Рубеж Стихий. Книга 3. Голоса пробужденных
– Ищешь что-то? – смутно знакомый голос окликнул со спины. – Я могу помочь. Здесь только кажется, что мало места, но книг на самом деле очень много. Но я не путаюсь! Я здесь почти все знаю…
Дарина обернулась. Перед ней стоял Иво, молодой чтящий, провожавший их вчера.
– Привет, – неуверенно поздоровалась Дарина.
При свете дня Иво казался еще более чудаковатым.
– Привет! Ты одна? Без своего далла?
– Он решил остаться… отдохнуть, – язык не поворачивался назвать сырые, выстуженные комнаты «домом».
О том, что Кай счел свой визит в книгохранилище бесполезным, Дарина решила умолчать.
У нее не нашлось сил на этот раз спорить с даллом, и Дарина просто молча выскользнула на улицу. Она быстро разыскала книгохранилище после объяснений Бартена, и дверь действительно не запирали. Внутри оказалось куда приятнее, чем в остальных помещениях: воздух от творений здесь был теплый и сухой, видимо, чтобы бумага не портилась. А еще тут стояла непривычная тишина. И неожиданно здорово оказалось хоть немного побыть одной, без речей Бартена, без тяжелого, полного вины молчания Кая и даже без собственных горечи, злобы и отчаяния. Не хватало сил бесконечно сдерживаться, останавливать себя, не думать о плохом. Здесь же остались только пыль, книги и она сама.
Жаль, совсем недолго.
– Полудня нет, а уже устал? – Иво почесал за ухом. Вид у него в эту секунду сделался совсем блаженный. – Здесь бы он долго не продержался. Так странно, по вам и не скажешь, что вы одной Стихии.
– Он не совсем здоров, – заступилась за Кая Дарина. Требовалось срочно менять тему.
– А, ну да, точно, – щеки Иво порозовели. – Я и забыл. Ну ничего, здесь его обязательно излечат. У нас замечательные целители! Может, самые лучшие в Элементе.
– Кора обещала помочь.
– Ого! – эмоции на лице Иво сменялись так быстро и были такими яркими, что Дарина чуть не рассмеялась. – Кора и меня учила, – зачем-то добавил он. – Так что ты ищешь? Давай помогу?
Дарина замялась.
– Да нет… Я просто… – она нервно осматривала корешки книг, Иво терпеливо ждал ответа. – Тут есть что-нибудь про воздушные механизмы?
– Ну конечно же! Тебе про какие? Есть про корабли, промышленные механизмы, вот тут. – Иво скрылся где-то между высокими полками. – Моя любимая – про механизмы для игрушек. Идешь?
– Иду.
* * *Дарина поняла, что за окнами темнеет, только когда разобрать без огня строки в книгах стало совсем невозможно.
– Ого, поздно уже как! – она потерла уставшие глаза.
Иво с сомнением посмотрел в окно.
– Ну да, но тут рано темнеет. Все отыскала, что хотела?
«Да если бы», – с тоской подумала Дарина.
– Угу, только прочитать не успела, – она провела рукой по внушительной стопке книг.
Пусть при Иво не получилось найти что-то из того, о чем говорил Бартен, почитать про воздушные механизмы было очень здорово. У Дарины почти ныли пальцы от желания поскорее собрать что-нибудь новое.
– Ну завтра приходи! – Иво добродушно улыбнулся. Дарина опасалась, что он вообще никогда не молчит. Но Иво помог ей с книгами и неожиданно притих, устроившись со своими записями за соседним столом. Время от времени он бормотал что-то себе под нос, но Дарина не прислушивалась. – Я тоже тут буду, как закончу работу у Коршуна!
Она едва сдержала разочарованный вздох.
– Ладно. До завтра тогда?
– А ты на ужин не пойдешь?
Дарина так зачиталась, что и думать забыла о голоде. А ведь нужно было еще разыскать Кору после еды.
