Космический десант. Как рождались "Звери"
В следующее мгновение Катя уже впилась в губы Дилона. Комнату заполнил терпкий пряный аромат желания, смешавшийся с полумраком. Не разрывая объятий, влюблённые опустились на кровать. С неистовой поспешностью они избавлялись от одежды, оставляя лишь тонкие кружева белья. Однако Дилон не спешил срывать последнее. Его губы скользнули по её шее, чертя горячую дорожку всё ниже, к самому заветному. Когда он замер у белоснежной резинки трусиков, Катя выгнулась, приподнимая бёдра — немой, но красноречивый призыв. И парню не понадобилось второго намёка. Одно ловкое движение — и преграда исчезла.
Страсть сжимала их в своих тисках всё сильнее, и Катя уже задыхалась от собственного желания, когда её ноги чуть разомкнулись, приглашая его войти. Они слились в едином порыве, занимаясь любовью с таким исступлением, будто это был их последний рассвет. Каждое движение было острее предыдущего, темп нарастал как лавина. А потом, внезапно и неизбежно, буря стихла. Всё закончилось, оставив после себя лишь сбитое дыхание и оглушительную тишину.
Их страсть не угасла. Сделав паузу, они вновь устремились друг к другу, словно не могли утолить жажду, — и всё началось сначала. Ночь утонула в их объятиях, время исчезло, и они продолжали, пока за стеклом не забрезжил первый робкий свет нового дня. Когда первые солнечные лучи проникли сквозь занавески, окрашивая комнату в тёплый золотистый оттенок, они, измотанные, наконец затихли.
Любовники лежали обнажёнными в золотистых лучах утреннего солнца. Дилон смотрел в потолок, Катя — в узор света на простыне. Каждый думал о своём: кто-то о том, что было, кто-то — о том, что будет. Первым этот хрупкий покой нарушил голос девушки.
— Ты не думай, что я вот так с каждым первым, — промолвила Катя, повернув голову к Дилону.
— Я ничего такого не думал, — он отрицательно покачал головой.
— Просто ты мне понравился! И я знаю точно, что мы больше не увидимся! Эта ночь была прекрасной! Я бы хотела побыть с тобой ещё, но мне пора в учебный центр.
Чмокнув его на прощание — коротко, без лишних слов, — Катя легко спрыгнула с кровати и принялась одеваться. Дилон не отставал: ещё минута, и они оба уже стояли одетые, словно и не было этой безумной ночи. Катя задержалась на мгновение у двери, но не обернулась. Щелчок — и она исчезла за дверью, оставив после себя лишь хлопок прикрывшейся двери.
Ровно через полчаса в квартире появился Антон. Он светился довольством, как начищенный солдатский ботинок, хотя выглядел при этом довольно потрёпанным: помада на рубашке, грязь на обуви, взлохмаченные волосы. Скинув ботинки у порога, он бесцеремонно прошёл на кухню, вытащил из холодильника ледяное пиво и уже собрался плюхнуться на диван, как краем глаза заметил расстеленную кровать. В его взгляде мелькнуло удивление, но он пожал плечами и, удобно устроившись, сделал долгий глоток.
— Ну, тихоня, рассказывай! Как ночь прошла? — спросил Антон, делая небольшой глоток пива.
— Всё нормально, — смущаясь, ответил Дилон.
— Она тут была? Я чую запах её туалетной воды, — водя носом, снова спросил Антон и бросил взгляд на товарища. Дилон лишь пожал плечами. — Не хочешь — не говори! А мы с Эльбой классно провели время. Она такая проказница. Такие штуки вытворяла! Ух! — Антон сделал вид, что стирает со лба пот.
— Тебе повезло! — выдавил из себя Дилон.
Антон ещё долго пытал друга расспросами — подкалывал, закидывал хитрыми вопросами, строил догадки, но Дилон оказался крепким орешком. Ни слова, ни намёка, ни даже тени улыбки, которая выдала бы правду. В конце концов Антон махнул рукой и, допив пиво, направился к мусорному ведру. Остановившись метрах в трёх, он прищурился, оценивающе прицелился — и, не глядя, швырнул банку. Та со звонким лязгом угодила точно в цель. Антон довольно усмехнулся и резко развернулся на каблуках, словно только что вышел с дуэли, готовый к новой атаке.
— Дилон, когда у тебя тесты на профпригодность?
— Завтра.
