Старый город, новые тайны

Глава 2: Недобрый союз

Расстояние от барной стойки до углового стола казалось Элиасу бесконечным. Каждый шаг по липкому от пролитых напитков полу был осознанным. Его архивистский ум автоматически фиксировал детали: узоры трещин на стене, состав пятен на потолке от протечек, преобладающий тип обуви у посетителей (прочные, часто самодельные ботинки с металлическими вставками). Это был его щит – наблюдение, каталогизация, превращение хаоса в данные. Но сейчас данные были о людях, а люди, как он начинал понимать, были сложнее любых артефактов.

Четверо у стола заметили его приближение, когда он был в пяти шагах. Механик Кай бросила на него быстрый, оценивающий взгляд, затем вернулась к своей схеме на столе, нарисованной прямо пальцем в разлитом пиве. Братья Тэк и Век умолкли, их разговор замер, и они уставились на Элиаса с одинаковым выражением скучающего недоверия. Следопыт Рорк не пошевелился, но капюшон его плаща повернулся на едва заметный градус, и Элиасу показалось, что из его глубин на него смотрит что-то нечеловечески внимательное.

– Места заняты, учёный, – хрипло сказал тот, что был левее – Тэк или Век, Элиас пока не различал. Голос звучал так, будто его пропустили через груду гравия.

– Я вижу, – сказал Элиас, остановившись на почтительном расстоянии. Его собственный голос показался ему слишком тихим, слишком чистым на фоне тавернного гула. Он сделал его тверже. – Меня зовут Элиас. Бармен сказал, вы собираетесь на Призрачный прииск.

Наступила пауза. Братья переглянулись. Кай наконец оторвала взгляд от своей схемы.

– Бармен много чего говорит, – сказала она. Голос у неё был низковатым, с хрипотцой, но без грубости. Он шёл вразрез с её моложавым лицом. – А тебе-то что до нашего маршрута?

– Я тоже направляюсь туда. Ищу попутчиков. Путь, как я понимаю, не близкий и не безопасный.

– А ты что, искатель? – спросил второй брат, скептически оглядывая Элиас с ног до головы. – Больше на библиотекаря сбежавшего похож.

– Я архивариус. Бывший, – поправился Элиас, чувствуя, как по шее ползёт жар. – Из Ордена Хранителей Знаний.

Тишина за столом стала ещё гуще. Даже общий гул таверны словно отступил. Имя Ордена что-то значило даже здесь, на краю света. Это было имя, окружённое страхом, суеверием и непониманием.

– Хранители, – медленно проговорил первый брат. – Те, что сидят в своих горах и прячут от мира всё, что находят. Зачем вам на прииск? Чтобы что, проклясть его и завалить камнями?

– Чтобы понять, – ответил Элиас, и в его голосе прозвучала неподдельная страсть, которую он уже не пытался скрыть. – Ваши старатели копают песок и выносят на свет обломки, не зная, что это. Я могу это читать. Я могу отличить кусок стены от части энергетического ядра. Я могу найти то, что другие пропустят.

Кай прищурилась.

– Громкие слова. Докажи. Вот, – она ткнула пальцем в свою схему в пиве. – Предположим, у меня есть паровой нагнетатель с тройной турбиной. Давление на третьей ступени падает, хотя котёл даёт номинальную мощность. Где искать сбой? Не в трубках, их я продула.

Это был тест. Чисто технический, вне контекста Древних. Но Элиас понял принцип. Его ум, тренированный на схемах куда более сложных систем, мгновенно выстроил возможные варианты.

– Тройная турбина предполагает последовательное расширение, – сказал он почти машинально. – Падение давления на последней ступени при нормальном входе… Возможно, закоксовывание или эрозия лопаток именно на третьей турбине. Пар на этой стадии имеет низкое давление и высокую влажность, частицы накипи или коррозии могли налипнуть. Либо… деформация направляющего аппарата между второй и третьей ступенью. Его могло повести от перегрева.

Кай смотрела на него, не моргая. Потом медленно кивнула.

– Второй вариант. Повело. Пришлось вытачивать новый из обломка шлюзового затвора с какого-то старого танкера. – Она откинулась на спинку стула. – Ладно. Ты знаешь теорию. А что ты можешь предложить, кроме знаний? У тебя есть транспорт? Оружие? Припасы? Или ты думаешь, мы будем тебя кормить и охранять за красивые лекции о турбинах?