– Точно. Извини, мне правда пора. – Не дожидаясь ответа, она выскользнула за дверь, в синий холодный вечер.
Кай сидел там же, где Дарина его оставила, и, казалось, даже не шелохнулся с того момента. Он едва повернул голову на звук открывшейся двери. Все это ужасно напоминало их самые тоскливые дни в Себерии.
– Обнаружила что-нибудь?
– Если бы. – Дарина села рядом и уткнулась лицом в ладони. Она быстро обрисовала Каю ситуацию с Иво и неудачные книжные поиски.
– Не расстраивайся, – Кай протянул руку в ее сторону, но чуть промахнулся, ухватив пустоту. – Едва ли ты отыскала бы что-то вот так легко, в открытом всем книгохранилище. Думаю, Бартен просто хотел нас чем-то занять. Зато про новые механизмы узнала.
– Ага. Давай завтра возьму оттуда что-нибудь с собой и почитаю тебе вслух? Не про воздушную технику, конечно, там еще много всего.
Кай не успел ничего ответить. Дверь вновь открылась, и на пороге появился Бартен. Лицо его искажала неподдельная, чистейшая злоба, во взгляде не осталось ни капли привычной манерности и насмешки.
– Зря мы сюда летели! – он с ненавистью отшвырнул стул, стоявший у него на пути.
Дарина придвинулась поближе к Каю.
– Что такое? – решилась спросить она очень тихо.
Бартен с недоумением посмотрел в их сторону. Он тяжело дышал, крепко сжимая кулаки.
– А, вы, – Бартен презрительно хмыкнул. – Пообещать, что ли, Коршуну, что вдвоем разнесете здесь все ураганом и утопите к Праматери, если он продолжит гнуть свое?
– Да что гнуть-то? – спросил Кай.
– Говорящий с ветром был тут. И довольно долгое время, я точно знаю. Коршун же… Впрочем, пришло время уже все рассказать вам, наконец. – Бартен глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. – Про Тесея вы, конечно же, слышали? – Дарина кивнула, но Бартен даже не повернул головы. – Когда-то он подписывал свои письма мятежникам как «поющий ветру». Это было очень давно, и вроде не одно и то же, но проверить стоило. Последние годы Тесей доживал тут, со своим учеником Эрестом, продолжившим его дело.
– Вы были о таком в курсе? И не сказали Мику? – Дарина ушам своим не верила.
– Орион подтвердил ведь, что это одни только догадки. И что сам поделится с Миком тем, чем сочтет нужным. У нашего отважного воина Огня были дела поважнее – карать всех неугодных, например. Меня бы он в тот день вряд ли уже слушать стал.
– И почему вы думаете, что это имеет смысл? – Кай не казался впечатленным этими догадками. – «Говорящий» и «поющий» совсем ведь не одно и то же.
– Потому что при упоминании имени Тесея Коршун чуть ворот своей рубашки не проглотил. – Бартен совсем не аристократично сплюнул прямо на пол. Дарина поморщилась. – Он убеждает меня, что после истории с Эрестом цензоры вычистили его спальню и перепроверили и увезли все его вещи. Но пускать меня туда отказывается. Как и в комнаты Тесея.
– Ясно, – Кай квинул. Дарине ясным не казалось в этой истории совсем ничего.
– Правда, что ли, пригрозить… – Бартен с сомнением посмотрел на них двоих. – Завтра решу. Идемте на ужин.
* * *За общим столом в большой комнате, где вместе ели чтящие и ученики, Бартен вдруг совсем лишился аппетита, то и дело нервно оборачиваясь по сторонам. Дарине казалось, что дело в Коршуне: ей и самой кусок в горло не лез под его суровым и мрачным взглядом. Но настоящая причина беспокойства Бартена открылась сразу после окончания ужина, когда все начали вставать из-за столов.
При виде приближающейся Коры Бартен подскочил так резко, что опрокинул недопитую кружку.
– Ну и что ты на этот раз придумал? – вместо приветствия спросила Кора, встав напротив и уперев руки в бока.