Антон многозначительно поднял палец вверх и, допивая остатки пива, продолжил:
— Я тут поразмышлял и пришёл к гениальному выводу: девушки — они на форму ведутся, это факт. Так что завтра мы с тобой идём сдавать тесты. У меня уже всё схвачено — я позвонил кому надо.
— В смысле «позвонил кому надо»? — Дилон нахмурился.
— Нужным людям, брат. Не парься. Если я вдруг завалю тесты, они мне их «подкорректируют». И подсуетятся, чтобы нас взяли в одну часть. А это у тебя что такое?
Антон вплотную приблизился к другу и с любопытством уставился на его физиономию, рассматривая свежие ссадины.
— А-а, это... — Дилон отмахнулся. — Местные решили проявить гостеприимство. Встретили как родного.
— Ничего себе у них гостеприимство, — усмехнулся Антон. — Надеюсь, ты ответил им тем же?
Глава 3
(Четыре месяца назад)
Утро Миланы Вайнех начиналось всегда одинаково. Бег по коридорам станции «Вега», где эхо шагов раскатывается по металлическим переходам, создавая ощущение бесконечности. Затем — напряжённый получасовой тренинг в спортзале. И, наконец, прохладный душ — единственная награда, ради которой стоило просыпаться. Вода смывает не только пот, но и тяжесть сна, возвращая телу лёгкость. Милана стояла под струями, запрокинув голову, позволяя воде стекать по шее, плечам, по изгибам спины. Её пальцы перебирали мокрые волосы, растирали уставшие мышцы, словно пытаясь стряхнуть с себя всё лишнее. Побыв ещё минуту в душевой, она накинула халатик и вышла в коридор.
Девушка шла с высоко поднятой головой, но теперь никто не оборачивался. Раньше, когда Милана только появилась в отряде мусорщиков, возле душевой выстраивалась очередь из парней — они глазели на неё, придумывали поводы для знакомства, лезли с комплиментами. Теперь всё иначе. Милана всё так же оставалась прекрасной, просто за год примелькалась, а тех, кто пытался подкатить, она давно отшила. Интерес к ней угас так же внезапно, как и вспыхнул.
Закрыв за собой дверь, Милана подошла к зеркалу и скинула халат. Девушка медленно повернулась, изучая себя со всех сторон.
— Чего-то не то, — прошептала она, кружась перед зеркалом. — Пора садиться на диету, а то скоро буду как Лизка Лол.
Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Милана накинула халат и распахнула дверь. На пороге стоял Михаил — невысокий, коренастый, с вечной усмешкой на губах.
— Чего ещё не одетая? — окинул он её оценивающим взглядом.
— Не видишь? Сейчас оденусь. Ты уйдёшь? — она стрельнула глазками. — Или будешь смотреть, как я одеваюсь?
— Я бы посмотрел, — хмыкнул Михаил, — да только что там смотреть? Всё уже видели.
— Ну, у меня тело получше, чем у Лизки! — парировала Милана, кокетливо улыбнувшись.
— Иди ты! — рассмеялся Михаил и, махнув рукой, вышел.
Через десять минут весь отряд мусорщиков стоял в классе — каждый у своего стола. В помещение вошёл капитан Лазарев, невысокий мужчина с жёстким взглядом и идеально выбритым затылком. Он медленно окинул подчинённых взглядом.
— Вижу, все в сборе. Итак, сегодня займёмся для нас новым вооружением. Нам выдали импульсное оружие. Армия давно уже ими пользуется, а до нас это дошло только сейчас. Значит идём на полигон, там опробуем его и на астероид.
Мусорщики... Их создали после последней войны. ООН решила, что планеты и астероиды, опустошённые шахтами и рудниками, нужно очищать и готовить к новой жизни. Работа была грязная и опасная. После войны с искусственным разумом опасность стала иной. Киборги, сбежавшие с Земли, рассеялись по системе. Они не нуждаются в воздухе, воде, пище — им нужна только свобода. Они скрываются на заброшенных станциях, в старых шахтах, на тёмных астероидах. С ними нельзя договориться, их нельзя переубедить. Их можно только уничтожить. И теперь каждый мусорщик должен уметь держать оружие.
Лазарев закончил занятие, и ребята уже потянулись к выходу, как вдруг капитан поднял руку. Он взглянул в наладонник и, вздохнув, бросил:
— Вернитесь. Есть новости.
Все замерли.
