Тёмный детектив

II

В авто Тиндал еле поместился, особенно если учесть, что модель, на которой я езжу, не из самых просторных. Мы без приключений долетели до особняка Ниггурат. Я вылез из машины, потянул, приложив некоторые усилия, пса за поводок. Тиндал немного поупирался: ясное дело, кому же охота в адскую непогоду гулять. Ни один нормальный хозяин своего питомца в такой дождину на улицу не выведет. Но у меня было смягчающее обстоятельство, даже два. Первое: Тиндал не мой питомец, хоть я и очень хорошо к нему отношусь. И второе: надо было раскрыть тайну. Возможно, преступление.

Посопротивлявшись для проформы, Тиндал выбрался из авто. Чуть ли не бегом мы добрались до входа в особняк. Я снова воспользовался магнитным ключом, снова открылась входная дверь, а когда мы переступили порог, зажёгся свет, но я уже был к этому готов.

– Ну вот, парень, – обратился я к псу, словно он мог меня понимать, – а теперь работай.

Тиндал непонимающее воззрился на меня своей жуткой физиономией, вопросительно – так мне показалось – повилял хвостом.

Я достал маленький контейнер, открыл его. Действительно, внутри было немножко зелёного порошка – сухой крови. Вытащил второй контейнер, открутил крышку и разбавил его содержимым порошок в первом контейнере. Воздух вокруг нас тотчас заволок характерный запах с металлическими нотками.

Не успел я сказать Тиндалу «Ищи!», как пёс сорвался с места и куда-то помчался. Я побежал за ним, стараясь не отстать.

«Хорошая собачка. Умная. А главное, быстрая», – думал я на бегу.

Тиндал нёсся как угорелый, и мне стоило больших усилий не потерять его из виду. Мы пробежали мимо гостиной, промчались по длиннющему коридору, в который выходили двери комнат Младых. Потом развилка, ещё коридор. И ещё. И снова поворот. Опять бег по прямой. Затем Тиндал сбежал вниз по лестнице; я – за ним. Поплутав ещё некоторое время, мы замерли возле запертой двери в каком-то отдалённом, тёмном уголке особняка. Тиндал карябал её, встав на задние лапы, и оглушительно гавкал. Я попросил его быть потише, но он меня не слушал.

«Интересно, где все Младые? – внезапно подумалось мне. – Наверное, Шуб-Ниггурат отправила их куда-нибудь, чтобы не мешали при обыске».

Я отодвинул Тиндала в сторону – сделать это было нелегко, учитывая его массу, – и попробовал открыть дверь. Заперта. Ну конечно, как же иначе.

– Что ж, настало время для условно противоправных действий, – сказал я, обращаясь к псу.

Он внимательно посмотрел на меня и перестал гавкать.

Вряд ли Шуб-Ниггурат будет против, ведь именно она наняла меня, дала ключ и попросила приехать сюда, чтобы всё обыскать. По крайней мере, так я всё воспринял – а потому достал из внутреннего кармана плаща отмычки и стал одну за другой прикладывать к магнитному замку. В конце концов раздался щелчок, оповестивший о том, что мои труды не пропали даром. Я убрал отмычки обратно в карман, распахнул дверь и посмотрел вглубь явившейся моему взору темноты. Разглядел я только лестницу, да и ту не целиком.

– Жди здесь, – сказал я Тиндалу.

Пёс, что удивительно, сел на задние лапы и принялся шершавым, отвратительным языком вылизывать одну из передних.

Я машинально пожал плечами. Достал из внешнего кармана фонарик и, освещая себе дорогу, принялся осторожно спускаться по лестнице.

Когда преодолел все ступеньки, то обнаружил себя в небольшом помещении. Оно пустовало; только стояли у одной из стен инструменты: лопаты, грабли, мётлы, совки…

Я внимательно осмотрелся, поводил лучом фонарика по стенам, полу, потолку. Складское помещение? Почему же Тиндал привёл меня сюда? Уж не ошибся ли он?..