Дарина с затаенной радостью наблюдала за смятением Бартена. Она ткнула Кая локтем, чтобы он тоже посмотрел на эту сцену с помощью Литы. Такое нельзя было пропускать.
– У меня дела, – наконец промямлил Бартен с видом нашкодившего щенка. Дарина так и сидела с открытым ртом. – Очень срочные.
– Прям уж «очень». Думается, мне так и не удалось вдолбить в твою бестолковую башку хоть каплю разума и наворотишь ты еще бед, – Кора покачала головой. – Мне ты, конечно, ничего не расскажешь?
– Не могу.
– И не слишком хочешь. Ладно, только не жди, что я и на этот раз примчусь разгребать последствия твоих выдумок, – Кора нахмурилась. – Я ведь прекрасно представляю, зачем ты можешь оказаться у Высокого Храма, не такая уж короткая у меня память. И молю Четырех, чтобы ты понимал, что вытворяешь. Ладно, сейчас я тут не за этим. – Она не дала Бартену возможности что-то ответить, переключив внимание на Кая: – Готов?
Кай кивнул. Бартен так и застыл пристыженный, уставившись в пол.
Кора подошла к поднявшемуся из-за стола Каю и положила руки ему на плечи.
– Просто следуй мысленно за мной, ладно? Придется потерпеть.
Кай еще раз кивнул. Дарине сделалось тревожно. Несколько минут Кай и Кора просто стояли друг напротив друга. Щеки Кая побледнели, он закусил нижнюю губу. Кора нахмурилась.
– Так. А теперь давай к делу, – она прикрыла глаза.
Кай побелел еще сильнее, казалось, ему трудно устоять на ногах. Дарина уже открыла рот, чтобы вмешаться, но Кора опередила ее.
– Успокойся, ничего я с ним не сделаю, – пробормотала она. – Я правда пытаюсь помочь.
– Получается? – Дарина заметила, как Кай крепко стиснул зубы.
– Много времени прошло, сложно будет. – Кора убрала ладони и отвернулась. Кай облегченно выдохнул. – Но стоит попробовать. Может, ему будет хватать сил видеть хоть какую-то часть времени. Но придется потерпеть.
– Долго? – Дарина задала вопрос прежде самого Кая.
Кора покачала головой.
– Не знаю. Хватит на сегодня.
– Слава Стихии, – Кай тяжело опустился на стоявший рядом стул.
– Мне пора к ученикам. – Кора легко дотронулась до плеча Кая: – Я представляю, как это нелегко. Но раз уж вы сюда добрались… Впрочем, тебе самому решать. Приходи завтра, если хочешь.
– Спасибо. Я приду.
– Вот и славно. – Кора нахмурила лоб и осмотрелась по сторонам. Юные чтящие сдвинули к стенам все столы и стулья, как, похоже, делали каждый вечер, и теперь с криками носились по обеденной комнате. Где-то среди них была и радостная Лита, едва ли за весь вечер дольше минуты задержавшаяся рядом с Дариной и Каем. – Мне пора усмирять это племя, пока здесь хотя бы стены целы.
Будто в ответ через мгновение послышался треск ломаемой мебели, звук удара, взрыв хохота и – в ту же секунду – громкий крик Коры. Днем здесь стояла тишина, но вечером от непривычного шума сразу же начинала болеть голова. Дарине то и дело казалось, что она видит бесконечный сон или, наоборот, проснулась в какой-то чужой жизни. Горы, Высокий Храм, незнакомые дома, книгохранилище, детский смех, которого она не слышала, кажется, целую вечность, – Предел, Себерия и война остались где-то невозможно далеко, словно и не существовали никогда.
– Вернемся к нам? Или хочешь еще тут побыть? – вопрос Кая вывел Дарину из задумчивости. Она с силой потерла глаза и улыбнулась.
– Нет, здесь больше делать нечего. Может, Бартен успокоился и еще что-то нам расскажет.