– У меня есть транспорт, – сказал Элиас. – Паровой велоход «Скарабей». Он быстр, экономичен и в полной исправности. Я могу обеспечить себя припасами на время пути. Оружия… серьёзного у меня нет. Но я умею обращаться с инструментами. И я быстро учусь.

– «Скарабей», а? – прошипел один из братьев. – Видели мы твою блестяшку у входа. В первую же засаду гиборшей из неё решето сделают, а из тебя – фарш.

– Его скорость и маневренность могут быть преимуществом в разведке или при отступлении, – неожиданно сказал Рорк. Его голос был тихим, почти без интонаций, словно доносился из глубины колодца. Все взгляды переметнулись на него. – И он не зависит только от пара. Педальный привод. Тихий.

Элиас удивился, что следопыт успел так подробно изучить «Скарабея», даже не выходя из таверны.

– Значит, предлагаешь взять его на роль посыльного? – фыркнул брат.

– Предлагаю оценить ресурсы, – ровно ответил Рорк. Его капюшон снова был обращён к Элиасу. – Архивариус. Ты говоришь, можешь читать знаки Древних. Вот тебе задача. – Он медленно вытянул из складок плаща руку. Она была в перчатке из грубой кожи, но на тыльной стороне кисти была вшита небольшая металлическая пластина с едва видимыми гравировками. – Что это?

Элиас сделал шаг ближе, забыв о неловкости. Его взгляд сузился. Он автоматически поправил очки. Пластина была из тусклого, некорродирующего сплава. Гравировка была микроскопической, но он узнал стиль – маркировочные символы подсистем жизнеобеспечения.

– Это… идентификатор узла, – сказал он тихо. – Система циркуляции жидкостного охлаждения. Вот здесь, – он указал пальцем, не касаясь пластины, – обозначение температуры носителя. А здесь – код допуска. Это часть более крупной схемы. Скорее всего, снята с какого-то сервисного люка или панели управления.

Рорк опустил руку, спрятал её обратно в плащ.

– Верно. Нашёл на скелете в каньоне три года назад. Скелет был облачён в остатки гермоскафандра. – Он сделал паузу, и его следующий вопрос прозвучал как удар клинка. – Зачем Ордену, который прячет знания, искать их источник? Ты не первый архивариус на Пустоши. Остальные либо возвращались ни с чем, либо не возвращались. Что ты ищешь такого, чего не нашли они?

Это был прямой вопрос. Лгать сейчас означало потерять всякий шанс на доверие. Но и полная правда была невозможна.

– Орден считает, что знание нужно хоронить, – сказал Элиас, выбирая слова. – Я считаю, что его нужно понимать. Я ищу не просто артефакты. Я ищу… логику. Контекст. Чтобы понять, как это работало. Не для того, чтобы повторить их ошибки, а чтобы найти обрывки полезных решений. Мир гибнет, мы царапаем землю, как дикари. А под ногами могут лежать ответы. Безопасные ответы, если подойти к ним с умом, а не с молотком и жаждой наживы.

Он говорил с жаром, и, кажется, это произвело некоторое впечатление. Кай смотрела на него задумчиво. Братья перестали ерничать.

– «Безопасные ответы», – процитировал Рорк. – Их не бывает на Пустоши. Но стремление понять… оно может быть полезнее простой жадности. – Он повернул капюшон к Кай. – Решай.

Кай вздохнула, потерла переносицу, оставив ещё одно масляное пятно.

– Ладно. Место для ещё одного тела у нас есть. Твой «Скарабей» может идти в разведке с Рорком или прикрывать тыл. Но это не благотворительность. С твоей стороны – полное подчинение в вопросах безопасности на марше. Мои решения по технике – закон. В бою слушаешь братьев или Рорка. Все находки делятся на равные доли. Пять долей – нам четверым, одна – тебе. И ты работаешь на общих основаниях: копаешь, таскаешь, стоишь в дозоре. Согласен?

Условия были жёсткими, но справедливыми. Доля вшестером вместо пятерых – это разумная плата за проезд и защиту.

– Согласен, – без колебаний сказал Элиас.

– И ещё, – Кай пристально посмотрела на него. – Если мы поймём, что ты тянешь нас на дно, скрываешь информацию или твоя «логика» приведёт к беде, мы тебя бросим. Без сантиментов. Пустошь не прощает сантиментов. Это тоже надо понять.

