерянно застыли. Переступая порог кафе, девушка через плечо бросила на них такой свирепый взгляд ярких янтарных глаз, что любой взрослый человек стушевался бы. Острые клинки зрачков будто впивались в душу, выискивали в её глубинах самые грязные грехи, чтобы холодной сталью пронзить насквозь при первом же намёке на злой умысел.
Катя и Герман не заметили этого: всё так же растерянно переглядывались и вскочили, чтобы догнать Свету. За семь лет они уже успели убедиться, что к эмпатии Светы стоит прислушиваться: она с детства хорошо разбиралась в людях. Но никогда она без слов не бросала их вот так. Компания молча покинула кафе в сопровождении недоумённых взглядов двух офисных работников.
***
Кабинет освещал тусклый оранжевый свет лампы, аккуратно отодвинутой на край массивного стола. На улицах маленького городка вечерело, осеннее солнце сменилось почти идеально ровным серебряным диском луны. На дорогах по очереди зажигались редко расставленные фонари. Свет от фар проезжающих мимо машин то и дело пролетал по увешанным картинами стенам и стеклянным дверцам высокого серванта, до предела заполненного антиквариатом: от старинной фарфоровой посуды до статуэток животных из чистого золота.
Из драгоценной массы выбивалась лишь миниатюра, давным-давно нарисованная не самым умелым художником. Он почти ничего не изобразил на холсте: только две круглые белые луны на ночном небе и тёмную морскую гладь. Мазки были налеплены словно от балды, но миниатюра всё равно занимала своё место в дорогом серванте. Одному хозяину кабинета было известно, какова её цель здесь.
Он как раз закончил читать главу книги одного средневекового писателя и, неспешно поднявшись с дорогого кожаного кресла, поставил её обратно на одну из заставленных фолиантами книжных полок.
«Нигредо. Родится из пепла прошлого дитя, столетиями без цели скитавшееся. Однажды вороны выклевали его прежнюю плоть»
Молодым человеком мужчину мог бы назвать любой прохожий, но на самом деле молодым он не был уж точно. Внешне ему и правда не дашь больше двадцати пяти. Педантичного вида, высокий, широкоплечий, подтянутый, с идеально ровной осанкой, являющийся публике исключительно в деловых костюмах и с аккуратно уложенными серыми волосами — лишь несколько прядей закрывали холодные серые глаза. Он всегда держался уверенно и хладнокровно, но мало кому дозволено знать, сколько ему пришлось вытерпеть больше чем за полтора столетия своего существования.
Илларион Розенкрейц. Он жил только для того, чтобы исполнить свой долг.
Мужчина неспешно прошагал к широкому окну, блуждая взглядом полуприкрытых глаз по крышам домов. Когда-то он видел, как их фундаменты только начинали закладывать.
«Альбедо. Словно ото сна кошмарного проснётся на земле иной, ещё полтора столетия созерцать чужие судьбы будет, подобно лебедю из тёмной пещеры своей».
Всю жизнь Илларион посвятил подготовке к исполнению долга перед Отцом, к искуплению грехов, за которые прежде был изгнан. То, к чему он так невыносимо долго стремился, наконец восстановит истинный порядок вещей. Те, кому следует умереть, — умрут, а кому предначертано править, — воссядут на трон по справедливости. Такова была судьба этого мира.
Одним из ключевых звеньев замысла Иллариона была девушка, родители которой надолго спрятали дочь от его внимательного взора. Это мало помешало его планам, лишь добавило мороки: рано или поздно он всё равно нашёл бы её.
Он был обязан достать её хоть из-под земли.
«Цитринитас. Золотым орлом с небес сорвётся, глотку хватая добыче, что предкам своим в знак благодарности преподнесёт».
Света Козырева. Пятнадцать лет. Родилась пятнадцатого мая две тысячи пятого года в Новом Осколе. Воспитывалась Вениамином и Татьяной Козыревыми в Белгороде, семья уехала туда, когда девочке было два года. На след получилось выйти лишь спустя тринадцать лет.
Мирное предложение отдать Свету в руки организации не только не принесла плодов: череда роковых совпадений привела к трагедии, из-за которой Иллариону пришлось ждать тринадцать лет, прежде чем наконец приступить к завершающему этапу исполнения Пророчества.
«Рубедо. Выклюет пеликан свои внутренности, предкам даруя. Установится истинный порядок вещей, Фениксом обретён Философский Камень будет».