«Нельзя же просто сидеть тут и ждать, пока все закончится», – мысленно добавила Дарина.
«Я не назвал бы сегодняшний вечер простым сидением».
«Прости. Пойдем отдыхать».
Они вышли в прохладный ясный вечер. В небе, по-весеннему прозрачном, загорались первые звезды.
– Как ты думаешь, у… – Дарина едва не произнесла вслух имена Мика и Рут, но вовремя осеклась. – У них двоих получится?
Кай сразу понял, о ком она.
– Сложно сказать. Но тот, о ком ты говоришь, точно бы порадовался сегодняшнему вечеру. Оказывается, и на Бартена есть управа.
– Пусть бы Кора и тебе помогла. – Дарина задрала голову. Когда-то Трой учил ее созвездиям, но здесь не было ни одного знакомого. – Хоть что-то будет не зря. Мне так хочется, чтобы ты сам увидел, какая тут красота.
Дарина как раз рассказывала Каю, что завтра надо обязательно попытаться добраться до Высокого Храма, хоть снаружи на него посмотреть поближе, когда кто-то резко вылетел на них из-за угла. От неожиданности Дарина вскрикнула, Кай тут же вскинул руки, и чуть правее от них в небо взвился снежный вихрь.
Иво присвистнул.
– Да я это, я! Вы чего? – Он посмотрел на столп из мелкого льда и мокрого снега. – Вот это вы умеете!
– Ты нас напугал, – Дарина опустила ладонь Каю на предплечье. Вихрь утих. – Выскочил внезапно.
– Да тут самое безопасное место во всем мире, чего можно бояться?! – Иво смущенно насупился. – Я не подумал даже.
– Заметно, – пробурчал под нос Кай.
Иво еще сильнее нахохлился.
– Я вас специально искал. Хотел завтра позвать показать Высокий Храм.
– Ты что, подслушивал? – Дарине и без того хватило целого дня в книгохранилище в обществе Иво, терпения для его чудачеств почти не осталось.
– Ну, если только совсем чуть-чуть, – он сконфуженно почесал в затылке. – Вы громко говорили!
– Поверь, это делалось не специально для тебя, – отрезал Кай.
– Спокойной ночи, Иво. – Дарина решительно зашагала прочь.
«Правда блаженный, честное слово».
«Или нет, – Кай казался задумчивым. – Он же Коршуну прислуживает, помнишь?»
1010 год от сотворения Свода, 10-й день второго весеннего отрезка
Себерия, путь к Чаше Леса
ЛаймМальчик что-то сказал, и все зверозубы, кроме того, что стоял ближе остальных к Лайму, вновь скрылись среди деревьев. Словно превратились в снег и мглу, притаившуюся между ветвей.
Мальчик, улыбаясь, посмотрел на Лайма и поманил его за собой.
За спиной оставались долгие дни одинокого пути, бескрайний лес и отчаяние. Сгущалась тьма, и выползал ночной холод. Впереди была протянутая рука и робкая надежда на то, что Лайм все-таки нашел, что искал.
Ну, или верную смерть.
Он сделал шаг вперед. Мальчик одобрительно кивнул и начал что-то объяснять.
– Идем, – скорее себе, чем ему сказал Лайм. – Куда бы ты меня ни вел, здорово было бы очутиться там пораньше. – И добавил на себерийском: – Прямо. Шаг.
– Шаг! – мальчик захлопал в ладоши.
Он шел легко, будто гулял по летней поляне, а не брел по заснеженной чаще. Нимало не заботясь о том, понимает его Лайм или нет, мальчик без умолку что-то рассказывал, объяснял, даже как будто спорил о чем-то со зверозубом, ступавшим рядом.