Элиас кивнул. Он понимал. Понимал больше, чем она могла предположить. Орден учил холодной логике выживания систем. Здесь системы были из плоти, крови и ржавого металла, но принципы, видимо, были схожи.

– Принято.

– Тогда садись, – махнула рукой Кай. – Это Тэк, – она кивнула на того, что был левее, – а это Век. Не пытайся их различать, они всё равно меняются местами для потехи. Я – Кай. А призрак в плаще – Рорк.

Элиас придвинул свободный стул и сел. Он почувствовал странное облегчение. Он был не один.

– Когда выдвигаемся? – спросил он.

– На рассвете, – сказал Тэк (или Век). – Чем раньше, тем меньше лишних глаз.

– На чём идём? Я видел только «Скарабея» на стоянке.

– Наш дом на колёсах стоит за таверной, в старом ангаре, – сказала Кай. – Паровой тягач «Таракан». Увидишь. После завтрака займёмся погрузкой. У тебя есть чем платить за припасы здесь? Местные цены кусаются.

– У меня есть кое-что для обмена, – сказал Элиас, имея в виду несколько других безделушек из Архива, не представлявших исторической ценности, но выглядящих загадочно.

– Хорошо. Сейчас слушай. Маршрут. – Кай снова начала чертить в пиве. – Идём по старому руслу, здесь. Первые два дня относительно безопасно, только пыль и жара. Потом начинаются земли, где крутятся стаи Паровых гончих. Их лучше обойти, но если не выйдет – надо быть готовыми. Рорк знает их повадки. Дальше – Каньон Ржавых Тентов, традиционное место стоянок. Там часто караваны чинят технику. И там же часто рыщут шайки гиборшей. «Ржавый Кандал» во главе с Граком – самая опасная. Если увидят слабину – нападут.

Она говорила четко, деловито. Элиас ловил каждое слово, мысленно накладывая эту информацию на свою скупую карту.

– А что на самом прииске? Кто там главный?

– Главный? – Кай усмехнулась без юмора. – Там главный – удача и острый глаз. И кирка. Есть староста лагеря, бывалый по кличке Дедан. Он поддерживает подобие порядка за процент с находок. Но порядок этот… хрупкий. Каждый сам за себя, пока не требуется отразить общую угрозу. Вроде песчаных червей или…

Она запнулась и переглянулась с Рорком.

– Или чего? – спросил Элиас.

– Слухов, – коротко сказал Рорк. – Слухов о том, что в этом сезоне на прииске появилось что-то… не только механическое. Что-то, что нападает по ночам и оставляет от людей лишь сухие, будто выжженные изнутри, тела. Старатели шепчутся о «Песчаных призраках».

Элиас почувствовал холодок по спине. Это выходило за рамки его знаний о технологиях Древних.

– Биологическое оружие? Средства подавления?

– Не знаем, – честно сказала Кай. – Может, просто байки, чтобы пугать новичков и уменьшить конкуренцию. Но игнорировать слухи нельзя. Будь готов ко всему.

В это время к столу подошла официантка, рослая женщина с механическим усилителем на левом предплечье, помогавшим ей таскать подносы с тяжёлыми кружками. Она поставила перед каждым по миске с густым, дымящимся варевом и по краюхе чёрного хлеба.

– Уха из скорпено-крысы с тушёнкой. Не жаловаться.

Запах был на удивление аппетитным. Элиас вдруг осознал, как он голоден после долгой дороги. Он взял ложку – грубую, жестяную – и попробовал. Еда была солёной, острой и сытной.

– Спасибо, – сказал он, больше из вежливости.

– Не благодари, пока не попробовал их утренний кофе, – мрачно пошутил Век (или Тэк), уже уплетая свою порцию.

Они ели молча. Элиас наблюдал за своими новыми спутниками. Братья ели быстро, жадно, но без спешки, будто отработанным движением. Кай ела аккуратно, но с тем же деловым видом, с каким говорила о технике. Рорк… Рорк, казалось, не ел вообще. Его миска стояла нетронутой. Лишь однажды он отодвинул капюшон чуть ниже, и Элиас мельком увидел часть лица: смуглую кожу, жёсткую линию сжатого рта и полоску странного, матово-серого материала на скуле, похожего на карбоновую ткань, но будто вживлённую в кожу.

