Наследница паутины
И сейчас этот кусок пластика и электроники, мирно лежавший в кармане её куртки, оказался её единственной нитью к спасению.
Марк, видимо, заглянул в приложение – и увидел, что метка застыла в глухом парке рядом с заброшенной оранжереей.
В три часа ночи.
Зная её странности, понял, что дело пахнет жареным, и рванул, хорошо, что не был дежурным.
– Эй, ушлёпки! – заорал он, швыряя в сторону агентов пустой кислородный баллон. – Отстаньте от девчонки!
Это было так нелепо, так по-человечески глупо и отважно, что агенты на миг остолбенели. Их магия была настроена на тонкие энергии, а не на летящий железный цилиндр.
Купол дрогнул.
Арина, используя замешательство, рванулась не в сторону выхода, а вглубь оранжереи – к разбитой стеклянной стене.
Агенты опомнились, бросились за ней. Один из них щёлкнул пальцами, и стебель мёртвой лианы ожил, попытавшись схватить её за ногу.
Марк был уже рядом. Не спрашивал, не раздумывал. Просто врезался в ближайшего агента плечом, как на ринге, сбивая того с ног. Раздался хруст – то ли ветки, то ли ребра.
– Беги! – прохрипел он Арине, отбиваясь от второго, который осыпал его колючими энергетическими шипами.
Арина прыгнула в пролом.
Осколки впились в ладони, но боль была ничто по сравнению с леденящим страхом за Марка. Чёрт, это она тут могущественное древнее существо. А он просто… парень.
Девушка побежала по тёмному парку, на автомате сворачивая в знакомые, узкие проходы между гаражами.
Сзади слышались крики, вспышки энергии. Но погоня, кажется, отставала.
Бежала, не разбирая дороги, пока ноги не подкосились у знакомой двери с граффити-драконом.
Мастерская Лены.
Единственное безопасное место, которое пришло на ум.
Дверь распахнулась почти мгновенно.
Лена стояла на пороге в заляпанном краской халате, с кистью в руке. Увидев Арину – бледную, дрожащую, с окровавленными ладонями и дикими глазами, – не стала спрашивать. Просто затащила внутрь.
Через минуту, отдышавшись у порога, появился и Марк. Он был в ещё худшем состоянии: разбитая губа, под глазом зацветал синяк, а на рукаве куртки зияла странная, будто обугленная дыра.
– Закрой дверь, – хрипло бросил он Лене. – И завари чего покрепче. Если есть.
«Завари» – никогда не означало чай или кофе. У старых друзей был свой особый язык.
Мастерская, обычно наполненная творческим хаосом, на мгновение погрузилась в шоковую тишину. Потом Лена засуетилась, доставая аптечку и бутылку дешёвого виски.
– Что, блин, происходит? – спросила она, наливая три стопки. – Вы подрались с бомжами? Марк, ты на кого в этот раз нарвался?
Марк, щурясь от боли, принялся обрабатывать антисептиком разбитые костяшки.
– Не бомжи. Какие-то… стерильные уроды. Чувствовались, как формалин. Они хотели её забрать. – Он кивнул на Арину. – Спасибо твоему трекеру-брелоку, кстати. А то бы я проездом мимо не оказался.
Лена перевела взгляд на подругу.
Арина молчала, сжимая в руках стопку, но не пила. Смотрела в одну точку, внутри сознания ещё пылало синим огнём то самое клеймо, которое она теперь носила в себе, как занозу. Улика, за которую готовы были убить.
– Арина, – тихо сказала Лена, опускаясь перед ней на колени. – Рин. Ты где? Вернись.
– Они не люди, – наконец выдохнула Арина. Голос звучал глухо, отстранённо. – Или не совсем. Это агенты… одной организации. Они следят за такими, как я.
– За какими «как ты»? – не отступала Лена. – Студентками-биохимиками? Девушками, которые гуляют ночью?
Взгляд Лены был твёрдым.
Она не была дурочкой. Видела странности годами. Просто молчала, ожидая, когда подруга сама заговорит.
Марк отпил виски, поморщился.
– Они использовали какую-то хрень. Как в плохом фэнтези. Щёлкали пальцами, и растения шевелились. Я, может, контуженный, но такого ещё не видел.
Арина закрыла глаза.
Доверие к друзьям боролось с инстинктом защиты, вбитым с детства. Но они уже втянуты. Они рисковали. Марк мог погибнуть.
Чёрт. Всё было плохо. Она не должна была их втягивать. Арина до боли прикусила нижнюю губу.
– Я не могу всё рассказать, – прошептала она. – Это опасно. Для вас.