Лайм в жизни бы не поверил, что так бывает, если бы не увидел своими глазами, но тропинка словно сама появлялась под ногами. Мальчик и по сторонам-то почти не смотрел, но на пути им не встретилось ни одной преграды, даже огромный трухлявый пень будто чуть отполз, чтобы не мешать. Лайм заморгал, решив, что виноваты заслезившиеся глаза. В другой раз толстые стволы деревьев отклонились вбок, как прутики на ветру. Лайм только охнул, вызвав очередную вспышку веселья у мальчика. Для него такие прогулки, похоже, обычное дело.
В узком месте тропы у большого оврага мальчик вдруг остановился и зашептал что-то себе под нос. Лайму показалось, что это были слова благодарности, он даже различил что-то похожее на «Яха-Ола», но сказать наверняка было сложно.
Холодало, и вместе с морозом под кожу забиралось странное тепло, будто кто-то вдруг накинул на плечи невидимое покрывало. Лайму уже едва хватало сил удивляться еще и этому. Очевидно, когда оказываешься в древней легенде, удивляться вообще ничему не стоит.
Лайм сам не понял, как они очутились в этом поселении. Вроде бы только прикрыл на секунду глаза, чтобы сморгнуть набежавшие слезы, – и вот уже стоит тут. Проще поверить, что от усталости он упал и заснул, замерз почти до смерти и теперь видит свой последний в жизни, самый яркий сон.
Лес кольцом обступал большую круглую поляну, освещенную кострами. Лайму впервые за долгое время мгновенно сделалось жарко, хотя огонь все еще был довольно далеко. Множество людей на поляне стояли или сидели вокруг костров прямо на шкурах, кинутых на снег. Как и новый знакомый Лайма, каждый из них преступно легко оделся, но они совсем не казались замерзшими и изможденными. Наоборот, все в них так и говорило о недюжинной физической силе и крепком здоровье. Вокруг ощущалось столько Стихии, сколько Лайм никогда не чувствовал даже в Пределе, но он не видел, чтобы кто-то из этих людей творил. Они занимались своими делами: готовили пищу, играли с детьми, чинили одежду, громко переговаривались друг с другом. Тут и там на поляне спали огромные раскормленные зверозубы. На вновь пришедших никто не обращал внимания.
Сперва Лайму показалось, что он не видит ни одного жилища и это всего лишь какой-то временный лагерь. Но стоило получше приглядеться к просто необъятным деревьям вокруг поляны, и от удивления Лайм даже вновь потер глаза – еще раз убедиться, не сон ли это. В каждом стволе у земли была аккуратная полукруглая расщелина – проход внутрь. Но сами деревья при этом, без сомнения, не умерли: Лайм чувствовал, как по ветвям медленно текла загустевшая от мороза жизнь. Кора не обрывалась у расщелины, и древесина нигде не обнажалась – просто как будто сами стволы решили расти вот так прихотливо, огибая пустоту внутри себя, чтобы дать кому-то приют.
Одна из женщин, низкорослая и плотная, прижимавшая к себе спящего младенца, наконец заметила Лайма и мальчика. Она громко охнула, повернулась и стала звать кого-то. Разбуженный ребенок недовольно захныкал.
Другая женщина, чистившая коренья у дальнего костра, обернулась на этот зов, подскочила и направилась к ним.
– Мама! – мальчик бросился женщине навстречу. Лайм невольно улыбнулся. Некоторые слова на всех языках звучат одинаково.
Мальчик обнял женщину и стал что-то быстро-быстро объяснять, указывая на Лайма.
Та всплеснула руками и посмотрела на мальчика. Лайм хорошо знал этот взгляд: так всякий раз смотрела и его мать, когда он сам или его брат приходили домой в порванной одежде, с разбитыми коленями или же приводили с собой очередную блохастую голодную дворнягу.
К некоторым взглядам вообще не нужны никакие слова ни на одном из языков.
Женщина отстранила от себя мальчика и направилась к Лайму, по пути что-то громко говоря остальным людям у костров. Мальчик шел следом за женщиной и продолжал что-то сбивчиво ей объяснять, указывая на зверозубов.