– Рорк, – осторожно начал Элиас, закончив есть. – Твои импланты… они не похожи на то, что я видел у гиборшей. Они… тихие.

Все за столом слегка замерли. Братья перестали жевать. Кай положила ложку.

– Это не твоё дело, архивист, – мягко, но твёрдо сказала она.

– Я не осуждаю, – поспешил сказать Элиас. – Мне интересен принцип. У гиборшей импланты связаны с паровыми или пневматическими системами, они шумят, требуют топлива. Твои… они кажутся автономными. Биомеханическими.

Рорк медленно повернул к нему капюшон. В его глубине что-то мерцало – не свет, а скорее отражение света, как у кошки.

– Ты наблюдателен, – сказал он своим безэмоциональным голосом. – Это не импланты в обычном смысле. Это… наследие. От людей, которые пытались слиться с машиной иначе. Без котлов и труб. Они использовали напрямую электричество и биотоки. – Он поднял руку и на мгновение снял перчатку. Его пальцы были длинными, узловатыми. Кожа на них была странного, перламутрово-серого оттенка, а суставы отливали металлом. Не прикрученным, а будто выращенным. – Это тихо. И не требует угля. Но требует другого топлива. И делает тебя другим.

Он снова надел перчатку. Элиас был поражён. Это была совсем иная ветвь технологий – бионическая, органично-синтетическая. Он слышал намёки на такие эксперименты в самых закрытых архивах, но считал их легендами.

– Понимаю. Спасибо, что показал.

– Не стоит, – сказал Рорк. – Лучше никогда об этом не вспоминать.

Разговор за столом больше не возобновлялся. Когда миски опустели, Кай расплатилась с официанткой какими-то мелкими монетами и кусочком медной проволоки.

– Всем на покой. Подъём за два часа до рассвета. Элиас, у тебя есть комната?

– Нет ещё.

– Возьми здесь, на втором этаже. Скажи, что от Кай. Утром встретимся у ангара за таверной. Не проспи.

Они поднялись. Братья грузно заскрипели стульями. Рорк растворился в тени так быстро, что Элиас моргнул – и его уже не было. Кай кивнула ему на прощание и пошла к выходу, её фигура чётко вырисовывалась в дыму и зелёном свете.

Элиас остался один за столом. Он чувствовал странную смесь возбуждения, страха и усталости. Он сделал это. Он вступил в компанию. Пусть недоверчивую, пусть опасную, но это был его путь.

Он нашёл хозяина гостиницы – того самого бармена, который теперь сидел за конторкой у лестницы, механической рукой записывая что-то в большую книгу.

– Комната. Мне сказали, от Кай.

Бармен поднял на него свой двойной взгляд.

– Значит, договорились. Пять медяков за ночь. Туалет в конце коридора, воды нет, только для питья – кувшин в комнате. Окно не открывай, если не хочешь, чтобы тебя обокрали или тебе в лицо залетела пыльная оса.

Элиас заплатил и получил тяжелый железный ключ с номером «7». Он поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Коридор был узким и тёмным, освещённым единственной коптилкой на стене. Дверь в его комнату открывалась с громким скрипом.

Комната была крошечной: койка с жестким матрацем, деревянный стул, небольшой стол и тот самый глиняный кувшин с водой. На стене висело кривое зеркало в ржавой рамке. Окно, действительно, было забито досками, лишь через щели пробивался свет фонарей с улицы и доносились приглушённые звуки ночного города.

Элиас поставил рюкзак на стол, вынул «Ночной Око». Он не стал его зажигать, лишь проверил, всё ли на месте в потайном отсеке. Пластина с изображением схемы была там. Он вздохнул, сел на койку и снял очки, чтобы протереть их краем плаща.

За дверью слышались шаги, чьи-то голоса, смех, потом хлопанье другой двери. Мир «Последнего Порта» жил своей жизнью, грубой и полнокровной. Совсем не той, к которой он привык. Он думал о Кай, о её уверенных движениях. О братьях, чьи лица были похожи на обтёсанные камни. О Рорке, загадочном и тихом, с наследием, вживлённым в плоть.

А ещё он думал о Паровых гончих, о гиборшах, о «Песчаных призраках». Об опасностях, которые были не абстрактными записями в отчётах, а реальными угрозами, подстерегающими за горизонтом.