– Уже опасно, – парировал Марк, указывая на свой синяк. – Так что давай. Хоть что-то. Чтобы мы понимали, с чем имеем дело. Эти… агенты. Они связаны с теми смертями? С женщинами, из которых будто душу высосали?
Арина кивнула, почти неощутимо.
– Да. Они… мы думаем, они не хотят, чтобы убийцу нашли. Возможно, зачем-то прикрывают его. Или используют. А я… я нашла улику. И теперь она у меня. Поэтому они и хотели меня забрать.
Лена медленно выдохнула.
– Значит, правда маньяк. О нём говорят в новостях. И ты… что, расследуешь это? Одна?
– Не одна, – поправила Арина. – С семьёй. Но теперь… теперь и нас, нашу семью, они, наверное, объявят в розыск. Хотя… не понимаю, за что…
Наступило тяжёлое молчание.
Лена встала, подошла к холсту, стоявшему на мольберте. На нём был начат портрет – абстрактный, в тёмных тонах, с красно-синими всполохами.
– Я последние недели не могу писать ничего, кроме этого, – сказала она, не оборачиваясь. – Давит. Как будто что-то висит в воздухе. Что-то холодное и цепкое. И сегодня… проснулась от того, что мне показалось, будто на лице паутина.
Арина вздрогнула.
– Здесь? В мастерской?
Лена обернулась, в глазах читался неподдельный страх.
– Здесь. И не только. Я проверяла – физической паутины нет. Но ощущение… оно не уходит.
Знак.
Некто уже присматривается к Лене. К её «тонкой, сложной душе».
– Ты не должна оставаться здесь одна, – твёрдо сказала Арина. – Ни сегодня, ни в ближайшие дни.
– А куда мне? – с горькой усмешкой спросила Лена.
Марк хмыкнул.
– Я же снимаю хату пока. Двушка. Диван свободен. Тараканов нет, я слежу за этим. – Он посмотрел на Арину. – И тебе туда же. Пока не прояснится. Эти ублюдки тебя знают. Твоя квартира – первое место, где будут искать.
Это было разумно.
Страшно, но разумно.
Арина кивнула.
– Мне нужно связаться с бабушкой. Предупредить.
Достала телефон, отправила условный сигнал – пустую гифку с пауком в семейный чат. Ответ пришёл почти мгновенно: «?».
Она набрала: «Обнаружила клеймо. Забрала на себя. Агенты Совета на месте. Была стычка. Марк помог. Я в безопасности, у друзей. Домой не могу. Будьте осторожны. Клеймо: паук, кольцо инея, три точки в треугольнике».
Через минуту пришёл ответ от Виктории Петровны, сухой и чёткий, как приказ:
«Три точки. Раскол. Это Она. Не приближайся. Готовь убежище. Жди инструкций. Уничтожь сим-карту»
Арина вынула карту, сломала её. Мир сузился до этой мастерской, до двух друзей, которые смотрели на неё, ожидая объяснений, которые девушка всё ещё не могла дать полностью. Но уже не могла и отвернуться.
– Спасибо, – тихо сказала она им обоим. – И… простите.
– Позже, – отмахнулся Марк. – Сначала расскажи, что значит «Это Она»? Потому что по твоему виду, Рин, это что-то очень, очень хреновое.
Арина глубоко вздохнула. И начала с самого начала. Не с деталей превращений и охоты, а с легенды. С водопада. С Дзёрогумо. С рода женщин-паучих. И с предположения о представительнице рода, которая ушла в тень, чтобы больше никогда не служить ни людям, ни правилам.
А за окном мастерской, на козырьке, тончайшая, невидимая для обычного глаза нить сияющей паутины мягко колыхалась на ветру.
Война началась. И Арина, сама того не желая, только что втянула в неё своих единственных друзей.
…
В квартире на верхнем этаже царила гробовая тишина. Виктория Петровна стояла у окна, сжимая в руке старую, пожелтевшую фотографию. На ней были три девушки, две – удивительно похожие друг на друга. Та, что справа, вырезана ножницами, от неё остался лишь контур плеча.
– Лилия, – прошептала бабушка. – Сестра. Значит, ты вышла из тени.
Алёна, бледная, сжимала кулаки.
– Что будем делать? Совет уже против нас. А теперь и она…
– Мы сделаем то, что должны, – холодно ответила Виктория Петровна. – Защитим свой род. И город. Даже если ради этого придётся вспомнить, как воевать по-настоящему, – повернулась к террариуму. – Прости, мама. Но твоей дочери пора вернуться в паутину. Навсегда.
Елена Степановна в террариуме медленно, тяжело пошевелилась. Все её восемь глаз были устремлены на дочь. В них читалось не одобрение и не страх. Лишь бесконечная, древняя печаль.