И тут что-то привлекло моё внимание у дальней стены. Я и сам бы не смог сказать что. Мне будто бы на миг почудилось нечто странное в этой стене. Сработала знаменитая интуиция детектива, бывшего полицейского? Может быть. Я подошёл ближе. С первого взгляда, ничего интересного. Подсвечивая фонариком, я поводил рукой по стене. Показалось?

Нет, моя рука определённо что-то нащупала. Какую-то… неровность. Углубление.

«Секретная дверь?»

Я попытался понять, что означает моя находка. Представил, какие чудеса и загадки могут скрываться за такой дверью. Наверняка нечто богомерзкое и богопротивное, куда уж без этого… хоть мы и сами боги. А ещё? Деньги? Супероружие? Ритуальная комната?..

Мои размышления прервал заливистый лай Тиндала и не менее громкий голос:

– Заткнись, глупая собака! Замолкни! А ты – на выход! И руки вверх… или что у тебя там!

Обращались явно ко мне. Я замер.

– Выходи! Я знаю, что ты там! Да замолчи же, шавка!

Я понял, что таиться нет смысла. Подняв руки, но продолжая светить фонариком, я шаг за шагом, без особого желания, выбрался из погреба… подсобки… складского помещения… что бы это ни было.

Очутившись в коридоре, я с изумлением обнаружил глубоководного-полицейского. Как и любому глубоководному, для нормальной жизни ему требовалась вода – или иная похожая жидкость, – а потому он был облачён в специальный гидрокостюм. Коп держал меня на прицеле бластера.

– Щупальца к стене! – скомандовал он.

Я возвёл очи горе, вздохнул и сделал, что велели.

– Вы не понимаете, – попытался, не сильно веря в успех, оправдаться я, – у меня есть право находиться здесь…

– У тебя есть право хранить молчание, – отрубил полицейский. – Только вряд ли оно тебе поможет, – добавил он и заржал.

Тиндал вновь зашёлся лаем.

– Да перестань ты! Прекрати! – скомандовал коп.

Но пёс его не слушал.

– Значит, не только похитил госпожу Ниггурат, но ещё и хотел обокрасть её дом, – обвиняющим тоном проговорил глубоководный.

– Что? – Я не верил своим ушам. – Шуб пропала?

– ГОСПОЖА НИГГУРАТ, – безапелляционно уточнил коп. – Как будто не знаешь. Это же ты её выкрал.

– Я не…

– А собачку мы вернём владельцу.

– Это пёс вашего начальника, Азатота, – усталым голосом произнёс я. – Позвоните ему, и он всё объяснит…

– Тем лучше, – не слушая меня, сказал полицейский. – Кстати, ты имеешь право хранить молчание и всё такое прочее. – Не опуская бластера, он нагнулся, схватил мерзкой зелёной лапищей поводок Тиндала и приказал: – На выход! Ты первый!

Я ещё раз тяжело вздохнул, осознавая всю абсурдность происходящего, но не в силах ничего поделать. И двинулся вперёд, к выходу из особняка. За спиной я слышал шаги и булькающее дыхание глубоководного. И невероятно мягкую для его размеров поступь Тиндала, который дышал в несколько раз тише полужабы-полугуманоида.

«Тяпнул бы ты его за задницу, а я бы сбежал», – мысленно обратился я к гигантскому псу.

Но ничего подобного не произошло. К счастью или к сожалению, я тогда не мог сказать.

III

Полёт на полицейской машине выдался не самый приятный, и не только из-за того, куда мы направлялись. Мы втроём еле поместились в авто и жались друг к другу, как шпроты в банке, да простит меня повелитель воды Ктулху. Особенно тесно и неудобно было Тиндалу. У меня даже появлялась мысль сбежать, выпрыгнув на ходу – даром что бессмертный. Но я быстро отказался от безумной идеи: бессмертный – да, конечно, разумеется… охота была бы ноги ломать. В смысле, щупальца.