Он лег на койку, не раздеваясь, лишь сняв ботинки. Сон не шёл. В ушах стоял гул таверны, смешанный с гулом его собственных мыслей. Он закрыл глаза и начал мысленно перебирать детали «Скарабея», проверяя, всё ли готово к долгому пути. Проверка систем, давление в котле, натяжение цепи, запас воды в конденсаторе…

Это успокаивающий ритуал ввел его в дрему. Последним, что он услышал перед сном, был далёкий, протяжный вой где-то за стенами города. То ли животного, то ли механизма. А может, и того, и другого.

Рассвет должен был наступить скоро. А с ним – и первая настоящая ступень его путешествия в сердце Пустоши. Он сжал в кармане ключ-болт от «Скарабея», как талисман, и наконец провалился в короткий, тревожный сон, полный образов шестерёнок, песка и серебристых линий на обугленном полотне.

Глава 3: «Скарабей» и «Таракан»

Сон Элиаса был тонким и тревожным, как плёнка масла на поверхности воды. Он просыпался от каждого значимого звука за дверью: тяжёлых шагов, приглушённого ругани, отдалённого лязга металла. Его ум, отточенный годами работы в тишине, теперь, в состоянии бегства, превратился в чувствительную антенну, улавливающую каждую вибрацию враждебного мира. За несколько часов до рассвета, когда шум в коридоре окончательно стих, сменившись храпом и скрипом кроватей, он встал. Холодный воздух комнаты заставил его содрогнуться. Он плеснул воды из кувшина на лицо – жидкость пахла глиной и было мутноватой, но освежала.

Он тщательно проверил своё снаряжение. Пересчитал инструменты, убедился, что блокноты с записями надёжно упакованы в вощёную бумагу от сырости. «Ночной Око» был в полной исправности, запас топлива для него – в отдельном кожаном мешочке. Он пристегнул к поясу нож в простых, но прочных ножнах – не оружие в полном смысле, но универсальный инструмент для резки, ковыряния и, при необходимости, обороны. Последним он достал маленький, плоский предмет, завёрнутый в мягкую замшу. Развернул. Это был персональный хронометр, шедевр архивистского ремесла. Круглый латунный корпус, стекло, не царапающееся даже песком, внутри под стрелками тикал не механизм с пружиной, а крошечный, вечный двигатель на основе микроскопического кристалла, извлекавшего энергию из перепадов температур. Он работал уже сто лет и должен был работать ещё сто. Элиас завесил его и прикрепил к внутреннему карману жилета. Это была его последняя связь с прежней жизнью, с её идеалом точности и вечности.

Когда за дощатой стеной послышалось первое шарканье и кашель просыпающихся постояльцев, он был уже готов. Взяв рюкзак, он вышел из комнаты, тихо закрыл дверь и спустился вниз. В главном зале «Ржавого Клапана» было пустынно и грязно. На столах лежали спящие в странных позах фигуры, воздух был спёртым и тяжёлым. Бармен спал, положив голову на конторку, его механическая рука лежала рядом, словно отдельное существо.

Элиас вышел на улицу. Предрассветный воздух «Последнего Порта» был холодным и резким, но уже неслись первые запахи дня – дым из печей, растапливаемых для завтрака, запах горячего масла. Он направился к стоянке. Часовой, сменившийся на ночную вахту, дремал, прислонившись к столбу, но тут же вскинул голову и дубину при приближении Элиаса. Увидев жетон, лишь кивнул.

«Скарабей» стоял под брезентом нетронутым. Элиас снял покрывало и провёл тщательный утренний осмотр. Конденсат в трубках, уровень воды в котле, долил из своей фляги, натяжение цепи, давление в шинах, пневматические, наполненные не воздухом, а инертным газом из найденного баллона – ещё одно его ноу-хау. Всё было в порядке. Он запустил процедуру розжига: открыл заслонку топки, заложил несколько таблеток сухого спирта, чиркнул искрой от пьезоэлемента. Синее пламя вспыхнуло, затрещало. Он закрыл топку, подключил педальный насос и начал медленно качать, создавая первоначальную тягу и давление. «Скарабей» ответил тихим, глубоким урчанием, будто просыпающийся зверь. Пар начал потихоньку скапливаться в системе.

