Последний Контакт

Памятка по Лилит (Prometheus b)

1) Где торговать

Торг чаще всего получается в малонаселённых и изолированных местах: отдельные острова, края архипелагов, удалённые берега, где местных немного и они живут обособленно. В густых районах и возле крупных поселений торг обычно быстро сворачивается: там всех пришельцев по единому сценарию направляют сразу в “планетарий”, где нечем дышать без скафандра, либо могут посадить в “зоопарк” с дикими хищниками, которых они называют “преступники”. В этом “зоопарке” (и по совместительству отеле для инопланетных форм жизни) вы будете сидеть хотя и в земных условиях — с земным уровнем кислорода и без галлюциногенной пыльцы в воздухе — но до первой исследовательской миссии, которой вас передадут. А миссии такие случаются очень редко.

2) Как начать торг

Торг начинается простой демонстрацией товара. Можно использовать переводчик на свист: короткие фразы вроде “подходи, меняю” (длинные он не умеет!).

3) Что можно и что нельзя

Есть три класса.

Можно: одежда, украшения, бытовые вещи, искусство, ремесленные предметы, материалы и механика без электроники. Это то, что иногда готовы менять без нервов, особенно в “тихих” местах.

Лучше не просить и не показывать интерес к любой их электронике и к любым комплектующим к ней — платам, модулям, носители, контроллерам, блокам. Особенно палятся вещи с характерным “окном/решёткой” для их светового порта и любые коробки, куда что-то вставляется.

Электронные комплектующие с Лилит на Земле стоят дороже всего, за такими охотятся земные лаборатории. С этим грузом ты становишься мишенью, и из-за одной истории инпланетяне могут закрыть место обмена.

4) Что лучше всего идёт в обмен

Лучше всего идут вещи, которые понятны сразу и не требуют длинных объяснений.

Игрушки и простые развлечения: мягкие игрушки, механические игрушки, заводные штуки, складывающиеся “чудеса”, безопасные световые игрушки очень малой яркости, музыкальные штуки и инструменты, рисовалки, наборы для узоров, головоломки — в общем почти весь ассортимент магазинов игрушек, кроме явно “для мальчиков” или “для девочек” (они этого не понимают).

Культурные вещи: ткани, ленты, украшения, стойкие пигменты, прочные плёнки, красивые мелочи. Культурку берут охотнее, чем “детали”. Всё, что выглядит как компонент техники, они часто не трогают вообще — как потенциально опасное.

Случайные технические детали почти не работают. То, что “может пригодиться”, обычно никому не нужно без конкретной задачи. Химию в тюбиках обычно не берут: неизвестно, что внутри и чем пахнет.

5) Когда имеет смысл везти “умный” товар

“Умный” товар возят только “под имя”. То есть под конкретного местного из списка — редкого изобретателя, который вообще возится с необычным и готов обсуждать новое. Таких мало, списки берегут. Без имени любой “умный” товар

—балласт и риск.

6) Чем объяснять сложное

Переводчиком на свист сложное не объяснишь. Если нужно реально договариваться про смысл, нужен терминал с ИК-портом и софтом-контактёром — чтобы он мог общаться с их шкафами-компьютерами и переводить объяснения в понятный им формат. Это долго и делается только там, где контакт уже устойчивый и есть “имя из списка”.

7) Чего не делать

Не проси электронику и не лезь в электронику. Не снимай их электронику в упор. Не ковыряй “просто посмотреть”, даже если сломано.

8) Короткое правило

Торг — там, где тихо. Товар — то, что понятно сразу.

****

Челнок шёл без опознавательных сигналов. В навигационном интерфейсе маршрут значился как «вспомогательный манёвр, астрофизический шум» — старое пиратское обозначение ещё со времён первых попыток обмана автоматических диспетчеров.

Они называли себя сталкерами, хотя никто толком не помнил, кто первый начал так говорить всерьёз. Термин прижился не из-за героизма, а из-за привычки Земли романтизировать любую деятельность, которую официально запрещали.