Поэтому я сидел и молча ждал, пока рьяный молодой коп, то и дело побулькивая, довезёт нас до участка. Это оказался тот самый участок, где работает Азатот. Я вздохнул с облегчением, чем привлёк внимание глубоководного. Отчитываться перед ним я не собирался. А про себя решил, что как можно скорее разберусь с возникшим недоразумением, вернусь за оставленным у особняка автомобилем – сами довезут, раз уж такое дело – и забуду обо всех этих неприятностях. У меня есть дела поважнее, например дело, порученное мне Шуб-Ниггурат.

Шуб. Что же с ней? Действительно ли её не могут найти? В самом ли деле её похитили? Или она сама сбежала? По опыту я знал, что, когда берёшься за расследование, особенно дЕла, казавшегося прежде пустяковым, жди любых последствий. И наиболее непредсказуемое случается, когда вас нанимает не кто-нибудь, а самая настоящая femme fatale.

Так, за размышлениями, я ПОЧТИ не заметил, как мы добрались до участка. Когда мы приземлились, коп приказал выметаться, что я с радостью и сделал. Полицейский же снова взял Тиндала за поводок, и мы втроём вошли в здание полиции. Глубоководный отдал пса первому попавшемуся сотруднику в форме, добавив, что животное надо немедленно вернуть хозяину. Все знали, чей это пёс, так что второй легавый немедленно удалился. А меня рьяный жабообразный повёл на дактилоскопию.

По дороге я лучезарно, обворожительно – насколько мог и позволяла ситуация – улыбался всем подряд, как бы говоря: смотрите, произошла ошибка, я не виновен, смешно, правда? Никто, однако, не ответил мне улыбкой; скорее наоборот – глядели мрачно и иногда даже раздражённо, едва ли не агрессивно.

Когда некоторые из моих конечностей выпачкали в краске и приложили к бумаге (на все ушло бы слишком много времени), я позволил себе пошутить:

– Ну что, доволен? Теперь можно и по домам? Или сначала чайкУ?

Коп шутки не оценил. Пробормотал что-то недовольно и начал меня обыскивать. Несмотря на мои протесты, забрал и магнитный ключ от особняка, и отмычки, фонарик, бластер… С интересом взглянул на пару контейнеров и изъял их тоже. Передал стоящему неподалёку толстяку и, подталкивая меня в спину, куда-то повёл.

Вскоре я понял куда – к камерам.

– Парень, – сказал я ему, – ты переусердствуешь…

– Заходи, – крайне серьёзно отозвался глубоководный, отпирая и отворяя дверь с магнитным замком. – И шляпу сними. Мне отдай.

– Я с ней не расстаюсь: подарок жены, – парировал я, пряча шляпу в карман плаща.

– Её тоже допросим, – пообещал полицейский.

– Да вру я, нет у меня никакой жены.

– Дача ложных показаний? – Коп сощурился, окончательно войдя то ли в раж, то ли в роль, то ли в оба сразу.

– Шутишь?

Глубоководный не ответил. Запер меня в камере и, гремя гидрокостюмом, стал удаляться.

– Азатота позови! – крикнул я ему вслед.

Ноль реакции. Что ж, ничего удивительного, учитывая, как развиваются события.

Я присел на нары, по соседству с другим арестантом. Рассматривать его, а тем более, общаться сейчас вовсе не было желания.

Не успел я погрузиться в невесёлые думы, связанные с моим нынешним положением, как из-за поворота, в нашу сторону, вырулила знакомая грузная фигура с дымящейся трубкой. Подплыла к нам.

– Ну наконец-то. – Я аж вскочил с нар, краем глаза заметив, что сокамерник недовольно на меня покосился. Было в нём что-то знакомое…

– Что наконец-то? – переспросил Азатот, как-то странно на меня глядя. – Допрыгался?

