Нина Васильевна в мире магии

— Пшёл вон! — рявкнул принц.

Советника как ветром сдуло. Он и сам не горел желанием идти к кронпринцу, тем более с подобными разговорами.

— Глупый, напыщенный индюк. — пробормотал себе под нос Сиэль, удаляясь по коридору в сторону тронного зала.

Владыка эльфов Эльмир был красив: стройная подтянутая фигура, длинные светлые волосы, заплетённые в затейливую косу, узкое лицо с изящными чертами и раскосыми глазами цвета грозового неба, в которых пряталась вековая мудрость.

— Как воспринял новости сын? — спросил он у вернувшегося советника.

— Как обычно, — пожал плечами Сиэль.

Повелитель тяжело вздохнул:

— Как жаль, что у меня нет другого наследника.

Советник промолчал, но в душе тоже искренне об этом сожалел.

— Я уже отдал распоряжение нашим послам. И ещё хотел узнать: во дворце сейчас ваш племянник Аластор. Он, конечно, не маг, но мастер меча и довольно опытный. Может быть, стоит и его отправить?

Эльмир задумчиво поглаживал подлокотник трона, взгляд его рассеянно скользил по резным узорам, вьющимся по древесине словно живые лианы.

— Давай тогда его отправим в человеческие земли, — наконец произнёс повелитель, с лёгким щелчком остановив палец на замысловатом завитке резьбы. — Он довольно долго жил среди людей, привычен к их менталитету. Знает их обычаи, понимает тонкости общения. В Ташаре, насколько я помню, отстроили новую академию магии. Ректор там — его давний знакомый звездный дракон. Пусть разузнает, не появлялась ли где иномирянка с большим магическим потенциалом. И, кстати, дай ему такое же письмо, что и остальным послам.

— С таким же предложением? — удивленно приподнял брови Сиэль, намекая на то, что для человеческой расы это слишком щедрая награда.

— Да, Сиэль. В данном вопросе лучше не скупиться. Я хочу, чтобы мои внуки возродили былое величие эльфийского народа.

— Вы так уверены, что девушка — потомок эльфов? Она же может быть обычной человечкой. И ее дети могут перенять куда большее ее черт, чем нам хотелось бы.

— Ничего страшного, — отмахнулся Эльмир. — Они заключат браки с чистокровными эльфами, и их дети — тоже. Через пару сотен лет и намёка на смесь крови не останется, а вот сила… Сила останется и преумножится. Так сказано в переданном нам пророчестве.

Аластор был только рад просьбе своего дяди. Отправиться в Ташар, встретиться со старым другом… Эльф улыбнулся, вспоминая Даррена — звездного дракона, его супругу Рину, которая была так похожа на Тиль и тоже имела чешуйчатую ипостась, — и их приемного сына Дэя.

— Интересно, мелкий сейчас на Алиндоре или уже мотается по другим мира? — пробурчал себе под нос эльф, седлая буланого жеребца с белыми пятнами на бабках.

— И что, братец, даже попрощаться не зашел бы? — за спиной раздался пропитанный ядом голос.

Аластор повернулся к Лирэелю.

— Может быть, тебя еще поцеловать?

Кронпринц скривился.

— Не забывайся, я твой будущий повелитель.

— Вот именно, — процедил Аластор, выводя Вихря под уздцы из конюшни.

— Я надеюсь, что если именно ты найдешь мою невесту, то не будешь тянуть и привезешь ее в Золотой лес в кратчайшие сроки, — долетело ему в спину.

— С огромным сожалением, — проворчал Аластор.

Он, безусловно, хотел вернуть былую силу магии своему роду. Но тот факт, что бедной девушке предстоит стать супругой этого — не самого лучшего представителя их рода — эльфа весьма и весьма печалил.

До самого поворота мужчина спиной чувствовал, как двоюродный брат сверлит его спину взглядом. «И зачем только приходил? Непонятно», — подумал он.

Аластор пустил коня неспешным шагом и расправил на коленях карту. Он долгое время жил на Даранире и вернулся на Алиндор не так давно — даже позже, чем его остальные сородичи, — поэтому пока не слишком хорошо ориентировался в мире. Он провёл пальцем по предполагаемому пути. «Угу, я нахожусь вот тут. Мне нужно пересечь Золотой лес, а затем решить: перебираться через море — вдоль побережья Проклятых Ветров — или отправиться в Северное королевство Хардвэйл и дальше — через горную гряду, по гномьим землям и еще через один лес».

