Тёмный детектив

V

В невероятных размеров «пещере» я заметил то, что сразу же привлекло моё внимание, и я забыл обо всех прочих чудесах. Колонна. Или нечто очень похожее на колонну… источающее золотисто-зелёно-белый свет. Высокое и широкое. Видимо, эта-то «колонна» и была источником странного света в «пещере».

Мой внутренний детектив весь изнывал от нетерпения выяснить, что же это такое. Я не стал более мучить его и уверенным шагом, то и дело оглядываясь по сторонам, направился к загадочной сияющей громадине.

По мере того как я преодолевал разделяющее нас расстояние, это сооружение – или вещь? – выглядело всё более угрожающим. Если подобное вообще возможно, когда речь о тёмных богах. Но факт остаётся фактом: я буквально ЧУВСТВОВАЛ исходящие от «колонны» эманации, и ничего общего с добром и радостью в них не было.

Пройдя несколько сотен, а может, и тысяч шагов (я отвлёкся, оказался слишком поглощён открывшимся мне зрелищем), я встал напротив «колонны» и принялся рассматривать её почти в упор. Высоченная, она будто бы возносилась к самому потолку «пещеры», недосягаемому и невидимому. Металлические вставки на «колонне» создавали впечатление, что передо мной… канистра! Циклопический размеров, непонятного предназначения канистра. И в этой канистре, за толстенным, но прозрачным стеклом что-то плещется.

Я пригляделся, пытаясь разобрать, что вижу перед собой. Больше всего оно походило на… сжиженную тьму… Не на отсутствие света, но как бы на воплощение мрака, если бы таковое существовало. Огромная бездонно-чёрная масса колыхалась внутри колонны-канистры, неторопливо перетекая с места на место. Присмотревшись внимательнее, я различил в чёрной массе некие неясные вкрапления, ещё более густого тёмного цвета. Что это? Частицы какой-то иной субстанции? И вдруг, с не свойственной мне, как Ползучему Ужасу, оторопью, обнаружил, что сильнее всего эти самые частицы походили на органы слуха, зрения, обоняния. Извращённые и изменённые практически до неузнаваемости уши, глаза, носы…

Я помотал головой и снова взглянул внутрь «колонны». Видение пропало. Но осталось ощущение чего-то неизвестного и – запредельного. Аж перехватило дух. Я покачал головой, отдавая должное собственной фантазии. Или, быть может, фантазии того, кто соорудил эту, с одной стороны, футуристическую, а с другой, источающую древность «колонну» и поместил сюда.

Чтобы лучше разобраться в происходящем, понять, что именно вижу, я стал обходить «колонну» по периметру. На то, чтобы преодолеть половину окружности, у меня ушла добрая пара минут. Ничего себе! Медленно двигаясь вдоль «колонны» и не забывая оглядываться по сторонам – а ну как кто-нибудь заприметит меня здесь, – я простукивал стекло щупальцами. В ответ – очень глухой стук. Стекло явно бронированное. Либо того хлеще: уплотнённое при помощи заклинания. Чар затвердевания или вроде того.

Множество мыслей проносилось в моей голове: от непонимания того, где именно плещется чёрная тьма – в пустом сосуде, в воде, в иной жидкости или в чём-то ещё, – до попыток разобраться, как эту канистру открыть. Если это действительно канистра. А может, магически запертый контейнер для чего-нибудь поистине богомерзкого? По телу пробежала дрожь. Если б я знал, как близок к разгадке…

«Возможно, крышка находится где и обычно у канистры – наверху. Значит, надо забраться туда и попробовать её отвинтить. Чтобы заглянуть внутрь, хотя бы одним из десятков моих глазков».

Пытаясь претворить замысел в жизнь, я на несколько шагов отступил от «колонны», раздвинул в стороны щупальца и прыгнул. Изо всех сил старался удержаться на стекле, но сполз вниз. Предпринял вторую попытку, более активную, перебирая щупальцами, как членистоногое, взбираясь по невероятно скользкой поверхности. И вновь неудача.