– У тебя ключи с собой? Тогда выпусти меня скорей – мне ещё дело расследовать.

– Дело, каким бы оно ни было, подождёт.

– Сомневаюсь.

– А вначале, – словно не слыша меня, продолжал Азатот, – надо разобраться с твоими преступлениями.

Я подумал, что ослышался.

– С чем?

Азатот даже вынул трубку изо рта, прежде чем повторить, этак значительно:

– С преступлениями.

Я усмехнулся, невесело и криво.

– И в чём же они заключаются? Украл твою собаку? Так ты сам мне её одолжил.

– Допустим?

– Что значит допустим?! – взъярился я.

– Тише, подследственный.

Я плюхнулся обратно на нары, сверля глазами Азатота. Мой сокамерник, как я заметил, переводил заинтересованный взгляд с полицейского босса на меня и обратно.

– Что значит допустим? – гораздо тише, вкрадчиво осведомился я.

Азатот не стал отвечать на мой вопрос. Вместо этого сказал:

– А как быть с похищением леди Ниггурат?

– Так она всё же похищена?

– Тебе видней.

Я презрительно хмыкнул.

– А проникновение в особняк Ниггуратов? – не останавливался Азатот.

– Но она сама дала мне ключ!

– И от запертых комнат тоже?

– Я проводил обыск. Ты знаешь, как это делается. Я действовал в её интересах. Кроме того, ты был в курсе.

– Я не был в курсе.

– Был.

– Нет. Я не знал, куда ты направляешься. А если бы выяснил, непременно остановил. – Он вернул трубку в рот, пыхнул дымом. – И посадил намного раньше.

Я обескураженно покачал головой и сказал:

– Шутка затянулась.

– Я тоже так считаю.

Я недоверчиво переспросил:

– Правда?

– Да. А потому признавайся скорее. Раньше сядешь – раньше выйдешь, как вам, уголовничкам, должно быть известно.

Я скрестил руки на груди и отвернулся от того, кого раньше считал умным, достойным полицейским. От бывшего начальника. Самодовольного болвана.

– Ну, раз так, – проговорил Азатот, – посиди пока тут, подумай. – И он зашагал по коридору к выходу из помещения с камерами. Но по дороге не преминул бросить не оглядываясь: – За тобой придут попозже.

Я услышал, как закрылась за ним дверь. Плюнув на пол, я обхватил голову щупальцами и погрузился в совсем грустные мысли, принялся ждать неведомо чего. Наверное, чуда. Только о каком чуде может идти речь здесь, в обители тёмных богов? На него не стоит и рассчитывать. А судьба моя, кажется, уже предрешена.

– Что, мужик, ложно обвинили? – Раздавшийся справа голос вывел меня из оцепенения.

Я обернулся и наконец рассмотрел сокамерника. Вернее, попытался, потому что лик его был на удивление блёклым и нечётким, будто размытым. Да, кого-то мне этот типчик явно напоминал.

– Как видишь, – неласково откликнулся я.

– Меня Гипносом зовут, – представился брат по несчастью.

Гипнос? А ведь я о нём слышал. Его-то за что посадили?

– Ньярлатхотеп.

– Очень приятно. – Гипнос растянул бескровные губы в улыбке, такой… непонятной, загадочной.

– Ты-то как сюда попал? У них что, недобрана норма по поимке богов?

– У полицейских-то? Не знаю, как насчёт тебя, а меня скрутили в принципе за дело.

– А именно?

– Злоупотреблял личными способностями.

А вот это уже становилось интересно.

– Какими именно? – переходя на шёпот, поинтересовался я.

– Я покажу, – тоже шёпотом пообещал Гипнос. – Тебе правда интересно? Просто кивни, если да.

Я кивнул.

– Вот и отлично, – по-прежнему тихо сказал Гипнос. – Давай сюда руку.