На протяжении нескольких веков Отец бережно хранил тайну об этом Пророчестве, и кто бы мог подумать, что именно Иллариону выпадет честь сыграть значимую роль в его исполнении.
Вот только у одного и того же Пророчества оказалась не одна версия.
Размышления Иллариона прервал звонок. Он неторопливо вернулся к столу и поднял трубку. В просторном, богато обустроенном кабинете раздался бархатный голос:
— Слушаю.
— Босс, всё прошло как и должно. Печать ликвидирована, восстановление сил волчицы запущено.
— Хорошая работа. Что-то ещё?
— Нет, аномалий не выявлено. Только наши коллеги сообщили, что девчонка что-то почувствовала.
Илларион нахмурился.
— Что именно?
— Вы не подумайте, она не напала, и сами сотрудники не стали ничего предпринимать. Похоже, из-за ликвидации печати она интуитивно почувствовала в них что-то. Волчица с друзьями просто покинули кафе сразу после появления там наших коллег.
— Понял. Можете приступать к другим задачам.
— Принято. Хорошего вечера, босс.
Илларион растянулся в ухмылке. Сила, которая была запечатана в девушке тринадцать лет, настолько велика, что та сразу почувствовала скрытую в адептах энергию. Остаётся надеяться, что волчица своей мощью не превзойдёт самого Иллариона. В чём он, конечно, сильно сомневался. Но и расслабляться нельзя.
Основные действующие лица на сцене. Пора приступать к завершающей фазе Пророчества.
***
Света, Катя и Герман всё же решили, что ничего лучше домашней еды сегодня не съедят, поэтому просто пошли к Свете домой.
— О да, вкуснейший борщ дяди Вени!
Герман мечтательно зажмурился, уже предвкушая их с друзьями славную трапезу, Катя от его вида испытала ещё больший голод, чем прежде. Папа Светы — поистине шикарный повар.
— Не забудьте и мне хоть чуть-чуть оставить!
Света весело рассмеялась мечтательным выражениям лиц друзей, прищурив глаза и оскалив острые клыки в широкой улыбке.
— А помнишь, — начал Герман, — когда мы первый раз пришли к тебе в гости, ты опрокинула на пол целую кастрюлю...
— Нет, не было такого!
Теперь уже Катя с Германом рассмеялись под испепеляющим их взглядом Светы.
Так и добрались до нужной квартиры. Закрыв за собой входную дверь, ребята тут же закинули тяжёлые рюкзаки на полку в прихожей. Вениамин, отец Светы, уже вернулся с работы и с широкой улыбкой поприветствовал ребят. Те вежливо поздоровались в ответ.
— Привет, пап. Мы — обедать.
— Слава богу, вы в порядке. Хорошо, что всё обошлось, — с облегчением выдохнул он. Света уже давно позвонила ему и маме, объяснив, что случилось, но окончательно успокоиться он смог, лишь собственными глазами увидев ребят живыми и здоровыми. Ну а живых и здоровых нужно ещё и как следует накормить. — Борща как раз на троих хватит, бегите мыть руки, разогрею пока.
Уставшие и голодные ребята рванули от ванной до кухни, так же быстро рассевшись на табуретках вокруг стола, и в ожидании уставились на столь привлекательного вида кастрюлю домашнего борща на плите. Вениамин, помешивая на плите ароматное бурлящее блюдо, посмеялся и как бы между делом бросил:
— Света, только не забудь собрать вещи к приезду мамы.
Глава 2. Злой призрак
Из-за всей этой беготни Света напрочь забыла, что сегодня они с родителями уедут в Новый Оскол.
Она родилась там, но есть ли смысл возвращаться? Переехать они решили ещё полгода назад, но в глубине души она всё никак не могла принять это, потому и часто забывала, как нечто, что должно произойти не с ней и не здесь, вообще не имеет к ней никакого отношения.
Тринадцать лет назад семья уехала из маленького Нового Оскола в поисках работы получше. Там жили двадцать тысяч человек, а то и меньше, сильно не разгуляешься. В городке живут двоюродная сестра папы — Катерина, и её дочь, Амалия — двоюродная сестра Светы. Это всё, что Света знала о Новом Осколе. И близость к родственникам — единственная причина переезда, которую назвали родители.
Вокруг лес, маленькие дома, все друг друга знают и живут тихой размеренной жизнью. Только вот ради этой новой жизни Свете придётся прощаться с прошлой.
Перемены не пугали её. Тренер часто говорил, что каждое изменение в жизни — это шанс сделать большой шаг вперёд. Хоть и перемен в её жизни было не сказать, что много, тренер ещё никогда не ошибался.
Последнее подобное изменение в жизни Светы было, когда она поступила в школу. Хоть в одном классе со Светой и была пара знакомых из садика, большинство ребят она встретила впервые. С самого начала бойкую и громкую девочку восприняли как негласного лидера. Лидера докладных — уж точно.
Учителя ругали Свету и её сообщников (как называли их взрослые) столько раз, что она и не вспомнит точное число — сбилась на двадцатом. До похода к директору и вызова родителей в школу оставалось совсем немного, но до хулиганства ребята никогда не доходили. Просто учиться было так скучно, что детям не оставляли выбора! Попытки учительницы начальных классов вести уроки увлекательнее Света не оценила. Какое ей было дело до наклеек за хорошие оценки и примеров на красочных картинках? Сердце требовало активности в самом прямом значении этого слова!
Школьная Ёлка — мрак и бесполезный маскарад. Концерт на Девятое Мая — смертная скука, петь она ненавидела ещё больше, чем учиться. Кружки по интересам — да сдались они кому-то! Сами сравните вышивание крестиком под надзором учительницы труда в команде со странноватыми девочками и состязание в боксёрской секции. Конечно, Света выберет второе, драться было и легко и весело! Правда, слово «драться» ей не нравилось. В дворовых драках оно было уместным, но не в профессиональном спарринге. Скорее уж «сражаться» или что-то вроде того.
Хотя драться она тоже умела, и в своё время, сама того не зная, «отбила район» у малолетних преступников, если они вообще были достойны ими зваться.
В подробности она, как и всегда, впрочем, не вдавалась. Света лишь отдалённо представляла, что их район был некой территорией, на которой часто гуляет группа гоповатых подростков. А есть другие такие же территории: с точно такими же группами гоповатых подростков. У территорий есть «чёткие» границы, за которые одной группе не дозволено заходить. В противном случае группа ввяжется в конфликт, из-за которого нужно обязательно устраивать драку между всеми членами столкнувшихся групп. И всё это ради того, чтобы выяснить, чья же это теперь вообще территория.
Даже после беглого объяснения Германом этой системы Света не смогла понять, что значит «попутала рамсы», прогуливаясь по соседнему району, из-за чего её и вызвали на «махач», чтобы что-то там «порешать». Ещё и «чушпанкой» обозвали.
Короче говоря, следующим вечером она набила бока десятку пятнадцатилетних двоечников, используя все боксёрские и кикбоксерские приёмы, которые знает.
Хотя, нет. На все бы их не хватило, уж больно хиленькие были: один лоу-кик — и противник лежит на земле, корчась от боли.
Когда первые трое мальчишек попадали на землю, держась за ногу, моля о пощаде и пытаясь отползти от Светы, она решила использовать на каждом из оставшихся разные приёмы. Иначе со скуки бы умерла отправлять всех в нокаут одним только ударом по ноге.
Она всё ещё помнила, как те семеро отшатнулись, увидев, с каким оскалом Света развернулась к ним и, хрустнув кулаками, начала приближаться. Парни были куда смелее маленьких хулиганов с детской площадки, даже попытались напасть в ответ и уклониться.
Спустя минуту все семеро точно так же корчились от боли на сыром асфальте и месили смешанные с грязью окурки. Света, не глядя на них, отряхнула чуть запачкавшиеся руки и, сунув руки в карманы, отправилась домой, досматривать фильм. Малолетние «преступники» лишь провожали взглядами её освещённый рыжими фонарями силуэт.
В секции последнее время дела шли неважно. Света, конечно, заработала много медалей за победы в самых разных соревнованиях и считалась чуть ли не лучшим бойцом за всю историю секции. Но никакие медали не спасут от финансовых проблем.
Год назад ближе к центру Белгорода открылась секция с ещё большим количеством мест, да и масштабом она значительно крупнее той, в которую Света ходила ещё со второго класса. Она была верна старому тренеру Алексею Викторовичу и его делу, ни под каким предлогом не согласилась бы перейти на вражескую сторону, но и здесь тренироваться больше не могла: их полностью сразило банкротство.
Вчера Света посетила последнюю тренировку. Сегодня секция закрылась навсегда.
Возможно, это знак судьбы, и теперь Света может со спокойной душой переехать в другой город, оставив прошлое позади. Конец любимой секции — не конец её личности. Друзья-боксёры не исчезнут, как и тренер. Всем им навсегда отведено место в сердце Светы. Особенно та самая фраза Алексея Викторовича, которую девочка услышала на первой тренировке. В тот же день она впервые проиграла.