Лайм не сдвинулся с места, только вновь протянул вперед раскрытые ладони, над которыми загорелся зеленый свет. Женщина встала напротив и покачала головой. Лайм пытался подобрать нужные слова хотя бы на себерийском.
– Война, – он указал себе за спину, надеясь, что его поймут правильно. – Помощь.
Женщина сощурила глаза. Развернулась и пошла в сторону одного из домов-стволов. Сделав несколько шагов, она обернулась и жестом поманила Лайма за собой.
Чувствуя на себе десятки пристальных взглядов, Лайм шагнул следом.
* * *Внутри дерева оказалось столько Стихии, что у Лайма закружилась голова. Полумрак вокруг был плотным, бархатисто-теплым, пахнущим травами и дымом. Привыкнув к нему, Лайм начал различать обстановку этого невероятного жилища: неожиданно высокий деревянный свод над головой, стены, покрытые морщинистой корой – в ее складках хранились высушенные пучки растений, связки перьев и даже небольшие глиняные чаши. Лайм не сразу понял, что дверной проем – не единственный источник света здесь, и не смог сдержать удивленного вздоха, когда запрокинул голову. Под потолком копошились, ползая и перелетая с места на место, десятки крупных жуков, излучающих свечение, подобно очень крупным светлячкам. До людей внизу им, похоже, не было никакого дела.
Пол устилали шкуры, в углу, на одной из них, сидел, сгорбившись, немолодой мужчина. Заметив вошедших, он тут же подскочил и направился к ним.
Женщина, сопровождавшая Лайма, первым делом горячо обняла хозяина жилища – Лайм даже успел смутиться оттого, что стал этому невольным свидетелем, – потом указала в сторону Лайма и принялась что-то быстро-быстро говорить. Мужчина мельком взглянул на него. И произнес слово – короткое, тяжелое, решительное.
Женщина отшатнулась. Начала было, кажется, возражать и переубеждать своего собеседника, но он резко поднял одну ладонь – и женщина замолчала. Лайм, от волнения едва помня, как дышать, следил за этим странным спором.
Мужчина повторил слово. Женщина склонила голову.
– Иди, – вдруг сказал мужчина на чистом, без малейшего акцента, имперском. – Иди сюда, ко мне.
1010 год от сотворения Свода, 10-й день второго весеннего отрезка
Себерия, Высокий Храм
Дарина– Ну наконец-то что-то поприятнее созерцания собственной кислой мины с высоты шага от пола, – Кай улыбнулся, глядя Дарине в глаза. Она и забыла, когда в последний раз так сильно радовалась чему-то.
Лита, сидевшая у Дарины на коленях, обиженно фыркнула.
– Ну прости, – примирительно добавил Кай, обращаясь уже к ней. – Я не прав. Ты очень помогала. Ты умница.
Лита, зардевшись, закивала головой. С последним она, очевидно, была совершенно согласна.
Дарина вновь встретилась с Каем взглядом и рассмеялась. Лита, окрепшая за время их пребывания у Высокого Храма, теперь всегда чистенькая и опрятная, сделалась гораздо спокойнее и веселее. И Кай смог наконец хоть немного видеть сам. Хвала Стихии, они все же не зря оказались тут. Дарина искренне благодарила Четырех за этот вечер.
– Зрение скоро опять исчезнет, – предостерегла Кора, обращаясь к Каю. – Но с каждым днем, если не оставишь попыток, будет получаться видеть все дольше.
– Как ради такого не попытаться, – вновь улыбнулся Кай.
После этих встреч с Корой Кай казался Дарине бледным и изможденным, но сразу было понятно: теперь он точно и не подумает отступать.
– Ну и отлично, а теперь пора отдыхать. Дети! – повернувшись, позвала Кора, перекрикивая шум в комнате.
Дарина, все еще не привыкшая к тому, насколько громким может быть Корин голос, от неожиданности вскочила с места, едва не уронив Литу. Кай хмыкнул.
– Что? – пробурчала Дарина.