– У меня щупальца.

– Без разницы. Сюда давай.

Я протянул чёрный отросток. Гипнос немедля схватил его и сжал мощной рукой.

«Сейчас оторвёт», – подумал я.

Но нет, этого не произошло – случилось нечто совсем другое. Мир друг завертелся перед моими глазами, заколыхался, зашатался, заходил ходуном, и я… куда-то начал проваливаться. Ощущения были очень похожи на те, что испытываешь, когда теряешь сознание или стремительно засыпаешь, – чего только со мной не происходило за бытность мою копом и детективом, есть с чем сравнить. И вот я окончательно провалился в какую-то прозрачную бездну, в дыру без конца и начала. Я падал, падал, падал… и спал…

А потом вдруг – очнулся, проснулся. Но очутился я при этом в совершенно ином мире. Там, где не видел вокруг пространства и где не ощущал хода времени. Мутная рябь плавала вокруг. Что-то колыхалось. Рядом со мной стоял Гипнос и довольно улыбался.

– Глупые копы, – сказал он. – Подсаживают к Владыке Снов сокамерника, а тому не надевают наручники. Совсем расслабились.

– Или слишком спать хотели, голова плохо работала, – подхватил я, уже понимая, что произошло.

Гипнос, благодаря моему согласию – не словесному, а ментальному, – слил воедино наши сознания. В этом ему помог и контакт с моим телом. Он перенёс нас из камеры в мир грёз. Я слышал о подобном, но со мной такого раньше не происходило.

– Вижу, ты не обескуражен, – заметил Гипнос. – Настоящий тёмный бог.

– Давай лучше выбираться отсюда, – предложил я. – А то вдруг погоня…

– Погоня? Это вряд ли. Здесь никому, кроме нас с Птером, делать нечего.

– Ты о Птеронафтиане?

– О нём самом.

– Он твой друг?

– И достаточно близкий. Насколько близки могут быть тёмные боги. И при этом конкуренты – по снам.

– Отлично-отлично. Но давай всё-таки выбираться назад в привычный мир.

– А для меня оба мира привычны. Но ты, думаю, имел в виду Чистилище. Что ж, давай – я не против.

Но вместо того чтобы перенести нас в материальный мир, Гипнос вдруг издал странный звук. Он будто бы кричал – но не ртом. Я почувствовал эти колебания… где-то на уровне подсознания. Они были очень громкими. А потом явился он, просто возник перед нами.

Я сразу узнал его. Птеронафтиан. Полупрозрачный, точно бы перетекающий внутри и снаружи. Лупоглазый, похожий на гигантскую стрекозу то ли с бивнями, то ли с мандибулами. И с небольшими крылышками.

– Привет, Птер, – поздоровался Гипнос.

– ЗдорОво, – ответствовал тот. – Опять угодил в какую-нибудь неприятность?

– Да наши власти никак не смирятся с понятием свобода личности.

– Мне можешь не рассказывать. Стоит лишь немного пронзить реальность или осквернить Бытие…

– Дело говоришь.

– Зачем звал-то?

– Птер, можешь помочь нашему другу богу?

Птеронафтиан бросил на меня оценивающий взгляд.

– Это Ньярлатхотеп, что ли? – спросил он непонятно у кого. И сам же себе ответил: – Наслышан, наслышан. Что ж, как не помочь другому божеству. Хватайся за бивень. Только осторожнее, не дёргай – запасных у меня нет.

Я счёл это шуткой, но всё же взялся за «мандибулу» Птеронафтиана достаточно осторожно.

– Вот и отлично, – сказал Гипнос. – Спасибо, Птер. Увидимся.

И он исчез.

– До встречи, – бросил Птеронафтиан в пустоту. После чего обратился ко мне: – Куда тебя подбросить?

– Особняк Ниггуратов знаешь?

– Ещё бы.

– Туда.

– Как скажешь, приятель. Готов?

