Несущий свет

Глава 1

Свободное падение стало настоящим облегчением. Словно меня поместили в утробу матери, где ощущалось лишь тепло и спокойствие. Мягкая материя обвивала с ног до головы, а движения конечностями ощущались столь лёгкими, будто тело превратилось в лебединое перо, которое обдувал свистящий ветер. Своими порывами он трепал густые чёрные локоны, сбивая в безобразный кокон.

– У меня всегда были такие волосы? – внезапная мысль возникла в голове, моментально растворяясь в блаженной эйфории.

Наслаждаясь приятными ощущениями, я совершенно забыл, что же произошло буквально мгновение назад. Память превратилась в белый лист, обезличивая мою сущность.

Свет внезапно пропал, будто кто-то затушил свечу, освещающую тёмный тоннель.На её место пришла тьма, ослепляя меня, поглощая в самую пучину забвения.Тело перестало что либо чувствовать, а разум заволокло тягучей непроглядной дымкой. Считанные секунды и я навеки покину этот мир. Ласковая тишина сопровождала меня в последний путь, и, готовясь к последнему вздоху свежего воздуха, чужой голос эхом раздался в моей голове.

Резко.

Внезапно.

– Ты еще слышишь меня?

Болезненные спазмы прошлись по телу, которое я снова смог ощутить, – выворачивая его наизнанку, оголяя каждую клеточку кожи. Холодный пот скатывается с меня гроздьями, возвращая в реальность.

Предсмертное падение переросло в попытки вернуть самообладание над своей же плотью. Первобытные страх и ненависть облепили моё сознание, спутывая мысли между собой.

Вся жизнь начала проносится отрывками перед глазами.

– Очнись!

Хлопая ожившими крыльями, моих ушей коснулся любимый смех мамы.

Её голос, такой родной, вырывает меня из тьмы.

Мы сидим на крыльце дома в летний день, болтая о насущном и беззаботно смеясь. Солнечные лучи мягко играют с бликами в её зелёных глазах, наполненных добротой, а улыбка, которую женщина всегда дарила своим детям, заставляла забывать о всех проблемах.

Мама любила вспоминать о моем детстве: как в первый раз взяла меня на руки, как был счастлив отец в тот момент, моё первое слово и шаг. Она искренне любила своих детей и держала в сердце самые сокровенные моменты с нами. А когда отца не стало – мама почти сломалась, если бы не мы. Её сыновья. Мы сделали всё возможное, чтобы она снова расцвела и полюбила эту жизнь ещё сильнее.

Сейчас же, смотря на свою маму и младших братьев, бегающих по согретой зелёной траве, я понимаю: они – лучшее в моей жизни.

Семья была моей мотивацией стать сильнее и могущественнее.

И я стал.

В тот день меня приняли в ряды Божественных воинов и провозгласили защитником нашего мира.

«Семья – это сила»

– Если ты еще можешь услышать мои слова, запомни… – едва различимый голос пробивался сквозь воспоминание, безжалостно разрушая его, изменяя картинку.

И в миг, солнечный день окрасился багровым светом. Яркие лучи солнца заволокли тёмные облака. Воздух наполнился металлическим, тяжёлым и тошнотворным ароматом смерти.

Я же запомнил этот запах как потерю родных, как неподвластное безумие, как острую нехватку чего–то важного в своей жизни…

– Нет...нет, нет, нет! Верни! Верни мне их обратно!– крик, полный боли и отчаяния, вырвался из моей глотки,ведь я уже знал...

Мамы и братьев больше нет в живых.

Их счастливый смех ещё звенит в ушах, обманчиво обнадёживая мой разум, а последние крупицы обликов исчезают на тёмном горизонте.

– Если я сейчас повернусь,то снова увижу их, – шепчу себе, но холод пробирает до костей, а руки дрожат так, что не могу сжать кулаки.

И, резко обернувшись, я вижу перед собой их бездыханные, обезображенные тела, которые навсегда останутся душераздирающим кошмаром в памяти.

Одинокая слеза скатилась по щеке, обжигая мою кожу. Отрезвляя. Поглощая сознание в очередное безумие.

С трудом отведя взгляд в сторону, я замечаю, что стою в поле вырванных крыльев. Окровавленные перья летают по мёртвому небу, а измученные тела уходят из этого мира, так и не получив прощальной молитвы в путь к вечной тьме. Ступая на разлагающиеся под ногами тела, пытаюсь сдержать боль, засевшую в сердце до конца моих дней.

Впереди раздаются вопли воинов, бегущих в мою сторону.

Они сражались до конца. До последнего вздоха.

Их кончина уже была предписана, но кем, они так никогда и не узнают.

«Ангелы больше не поют свои песни»

Воспоминания снова прервал голос, что так отчаянно пытался докричаться до меня:

– Место избранного твоё, твоё! Ты должен исправить всё, услышь меня!

Вырвав меня с поля боя обратно в небытие, я ощутил, как тело от перепадов температуры и разницы времени внутри воспоминаний начало медленно разлагаться. Кожа сушилась и глубоко трескалась, словно песок в обезвоженной пустыне. Пальцы рук одеревенели, а язык начал противно приставать к небу.

Перед глазами замелькали картинки, стремительно сменяющие друг друга. Яркие моменты жизни снова повторяют своё существование, но на этот раз исчезая навсегда, растворяясь пылью во тьме.

Наблюдая, как моё прошлое бесповоротно угасает, улавливаю аромат плодовых деревьев в тот самом саду Одина, дурманящий голову хлеще настоя «Поцелуй змеи », льющегося реками на каждом застолье.

Стоило свету на секунды сбить моё зрение, как рядом оказались старые друзья. Взрываясь задорным смехом, они подначивают друг друга на забавные проделки перед Выпускным.

Город готовится к празднеству Благословения. Святые подготавливают храмы к посещениям, а семьи высаживают ароматные цветы на лужайках. Небесные Оркестры репетируют выступления, да так громко, что казалось, могли заглушить мысли своими мелодичными звуками. Настигшее спокойствие наконец-то расслабило скованное тело и подняв голову, замечаю в небе ангелов с большими массивными крыльями, завораживающими своей красотой и мастерством полёта.

– И у меня будут такие же, – думал в тот момент.

Не ошибся.

«В моих крыльях могущество»

И снова голос ворошит мою голову, звуча ещё громче, напористее, возвращая в жерло гнетущей тьмы:

– ...ты смог обрести такую силу, используй и никому не давай уничтожить её внутри себя!

Громкий хлопок и воспоминания слились в неуправляемый круговорот вокруг меня, испепеляя сады Одина и друзей в едкий дым.

– Вас тоже больше нет... – мой шёпот исчезает в гуле чужих голосов, которые до недавнего времени были мне родными.

Смех и слезы, радость и кровь. Все смешалось между собой.

Перекроило настоящее. Сломило будущее.

В попытках спасти сознание, которое с остервенением истощает безымянный голос, перед глазами возник её образ.

И весь хаос словно застыл.

Копна рыжих волос, переливаясь на солнце, мягко спадает на бледную спину.Улыбка все такая же лучезарная, как и раньше.

Её нежная ладонь коснулась моей щеки и я снова ощутил эту сладкую близость. Даже аромат полевых цветов никуда не исчез, вторгаясь в моё пространство, снова и снова заполняя собой.

Я так хотел дотронуться до неё, но тело не слушалось и ощущалось словно камень. Лишь мой слабый голос, смог дойти её ушей.

– Моё солнце, я не смогу без тебя…

– Наши души навсегда будут связаны, любимый…

С этими словами, силуэт девушки растворился, покидая меня навсегда, как и все воспоминания прожитой жизни.

«Любовь живёт вечно»

Вот теперь это есть мой конец.

Нет больше смысла ни в чем.

Семьи и любви больше нет – как и меня.

Отчаяние заволокло разум, отравляя душу болью потерь. Спазмы скрутили грудь. Задыхаясь от острой боли, жадно хватаю ртом едкий воздух. Конечности сводит и я уже готов рвать плоть на себе, лишь бы всё это закончилось. Глаза наливаются кровью, а сердце с каждым вздохом замедляется, отсчитывая последние удары.

Раз...два...пауза...

– Эй! Ты ещё живой? – мужской голос бесцеремонно врывается в угасающее сознание, словно выбивая намертво запертую дверь.

– Сколько можно издеваться?! – хриплю я, с трудом размыкая потрескавшиеся губы.

– Прошу, дайте мне уже умереть…

– Прости. Ты меня сейчас не вспомнишь, учитывая, что я уничтожил твою память, но мне надо было добраться до тебя любой ценой, – перебивая мой слабый шёпот, разум наполнился эхом в черепе, который готов был взорваться. – Думаю,сейчас есть вопросы ко мне, но времени слишком мало. Я должен это сделать. Ради нас. Ради тебя…

Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но тьма вокруг сгущается, поглощая последние отблески света. Голос звучит чётче, приближаясь всё ближе и ближе .

– Кто… кто ты? – выдавливаю из себя, чувствуя, как остатки сил покидают тело.

– Я тот, кто был рядом, когда ты ещё носил крылья ангела, – отвечает голос. – Тот, кто видел, как тебя свергли, как ты потерял всё…Тот, кто знает тебя лучше, чем ты сам сейчас.

Очередная боль пронзает тело раскалённым гвоздём.

И я вижу себя – юного, полного надежд, стоящего на ступенях небесного храма. За спиной белоснежные крылья, не тронутые дурными помыслами. Замечаю лицо за дверью. Оно скрыто маской, а голос звучит так, будто знает меня вечность.

– В тебе сила, способная изменить мир! Впитай ее в себя! Открой душу для нее! Стань тем, на кого будут молиться!

Но затем картина меняется.

Тьма накрывает мир. Повсюду слышны крики ангелов. Мертвые тела заполонили площадь. Земля не успевает впитывать кровь и противно чавкает под ногами.

И я стою среди этого кошмара, с черными тяжелыми крыльями. С глазами, полными ярости, взирая вдаль с самым настоящим умиротворением, словно всё так и должно быть.

– Это… это был я? – шепчу, не в силах принять увиденное.

– Да, – голос звучит безжалостно. – Ты начал этот путь давно. Ещё тогда, когда впервые ощутил вкус гнева. Когда впервые пожелал власти. Когда впервые подумал, что достоин большего.

– Но зачем?

– Такова твоя судьба, – отвечает голос.

– Ты лжёшь! Это не я! Я не способен на такие зверства!

В этот момент тьма вокруг рассыпается, словно пепел, и меня окутывает чистый, ослепительный свет. Он не жжёт. Он поглощает. Мягко, неотвратимо. Он заполняет каждую клеточку – стирая боль и страх.

Я чувствую, как что‑то внутри меня трещит по швам. Не просто ломается – перерождается. Боль сменяется странной лёгкостью, а отчаяние – холодной решимостью.

Где‑то далеко, будто сквозь толщу веков, доносится голос:

– Это всё ты.Так должно быть. Так было и будет дальше. Тебе надо лишь решить – захочешь ли ты быть другим?

Яркий свет не просто окружает – он проникает внутрь меня, вытесняя кровь, кости, мысли и я становлюсь им.

Несущим светом.

.

.

Глава 2

– Какое прекрасное утро, – сонно прошептал ангел, потягиваясь в просторной кровати, усыпанной мягкими перьевыми подушками.

Аромат вишни, сладкий и терпкий, подхваченный лёгким дуновением ветра, смешался с запахом свежего хлеба из кухни и дымом далёких костров. За окном пели птицы, звенели колокола, а где-то вдали, едва слышно, проходила утренняя молитва. Приоткрыв глаза, ангел мягко улыбнулся, наблюдая, как первые лучи солнца ударили в витражное окно, рассыпавшись по комнате радужными бликами.

Но, не успев насладиться утренним пробуждением, расслабленное тело сковало, а голову пронзила острая боль.

Такие моменты означали лишь одно.

Видение.

Свернувшись калачиком, ангел схватился за волосы и часто задышал; глаза под веками забегали, пытаясь уловить ясный кадр.

Город словно ожил после затяжной спячки. Листва деревьев давно обрела зелёный цвет, а восходящее солнце начинает припекать затылок. Рядом кучка детей в пёстрых одеяниях громко смеётся и играет в догонялки. Небесные оркестры исполняют красивую мелодию, приятно щекоча уши. Народ собирается со всего города к Главной площади; их взгляды устремлены на большой роскошный балкон, где стоит Архангел. В его руках лежит маленький свёрток, из которого торчат розовые гладкие крылья. Подняв малыша над собой, показывая его народу, мужчина провозгласил:

– Да будут Высшие благосклонны к нам всем! Возрадуйтесь же новому члену нашей семьи!

Счастливые выкрики заполонили площадь, а в душе разлилось что-то тёплое и родное, словно этот момент уже был прожит совсем недавно.

Звуки становятся громче и громче: визг детей, смех ангелов, оркестры играют слишком быстро. Это сводит с ума. Кружит голову. Растворяет картинку перед глазами и радость момента мгновенно испарилась, как и обстановка вокруг.

Зелёная площадь изменилась. Ангел стоял внутри борделя, залитым приглушённым светом.

Не понимая, что происходит, он опустил взгляд вниз, полностью погружаясь в иллюзию своего сознания.

Окровавленные руки скользят по голому телу женщины, в которое он вбивается, с каждой секундой наращивая темп. Шлепки и стоны заполнили пространство, сгущая воздух вокруг. Ладони обвели грудь, задевая торчащие соски, скользя ниже жадными движениями, словно кто-то хотел отобрать излюбленную игрушку. Наслаждаясь чужим телом, глаза ангела столкнулись со взглядом, направленным в глубь его души. Мерзкий скрежещущий смех выбился из рта, когда руки поползли к хрупкой бледной шее, безжалостно сжимая до хруста. Ушей коснулись предсмертные хрипы бьющейся в конвульсиях девушки. Собрав остатки угасающих сил, она плюнула кровавым сгустком в лицо урода, чья безумная гримаса заполонила все свободное пространство перед её лицом.

– Вы сгниёте здесь заживо, мрази! – последние слова девушки повисли в оглушающей тишине. И лишь ангел смотрел на бездыханное тело с особым удовольствием

– И сегодня без тебя никуда, – морщась от боли, ангел накинул на шею золотой крест, лежавший под одной из подушек.

Всё исчезло. Видение оборвал яркий свет, взорвавшийся глубоко в сознании.

Двери спальной комнаты с грохотом распахнулись.

– Хейлель, пора вставать! Иначе я расскажу родителям, что ты снова летал куда не положено!

Резко сев на кровати, ангел встретил на пороге маленькую копию отца с двумя золотистыми косичками и зеленоглазым взглядом.

– Какая же ты вредная всё-таки, Лэйм! Встаю я, встаю, только уберись отсюда, маленькая парш..

Лэйм обеспокоенно указала пальцем на своё лицо.

– Снова видения?

Хейлель остановил свою брань и протянул руку к глазам.

Кровь...

На его пальцах осталась кровь. Тёмная, горячая, тошнотворная.

– Никому не говори! Видимо, крест слетел ночью. Иди, я скоро спущусь.

Лэйм, пообещав держать рот на замке, закрыла дверь спальни и убежала вглубь дома.

Потянувшись всем телом в постели, Хейлель вдохнул остатки приятных ароматов, витающих в воздухе, пытаясь успокоиться после таких будоражащих сцен утреннего видения.

Расправив массивные белоснежные крылья, он направился в ванную и приведя себя в порядок, уставился на свое отражение в зеркале.

Оттуда на него смотрел самый «чистый» и «прекрасный» святой, как обычно говорил народ.

Платиновые густые волосы нежно струились по плечам, доходя вьющимися кончиками до поясницы. Хейлель любил собирать их в высокий хвост, а в дни тренировок и при длительных полётах заплетал косу для удобства движений. Позолоченные глаза, светящиеся под лучами солнца, обвели чёткие линии лица, задерживаясь на каждой веснушке, разбросанными будто звезды на тёмном бескрайнем небосводе.

Образ миловидного ангела совершенно не был похожим на чудовище, перманентно засевшее в его душе.

Сняв золотой крест, Хейлель опёрся о раковину и погрузился глубоко в себя.

– Остров Мазура, учебники Трикса, Святая Россыпь, Запретные писания..Сколько мест я уже облетел, сколько старых книг прочитано, скольким уже пожертвовал, сколько шрамов осталось на моем теле – и все без толку, ничего из полученного не дало ответов, лишь снова обострило гребанные видения! Что ещё я должен узнать, чтобы добраться до твоей правды?!

Острая боль в голове прекратила поток мыслей.

Удар.

Осколки.

Хейлель поднял голову и взглянул в зеркало – или, скорее, на то, что от него осталось.

Налитые кровью глаза. Безумная улыбка. Почерневшие пряди волос. Желваки, ходящие по лицу.

Образ пугал, но одновременно притягивал своей тёмной, липкой, словно дёготь, энергетикой.

Ангел без креста. Дьявол во плоти.

Сколько бы долгих ночей Хейлель ни смотрел на себя в таком облике, он не мог до конца понять, что же за сила в нём скрыта.

Шипение, полное ярости, вырвалось из его рта.

– Что же ты за порождение такое? Покажи мне наконец свою истину!

Скрипучий смех, похожий на царапанье по железу, прошелся по комнате.

– Тебе помочь, славный мой ангелочек? Или всё-таки сам откроешь эту тайну? – эхом прозвучал голос. – Хочешь сказать, что уже вырос и сможешь выдержать ту силу, что сидит внутри? Поглотить её полностью?!

– Смогу, слышишь! Я так долго ищу ответы, я устал! Почему ты не можешь оставить меня в покое?! Ты травишь мою жизнь с самого рождения! Пугаешь моих родных, скоро и народ начнет сторониться! И всё из-за тебя, тварь!

Вздох полный удивления, от обвинения в сторону самой тьмы, прошёлся по комнате.

– Очнись, Хейлель. Вся суть перед тобой! Её лишь нужно впустить в свою поганую душу! – хриплый голос начал нарастать с каждой секундой. – Ну же, не бойся, мой дорогой! Открой её!!! Давай же! ОТКРОЙ ЕЁ ДЛЯ НАС!!!

Лицо ангела окрасила отчаянная попытка смирить свою тёмную сторону.

– Что-то не так, эта встреча не похожа на прошлые, – успел лишь обеспокоено подумать он, как пространство завибрировало.

Воздух наполнился гнилостным запахом. Из углов ванной комнаты поднялся чёрный густой туман, в котором витали образы обезображенных тварей, потешающихся над Хейлелем.

Кривые руки отродий тянулись к ангелу, с каждой секундой приближаясь все ближе. Пытаясь хоть как-то спастись, Хейлель резко отпрянул от раковины, пятясь к выходу из ванной комнаты, которая превратилась в настоящий ад.

– Не дать ему уйти!

По его приказу, твари, будто сорвавшись с невидимых цепей, накинулись на ангела, царапая облупленными когтями белоснежные крылья, оставляя безобразные следы после себя на теле, прокусывая нежную кожу острыми клыками. Доставляя столько мучений, от которых у ангела перехватывало дыхание. Ни одно скрытое заклятие Хейлеля не действовало против целой толпы.

Креста не было на его шее, а значит и сил было недостаточно перед своей тьмой.

Контроль принадлежал только ему.

Как по щелчку пальцев, твари испарились, и перед ангелом возникла смутная тень.

– Надеюсь, теперь ты понял, на что согласился? Для нас пути назад больше нет.

Тьма, что нависла над ангелом, медленно приближалась, пока полностью не прошла сквозь него.

От животной агонии ангел рухнул на пол.

В попытках вдохнуть, густой туман заполнил лёгкие, сжимая их в тиски.

Закашлявшись от удушья, Хейлель из последних сил прохрипел:

– Я... кх... я всё равно доберусь... кха... до правды, сволочь... смогу тебя уничтожить! Ты... кха...будешь еще просить меня о пощаде!

Тело горело от глубоких рваных ран. Лёгкие сжались до хруста. Кровь струилась по лицу, выступая из порезов от разбитого зеркала и безжалостных когтей.

Взор заволокло пеленой, и на последнем вздохе наступила тишина.

Сколько она длилась, ангел не понимал, но точно знал – он рядом и пребывает в полном удовлетворении от властвования над ситуацией.

Щелчок.

Туман исчез.

Щелчок.

Хейлель смог вдохнуть полной грудью.

Щелчок.

Комната снова наполнилась тёплым солнечным светом.

Пространство заполнил голос, в котором промелькнуло неподдельное веселье:

–Ну все, ладно, я наигрался. Ты стал такой упрямый и даже чуточку веселее, мне такое нравится! Все - таки детская беззаботность прошла, но твоя душа так и не окрепла. Надеюсь, наглость и гордыня помогут тебе в дальнейшем. Я даю один шанс. Спаси нас.

С этими словами ангела словно вывернули наизнанку.

Он услышал треск.

Второй осколок лопнул в его душе.

– Я так и знал, – прошептал с лёгкой улыбкой Хейлель.

Внезапно всё закончилось. Золотой крест снова появился на шее.

Перед тем, как сознание покинуло ангела, он успел лишь увидеть зарёванную маленькую Лэйм, сидевшую над ним с трясущимися руками в луже его крови.

Она надела на него крест.

– Напугал, –

Глава 3

Неделю спустя.

Утром семейство Люминар собралось за большим обеденным столом.

Перед каждым завтраком гостиная наполнялась бурным общением – обсуждением плана на день и новыми школьными сплетнями, которые маленькая Лэйм так обожала обсуждать с мамой.

– …Она сорвала с Древа Жизни плод и хотела его съесть, представляешь? – рассказывала ангел, возмущённо размахивая руками перед собой. – Учитель Сильвия так сильно ругалась, что надорвала голос! Бедная женщина, принесу ей сегодня теплого молока с мёдом!

Для совсем молодой Лэйм многие события принимались слишком близко к сердцу. Хоть жизненный опыт ещё был мал, она всегда старалась чем-то помочь или поддержать своих друзей и близких. И, несмотря на свою эмоциональную чувственность, сохраняла внутреннее достоинство и оптимизм.

– Даже самые хрупкие могут быть сильными внутри, – любила повторять она.

И эта фраза слетала с её уст каждый раз, стоило лишь оказаться в затруднительной ситуации.

Её искренняя доброта и любовь к жизни вдохновляли окружающих на свершение благих дел. Именно поэтому школьные друзья прозвали её «Малютка-Лучик».

Сидя напротив, Каин, старший из детей, в обычной себе манере дразнил Хейлеля:

– Слушай, братец, а кто из нас всё таки лучше летает? Наверняка я буду поумнее тебя, как думаешь? А ты сильнее того громилы, который бегал вчера за нами весь вечер?

Вопросы лились рекой, подстрекая Хейлеля на красноречивые ответы в присутствии их матери.

– Чем ты моешь свои пёрышки? Ах! Ну какой аромат, а какие мягкие! – Каин провёл рукой по крыльям Хейлеля, всё-таки опаляя внутренний фитилёк спокойного нрава младшего.

– Достал! Я сейчас сам твои перья в порядок приведу! – подскакивая со своего места, крикнул Хейлель.

Каждые их споры доходили до абсурда, что веселило служащих в поместье.

В доме Люминар порой было сумбурно, весело и громко, но тепло и уют оставались неизменными, за что слуги уважали и с большой любовью относились к семейству ангелов.

Стоило братьям затеять шуточную бойню, как фарфоровые чашки зазвенели по всей гостиной. Вязкий сладкий аромат свежей выпечки наполнил воздух, заставляя глотать слюни от желания как можно скорее насладиться вкусным завтраком.

Наконец-то усевшись за трапезу, в гостиную вошёл Авдий, одетый в небесно-голубой плащ.

Прямо он выглядел как воин: на лице заметны глубокие мелкие шрамы, но оно не выглядело старым или измождённым после многочисленных сражений. Широкоплечий и высокий. Его властная аура обволакивала пространство. Становилось сразу понятно, что перед тобой стоит сам Архангел.

Единственное, что выдавало его бессмертную душу, – потухшие изумрудные глаза, лишённые блеска.

– Отец, как прошёл утренний вылет? – спросил Каин, протягивая мужчине чашку свежесваренного ароматного кофе.

Старший сын был правой рукой своего отца, который являлся Главнокомандующим Центральной части Цитадели.

– Кто-то снова пытался прорваться через Купол. Уже в который раз, – раздражённо произнёс Авдий, делая глоток обжигающего напитка. – Но засечь пролетающего никак не удаётся. Это становится серьёзной проблемой. Приходится ставить Смотрящих чуть ли не на каждом метре!

Лэйм, сидевшая напротив Хейлеля, бросила презрительный взгляд в его сторону.

Она знала, за кем стоят многочисленные попытки пролететь в запретную зону.

Её молчание в этой ситуации было и спасением, и большим обманом для своей семьи.

– Сыновья могут помогать тебе, – предложила Арабелла, мягко улыбаясь. – Не зря ты научил их управлять силой. У них отличная выдержка, а крылья мощнее, чем у многих твоих воинов, дорогой.

Авдий взглянул на свою жену.