— Только что пришло распоряжение: вам дают увольнительную на сутки. В четыре часа отходит звездолет на станцию «Нью Вегас». Так что, желающие могут туда отправиться. В обратную сторону звездолет ходит каждый час. В пять часов отправляется звездолет на Землю, но обратно летит уже через три часа.
Лазарев обвёл взглядом притихший класс.
— Так что решайте. Но помните: если опоздаете — улетите на следующем. А следующего может и не быть.
Ребята ликовали. Увольнительная выпадала нечасто — за год службы Милана получила её впервые.
— Куда отправимся? — Михаил подскочил сзади, заглядывая через плечо.
— Я в Вегас. Мне очень в карты везёт, — улыбнулась девушка. — Может смогу пополнить свой кошелёк.
— Отлично. Волга и Грек тоже собираются. Значит, заказываю четыре места, — Михаил застучал по наладоннику. — Встречаемся на взлётной палубе. Места готовы.
— А Ольга и Даня?
— Оля на Землю, Даня остаётся здесь. Ты же знаешь — он у нас нелюдим.
Звездолёт плавно подходил к искусственной космической станции «Нью-Вегас». Милана подошла к иллюминатору и замерла. Она слышала о станции азартных игр, но не представляла, что та окажется таких колоссальных масштабов. Всё вокруг сверкало — неоновые вывески, голографические рекламы, огни, переливающиеся всеми цветами спектра. Станцию можно было разглядеть за многие километры. Милана поймала себя на мысли, что «Нью-Вегас» похож на второе Солнце — такое же ослепительное и манящее.
Станцию построили ещё в середине прошлого столетия. За это время она пережила многое — ограбления, пожары, смены владельцев. Последний пожар спалил половину станции, и тогда хозяева решили ужесточить правила. Они создали собственную охрану, ввели собственные законы. Без разницы, кто ты — пират, контрабандист или обычный космический путешественник. Перед законом все равны. С тех пор не случилось ни одного ограбления, ни одной драки. На станции воцарилась тишина и порядок, будто в лучших домах Парижа или Лондона.
Внутри оказалось ещё лучше.
Взлётная палуба кишела народом. Кто-то только прибыл, кто-то, разбогатев или разорившись, спешил покинуть станцию. Милана растворилась в потоке толпы и оказалась в игровом зале.
Она замерла на пороге. Девушку не покидало ощущение, что она попала не в казино, а в королевский дворец. Огромные колонны уходили вверх, поддерживая высокий потолок с изящной лепниной. В центре зала стояли большие столы для покера, вокруг них толпились игроки и зеваки, переживающие за каждый взлёт и падение чужих состояний. По разным сторонам находились рулетки, а в глубине зала расположились столы для игры в покер. Милана направилась именно туда, по пути обменяв деньги на звонкие фишки.
Милана села, выбрав столик в углу. Сумма была скромной — всего пара сотен кредитов, поэтому она не позволяла себе рискованных ставок. Первые полчаса девушка просто присматривалась к игрокам: кто блефует без разбора, кто слишком осторожничает, кто нервничает, когда на руках хорошая карта. Она играла сдержанно, входила в игру только с сильными картами, сбрасывала при малейшем сомнении. Фишки таяли медленно, но верно — то одна, то две перекочёвывали к соседям.
А потом пришёл счастливый момент. На руках у неё оказались две дамы. После первых общих карт на столе — десятка, валет, четвёрка — Милана сделала умеренную ставку. Один соперник сбросил карты, второй повысил. Она уравняла. Следующая карта легла девяткой. Противник поставил всё, что у него было. Милана задумалась на пару секунд, взвешивая все варианты, и пошла за ним. Риск был огромным — на кону почти все фишки. Она открыла карты: две дамы. У соперника оказалась пара десяток. Милана забрала банк и, не сдержавшись, тихо рассмеялась.
С этого момента удача будто почувствовала её и решила не отпускать. Карты ложились одна к одной — пары, стриты, даже флеш. Она чувствовала колоду, читала лица соперников, угадывала их намерения по ставкам. Когда нужно было блефовала так, что никто не мог понять, где правда, а где ложь. Милана брала банк за банком.
К концу второго часа перед ней высилась внушительная стопка фишек. Она пересчитала — сто двадцать девять тысяч кредитов. Сердце с бешенной скоростью колотилось в груди, но внешне Милана оставалась спокойной. Она встала, собрала выигрыш и направилась к выходу из зала, чувствуя на себе завистливые взгляды проигравших.
Милана решила перевести дух и отправилась в бар-ресторан. Там, за столиком у стены, уже сидели её товарищи — порядком захмелевшие и явно не в духе. Волга мрачно помешивал в бокале лёд, Грек уставился в пустую тарелку, а Михаил, раскрасневшийся и слегка взъерошенный, смотрел в одну точку с таким видом, будто проиграл всё до последнего кредита.
— Как успехи? — поинтересовалась она, подсаживаясь к ним.
— Никак. В полном пролёте, — махнул рукой Грек.
— А ты как? — Михаил отпил из бокала.
— Полный фарш! Состригла с казино сто двадцать девять тысяч, — Милана достала из кармана пачку кредитов и потрясла ими в воздухе. — Учитесь, студенты! Вот так надо играть!
— Одолжишь? — у Волги засияли глаза.
— Прости, подруга. Если раз не повезло, значит, сегодня не судьба. Будешь пытаться снова — только в долги загонишь себя. Так что считай, что я тебя уберегла!
— Зря, — покачала головой Волга. — Я чую, что мне повезёт! Отдам тебе в два раза больше.
— Нет, — отрезала Милана. — Красавчик, — это она уже обращалась к бармену, — сделай мне и моей подруге по бокалу мартини!
Ещё час ребята просто сидели и пили, вспоминая смешные случаи с работы, а потом Волга и Грек куда-то исчезли. Милана слышала, что Грек может любую девушку развести на секс. Но неужели он решил увести свою коллегу? Время покажет.
— Милана, а у тебя есть парень? — поинтересовался порядком захмелевший Михаил.
— А тебе что до этого?
— Просто. Мы никогда не говорили на эти темы. Никто из нас не знает, чем живёт его коллега. Кого любит, что любит. Мы уже год вместе, а друг о друге — ничего.
— Так я и поверила! — махнула рукой девушка. — А зачем? Мы вместе учимся, живём по соседству. Если ты внимательный, то и так бы всё понял.
Милана была внимательной. Она прекрасно знала, что Оля и Даня любят друг друга и потому остались на станции «Вега». Знала, что Грек уже переспал с половиной женщин со станции — его возрастной диапазон колебался от девятнадцати до сорока. Знала, что Волга, скромная и тихая с виду, на самом деле — настоящий чёрт в юбке. Стоит ей выпить пару стопок текилы — и просыпается тот самый омут, о котором говорят в народе. Если Михаил этого не замечал, значит, он либо слеп, либо просто притворялся.
— Значит, никого нет! — сделал вывод Михаил.
— Пойдём танцевать! А то от этой беседы мне спать захотелось, — Милана допила мартини и направилась в диско-зал.
Музыка гремела так, что вибрация отдавалась в груди, цветомузыка била по глазам разноцветными вспышками, и в этом хаосе света и звука невозможно было разглядеть лица танцующих. Но Милане это и не требовалось — она просто хотела оторваться, забыться, отпустить мысли.
Девушка влилась в толпу, двигаясь в такт ритму, когда рядом возник Михаил.
— Может, употребим? — он показал две маленькие таблетки.
— Извини, не хочу.
— Да ладно тебе! Когда ещё так отдохнём? — настаивал он.
Милана замерла. Перед глазами на секунду мелькнула картинка из прошлого — её собственная рука, дрожащая, протянутая за дозой. Пустые глаза в зеркале. Два года она сидела на кристалле. Два года не могла выбраться, пока друг отца не вытащил её, не устроил сюда, в отряд мусорщиков, подальше от того мира. И теперь, спустя год чистоты, она помнила всё. Слишком хорошо помнила. Тяга никуда не ушла — она просто затаилась, ждала своего часа.
Девушка вспомнила эйфорию от наркотиков. Плохие мысли куда-то исчезли, а в памяти всплывали только хорошие моменты. Её сознание раскололось надвое. Одна половина кричала: выкинь таблетку, не пробуй, вспомни прошлые годы, вспомни зависимость. Вторая нашептывала: возьми, съешь. Это всего одна таблетка, она не вызовет привыкания. Успокаивая себя этой мыслью, Милана проглотила её.
Мир преобразился в одно мгновение. Краски стали ярче, звуки — глубже, люди вокруг замедлили свои движения, словно плыли в густом тумане. В голове, будто праздничный салют, громыхало счастье.
— Да! — кричала девушка, вскидывая руки вверх. — Я люблю вас всех! Слышите? Я люблю вас всех!
— А ты дикарка! — кто-то из танцующих прокричал ей на ухо. — Давай уединимся?
— Пошёл отсюда! — Милана оттолкнула его и нырнула в самую гущу толпы.
Девушка отдалась танцу без остатка, затмив собой всех остальных. Движения её рук и тела завораживали, как пламя костра — притягательное, опасное, гипнотическое. Сотни глаз в зале следили за ней, но ей было всё равно. К ней кое-как пробрался Михаил, растолкав прилипших парней. Милана сразу же прижалась к нему, используя его тело как опору. Она танцевала вплотную — тёрлась грудью, поднималась, резко уходила вниз, дразня и провоцируя. Через несколько секунд она повернулась спиной и скользнула бёдрами по его бёдрам. Михаил почувствовал, как кровь ударила в голову, развернул её и впился в губы. Но Милана не ответила — с силой оттолкнула его и бросилась к выходу.
Михаил что-то кричал вслед, извинялся, но музыка заглушала его голос. А она бежала, не останавливаясь, пока перед ней не вырос корпус звездолёта. Только тогда она остановилась, смахнула слёзы и огляделась.
Где она? Что она здесь делает?
Она оказалась на взлётной палубе. Случайно? Или судьба привела? Нет. В судьбу Милана не верила. Нет судьбы. Нет души. Нет рая. Ничего нет. Есть только здесь и сейчас — настоящее. Так она всегда считала. Какой может быть рай, когда люди бороздят космос, превращая планеты в мусор? А если нет рая, то нет и души. А если нет души, то нет и судьбы. Всё просто.
Милана сидела на скамейке, дожидаясь ближайшего рейса до «Веги».
На станцию она вернулась на пару часов раньше остальных. Зашла в свою комнату, включила телевизор. На экранах — Роберт Квик, генеральный секретарь. Она переключала каналы, но он был везде. Квик говорил о новых двигателях для звездолётов. Внизу экрана мелькали характеристики: сверхмощные, способные развивать скорость выше световой.
— Теперь у нас есть возможность колонизировать дальние планеты. Именно на таких звездолётах колонизаторы отправятся на Терру, — закончил Квик под аплодисменты зала.
Милана выключила телевизор. Некоторое время она смотрела в потолок, потом провалилась в сон.
Глава 4
Утро началось как всегда. Пробежка, спортзал, контрастный душ. Обычный день обычного мусорщика.
Милана пришла в класс раньше всех. Капитан Лазарев уже ждал группу. Остальные подтянулись в течение двадцати минут.
— Сегодня вам предстоит работа, — проходя вдоль класса, говорил Лазарев. — Нужно лететь на астероид Гигея. Неделю назад там закончили добычу гидратированных минералов. Встречи с киборгами не предполагается. Особой опасности нет. Поэтому летите все, даже молодые. На сборы — полчаса. Грузимся! — капитан захлопал в ладоши. Ребята соскочили с мест и бегом направились в раздевалку.
Перед посадкой звездолёт сильно затрясло, но отряд мусорщиков привык к этому давно. Поначалу Милане было страшно, но после трёх-четырёх таких процедур вырабатывается привыкание. Человек — существо особое: он привыкает ко всему, адаптируется к любым условиям. Мало кислорода на планете? Организм подстраивается. Солнце стало сильнее жечь? И к этому привыкнет. Вот и к тряске при посадке Милана привыкла.
Звездолёт приземлился на астероид, отцепил контейнер с отрядом и экзоскелетами, затем вновь набрал высоту и ушёл на орбиту, лёг в дрейф.
На четыреста километров вокруг — ни души. Ни одного строения, кроме жилого комплекса и шахт. Хоть волком вой — и никого не встретишь. А ведь всего неделю назад здесь работало свыше трёх тысяч горняков. Прошла неделя — и никого. Только космическая пыль.
Как сказал капитан Лазарев, опасности нет, но проверить стоит. Мало ли разведка ошиблась. Доверяй, но проверяй. Милана просканировала жилой комплекс — ни одного живого организма. Затем очередь дошла до шахт — результат тот же.
Первыми на поверхность вступили разведчики: Милана, Михаил и Грек. Обмундирование было одним из лучших в Солнечной системе: броня «Рекрут», импульсное оружие, плазменные гранаты. Экипированы по высшему классу.
— Ребята, рассредоточиваемся, — проговорила Милана. — Грек, проверь второй этаж жилого комплекса. Михаил — первый этаж. Я обойду шахту. Работаем!
Это был негласный приказ к действию. Михаил и Грек направились к жилому комплексу, а Милана — к ближайшей шахте. Она включила фонарик на оружии, как учили, первым делом осмотрела вход. Признаков посторонних нет. Милана передала по микрофону и продолжила путь. Связь начала прерываться. Она сообщила об этом, но продолжила спускаться внутрь. Обследовав шахту, девушка развернулась и направилась обратно.
Михаил и Грек обошли жилой комплекс и встретились у входа. Вместе вошли внутрь, прикрывая друг друга.
— Действуем по плану! — проговорил Михаил. — Связь с Миланой пропала. Наверное, зашла в шахту.
Михаил обследовал половину первого этажа, когда связь отключилась полностью. Он не мог дозвониться ни до кого.
— Чёрт, — выругался парень.
Теперь надо быть наготове. Здесь явно кто-то есть, и он не желает иметь ничего общего с мусорщиками. Либо космические пираты, либо мародёры, либо киборги. Скорее всего — последнее.
Михаил только успел об этом подумать, как из-за угла прошмыгнула тень. Он открыл огонь на поражение. Тень ответила тем же. Автоматическое оружие стреляло обычными патронами.
«Точно, киборги!» — мелькнуло в голове Михаила.
Он прижался спиной к холодной стене, сжимая оружие. Где-то там, за поворотом, мелькнула тень. Михаил выскочил, дал очередь, снова укрылся. Его дыхание гулко отдавалось в шлеме, заглушая даже стук собственного сердца. Сзади хлестнула очередь — пули взрыли бетонную крошку у самых пяток. Он перекатился в сторону и нажал на спуск, целясь по вспышке, но стрелявший уже скрылся за углом.
Рация молчала. Глушилка работала на полную. Михаил не знал, что снаружи, где Грек, добежала ли Милана. Он двигался вперёд, перебегая от укрытия к укрытию, вглядываясь в темноту, ожидая новой вспышки.
Милана обследовала последний тоннель. Она уже разворачивалась, чтобы идти к выходу, когда краем глаза заметила, что индикатор связи погас. Девушка коснулась наушника — тишина. Не было ни шипения, ни голоса, ни даже треска статики, только мёртвая тишина.
Сердце ёкнуло. Милана прибавила шаг, почти срываясь на бег. Свет фонарика прыгал по стенам, тени метались. Она вылетела на поверхность и остановилась, переводя дух. Забрало шлема слегка запотело от частого дыхания. Перед ней разворачивался беззвучный ад.
Жилой комплекс полыхал вспышками импульсных разрядов. Оранжево-белые всполохи вырывались из окон первого и второго этажей, на мгновение освещая пустые комнаты. Где-то в глубине здания металась тень. Вторая линия огня била по их контейнеру — с дальней стороны, откуда-то из-за валунов. Милана видела, как искры высекают из металлической обшивки крошечные звёзды, как вздымается пыль от попаданий.
Она сделала шаг вперёд, вглядываясь в сторону контейнера. Там, у борта, лежало тело. Милана не могла разглядеть, кто это — в скафандре все одинаковы. Но внутри похолодело.
Контейнер дёрнулся, словно живой, и в следующее мгновение разлетелся на части. Огненный шар взметнулся вверх, разбрасывая обломки металла в стороны. Взрывная волна докатилась до Миланы через пару секунд — она ощутила её всем телом: горячий порыв воздуха, мелкий песок, забарабанивший по броне, и глухой толчок в грудь, от которого перехватило дыхание.
— Нет! — вырвалось у неё.
Она побежала.
Кроссовки по-прежнему чувствовали каждый камень под ногами, каждый неровный участок грунта. Милана бежала так быстро, как только могла. Она почти добежала до места, где только что стоял контейнер. В этот момент она увидела, как вспышки озарили камни позади неё. Две пули взрыхлили грунт у самых пяток, подбросив вверх фонтанчики пыли и мелких осколков. Третья пришла следом — глухой удар по броне, а потом резкая, обжигающая боль, разлившаяся от поясницы к плечам. Будто кто-то вогнал в спину раскалённый прут.