– Всегда готов.

– Молодец. Тогда… полетели.

И он начал разгоняться… стоя при этом на месте. Всё быстрее и быстрее проносилась реальность сна мимо нас. Мы набирали скорость до тех пор, пока я не перестал различать что-либо и у меня не закружилась голова. А затем – мы пронзили реальность.

И вновь очутились в Чистилище.

IV

Я стоял под дождём, рядом со своим автомобилем, и взирал на одинокий, хранящий какую-то важную тайну особняк. На это циклопическое существо из камня. На высокохудожественную кляксу на отшибе.

Я огляделся: Птеронафтиана и след простыл. Ладно, нечего зря мокнуть. Я подошёл ко входной двери и вдруг вспомнил, что ключ-то у меня отобрали в полицейском участке. Делать нечего, понял я, буду как-то пробираться внутрь. Это мой единственный шанс доказать свою невиновность.

Вернуться в офис или домой? И пытаться не стоит: там наверняка меня уже ждут толпы полицейских. Как же мне проникнуть в особняк? Без ключа, без отмычек, без фонарика и бластера… Об этом стоило подумать. Хорошо хоть навес укрывал от беспощадных струй дождя.

Копы сюда вряд ли сунутся: не догадаются, что я здесь. А если и поймут, какой-никакой гандикап у меня всё же имеется.

Итак, каким же образом проникнуть внутрь? Я поразмыслил немного, и у меня родилась идея. Зря, что ли, творец наделил меня щупальцами?

Я вернулся под дождь, достал из багажника авто ломик, спрятал в карман. И, хорошенько разбежавшись, запрыгнул на стену особняка. Едва не поскользнулся, но, что называется, бог миловал. Ползти, подобно какому-нибудь пауку, по отвесной стене и без того неудобно и сложно, а уж если стена мокрая… Но я кое-как справлялся. Цеплялся за любые выступы, а если их не было, использовал присоски, чтобы прикрепиться к старому камню, из которого построен особняк.

Восхождение моё, учитывая размеры домишки, продолжалось довольно долго. Наконец я забрался на крышу и двинулся вперёд, озираясь по сторонам, ища то, что мне нужно. Без фонарика не с руки… не с щупальца то есть. Ну да был ли у меня выбор? Молнии сверкали в ночном небе, освещая неподвижную, тихую, как смерть, зловещую картину. Этакие природные заменители фонарика. И вот я обнаружил то, что высматривал.

Труба широкая (с учётом размеров здания-то); будем надеяться, и дымоход тоже. Я забрался на верх трубы, оплёл себя щупальцами, сдавил. Скукожился, насколько мог. И прыгнул.

Метры ничем не освещаемой темноты пронеслись стремительно, а затем я рухнул на пол в каком-то помещении. И, надо полагать, внутри камина. Ушибся, конечно, но не смертельно. Я отряхнулся и вылез из камина. Проверил, на месте ли ломик, – да, всё ещё при мне.

Стоило ступить на пол, как в комнате – и, надо полагать, повсюду – автоматически загорелся свет. Ну вот, теперь случайный наблюдатель, появись таковой (например, работник полиции), будет знать, что внутри кто-то есть. А от этого вывода недалёко и до понимания, кто именно. Значит, время поджимает и надо торопиться.

Я нажал на сенсор возле входной двери. Магнитный замок открылся, дверь отворилась, и я выбежал наружу. Немного поплутал по особняку, вспоминая планировку этого непомерно раздутого гиганта. И в конечном итоге пришёл куда нужно – в то помещение, которое я решил, за неимением лучшего слова, называть складским. В то самое, куда меня привёл пёсик Тин и где, как мне казалось, спрятана потайная дверь.