«Не забудь улыбнуться перед тем, как ударить!»
«Даже если почувствуешь, что удар заблокируют, и отправят тебя в нокаут, всё равно ослепляй противника улыбкой! Спорту нюни не нужны».
Так начался её путь в боксе. Так же начнётся новая жизнь.
Что касалось Кати с Германом Их и правда связывало многое, даже больше, чем Свету и спорт. Всё-таки бокс был боксом только в здании секции, а друзья были друзьями везде и всегда.
Катя с Германом, услышав напоминание Вениамина, едва заметно поникли. Но, наученные духом Светы, воодушевлённо улыбнулись и повернулись к ней:
— В частном доме жить — просто сказка! Соседей нет, собственный сад есть, и места много.
— Везёт тебе, я бы тоже хотела в маленький город переехать. Слышала, там экология ещё лучше, чем у нас.
— Ага, и медведи из леса выходят ежедневно. Мечта, а не жизнь! — рассмеялась Света, приняв непринуждённый вид.
Это у неё всегда получалось хорошо. Друзья, поняли, что волноваться за Свету не придётся,засияли ещё больше. Она всю жизнь была сильной: физически, психологически — как угодно. Они и сами часто брали с неё пример, становились сильнее, видя, как сильна была Света.
Она тоже отлично понимала, что и когда чувствуют Катя и Герман. Они многое пережили вместе: волей-неволей научишься предсказывать реакцию друзей. Видя, что те не грустят о её переезде, Света окончательно успокоилась и сама. Всё-таки она не в параллельный мир уезжает, сможет видеться с ними на выходных. Да и переписываться никто не запрещает. Нельзя позволить себе сломаться, впереди ещё много плохих и хороших историй, новых знакомых и друзей. Несколько километров — не причина для расстройств.
— Ты нам хоть пиши иногда, чтобы мы знали, что ты жива вообще, — пошутил Герман.
— Но если вдруг что — я, так уж и быть, понесу это бремя и приму на себя всё твоё наследство!
Катя театрально прикрыла глаза, смахивая со щеки невидимую слезу, Света коротко посмеялась и в шутку пихнула её в плечо. Герману тоже досталось, зря что ли рядом сидит и отмалчивается?
Пока раскладывали по коробкам вещи, Света, Катя и Герман несколько раз успели сыграть в настольные игры, закинутые на дно теперь почти пустого шкафа, не упустили из виду компьютерные, едва не забыв, чем занимались изначально. Кто бы мог подумать, что Катя и Герман своими руками будут собирать Свету в путь, чтобы потом так надолго попрощаться с ней. Управившись со всем, перебирали в телефонах забавные общие фотографии, чтобы так же надолго запомнить, как им было весело вместе. Сидя прямо на полу среди коробок в пустой комнате, все трое не могли избавиться от странного чувства, тягучими волнами разливающегося по груди и заставляющего сердце тоскливо трепетать.
В какой-то момент друзья одновременно замолчали, отложили игры с телефонами и просто уставились на темнеющее серое небо за окном, молча думая о своём.
Затянувшуюся тишину прервал громкий дверной звонок, заставив друзей подскочить от неожиданности. Они тут же вылетели из комнаты. Вениамин уже закрывал дверь, а в коридоре на ходу снимала пальто улыбчивая Татьяна Козырева, помахавшая ребятам, едва заметив их.
— Всем привет! У нас и помощники появились?
Катя с Германом хором поприветствовали Татьяну, Света решила обойтись лёгкой улыбкой и просто помахать. К тому времени мама уже сменила фокус и оживлённо обсуждала с Вениамином, куда и сколько коробок с вещами грузить. С её приходом запустение, тоска и тревога в доме моментально растворились, а женщина с воодушевлением принялась грузить всех работой, не оставив ни малейшей возможности даже думать о чём-то плохом. С такими людьми, как Татьяна, и тяжёлая работа в радость.
Чуть менее счастливым ощущал себя впоследствии папа: мама посчитала его самым несчастным в доме и за последние десять минут был вынужден поручила перетаскать каких-то пару десятков тяжёлых коробок. Под надзором мамы небольшая вместимость машины прекрасно компенсировалась умением всё хорошенько утрамбовать: она заставила мужа играть в тетрис в реальной жизни. А тот всё беспокоился, сможет ли авто теперь вообще сдвинуться с места.
Детям поручили стоять смирно и не мешаться под ногами, несмотря на все их просьбы хоть как-то облегчить ношу Вениамина. Тот будто и рад был, то кряхтел от тяжести, то хохотал над шутками жены. Света только качала головой и грустила: могла сейчас таскать коробки вместе с папой и заодно тренироваться.
Квартира опустела, родители суетились над машиной, а троица неловко топталась неподалёку. Света первая решила попрощаться, всё равно рано или поздно это нужно сделать.
— Ну, вроде всё. — Она обернулась к друзьям, всматриваясь в их обеспокоенные лица. — Вы так смотрите, будто разрыдаться готовы.
— Конечно, не каждый день своих детей приходится в тяжёлую взрослую жизнь провожать
Катя вновь смахнула невидимую слезу, шмыгнув. Герман подхватил:
— Чем бы дитя ни тешилось...
— Нет! Стоп! Я правда буду в порядке, серьёзно
— Никто и не сомневается. — Он похлопал Свету по плечу, но от этого ей ещё меньше хотелось ему верить. — Уж кто-кто, а ты там в первые же секунды замену нам найдёшь.
— Да о чём ты вообще? — Света посерьёзнела. — Друзей может быть много, но вы от этого менее ценными для меня не станете. Я, конечно, не отрицаю, что хорошенько позабочусь об этом...
— Только посмотри, как она нам верна!
Катя с Германом, хихикая, переглянулись. До Светы только потом дошло, что они продолжают стебаться над ней. Она уже почти придумала гениальную ответную шутку, но теперь посерьёзнели уже друзья.
— Не обижайся. Просто мы подумали, что ты нас побьёшь, если мы тут разрыдаемся.
— Хоть и очень хочется, — продолжила за Германа Катя, шмыгнув уже по-настоящему.
— Света! Закругляйтесь там!
— Ну, теперь точно пора, — выдохнула Света и раскинула руки, чтобы обнять друзей.
В этот раз они обнимались дольше, чем в любой другой. Рукой Света ощущала, как едва заметно подрагивают плечи Кати.
Прогулки после школы, списывание контрольных, вечерние посиделки, ночёвки и обсуждение совместно просмотренных фильмов — всего этого было так много, что не назвать точную цифру. Будь этих воспоминаний хоть миллион, каждое из них ценно по-своему. Так пусть эти ценности хранятся в памяти всех троих, ни на минуту не забудутся, но оставят место новым, таким же бесценным.
Тяжело вздохнув, Света первая отстранилась, друзья тоже решили больше не затягивать и, наконец, попрощались. Покидая город, в котором прожила тринадцать лет, Света махала тепло улыбающимся Кате и Герману, высовываясь из открытого окна автомобиля под шутливые ворчания мамы.
Ничего ещё не заканчивается.
Всё только начинается.
***
Света развлекала себя видами за окном автомобиля. Как только городской шум затих далеко позади, девушку начало клонить в сон.
Что она вообще знала про Новый Оскол? Там жили её родители, там родилась Света. Вот только чем родители занимались там до переезда, она не знала до сих пор. Может, оттого, что рассказывать было нечего? Или за этим кроется что-то большее?
Мама всегда была бойкой и жизнерадостной, каждый день проживала как последний. Она всегда была в движении и просто не давала себе времени на то, чтобы лишний раз поразмышлять о чём-то вроде навсегда оставшихся в прошлом вещах. В общем, жила сам что ни на есть настоящим. Папа же был достаточно сложной личностью, по крайней мере для Светы.
Он был не менее оптимистичным, чем мама, любил свою работу и уделял время хобби — готовил выпечку на работе и дома на заказ. Он поистине горел этим. Но порой, вскользь поглядывая на отца, Света не могла избавиться от чувства, что от чего-то когда-то он всё же выгорел.
Бывало, на выходных семья отправлялась в центр города, чтобы всем вместе весело провести время. Как это часто бывает, разговор заходил о воспоминаниях и прошлом в целом. Мама шутила, ностальгировала по их с папой молодости, рассказывала интересные истории Свете, со смехом похлопывая по плечу мужа, когда выдавался шанс пошутить. Иногда папа на миг едва заметно замирал, глаза его теряли блеск, и улыбка на лице застывала, но тут же он словно пробуждался ото сна, смеясь вместе с Татьяной и ласково хлопая дочь по голове.
Долгое время Света думала, что ей казалось, но чем взрослее становилась, тем лучше ощущала чувства людей. Даже те, что они пытались скрыть или делали это неосознанно.