«Кажется, создатель “колонны” всё предусмотрел. Ходячему существу не удастся забраться на гипотетическую крышку. И не факт, что рядом с ней не стоит защита от летающих тварей: им-то было бы проще попасть туда. Какие проблемы – взлетай и садись. Так как же мне залезть наверх? При помощи магии? Но что если понадобится использовать и заклинание для снятие волшебной защиты? Где всё это отыскать? В «Некрономиконе»? И есть ли у меня время? А вдруг меня уже засекли?..»

Словно бы ответом на этот вопрос послышались голоса. Отдалённые, но с каждой секундой приближающиеся. Не дав себе роскоши запаниковать, я быстро принял решение: по возможности тихо улёгся на пол «пещеры» и спрятался за металлической пластиной, идущей по низу «колонны», по всей её окружности. Оставалось надеяться, что тут меня не увидят и не услышат.

VI

Ожидание продолжалось томительно долго. Подумалось, что минуло минут десять – а может, так и было, – прежде чем кто-то подошёл к «колонне» и замер поблизости, скорее всего со стороны, противоположной мне.

– Зачем мы припёрлись сюда, Хастур? – раздался первый голос.

Хастур! Я вспомнил этого бога. Бессменный адвокат Шуб-Ниггурат.

– Затем, Итакуа, что Шуб, перед тем как исчезнуть, просила нас разгадать тайну шифра.

Итакуа, Оседлавший Ветер… Ещё один Древний; все знают, что он – начальник безопасности Шуб-Ниггурат.

– Ну хорошо, – сказал Итакуа, – если ты ещё не насмотрелся на эти дурацкие буквы, гляди.

– Так… Угу… – задумчиво проговорил Хастур.

– Ну что, есть какие-нибудь гениальные идеи?

– Пока нет, не торопи меня.

– А не гениальные?

– Пока что никаких нет.

– Очень жаль. Когда Шуб вернётся, она будет донельзя разочарованной.

– Да уж…

Кажется, обоих эта перспектива совсем не радовала.

Они ещё некоторое время повозились с той стороны «колонны», переговариваясь в основном короткими, мало что значащими фразами. А потом, судя по их удаляющимся голосам, стали уходить несолоно хлебавши.

Я продолжал лежать на «пещерном» полу, опасаясь двинуться, чтобы не выдать себя. Когда голоса парочки богов окончательно стихли, я медленно, на всякий случай досчитал про себя до ста и только после этого аккуратно поднялся с земли. Расправил затёкшие щупальца, пошевелил ими.

«Шифр? – озадаченно подумал я. – О каком это шифре они говорили?»

Не спеша обошёл «колонну» с другой стороны. Внимательно пригляделся к ней и… ничего не заметил. Стал расхаживать влево-вправо, не сводя глаз с прозрачной громадины. Где же они разглядели какой-то там шифр? Наверху? Внизу? Слева или справа? А что если меня обманули, и никакого шифра вовсе нет? Только зачем им это нужно?..

Однако выяснилось, что дело не в Хастуре и Итакуа, а во мне; я не сразу обратил внимание на каракули внизу колонны, будто нацарапанные на металлической поверхности. Присел на корточки, вгляделся – и изумился. В самом деле, буквы. Обыкновенные буквы, какими пользуются все тёмные боги и не только. Но что означала надпись? К чему она здесь? И она что, скрывает за собой некую тайну? Я снова перечитал написанное слово и опять ничего не понял.

СИЛИПКАПОСА.

«“Силипкапоса”? Что это значит? Тарабарщина какая-то. Абракадабра».

И хоть смысл написанного был мне неведом, я знал, что слово «абракадабра» означает заклинание. Некое странное на слух волшебство, которое творится, когда его озвучиваешь. Может, рискнуть? Не знаю, чего во мне было больше – безрассудства или жажды поиска, – но я произнёс вслух:

– Силипкапоса.

И замер. Ничего…

Ведая, что некоторые заклятия надо повторить трижды, я ещё два раза сказал это странное слово (или набор букв):

– Силипкапоса. Силипкапоса.