Глава 7. Убежище
Квартира Марка пахла сигаретным дымом, дешёвым кофе и одиночеством мужчины, который проводит больше времени на работе, чем дома. Двушка в панельной девятиэтажке была типичным временным пристанищем: минимальная мебель, голые стены, разве что на кухне – заставленный пустыми банками из-под энергетиков подоконник.
Но для Арины это был запах относительной безопасности.
Лена, нервно кутаяcь в свой растянутый свитер, устроилась на диване, вцепившись в подушку. Марк, игнорируя жжение ссадин, которые по-хорошему уже стоило обработать, методично проверял замки на двери и щели в оконных рамах, словно готовил позицию к осаде.
– Тараканов нет, я говорил, – бросил он через плечо. – Но от… других тварей защиты не гарантирую.
Арина молча сидела на краю единственного кресла. Холодное клеймо внутри не утихало. Оно было как заноза в сознании, напоминая о себе ледяными уколами каждый раз, когда она пыталась расслабиться.
Лилия. С силами прародительницы. Сестра бабушки. Что она хочет? Почему именно сейчас вышла из тени?
Арина мысленно прокручивала скупые обрывки семейной легенды, которые всплыли после бабушкиного сообщения.
Лилия – старшая сестра Виктории Петровны. Та самая, чьё имя вырезали из фотографий и вымарали из семейных хроник.
Не просто ушла – отреклась. Отказалась от долга рода, от «санитарной» функции, видя в ней унизительную службу людям. Жаждала настоящей власти, той, что даётся не защитой, а поглощением.
И тут была ключевая деталь, о которой бабушка всегда говорила с особой горечью.
Легенда о водопаде и духе Дзёрогумо была не просто сказкой. Та первая Паучиха, прародительница их рода, не исчезла полностью. Её ослабленная, спящая сущность осталась привязанной к тому месту силы – отголосок сознания, огромная сила без ясной воли.
Голодная сила, жаждущая подпитки.
Когда Лилия, самая одарённая и честолюбивая из сестёр, пришла к водопаду, она не просто заключила «сделку». А вошла в резонанс с той древней сущностью. Не победила её, не подчинила – слилась.
Её воля, её жажда вечной молодости и власти стали идеальным сосудом для голодного эха прародительницы.
В каком-то смысле, Лилия стала новой, более совершенной и страшной Дзёрогумо. Не просто получила силу – впитала её суть, древнюю, хищную природу, обогатив своим собственным разумом и амбициями.
Теперь они были одним существом: вечный голод древности, помноженный на холодный, расчётливый разум современной женщины.
Почему её не остановили?
Арина задала этот вопрос в первую очередь.
– Остановить? Мы пытались. Твоя прабабушка, моя мать… и я, – рассказывала Виктория Петровна. – Пошли за ней. И увидели… то, что происходит, когда древний дух вселяется в готового принять его человека. Она была не просто сильнее. Она была иной. Мы чудом унесли ноги. А потом… потом стало поздно. Сестра ушла в тень, а Совет уже проявлял к ней интерес. Мы поняли, что открытая война убьёт нас всех. И решили… вычеркнуть её. Надеялись, что без поддержки рода она исчезнет. Наивные…
Цена этой «сделки» была ужасна: вечная молодость, питаемая не собственной жизнью, а жизнями других. Она должна была высасывать души, но не демонов из одержимых, а чистую, незамутнённую энергию – предпочтительно из тех, кто сам её излучал: творцов, влюблённых, мечтателей.
За долгие годы женщина отточила это искусство до совершенства. И благодаря этой чужой, украденной жизненной силе, Лилия не старела.
Бабушка Арины была статной, элегантной, но пожилой женщиной. А её сестра, её ровесница, по слухам, сохранила облик юной девушки – вечной, ледяной и ненасытной. Эта мысль вызывала отвращение. Не стареть, питаясь чужими жизнями…
– Значит, у нас тут своя мини-версия «Дня сурка» с элементами боевика, – констатировала Лена, глядя в пустоту. – Скрываемся от магических ментов, потому что подруга – потомственная паучиха, а настоящий убийца – её пра-пра-что-то там, сошедшая с ума от власти. Я правильно поняла?
– Не пра-пра, – тихо поправила Арина. – Старшая сестра моей бабушки. Та, которая должна была выглядеть на её годы, но… не стареет. Никогда. За счёт тех, кого убивает.
В комнате повисла ещё более гнетущая тишина. Лена медленно переваривала эту информацию.
– То есть… этой тёте, грубо говоря, под сотню лет? А она…
– Выглядит, наверное, на наши с тобой, – закончила Арина. – Или даже моложе. Такой вечный, прекрасный монстр. Бабушка узнала её по клейму. Три точки – это её личная сигнатура, знак раскола. Три ипостаси, которые она себе присвоила: Дева, Мать и… Владычица. Та, что выше семьи и долга.