Пока машина прогревалась, Элиас отправился за угол таверны, туда, где Кай указала на ангар. Это было длинное, низкое сооружение из ржавого гофрированного железа, одна стена которого когда-то была частью чего-то огромного и круглого – возможно, резервуара Древних. Большие ворота были приоткрыты, и оттуда лился свет и слышался лязг и голоса.

Элиас вошёл внутрь. И замер.

«Таракан» был не просто машиной. Это было утверждение. Пропитанное маслом и пылью заявление о выживании любой ценой. Он занимал добрую половину ангара. Основой служил гусеничный шасси от какого-то древнего, возможно, сельскохозяйственного или строительного агрегата. Но всё, что было сверху, являлось продуктом множества рук, находок и отчаянной инженерии.

Корпус был сварной, собран из листов броневой стали разной толщины и происхождения. Кое-где виднелась оригинальная клёпка, кое-где – грубые сварные швы. Форма была угловатой, функциональной, с покатой передней частью, чтобы песок и мусор скатывались вниз. В передней части, за толстым стеклом в решётчатой раме, сидела кабина управления. Над ней возвышалась труба – не вертикальная, а наклонная, с искрогасителем и сложным фильтром на конце, похожим на голову какого-то гигантского насекомого. По бокам корпуса виднелись смотровые щели, закрытые бронезаслонками, и несколько портов для стрельбы.

Но самое впечатляющее было сзади. К тягачу через мощное сцепление был присоединён жилой вагончик, также самодельный, на собственном колесном шасси. Он был похож на увальня-близнеца: тот же стальной корпус, маленькие окна с решётками. А за вагончиком – открытая грузовая платформа на колёсах, заваленная бочками, ящиками и затянутая брезентом.

Вокруг «Таракана» кипела работа. Кай, уже в своём комбинезоне и с инструментальным поясом, лазила по раме, проверяя соединение между тягачом и вагончиком. Её лицо было сосредоточено. Братья Тэк и Век, в одинаковых кожаных куртках, грузили на платформу последние ящики, их движения были отлаженными, синхронными. Рорка не было видно.

– Эй, архивист! Не стой как вкопанный, – крикнул Тэк (или Век), заметив его. – Иди, получи задание!

Элиас подошёл ближе, стараясь не мешать. Запах в ангаре был концентрированным: горячее масло, металлическая пыль, уголь, древесный дым.

– Что нужно делать?

Кай спрыгнула вниз, её сапоги гулко стукнули по бетонному полу.

– Ты вовремя. Проверь смазку в узлах гусениц. Вот теперич, – она протянула ему огромный шприц-маслёнку, похожий на медицинский, но размером с предплечье. – Пятнадцать точек на каждой гусенице. Смотри по схеме. – Она ткнула пальцем в нарисованную мелом на борту схему. – Зелёные метки. Выдавливай, пока не пойдёт свежая. Старое, чёрное – вытирай тряпкой. Понял?

Элиас кивнул, взял тяжелённую маслёнку. Это была простая, но важная работа. Он подошёл к правой гусенице. Звенья были огромными, изношенными, но прочными. Он нашёл первую зелёную метку – крошечную точку краски у пресс-маслёнки. Вытер грязь, вставил носик шприца и нажал. Из стыка понемногу потекла густая, чёрная масса, затем её сменила янтарно-коричневая свежая смазка. Он вытер излишки предложенной тряпкой. Работа была монотонной, грязной, но он выполнял её тщательно, погружаясь в ритм. Это успокаивало.

Пока он работал, он наблюдал. Кай забралась в кабину, и оттуда послышался рык запускаемого двигателя. Не высокий свист его «Скарабея», а низкое, грудное, яростное урчание, которое отдавалось вибрацией в полу. Чёрный дым повалил из трубы, затем, по мере прогрева, стал серым. Кай что-то покрутила, и где-то внутри зашипел пар, клапаны застрекотали. «Таракан» ожил.

Век (или Тэк) тем временем проверял крепления тента на платформе, его мощные руки без усилия затягивали стальные тросы. Второй брат занимался оружием: на крыше кабины была установлена турель – вращающееся кольцо с закреплённым на нём пулемётом. Не паровым, а механическим, с пневмоподзаводом и магазином на ленту. Брат разбирал его, чистил и смазывал с удивительной для его грубых пальцев ловкостью.