И стоило только последнему звуку затихнуть, как… это произошло. Знакомый свет коснулся моих глаз. Естественно, я сразу вновь бросил взгляд на надпись – и затаил дыхание: она горела! Тем самым золотисто-зелёно-белым светом, который источала «колонна». Наверное, в этом-то сиянии и плавает бездонная тьма за стеклом. А само сияние нужно, чтобы… чтобы… Мысли заработали почти лихорадочно. Заспиртовать содержимое «колонны»? Удержать? Лишить сил?.. Не забывайте, я – тёмный бог, и мне многое известно о таких же, как я, и их привычках.

Ведомый неясным предчувствием, я протянул щупальце и аккуратно коснулся первой буквы в слове «Силипкапоса». Ничего не произошло. Но свечение не погасло. Разочарованный, я медленно провёл щупальцем по всему слову, слева направо, и когда дотронулся до буквы «а» в самом конце, она загорелась много ярче, чем прежде. Настолько ярко, что я даже прикрыл лицо щупальцами. И вроде бы послышалось едва уловимое шипение.

«С таким звуком часто открываются контейнеры!» – вспыхнула в голове мысль.

Я осторожно переместил щупальце справа-налево – с конца написанного слова в его начало. И засияла новая буква, четвёртая с правого края – «п»! Шипение повторилось.

Я хотел было повторить движение в другую сторону… и тут меня озарило.

«Да ведь это анаграмма!»

И я, хоть и волнуясь, сопровождаемый звуками шипения, когда касался каждой последующей буквы, достаточно уверенными движениями «набрал» всё слово целиком:

АПОКАЛИПСИС.

Буквы пламенели; их свет врезАлся в глаза. Шипение стало очень громким и не прекращалось.

Я встал с корточек и с некоторой даже боязнью отошёл в сторону на пару десятков шагов.

«Колонна» со светом и тьмой задрожала, будто в припадке бешенства. Не знаю, насколько уместно подобное сравнение, но учитывая, что случилось дальше… «Колонна» принялась не просто дрожать – она тряслась, ходила ходуном с громким буханьем. Раскачивалась из стороны в сторону, как маятник. Я глядел на это, одновременно завороженный и НАПУГАННЫЙ зрелищем. Никогда бы не подумал, что есть в Нереальности вещи, способные устрашить меня, настоящего тёмного бога! Я отступал всё дальше и дальше.

А затем у «колонны» треснуло стекло. Широкая трещина стремительно пробежала от самого низа канистры… контейнера… к самому верху.

И тут за спиной у меня раздался громкий, торжествующий крик:

– Свершилось!

Я резко обернулся, не зная, но, впрочем, догадываясь, что в этот момент происходит за моей спиной. «Колонна» рушилась. Однако мне было не до того – я во все глаза глядел на красивую, загадочную и опасную даму, совсем недавно вошедшую в мою бесконечную однообразную жизнь и круто её изменившую. Я смотрел на пропавшую Шуб-Ниггурат.

– Свершилось!!! – ещё громче повторила она и воздела отростки к потолку «пещеры».

По бокам красотки стояли её верные помощники, Хастур и Итакуа. За всей этой суматохой, во всём этом гвалте я не заметил, как они подошли. Прилетели? Переместились? Всё может быть; хотя это и не столь важно.

– Что я натворил?! – крикнул я им, пытаясь перекрыть заполнивший колоссальных размеров «пещеру» невыносимый шум. – Вы хоть представляете?!

– Конечно! – живо откликнулась Шуб-Ниггурат. – Ты помог нам! Ты – большой молодец, Теп!

Я глядел на неё во все глаза. Потом обернулся и посмотрел на «колонну». Она вся была испещрена трещинами; ещё немного, и стекло треснет! И тогда содержащаяся внутри тьма, овеянная светом, вырвется наружу. Почему-то это не вселяло в меня оптимизма.

Я опять обратился к Шуб-Ниггурат:

– Надо что-то делать!

– Ничего уже не сделаешь, мой дорогой, – ответила она. – Вернее, ты уже всё сделал – за нас. И ничего назад не воротишь.

Если б мог, я бы задрожал от ужаса…

Шуб-Ниггурат, не обращая ни малейшего внимания на творящуюся вокруг вакханалию, подошла ближе и, наклонившись, поцеловала меня в губы.

– Спасибо, Теп, – с придыханием прошептала она. – Ты совершил то, на что оказался не способен ни один из нас, – выпустил Силипкапосу. Он пребывал здесь в заточении с доисторических времён, когда особняком владел ещё мой прапрапрадед. И вот теперь Силипкапоса свободен!.. Кажется, я даже в тебя влюбилась… хотя и не должна бы. Ты сослужил нам службу и будешь по достоинству вознаграждён.

– В смысле? – не понял я.

Ответом мне был какой-то тяжёлый предмет, больно ударивший по затылку. Прежде чем упасть и потерять сознание, я ещё раз увидел ходящую ходуном, разрушающуюся циклопическую «колонну». И стоящих надо мной Шуб-Ниггурат, Итакуа и Хастура.

– Отнесите его в лабораторию. Немедленно. И начинайте приготовления.

Итакуа и Хастур согласно кивнули.

«В лабораторию? – сквозь муть подступающего беспамятства подумал я. – А, там они, наверное, создают свою армию зомби, чтобы захватить Нереальность…»

После чего мысли окончательно выветрились из моей головы, налетел вязкий туман, и, когда он обернулся непроницаемой, непобедимой ночью, всё окончательно померкло.

VII

Мне чудилось, что мы куда-то бежим… или летим… А может, и не чудилось… Затуманенным зрением я будто бы видел распавшуюся на части, словно в замедленной съёмке, стеклянную «колонну»… и вырвавшийся из неё на волю непроницаемый мрак… Правда ли всё это или мне только показалось? Хотелось думать, что второе… однако нечто внутри подсказывало: надеяться на лучший вариант из возможных – слишком наивно в моей ситуации. И моём мире. После того как мне пригрезилась – или нет – глубинно-чёрная тьма, усеянная множеством каких-то ещё более тёмных точек (органов чувств?!), рвущаяся к потолку «пещеры» и с неописуемым грохотом пробивающая его, чтобы устремиться к Куполу, я больше ничего не видел. Наступила полнейшая тьма – точно бы и для меня, и для всех остальных. Наверное. Кажется… По крайней мере, больше я ничего не помнил.

А пришёл в себя я совершенно в другом месте, в какой-то камере, но совсем не похожей на ту, что в полицейском участке. Я сидел на маленькой лавочке и смотрел перед собой невидящим взором, пытаясь хоть что-то разглядеть за всё ещё заволакивавшим взор туманом. Туман постепенно рассеивался, и я, кроме камеры, разглядел также находящееся снаружи, за решёткой, существо. У существа были волосатые козлиные ноги; оно восседало на удобном стуле с колёсиками и возилось с каким-то непонятным пультом управления, сплошь усеянным экранами, сенсорами, кнопками… А ещё воронкой и шлангом.

– С пробуждением, – не оборачиваясь, проблеяло существо. Затем всё-таки соизволило отвлечься от занятия, в которое было погружено, повернулось, улыбнулось и произнесло: – Вот мы и встретились, Теп. Позволь представиться: Безымянный.

Отчего-то я не был удивлён. Я так ему и сказал. И ещё добавил что-то нелестное, про мать.

Безымянный, кажется, не обиделся.

– Твоё негодование понятно, – отозвался он. – Но когда ты узнаешь, какая честь тебе выпала, сразу изменишь свою точку зрения.

Я был в этом совсем не уверен. Мне надоело сидеть пленником, и я попробовал вырваться из камеры. Рванулся щупальцами к решётке и просунул их между прутьев… вернее, попытался. Что-то уверенно, безапелляционно оттолкнуло мои конечности, будто я наткнулся на плотную, но при этом пружинистую стену. Я попробовал ещё раз – и снова ничего не получилось. Всё ясно: они поймали меня, обезвредили (я проверил: ломика в кармане нет) и оградили от остального мира незримым магическим барьером.

Я сплёл щупальца на груди и по возможности непринуждённо спросил:

– Ну, и какая участь мне уготована?

Безымянный всплеснул «руками».

– Не участь, а честь!

– А точнее?

– Ты станешь вместилищем для Силипкапосы!

Его восторженность действовала мне на нервы. Я определённо не мог разделить такой бурной радости. Да хоть какой-то.

– Силипкапосы? – переспросил я с сомнением.

– Именно! Нашего бога, друга и слуги!

– Поменьше восклицательных знаков, пожалуйста, – сыронизировал я и продолжил: – Так, значит, вы каким-то неведомым образом хотите запихнуть в меня этого… эту… СУБСТАНЦИЮ, которая плавала в «колонне»? В канистре… контейнере…

– Не волнуйся, тебе не будет больно, – пообещал Безымянный. – Скорее всего.

– Поясни, – безо всякого интереса в голосе попросил я.

– Силипкапоса – величайший бог! – восторженно продолжал Младой. – Или один из самых величайших! Он так велик, что даже всем нам вместе, если объединимся, не справиться с ним. Вот чтобы Пожиратель Света нас не покромсал, а мы могли им управлять, нам и нужен носитель. С помощью подходящего существа мы будем управлять Силом. При этом он сохранит свои способности. И ты – именно ты! – станешь тем, кто будет передавать наши приказы Силипкапосе, а его слова – нам. Мы договоримся с ним, сейчас, пока есть время, применив метод кнута и пряника. – Безымянный окинул меня оценивающим взглядом. – Надеюсь, твои тело и разум подойдут.

Я хмыкнул.

– И выдержат, – закончил козлоногий.

– Ха! – кратко и ёмко, предельно лаконично выразил я все обуревавшие меня мысли. И добавил на всякий случай, если вдруг кто не понял: – Как интригующе. А главное, заманчиво. Но, боюсь, я пас.

– Отчего же? – непритворно удивился Безымянный.

– Просто он в меня не поместится.

Младой неожиданно расхохотался и взял в руки отходящий от пульта управления прозрачный шланг. Вид этого предмета совершенно мне не понравился.

– Не волнуйся, – произнёс Безымянный уже абсолютно другим тоном – уверенным, многообещающим, почти угрожающим, – мы что-нибудь придумаем.

– Сомневаюсь, что тебе – или кому-либо ещё – удастся меня уговорить. Я против, и на этом точка. – Я пристально глянул на Безымянного, давая понять, что любые споры бессмысленны.

Судя по морде козлоногого, он разозлился. Фыркнул, отвернулся, проронил:

– Ну, довольно пустой болтовни.

И что-то нажал на пульте управления.

Я услышал тихий звук, он донёсся откуда-то сверху. Я не успел среагировать. Нечто маленькое, даже крохотное, коснулось одного из моих щупалец. Я отдёрнул конечность и бросился в сторону, но было поздно. Мир опять начал заволакивать туман: мне сделали укол снотворного… или успокоительного, или наркотика, или чёрт знает чего ещё.

– Я… ещё… вас… всех… – пробормотал, а скорее, прошепелявил я: язык плохо слушался.

Я замолк, упал на пол, ударился головой и отключился – наверное, от введённой дряни, а не собственно от удара.

VIII

Вначале ничего не было. Оно и понятно, когда ты в небытии. Но что-то, может остатки чувств, стало проявляться, привлекать внимание к себе. Я заворочался в обступившей меня мути. Попытался вырваться, однако ничего не получилось. Тогда я застонал – просто так, безо всякой задней мысли, просто потому, что мне было плохо. И услышал некое шевеление. Услышал или ощутил…

И потянулся к нему. То, что я чувствовал-слышал, не отшатнулось, и я потянулся настойчивее. Догадка, ввинтившаяся, подобно саморезу, в помрачённый разум, догадка не из сознания, а из подсознательного, пробила брешь в мощной обороне беспамятства. И я начал звать, надеясь, что не ошибаюсь:

– Гип… Гип…

Я звал Гипноса, стараясь не отпустить путеводного чувства, всё ещё казавшегося слабым. Повелитель Снов должен быть где-то здесь, я ведь в его вотчине.

Тогда новая мысль, будто само по себе, озарила отравленный наркотиком разум, и я позвал друга Гипноса, Птеронафтиана. Где один, там и другой? Почему нет.

– Птер, Птер… Птер… Да отзовитесь кто-нибудь… Алхазред бы вас побрал!.. Гип! Птер!..

Я барахтался в наркотической тьме, слепо и бессмысленно пытаясь выбраться наружу. А потом начались грёзы: страшные, пугающие – даже для меня, тёмного бога. Они налетали, наплывали… смущали и грозили уничтожить… Картины были, с одной стороны, невнятными, воздействующими на интуицию, бессознательное, а с другой – апокалиптическими…

«Апокалиптические»… Что-то это слово для меня значило. Апокалиптические…

Ну конечно, Силипкапоса! Кошмарный бог богов, моими усилиями и чужой волей, чуждой хитростью вырвавшийся на свободу из построенной кем-то благоразумным камеры. Из вечного заточения!..

«Благоразумие в мире тьмы, здесь, в Чистилище, слишком дорого стоит», – подумалось мне.

И я тут же обрадовался, поскольку это были первые связные мысли за долгое – точно бы бесконечное – время. Действие наркотика отступает? Но где я окажусь, в каком положении, когда очнусь?

Или…

Тут в меня ткнулось нечто предельно твёрдое и ощутимое – не знаю что, – нечто крайне неуместное в тлетворном мире грёз, и выбило меня из ядовитых сновидений.

Я огляделся: всё заволокло странное марево. То ли прозрачное, то ли полупрозрачное. Где-то я уже видел подобное… Ну конечно!

Марево заколыхалось, приподнялось, как кулиса, и передо мной появился Птеронафтиан.

– Звал? – поинтересовался он, крутя стрекозьей головой. – Что случилось? Какие бяки накачали тебя этой гадостью?

– Ты её чувствуешь? – уточнил я.

– Ну конечно. Она отравляет мир снов не хуже, чем хлорка – суп. Ещё бы я, дитя и житель грёз, не почувствовал. Так в чём дело?

– Не знаю. – Я помотал головой. – Это какой-то заговор… чудовищный…

– Чудовищный? – повторил Птеронафтиан. – В мире, где живут Древние и прочие неназываемые сущности? Ты уверен?

– Абсолютно. Они вызволили Силипкапосу… с моей помощью… Я не понимал, кто это, что это… и случайно освободил его… Они всё подстроили… И теперь Чистилищу, а может, и не только ему, грозит ужасная опасность!

– Ужасная? – снова переспросил Осквернитель Бытия. – М-да, похоже, дело действительно серьёзное… Ладно, держись, сейчас мы с Гипом попробуем вызволить тебя. Это будет непросто – ты слишком далеко в реальности, – но мы постараемся.

– Да уж постарайтесь. Не хочется, чтобы Пожиратель Света разрушил мир… В смысле, сделал это без ведома и согласия остальных Древних и не так, как им бы хотелось.

– Понимаю, понимаю… Гип! – позвал Птеронафтиан. И ещё несколько раз повторил сокращённое имя бога снов.

Мутное марево снова колыхнулось, и на сцену выбрался Гипнос.

– Что случилось? – недовольно осведомился он. – Поспать не дадут. Надеюсь, что-нибудь серьёзное?

Я вкратце пересказал ситуацию и ему и предложил решать самому.

– Н-да, серьёзней некуда, – подытожил Гипнос. – Ладно, Птер, давай поможем нашему другу, а он, будем надеяться, поможет всем нам.

– Сделаю что смогу, – пообещал я, правда без особой уверенности.

Птеронафтиан и Гипнос буквально заполыхали энергией. Из них потекла, стала излучаться сила, такой мощи и насыщенности, что я не мог не почувствовать, хотя, как они, не был связан генами с территорией сна. Что-то набухло, разрослось, запылало, закрутилось… затем схватило меня, потянуло, размахнулось – и забросило, с огромной силой и куда-то далеко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.