– Громкие звуки страшнее, чем, например, бросаться втайне от всех в Водные тюрьмы? – Кай, кажется, заметил, что она насупилась еще больше, и тут же примирительно добавил: – Ох, ладно тебе, ну теперь и ты дуться будешь? Могу тоже назвать умницей и высоко оценить твою помощь, мне не трудно.
– Ну тебя. – Дарина склонилась к Лите и погладила ее по голове на прощание. Кора уже ждала, стоя в дверях. – От Бартена нахватался?
– Убереги меня Стихия от такого.
Вскоре в столовой не осталось никого, кроме Дарины и Кая.
– Как думаешь, долго еще сможешь видеть? – спросила она, как только за последним учеником захлопнулась дверь.
– Ты хочешь прямо сегодня туда идти?
Дарина и не сомневалась, что Кай сразу поймет, о чем речь. Все эти дни он из какого-то странного упрямства отказывался, вопреки всем уговорам, посетить Высокий Храм. Навязчивой компании Иво Кай всячески избегал, как и помощи Литы, ссылаясь на обещания Коры, что скоро и сам сможет видеть.
И вот наступил вечер, когда причин увиливать не осталось. Дарине, уже побывавшей там с Иво, просто не терпелось показать Каю Храм.
– Тут рядом. И, Иво говорил, его никогда не запирают от посетителей.
При упоминании служки Коршуна Кай поморщился.
– Вот уж к чьим словам я бы точно не спешил прислушиваться. Я немного устал, Дар, никакой охоты сейчас туда карабкаться, честно.
– Ну пожалуйста, – умоляюще сказала Дарина. – Сегодня звездная ночь, там должно быть просто невероятно!
– Дар… – Кай хотел было еще что-то возразить, но, взглянув на Дарину, осекся. – Только быстро, ладно? Я все равно скоро перестану видеть. И поздно уже.
– Конечно. – Дарина, забывшись, что он может идти сам, по привычке схватила Кая за руку. – Идем скорее!
Она едва заметила, как сильно от быстрой ходьбы в гору сбилось дыхание: главное, чтобы Храм действительно оказался открыт. Дарина уже немного успела привыкнуть к тому, что чтящие и ученики жили здесь словно в каком-то ином мире: не страшась ничего, не запирая дверей, почти не думая о войне, бунтах, цензорах. Один только Коршун, черневший лицом при виде них, и Бартен, которого они встречали обычно под вечер, угрюмый и язвительный, напоминали о том, что жизнь за пределами окрестностей Храма все-таки была совсем другой.
Дарина даже себе с трудом признавалась, как мало и ей хотелось рассуждать обо всех этих вещах. Впервые за долгие месяцы им удавалось досыта есть и крепко спать, не страшась быть убитыми во сне. Неубедительно оправдывая себя попытками разобраться, она пропадала днями в книгохранилище или же утаскивала Кая вместе бродить по округе. Они подолгу молча шли по раскисшим весенним тропам, подставляя лица теплым лучам, и Дарине казалось после этих прогулок, что она вся до краев полнится светом и Воздухом.
Сегодня же ночью от одной мысли посмотреть на Храм в звездном свете сердце у нее начинало биться чаще.
– Еще видишь? – спросила Дарина, прежде чем толкнуть тяжелую деревянную дверь.
– Вижу, – кивнул Кай. – Вот прямо сейчас вижу, что тебя опять куда-то понесло, да еще среди ночи, вместо того чтобы спать.
Дарина пропустила его слова мимо ушей и первой шагнула внутрь.
Стены Храма, стоящего почти у самого обрыва, сплошь состояли из стрельчатых окон от пола до потолка. Здесь не было даже изображений Четырех, в большом пустом зале стояло всего две скульптуры. Одна, в человеческий рост, воплощала Воздух – простертые в благословении руки, пряди, растрепанные порывом ветра. Вокруг нее горели светильники со стихийным огнем. И, гораздо меньше, в углу у входа – маленький памятник Саге, мастеру, по легенде придумавшей первый воздушный механизм.