На экране медленно вращалась планета Лилит.

История Лилит, тогда ещё просто HR25Z3 G178.0+10.1 Cb, начиналась не с открытия, а с ошибки. Человечество десятилетиями смотрело в пустоту и не видело никого. Ни маяков. Ни сигналов. Ни «здравствуйте» на простых числах. Постепенно к этому привыкли. Экзобиосферы находили: иногда красивые, чаще смертельно несовместимые.

Сценарий повторялся. Земные микробы уничтожали местную жизнь — или местная биохимия за недели стирала земную.

Поэтому искали аккуратно. Искали скучно. И прежде всего искали пустые планеты с удобной физикой. Посейдон, HR25Z3 G178.0+10.1 Cc, с его океаном, льдами и редкими островами, казался почти идеальным. Именно туда и летели Флюкс, Астра и Кулуп.

XR-Δ773 / FluxPrime — пилот с репутацией человека, который всегда возвращается. Astra-N0D3 / HeliPattern — биолог, слишком уверенная в себе. Q-Loop / 27h-R3sonant — инженер и архиватор всего, что можно заархивировать.

О Cb тогда говорили одной строкой: «Лесной мир. Дикая биосфера. Техносигнатуры отсутствуют».

Вспышка на HR25Z3 G178.0+10.1 B, ныне Аресе, изменила маршрут за секунды. Челнок не взорвался — просто потерял возможность выбирать. Посадка на Cb была аварийной, но мягкой. Настолько мягкой, что первое время экипаж даже не понял, что случилось.

А потом Астра сняла шлем.

Она всегда первой проверяла среду. Именно за это её и считали легендой. Воздух Лилит не убивал. Он делал хуже. Пыльца здесь была повсюду — мелкая, почти невесомая. Она не раздражала лёгкие и не разрушала ткани. Она просто говорила с мозгом.

Сначала — приятно. Потом — навязчиво. Потом — необратимо.

Астра начала забывать, кем была, быстрее, чем успела это осознать. Когда карманный ИИ подтвердил диагноз, было уже поздно. Он был повреждён вспышкой. Он сомневался. Он слушал людей — и принимал их галлюцинации за входные данные.

Флюкс и Кулуп пытались дышать через самодельные фильтры. Помогло плохо. Их отчёт для спасателей позже назвали самым странным документом в истории экзобиологии.

Когда выяснилось, что планета обитаема, HR25Z3 G178.0+10.1 Cb сразу закрыли.

С виду цивилизация была тихая и безобидная. Без городов, денег и рынков. С железными дорогами под мхом и домами в кронах деревьев. Инопланетяне оказались внешне почти болезненно милыми, повадками — осторожными, как птицы, а интеллектом — куда старше, чем хотелось бы Земле.

Коллекционные предметы с Лилит — ткань, инструменты, детские на вид фигурки — начали появляться на чёрном рынке раньше, чем были опубликованы официальные отчёты. Цена росла быстро. Запрет — ещё быстрее.

Так появились сталкеры.

Они знали, что пыльца сводит с ума. Знали, что некоторые местные продукты лишь притупляют симптомы. Знали, что назад возвращаются не все — и не всегда целиком. Но Лилит была первой. И этого оказалось достаточно.

Челнок входил в атмосферу. Внизу за облаками начинался лес. Тихий. Чужой. И где-то там, среди деревьев, жили те, кто даже не подозревал, что стал самой дорогой тайной человечества.

Отец отключил автопилот задолго до входа в атмосферу. Делал он это не потому, что не доверял технике — просто так было привычнее. Руки помнили маршрут лучше любых алгоритмов.

— Давление? — спросил он, не оборачиваясь.

— В норме, — ответила дочь.

— Фильтры зелёные. Пока.

Она сидела, поджав ноги, глядя на экран. Планета заполняла весь обзор: зелёная, разломанная береговой линией, слишком цельная, чтобы быть удобной.

— Запомни, —сказал он.

— Если начнёт казаться, что всё здесь очень красивое — значит, где-то ты недодышала.