Действуя впотьмах, я ещё раз ощупал стену и снова наткнулся на нечто вроде углубления. Провёл по нему щупальцами – сначала слева, потом наверху, затем справа. Определённо контур двери. Я вытащил ломик и, поднатужившись, вставил его в зазор с правой стороны. А после подналёг, использовав весь свой вес. Сначала ничего не происходило, и я уж подумал было, что ошибся и что все мои старания канули в Лету (или Стикс). Но вдруг – щелчок, скрип, треск… и дверь стала отворяться.

Я отошёл в сторону и толкнул её, открывая до конца. Передо мной, освещаемый факелами, располагался винтовой лестничный пролёт. Надо ли говорить, что самые разные подозрения зашевелились у меня в голове, ведь просто так никто не будет устанавливать в дальнем складском помещении секретную дверь, да ещё ведущую к таинственной каменной лестнице, по бокам которой висят факелы.

Обрадованный тем, что не придётся копошиться в темноте, но, разумеется, предельно настороженный перед лицом неизвестности, я начал спускаться по лестнице. Ступеньки на вид надёжные, хотя повсюду, в самой атмосфере происходящего, в спёртом воздухе, чувствовался непомерный груз лет, прошедших с того времени, когда эту лестницу построили. Не удивлюсь, если она появилась раньше особняка, который, к слову, тоже стоит здесь неведомо сколько.

Не знаю, сколько продолжался спуск – казалось, целую вечность. Лестница петляла и петляла, будто намереваясь пронзить всю Нереальность насквозь. Я ступал неторопливо, боясь поскользнуться или пропустить что-нибудь важное. И постоянно прислушивался, нет ли кого-нибудь позади меня. Или впереди.

Когда лестница всё-таки закончилась, я вышел на просторную площадку, тоже освещённую факелами. Вместо дальней стены находилось какое-то сооружение… или устройство. Я подошёл ближе. Неужели лифт? Но если так – очень странный, почти макабрический, даже принимая во внимание, где я нахожусь. Подойдя совсем близко, я уверился в своих догадках: действительно лифт. Вот единственная кнопка, которой он вызывается. Витые металлические дверцы, ведущие в шахту, закрыты. Кабинки нет.

Я попробовал открыть дверцы. Без толку. Ну что ж, делать нечего – я нажал на кнопку. Со странным звуком, похожим на движение исполинского зверя, что-то появилось в пределах моей видимости, за дверцами. Они отворились, и я обнаружил самую странную кабинку, которую мне только приходилось видеть. Она представляла собой здоровенную, усеянную клыками пасть.

«Ничего себе стилизация».

Из кабинки дыхнуло чем-то непотребным, я сперва не понял чем. Особо не задумываясь – всё равно надо идти до конца – шагнул внутрь и ощутил, что пол подо мной движется. И ещё… этот запах, даже вонь… Слюна?! А это… язык?!

Я огляделся и глазам своим не поверил: нечто жидкое сочилось по стенам и стекало на пол. Видимо, оно-то и воняло. Неужели я правда оказался в…

Первым порывом было выскочить из «лифта». Однако я справился с собой и приказал «устройству» таким уверенным голосом, на который был способен:

– Вези меня!

Оставалось лишь надеяться, что обладатель пасти перевозил пассажиров в одно-единственное место и что от меня не потребуют точного его названия.

Пол подо мной заходил ходуном.

– Кто ты? – неразборчиво – я же стоял внутри его рта – прогремел монстр-бог.

Так вот куда он подевался! А его все обыскались в Чистилище… Или – только делали вид, что ищут? В общем, я узнал этот рёв. Так реветь мог лишь Дагон, он это и был. Всё говорило в пользу этого, в том числе размер пасти.

Я решил пойти ва-банк.

– Дагон, ты меня не узнал? Я Безымянный. Вези меня скорее, у меня срочное дело.

След, найденный Тиндалом, вёл именно сюда, так что, может, Безымянный вовсе не похищен и не мёртв?

– Мне плохо слышно, – продолжал вещать с набитым ртом многометровый бог. – Безымянный, это точно ты?