– А почему мы до сих пор не в полиции? – в её голосе зазвучали нотки истерики, теперь уже от осознания чудовищного масштаба происходящего. – Сказали бы, что есть свидетель! Пусть ловят!
– Ловят кого? – резко обернулся Марк. – Ты им опишешь тех уродов? Или покажешь дыру на куртке, которую прожгло не огнём? Они спишут на галлюцинации, стресс, а нас посадят в психушку для собственной безопасности. А настоящие ублюдки – эти агенты – тем временем найдут нас и аккуратно сотрут. Без свидетелей. К тому же… Рина говорила, что в этот Совет входят влиятельные люди нашего города. В полиции у них, наверняка, связи.
Арина задумчиво кивнула, подтверждая его слова.
Лена сжалась. Она понимала. Но понимание не делало страх меньше.
Внезапно Арина встала.
– Надо проверить.
– Что? – хором спросили друзья.
– Тебя, – девушка посмотрела на Лену. – Ощущение паутины. Это мог быть не просто сон.
Подошла к подруге, стараясь не пугать. В глазах вспыхнул тот самый, отстранённо-острый блеск, который Лена видела раньше лишь мельком.
Арина медленно провела ладонью в сантиметре от лица девушки, не касаясь кожи. Пальцы слегка подрагивали.
– Что ты делаешь? – прошептала Лена.
– Ищу нить, – так же тихо ответила Арина. – Настоящую. Энергетическую. Если она… если Лилия метит добычу, оставляет след. Тончайший. Как паутина для дальнейшего отслеживания.
Дыхание в комнате замерло.
Марк застыл у окна, наблюдая.
Арина водила рукой, словно сканируя невидимый контур. И вдруг её пальцы резко дёрнулись, будто наткнулись на незримое препятствие. Она сжала кулак в воздухе перед левым виском Лены и медленно, с усилием, как бы вытягивая невидимую леску, отвела руку. Между её пальцами и кожей Лены натянулась и засияла тончайшая серебристая нить, почти прозрачная, но отчётливо видимая теперь всем троим.
– Чёрт… – выдохнул Марк.
Лена замерла, глаза расширились от ужаса. Она чувствовала это – лёгкое, щекочущее прикосновение в том месте, откуда Арина тянула нить.
– Это… на мне было? – её голос сорвался.
– Да, – сквозь зубы проговорила Арина, продолжая осторожно сматывать невесомую, но прочную нить в клубок. Она горела холодным светом, идентичным свету клейма в её сознании. – Метка. Не для убийства. Для наблюдения. Чтобы знать, где ты. Чувствовать твоё состояние. Твои… эмоции. Она питается не только жизнью, но и сильными переживаниями. Творчество – для неё как… десерт.
Последние слова прозвучали особенно страшно. Значит, все её страх, растерянность, творческий подъём – всё это кто-то чувствовал и, возможно, подпитывался этим?
– Она следила за мной? – Лена схватилась за голову.
– И продолжит следить, если мы её не оборвём, – сказала Арина, наконец оторвав последний конец нити от энергетического поля подруги. Серебристый клубок лежал на ладони, пульсируя чужим, враждебным ритмом. – Но теперь у нас есть кое-что. Прямая нить к ней. Вернее, то, что от неё осталось.
Марк присвистнул.
– Это как чип отслеживания. Только магический. И ты его… деактивировала?
– Нет, – Арина покачала головой, смотря на клубок. – Изолировала. Разорвала контакт с Леной. Но сама нить – это часть её паутины. Она живая. И теперь тянется не к Лене, а ко мне.
Сжала клубок в кулаке, и он исчез, впитанный её аурой, присоединившись к холодному грузу клейма. Двойная ноша. Двойная опасность. Но и двойная приманка.
– Рин, это безумие, – прошептала Лена. – Она почувствует! Придёт за тобой!
– Надеюсь, – твёрдо сказала Арина. В её голосе впервые за эту ночь прозвучала не растерянность, а решимость охотницы. – Пусть придёт. Но на нашей территории. С нашими правилами.
План созревал мгновенно, подсказанный инстинктом Арахны. У них была нить. Значит, можно было попытаться потянуть за неё с другой стороны. Не для того, чтобы вызвать Прародительницу в лобовую атаку – это было самоубийством. А чтобы проследить. Узнать, откуда тянется паутина.
– Мне нужна тишина и концентрация, – сказала Арина, глядя на Марка. – И твоя аптечка. Там должен быть атропин или что-то подобное.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов