Путешествие за грань. Наследие

Глава 7

Дорога из устья реки к тракту, ведущему в Карнак, шла через холмистую, поросшую жёсткой травой и редкими кустарниками местность. Крупные валуны, оставленные древним ледником, торчали из земли, как серые зубы. Воздух, ещё горячий от уходящего дня, пах пылью, полынью и сухим можжевельником.

Сундак, шедший впереди, резко остановился, его раздвоенный язык мелькнул в воздухе.

— След. Копытные. Небольш-шое стадо горных козлов в ложбине впереди. — Он повернулся к Эру. — Мяса хватит на всех. Но ветер меняется. Нужна тишина и скорость.

Эр, шедший сзади, кивнул, но его взгляд упёрся в котомку с инструментами, висевшую на поясе ящера. Свёрток непривычно выпирал, мешая плавным движениям.

— Моя говорить уже. Шумный груз. — Он ткнул толстым пальцем в котомку. — Металл о металл, слишком громко. Даже в обёртке. Звон высокий, тонкий. Добыча осторожная. Слух острый. Нос чуткий. Запах или звук чужой. — Он шумно втянул воздух ноздрями и хлопнул в ладоши. — И все спать голодный. Моя не может спать голодный. Моя должна кушать.

Сундак зашипел, его гребень вздрогнул.

— Ты ш-шутиш-шь? Это залог! — Ящер выпрямился, пытаясь казаться выше. — И это теперь даже не моё, это — клана. Пока мы не обратим его в монеты. Я не знаю, что это и почему стоит так дорого. Но блестят они знатно, особенно в лунном свете. Как глаза водяного демона. Откуда у Робанта, воняющ-щего навозом, такие вещ-щи? Почему он пош-шёл на грибницу, если мог купить за это целое стадо овец? Я не верю в честность. И инструменты останутся со мной. — голос Сундака сорвался на высокую, почти паническую ноту. — Что, если проклятие, павш-шее на теплицы, из-за этого металла? Что, если он краденный, и маг, наложивш-ший на это чары, сейчас уже мчится к наш-шим норам и жжёт наш-ши гнезда? Слиш-шком много вопросов, слиш-шком много «если».

Эр навис над ним, и тень поглотила чешуйчатого.

— Твоя говоришь о бедах завтра. Моя говорю о мясе сегодня. Оно уйдёт. Из-за твоего трещета и этого… — он снова тыкнул в котомку, — «брыньк-брыньк». Оставь. Твоя боишься, что он сбежит? Куда? В степь под солнце? — Эр фыркнул. — Решай. Быстро.

— Не отдам! — Сундак отпрянул, прижимая котомку к груди. Его хвост забил нервную дробь по щебню. — Договор дороже денег.

Перепалка тролля и ящера вырвала меня из дрёмы. Всё-таки я не был готов к Виранскому режиму. Почему-то с наступлением темноты меня неумолимо тянуло в сон.

— Ну, что ты к нему привязался? Пусть идёт по следам и наоборот шумит. Звери проснутся и попробуют убежать. Но в темноте они вряд ли пойдут незнакомой тропой. Засядем вон там, в зарослях. Загон называется. Так я охотился когда-то. Только копьё нам пусть оставит.

— Людь вспоминай, что охотник? — удивился Эр. — Ладно, расскажи ящер, как надо шуметь и куда ходить.

Сундак замер. Он всё ещё не привык к тому, что в этом огромном теле есть две личности. Причём тому, кого звали Людь, Сундак не доверял совсем. Чешуйчатый склонялся к идее, что это колдун, влезший в голову тролля. Янтарные глаза рептилии метались от лица Робанта, который стоял, опустив голову и сжав кулаки, к непроницаемой маске тролля. Внутри боролись клановая подозрительность и холодный, рептильный расчёт. Он резко, почти отрывисто, сорвал котомку с пояса и швырнул её к ногам Робанта.

— Смотри за ним, — прошипел он полуэльфу. — Если пропадёт хотя бы игла — твоя ш-шкура ляжет на стол вместо скатерти… Давай по старинке. Без ш-шума.

Эр хмыкнул — звук, похожий на перекатывание булыжника.

— Умная ящерица. Теперь — тихо. И за мной.

Две фигуры — массивная и поджарая — бесшумно растворились среди серых валунов и рыжей вечерней травы.

Вероника облетела небольшую полянку по кругу, останавливаясь то тут, то там, и стягивала пыльцу с крылышек.

Робант собрал хворост и подтащил к камням большой ствол валежника.

Полукровка чиркнул огнивом, и поляна осветилась пламенем небольшого костра.

— Что это было? — вдруг спросил Робант у опустившейся у огня девушки.

— У каждого свои тайны. Если хочешь доверия, умей доверять. — ушла от ответа крылатая.

Робант улыбнулся и подвинул скатышь с инструментами поближе к своей походной сумке.

— Хорошо сказано, давай тогда так. Я расскажу тебе всё, что ты спросишь, а потом ты расскажешь мне о ритуале? Идёт?

— Откуда у тебя эти инструменты?

— Подарок отца. — отрезал полукровка.

— Защитный ритуал. — бросила Вероника и демонстративно повернулась спиной к мужчине.

Повисла тягучая тишина. Треск сухого колючника, пожираемого огнём, был ритмичным, почти музыкальным. Ему вторил бесконечный, монотонный стрекот невидимых насекомых из каменных расщелин — звук самой пустыни, её дыхание. Робант сидел, обхватив колени, его взгляд был прикован к котомке. В конце концов, он отважился.

— Я всегда был неудачником. Непутевым сыном великого отца. Он всегда был всем недоволен мной. Не так ловко владел саблей, не так метко стрелял. Не так искусно выводил буквы на пергаментах. А когда в его жизни появилась его новая пассия — эльфийка чистой крови, а я провалил экзамены в гвардию, он отправил меня к матери. В той деревне я и познакомился с ней. С голубоглазой светловолосой задорной похитительницей моего сердца. Она была обычным человеком, но в ней было что-то особое. Её отец, местный кузнец, слег с тяжёлым недугом. И я вдруг решил, что ради улыбки этой девушки изучю науку врачевания и вылечу его. Мать продала последнюю корову, чтоб оплатить моё обучение.

Фея развернулась и уселась поближе.

— Столько лет прошло… а ты всё ещё её помнишь…

Полукровка обнял свои колени, положив на них голову, а память накрыла его своей волной, вновь до скрежета в стиснутых зубах, заставляя пережить тот день.

— Гирея. Я её никогда не забуду. Безымянные ворвались в поселение на рассвете. Закованные в броню, щитами и копьями согнали народ на площадь. В то утро багрянец морозного рассвета казался бледным перед реками пролитой крови. Бунт остроухих, недовольных решением короля Гастана, утопили в крови. Вырезая не самих лесных партизан, а сочувствующих им жителей окрестных деревень. Эльфы отвечали не менее кровавыми рейдами.

Меня тогда спасли мои заострённые уши.

Робант замолчал, пытаясь проглотить подкатившие комом слёзы. Вероника молча слушала.

— А в подвале кузни нашли раненых солдат. Безымянные пришли за хозяевами лачуги прямо в лечебницу. Пытками выведав у раненых имя Гиреи и её отца. Гирея — отважная девушка, настоящая воительница. С вилами в руках она до последнего защищала отца.

Полукровка бросил в костёр ещё одно полено, пытаясь справиться с разбуженными памятью чувствами.

— На утро объявили о её публичной казни. Я сидел всё утро на чердаке напротив с огромным луком. Моя Гирея стойко держалась под ножами палачей, не проронив ни звука. А я…

Слёзы покатились по щекам эльфа. Фея помолчала, наблюдая, как пламя играет на скулах полукровки. Робант глубоко вздохнул и продолжил свой рассказ-исповедь, терзавший его все эти долгие годы.

— … Я так и не осмелился прервать её муки.

С того момента всё пошло кувырком. Лечить больше не получалось. Магия словно исчезла. Заговоры потеряли силу. А настойки и сборы — свои целительные свойства. Я проклинал свою кровь и отца. Слух о кровавых расправах дошёл до короля. Начались гонения.

Из семинарии меня исключили. Лицензию лекаря аннулировали. Оставшись без средств к существованию, я записался в наёмники. Охранять караваны на торговых трактах. В первом же рейде мы попали в засаду лесных эльфов. Бойня была кровавой. Караван разграбили. Денег платить было некому. Я вернулся домой ни с чем. А там… Мама слегла почти сразу, как я уехал. Огонь в очаге поддержать было некому, и на утро она замерзла. Слишком суровая в тот год была зима. Мама верила в меня. Эти инструменты — её подарок, она не продала их тогда. Хотя спокойно могла бы купить и дров, и еды, и лекарств. Проклятое железо…

— Вообще-то это серебро. Лунное серебро. И изготовлено оно было ещё до того, как небесное светило стало смертоносным. В те давние времена существа могли спокойно вести активный образ жизни, не опасаясь палящего зноя полдня. — прошебетала Вероника. — Я, конечно, не антиквар, но магию я чувствую нутром. И в тебе твоя всё ещё жива, хоть и дремлет глубоко внутри.

Робант оттёр рукавом щёки.

— Ты думаешь, её ещё можно пробудить?

— Я не знаю. Но мы с Людэром идём к Оракулу. Может быть, он знает ответ и на твой вопрос.

Робант подкинул веток в костёр. Из темноты донёсся глухой удар, словно огромный кулак вдавил что-то в скалу. Потом — короткое, торжествующее рычание Эра.

Вероника подняла голову, прислушиваясь.

Следом вторил клекот ящера.

— Кажется, на завтрак у нас будет мясо. — тихо пробормотала крылатая. — Ты ещё хочешь узнать, что я делала?

Робант кивнул.

— А я на самом деле ставила защитный барьер. Людэр поссорился с Шазаром. Тёмным лордом. И тот обещал нас уничтожить.

— А как получилось, что в голове тролля…

— Этого и они сами не знают. Поэтому мы и идём к Оракулу. В надежде найти ответ. Но что-то в них есть, что-то очень особенное.

— А ты как с ними очутилась?

— Они спасли мне жизнь. Так что это считай долг чести.

Полукровка лишь улыбнулся.

— Ты зря смеешься. Знаешь, не смотря на всю свою особенность. Я попала в жуткую передрягу. Меня продавали как вещь, оценивали, мной расплачивались, как куском золота. Пока этот троль просто не перебил моих стражей. И ничего не попросил в уплату за свободу.

— Прям совсем ничего?

—Абсолютно, Моя мать всегда говорила : «Даже маленький огонек способен разогнать самую густую тьму», я устала прятаться и пресмыкаться, следовать канонам и уставам. Верховная преподобная выбрала нейтралитет для сохранения самой магии. Но нужна ли будет магия если ей не кому будет пользоваться?

— В смысле..?

— В прямом. Зло как сорняк если его не выполоть, оно пожрет всю плантацию, а магия это как поливная система. Нужна ли она если на грядках останутся лишь сорняки?

Фея замолчала. Её мысли были очень далеко. Там где мама ещё была рядом. Тяжелая тишина повисла у костра. Лишь поленья трещали в ярко желтом пламени, да цикады верещали в высокой траве.

— Слушай, а тот алхимик в Карнаке…— наконец собралась с мыслями Ника и прервала молчание.

— Ты права. Это мой отец. Единственный, в чьих силах одолеть столь могучие проклятия.

— Ты всё-таки думаешь, что гусеницы — результат порчи?

— Гусеницы жрут грибы, пока их не разорвёт от переедания, оставляя на испорченных странные тёмные иероглифы, а может, руны.

— Так может, дать им нажраться и передохнуть? — застрекотала Вероника, глядя на танцующее пламя.

— Если бы. В теле каждой погибшей ещё с десяток желто-зелёных личинок. Сначала они пожирают родителя. Их спина становится чёрной и покрывается шипами. И уже тогда они бросаются на грибницу.

— Ну, предположим, они сожрали все грибы в теплицах. Что тогда?

— Впадают то ли в оцепенение, а возможно, в спячку. Эти… — Робант потряс коробок Сундака. — оцепенели. Но перед тем, как эта напасть распространилась по теплицам и полям, я слышал странное жужжание и находил странные, длиной с мою ладонь, прозрачные крылья, словно семена клёна. Возможно, они ещё и летают. Как-то эта зараза попала ко мне. Приползти она не могла. Возможно, прилетели.

— Или подбросили. Крылья, что ты описал, — крылья Фей. Они становятся такими, если ампутировать их у ещё живой Феи. Значит, мои оборотни где-то рядом… — задумчиво произнесла Вероника.

— Что за оборотни?

— Потом расскажу как-нибудь. Вон, смотри, наши добытчики идут. — крылатая указала на тропу и, взмахнув крыльями, устремилась навстречу.

— Моя говорил, остроухий не сбежать? — Эр толкнул в плечо Сундака. Тролль нёс на плече целую тушу, Сундак — заднюю часть ещё одного сайгака.

— Как охота? — спросила фея, усаживаясь к троллю на свободное плечо.

— Славно, моя прибить этот прямо между рог. Ящерица тыкай в свой палка. Евонный прыг-прыг и на бок, Сундакный палка хрясь, пока выковыривали, желудок и желчный порвал, пришлось только задний ног брать, но мяса всё равно много. Надо делать запасайки. Людь говорил, что знает как. Только надо много дрова. Моя обещай не есть тёплый. От этого у людь тошнотика, а желудка у нас один.

— А что ж он не расскажет сам? — прошипел Сундак, уже привыкший к раздвоению тролля.

— Людь странный. Когда зной и светило высоко — он не спит. А когда нормальный день — дрыхнет. Зато моя хорошо — голова тихо. Нет странный громкий мысли.

Свалив у костра добычу, чешуйчатый первым делом проверил инструменты, пересчитав все до последней иглы и зажимов, с недоверием глядя в сторону остроухого, начавшего помогать троллю разделывать тушу.

— Твоя слишком переживай за железка остроухий, помогай, смотри, Айпварг уже проснулся в своей берлоге.

Сундак повернул голову на восток, где всходящее небесное светило озарило восток кровавыми всполохами.

Глава 8

Пир после удачной охоты закатили горой. Правда Эр чуть не подрался с Ящером из способа соления мяса. Троль хотел просто пересыпать солью, Сундак настаивал кипячении в соляном растворе. Благо побережье пролива с его соленными водами было под боком. В результате выбрали метод рептилии как более быстрый.

Разделавшись с запасом провизии как раз к полуденному зною, отряд улегся отдыхать.

Пока Эр мирно похрапывал где то на задворках сознания я сидел у входа в грот и любовался пейзажем.

Было что то завораживающее в этом бушующем мареве.

— Как ты? Почему не спишь? — спросил вышедший отлить Робант.

— Фея пошла туда.— Я указал пальцем на Восток. Туда где с пролива поднимались клубы горячего пара.— Сказала что скоро вернётся. Моя нервничай.

Грубый язык троля снова и снова коверкал мои мысли превращая их в слова. Но я не собирался сдаваться.

— Переживать…— наконец вымолвил я.

— Ты переживаешь?

Я кивнул необычно большой и массивной головой.

— Она такая крохотный. Вдруг ее обижать кто нибудь? Или козлобородый ловить, как моя знать? Как смочь помогай? Или Этот…— Я указал пальцев на свод пещеры примерно туда где сейчас должно было висеть местное светило.

— Айпварг? Вероника из местных. Она знает как себя вести в полдень.Я думаю все будет хорошо. А вот тебе надо поспать. Как только жар спадет мы найдем нашу летунью.— пробурчал Робант потягиваясь.

— Тут полно мелких расселен и гротов. Ну подумаешь, закупалась.

— Моя не может спать, и ещё моя волноваться!! Волнуюсь.

—Это тебе нужна пещера, а ей любой валун может служить укрытием. Не переживай. — Робант похлопал меня по плечу.

— Откуда у тёмного такая власть? Как смог один одолеть двенадцать всемогущих чародеев?— решился я задать давно мучавший меня вопрос.

— Чародеев было тринадцать. На роль Арбитра всегда избирался не стихийный маг.

— Но темный-то был всего один.

— Не совсем. Союз с Владыкой Преисподней наделил его невероятной силой. Круг просчитался, как и сам Колымар. Он тоже пал кознями Повелителя Ада, завладевшего его телом.

— Так козлобородый не всегда был плохим?

— Не всегда. Сначала, это был один из величайших целителей. Победитель мора и язвенной чумы. Он мог бы запросто стать одним из двенадцати, подари ему природа стихию. Но его дар чародейства жижделся на ментальной магии. Он проделывал величайшие деяния. Но его цель была очень призрачной. Пытаясь доказать свою значимость, юной чародей выбрал себе соперника не по зубам. Все попытки обуздать смерть ни к чему не привели. За исключением того что перевал на северном плато Гордфи соединяющими Айрич и Ордун перекрыл почти неуязвимый ледяной голем, а в старом замке Алрешей поселился Лавовый Рыцарь. Наделив свои творения целительной силой волшебник забыл о главном — Без души мертвое живым не сделать. Оживить можно, но живыми они не будут. Без чувств Детища целителя превратились в монстров уничтожающих все на что упадёт из взгляд.

Маги Большого круга не впечатлились творениями Ментального и не признали его талант вновь вручив жезл Арбитра рыжеволосой эльфийке. Целительнице Эйше.

— Ну наверное я б тоже разозлился.

— Тогда то зависть, амбициозность и ущемлённое тщеславие молодого волшебника начали пожирать его душу. Яд запал в его сердце, а душу заволокло тьмой. Он обратился за помощью к Владыке Демонов.

— Иблис?— вспомнил я странное имя ассоциирующееся у меня с этим титулом.

Робант хмыкнул.

— Он самый. Темный Владыка пообещал ему победу над соперником. Только скрыл саму суть от юного чародея. Жизнь и смерть это уравновешенные чаши весов. Костлявая неотьемлемая часть мироздания как и само рождение. Победить Смерть возможно лишь уничтожив ее, а для этого надо уничтожить Жизнь.

— Смерть не плохо, смерть как … как… — я усиленно подбирал слова в лексиконе пещерного троля но нужных не находилось.— Это как турнир, или задание для ученика. А костлявый собирай домашний заданий.

— Экзамен?

— Да. Да.— закивал я радуясь что получилось донести мысль.

— Возможно, ты и прав. — Робант сел рядышком на камень.— только вот у полукровок век тоже долгий. Не такой конечно как у самих Эльфов, но не короче орочьего. Это точно… Знаешь сколько раз я хотел вот так вот просто взять и сдать свою контрольную раньше времени. — лекарь поднял с пола камушек и бросил его в зияющий проход меж гранитом.

— Раньше нельзя, вдруг будет дополнительный заданий.— буркнул я.— так что там дальше было с Колымар?

— Науськивания демонов заставили его разорвать пелену мироздания. Чудовищный портал, питаемый душами принесённых в жертву впустил в Виранию демонов и нежить. Живые пошли войной на смерть. Разрыв залатали, но пороки успели посеять семена в душах живых. Семь грозных тварей преисподней прорвались в наш мир.

— Повелители смертных грехов?

— Они самые. И с их могуществом не справились маги стихий. Война и раздор поселились на земле. Гастан — принц крови не сдержал клятву и между вчерашними союзниками началась междоусобица. Лишь орки ушли в степи не требуя от Безимянных ничего. Их воины не пошли на штурм разрыва.

Первыми под раздачу попали Эльфы. Началась столетняя война.

— Так долго?

— Мгновение в жизни эльфов. Но слишком многое рухнуло в этот миг. Мой отец тоже ушел из семьи на зов Эйши. Круг магов распался. Часть поддержала Арбитра, часть первородного принца. В побоище у Вершин хребта Римапа полегло множество смелых воинов с обоих сторон. Пала и Эйша.

Колымар снова обрел силу и власть. И вот тогда Чех и Анаси обратили небесное светило в Айпварг. Его жар превратил в пепел всех кто был в тот день на бранном поле.

— И Колымар?

— И Колымар, но у него остался его ученик Шазар. Поклявшийся свершить мечту мастера и победить смерть, уничтожив саму жизнь. И видать он сильно продвинулся на своем поприще. Началась чума бездушных.

— А Вероника сказать Козлобородый ты шептунишка. И ничего у тебя не выйдет.

— Ты видел Шазара своими глазами?— Робант был в шоке от услышанного.

— Как твой сейчас. Он обещал Эру наследника и уважение. В тот день когда я очнулся в этот мир. Эр восставай против Шазара. И фея решай вести нас к Оракул.

Я тряхнул головой.

Она решила помочь нам с Эром и отвезти к Оракулу. Только сейчас моя сомневайся, Как может человек одолеть Всемогущего?

— Боюсь, кроме Оракула никто не ответит на этот вопрос, жаль что всего один вопрос получит ответ.

— Жаль…— Согласился я. — Твоя тоже устал. Ты ложись. Моя дожидаться Фея. Потом тоже спать, Когда Эр проснется. Дорога к Оракул ещё долгий, Ника сказала : морской корабль везти нас через штормовой воду пролива, К Самым воротом Кар.., Кер…

— Карнака?— помог мне полукровка.— а так на самом деле намного быстрее, и не нужно идти через Пески Крокхана. Только билеты на паром стоят очень дорого.

— Ника сказала : ее… она позаботиться. И ушла. А я ждать и переживать.

* * *

В конце концов полукровка вряд моим советам и вернулся на лежанку из свежей ещё не утратившей «аромат» владельца шкуры горного козла. А я так и просидел у входа весь зной. Кидая за порог пещеры веточки и палки. И как только листья последней брошенной мной хвороститы не вспыхнули огнём я начал собираться.

Моё беспокойство передалось и Эру. А когда троль узнал что Ники не было в пещере и я позволил ей уйти в надвигающейся зенит, разразился скандал.

— Твоя совсем не мужчина. Твоя позволяй хрупкий фея один уходить из укрытий? Что ты за отец? Как ты будешь заботиться о потомка, если даже о взрослый женщин заботиться не умеешь.

Робант попробовал заступиться за меня но троль лишь с силой топнул ногой.

— Твоя вообще лучше не начинай говорить.

— Не ори на него. Он не причем, и не даст сдачи. Это я виноват.

— Тогда чего ждать? Моя и твой должна ходить Ника искать!!!— рявкнул Эр.

— Ну и пошли!!! — рыкнул я скатывая лежак.

— Я с вами. Так быстрее найдем.— неунимался Робант.

— Ваш-ша хотеть удирать?— заклокотал проснувшийся Сундак, хватаясь за копье.

Тут уже сорвался я.

— Слушай моя внимательно чешуйчатый. Инструменты с тобой? С тобой. значит по крайней мере тебя не кинули. Можешь вернуться к себе ещё не поздно и танцевать с бубен вокруг грибниц в надежде что гусеницы сдохнут от грохота. Или идти с нами. Фея сказала что добудет билеты на лодка через пролив. Должна была вернуться. Моя чует беда случилась.

— Наша идти искать! — закончил фразу Эр.

— С чего ты так реш-шил?— ящер внимательно рассматривал Троля пытаясь понять суть его тревог.

— Моя не может объяснять, но моя точно знает ей нужна помощь. Моя не звать с собой, но обрадоваться если ваша помогай.

Нервозность снизвела на нет мои старания и я снова скатился на лексикон пещерных тролей.

— Я иду.— повторил Робант.

Сундак что-то прошипел про козу и баян, но полукровка пропустил его колкость мимо ушей, и закинув скрутку на плечо шагнул к выходу.

— А мясо что я один тащ-щить буду?— заклокотал ящер.— Я с вами. Остроухий прав. Сообщ-ща, прощ-ще. Но и возвращ-щаться смысла у нас не будет.

Сундак перекинул через плечо две соленые ляхи и протянул две такие же Нам с Эром.

— Я свою сам понесу. — насупился полукровка.

— Людэр огромный, а тебе будет меш-шать. Лучш-ше вообщ-ще оставайся. Пока не сгинул за даром.

Робант вдруг выпрямился. Что-то величественное проснулась в бывшем разносчике навоза.

— Я сутками кидал навоз в грибницах, с мясом уж как нибудь справлюсь.

— Тогда возьми это, — Сундак протянул Робанту несколько метательных ножей, — ты не смотри что не меч, ш-штука эта намного убойнее, а это ...— Чешуйчатый указал на едва заметный налет на теле клинков.— Яд жужелиц. Свалит даже куратана. и если чего случиться старайся не высовываться на перед. Куда идти то хоть знаем?

—Она сказала найдет билет и пошла туда.— я махнул в сторону бьющего о скалы прибоя, и поднял дубину.

— И чего тогда медлите? Ш-шевелитесь быстрее, не хватало ещ-щё и на корабль галопом бежать. — Сундак с деловым видом двинулся к выходу.

К берегу мы бежали подстегиваемые отчаянием и тревогой. Словно гончая по следу. Мне даже показалось , что Эр точно знает куда держит путь. Лишь иногда, когда ветер менялся он останавливался и долго втягивал носом воздух.

Часа через полтора бешеной гонки мы вылетели на поляну уставленную палатками.

Часовой не успел даже вскрикнуть, тяжелая палица смяла его. Эр бежал по лагерю к большому шатру укрытому шкурами. Мимо длинной вериницы странных, словно потерянных людей в колодках.

Топот ног разбудил стража у входа. Яростный крик : —Тревога!!!, заставил шевелиться весь лагерь. Но мы уже влетели в шатёр.

* * *

В середине стоял огромный стол с камнем вместо столешницы, Сам монолит скалы был обезображен бурыми пятнами. В центре стола, рядом с походным очагом стояла стрелянная банка с феей. А справа от стола с ложа вскочили две полуобнаженные девицы со странными костяными масками укрывавшими их лица. Одна из них швырнула в нас какой-то склянкой с пылью и мы замерли.