Низкорослый народ вернулся в родной мир в числе последних, но уже успешно восстановил сеть тоннелей, которые являлись единственным способом пересечения высоких неприступных гор. Эти горы отделяли Северное королевство Хардвэйл от Южного королевства Велендор, частью которого и был город Ташар.

Эльф что‑то прикинул в уме, задумчиво потёр подбородок и, спрятав карту в седельную сумку, решительно свернул на путь, ведущий к Гномьей гряде. Пусть это будет дольше, но зато не надо мучиться от морской болезни.

Аластор ехал весь день, лишь раз остановившись уже почти на границе Золотого леса, чтобы дать Вихрю передохнуть, а заодно поесть и набрать воды из бегущего рядом ручья. Вода была чистой и холодной настолько, что у эльфа свело зубы, когда он решил напиться.

— Ну что, дружок, поехали? Нас ждут великие дела, — сверкнул зубами мужчина, запрыгивая в седло.

Конь, понятное дело, ничего ему не ответил.

Аластор ехал уже несколько часов по едва заметной тропке. Сквозь кроны деревьев пробивались лучи солнца, щебетали птицы и казалось, будто не было никакого тёмного времени в их мире, будто лес не пришлось восстанавливать с нуля, едва не потеряв при этом сильнейших магов.

Но за очередным поворотом реальность ударила под дых: развалины старой эльфийской столицы напомнили об обратном.

Аластор спешился и прошёл по заросшей травой — когда‑то удивительно красивой — дорожке из лунного камня. Она вела к руинам храма прародительницы.

Всё разрушили поклонники тёмного демонического культа. Чудом сохранилась лишь маленькая статуя богини — она стояла в центре разбитого фонтана.

Аластор опустился на одно колено, склонил голову и прочитал короткую молитву. Встал и грустно хмыкнул.

Богиня не появлялась и не отвечала своим детям уже почти целый век.

Когда клан Сияющей Звезды вернулся в родной мир, они пытались своими молитвами достучаться до праматери, но тщетно. Либо они утратили веру, либо богиня ушла навсегда, либо угасающая магия не позволяла ей вернуться.

Насколько было известно Аластору, на Алиндор в принципе так и не вернулся никто из богов. Несмотря на то что их демиург смог вернуть почти всех представителей волшебных рас и что в городах заново отстроили храмы.

Говорили, что в день битвы с Ваалом на несколько минут в мире появилась богиня жизни Арайя. Залечив смертельные раны Тилларины, она тут же исчезла — и больше её никто не видел. Даже Лоран, демиург Алиндора, не мог толком сказать, где она. Лишь чувствовал, что жива.

Эльф вернулся к Вихрю.

Спустя ещё несколько часов неспешной езды Золотой лес закончился. Это ощущалось во всём: эльфийский лес был светлым, пронизанным солнечными лучами и магией, тропинка словно сама стелилась под ноги коню, и дышалось легко. Теперь же под деревьями сгустились тени, пахнуло сыростью и ощущением приближающейся опасности.

Вот ещё одно последствие власти тёмного культа. Эманации боли и смерти так исковеркали мир, что неупокоенные стали появляться в огромном количестве.

Раньше‑то как было? То некромант где‑нибудь напакостит — поднимет вялых скелетов или вонючих, медлительных зомби. То какой‑нибудь неотпетый суицидник поднимется. А теперь тёмная энергия периодически заполняла мёртвые тела, даруя им силу и непомерную злобу.

Это уже не были глупые, полуразложившиеся ходячие трупы. Теперь вставали вурдалаки, личи, гули, банши и ещё множество самых разных монстров.

Конь занервничал, заплясал на месте, и Аластор тут же насторожился. Его Вихрь был не из пугливых: если он чего‑то испугался, значит, повод был.

Эльф спешился и пошёл пешком, в одной руке держа узду, а второй крепко сжимая рукоять катаны. В воздухе запахло серой. В кустах что‑то хрустнуло и послышалось тихое ворчание:

— Бездна…

Аластор сделал вид, что не заметил. Медленно ступая, он пошёл дальше. Поравнявшись с подозрительным кустом, эльф резко нагнулся и вытащил за уши что‑то круглое, на тонких ножках, с большой зубастой головой, украшенной тонкими завитыми рожками.

Существо тоненько верещало, дико крутило красными глазками и противно воняло.

— Демон, — прищурился Аластор.

После того как Лоран разрушил телепорт, соединявший Алиндор с демоническим миром Фанааром, высших демонов быстро выбили обратно или попросту уничтожили. А вот некоторые низшие демоны, тайком проскользнувшие в переход, затерялись в этом мире и уходить очень не хотели. Они подстраивали пакости, заключали сделки с глупыми селянами и всячески бедокурили. За это их нещадно уничтожали.

Эльф замахнулся катаной, и существо закрыло глаза мохнатыми лапами.

— Не надо, дяденька, я ничего никому не сделал!

Аластор запнулся. Почему‑то показалось, что демон… ребёнок?

— Какой я тебе дяденька, — недовольно бросил он. — Если хочешь жить, говори истинное имя и я отправлю тебя обратно.

Демон задёргал показавшимся из свалявшейся серой шерсти розовым пятачком.

— Дя… господин, не прогоняй обратно! Чем хочешь поклянусь — я никому зла не делал.

— Имя! — прикрикнул Аластор.

— Шух, — обречённо сказал демон.

— Так, Шух. Приказываю тебе не убегать и рассказать правду: кто ты, что делаешь в этих лесах и сколько уже успел сделать гадостей.

Эльф отпустил длинные, как у зайца, уши, и демон шлёпнулся на траву. Знающий истинное имя низшего демона может ему приказывать, так что Аластор не боялся, что Шух сбежит.

— Я не уродился, — хлюпнул носом демон. — Слабый, маленький, энергии от родителей почти не получил — всё оттянул на себя мой брат. Вот он‑то отрастил себе огромные лапища, а меня хотел сожрать. Говорил, что я не демон, а еда, потому что не могу за себя постоять. А тогда как раз повелитель открыл проход в этот странный мир, и я, чтобы спастись, прокрался и юркнул в лаз. Ну и сбежал в леса. Тут столько штучек вкусных…

— Каких штучек? — подозрительно спросил эльф.

— А цветные такие, мягкие…

— Ягоды? — догадался Аластор.

— Ага, они.

— А зимой?

— А зимой тяжко. Всё в белой замороженной воде — приходится откапывать что‑то. А пока откапаешь, все лапы отморозишь… — грустно протянул Шух.

— Охренеть, травоядный демон, — ошарашенно выдавил из себя эльф. — Ладно, а что у нас по гадостям?

— А ничего! Я же говорю, я маленький и слабый, магии во мне чуть — только огонёк зажечь или слабенького страху напустить, чтобы к моей берлоге не приближались.

— А сейчас чего сам вышел ко мне? — не унимался эльф.

— А от твоих сумок больно вкусно пахнет, — облизнулся Шух.

Аластор кинул взгляд на седельные сумки — в одной из них лежал черничный пирог, прихваченный в дорогу.

Демон своими красными глазищами уставился туда же, смешно принюхиваясь и дёргая розовым пятаком. Выражение его морды стало настолько несчастным, что эльф закатил глаза, достал завёрнутую в тряпицу выпечку, отломил кусочек и ткнул лакомство в лапы Шуха.

— На, жуй. Только перестань делать вид, что ты никогда в жизни не ел.

Демон довольно заурчал. Через минуту от пирога ничего не осталось, и существо сыто икнуло.

— А, бездна с тобой, — махнул рукой эльф, явно намереваясь продолжить прерванное путешествие. — Оставайся в мире, но, Шух, я запрещаю вредить кому бы то ни было. Понятно?

— Понятно, хозяин! — радостно ответил Шух и засеменил следом за Вихрем.

— Ты куда это? — растерялся Аластор.

— За хозяином! — бодро ответил демон, преданно глядя почему‑то на сумку, в которой лежали остатки пирога.

— Не надо за мной идти. И не хозяин я тебе.

— А что же мне делать? Хозяин сказал никому не вредить, а если на Шуха нападут? Я даже защититься не смогу! — слова о том, что Аластор ему не хозяин, демон пропустил мимо ушей.

— Ну, я могу поправить приказ.

— Ну да, ну да… А если магия приказа решит, что не в такой уж я опасности был, и посчитает самооборону за нападение? Я же испарюсь! Не‑е‑е, я лучше с хозяином.

— Да как я с демоном в человеческое государство отправлюсь? — возмутился Аластор.

— О, — протянул демон. — Меня никто и не заметит.

Шух закрутился волчком. Его тельце потекло, словно расплавленный воск, и через миг на земле дрожал крохотный паучок с красными глазами и длинными жвалами. Ловко забравшись по лошадиной ноге, он затерялся среди поклажи.

Вихрь нервно дёрнулся и махнул хвостом, но, не уловив запах Шуха, лишь фыркнул и успокоился.

— Не сожри там всю еду, — недовольно проговорил эльф.

— Хорошо, хозяин, — раздался в ответ тихий голос.