Всё начинается с нуля

Шарин поднесла к моему лицу пипетку с прозрачной жидкостью внутри.

– Открой рот, это всего лишь тонизирующая настойка женьшеня.

– Дерзайте, ваше высочество, хуже всё равно уже не будет, – мрачно пошутил я, послушно глотая капли, а затем произнёс, морщась от горечи, окутавшей язык. – Про возраст клевета. У нас всегда хорошая память.

Покосившись на меня, Шарин молча вынула пробку из второго флакона и нырнула туда пипеткой. На моё заявление она никак не отреагировала. Да я и сам понимал, насколько абсурдно оно звучало в сложившейся ситуации.

– Кровь птицы ирбис. Редкая зверюшка. Всегда мечтала увидеть своими глазами. Но она водится только в заповедных лесах Ренкхое. Но туда остроухие людей совсем не пускают, – Шарин закончила мысль и осеклась, бросив на меня виноватый взгляд. Я старался побороть отвращение к вкусу крови, прочно засевшему в носу, и сделал вид, что не заметил пренебрежительного высказывания.

– И наконец частица энергии Майделин, – с почти священным трепетом выдохнула Шарин. – Ментально-астральной магии.

Яркий белый шарик растаял на моём языке, оставляя холодок и жгучее послевкусие. Я тут же почувствовал лёгкую дрожь, зародившуюся в затылке и медленно стекавшую вниз по телу.

Принцесса тем временем подошла к комоду и выудила из верхнего ящика тонкую иглу, опасно блестевшую в синеватой полутьме кабинета.

– Теперь дай палец, – резко скомандовала она.

Я инстинктивно вжался в жёсткую спинку кресла, обтянутую коричневым дерматином. Недоверчиво косясь на орудие пыток в её руках.

– Только не говори, что тебя придётся уговаривать, – Шарин возвела глаза к потолку. – Нужна всего лишь капля, чтобы установить связь с хрустальными кристаллами, пока ты не ушёл в подсознание.

– Не сводя с принцессы настороженного взгляда, я медленно вытянул руку. Проколов мизинец, Шарин ловко, один за другим обмазала моей кровью каждый из кристаллов, образующих полукруг на столе передо мной.

– Они послужат проводниками и помогут концентрировать потоки магии внутри тебя, – она ещё раз хмуро сверилась с книжкой, распластанной на столе. Кивнула. Подняла на меня яркие, как весеннее небо глаза и строго произнесла:

– А теперь, Отто, сосредоточься и попробуй нащупать магию. В книге написано, что ты должен почувствовать зарождающуюся энергию в солнечном сплетении.

Шарин взволнованно подалась вперёд, нервно облизнув пересохшие губы.

Я невольно повторил за ней этот жест.

– Призови свой внутренний источник, подумай о нём, представь, как он мог бы выглядеть.

Каблучки простучали по полу, а сзади мне на плечи легли две прохладные ладошки.

Повинуясь тихому, вкрадчивому голосу принцессы, я медленно прикрыл глаза и словно нырнул с головой в ледяную воду. Воздух моментально выбило из лёгких, Шарин объясняла что-то ещё, но её слова доносились будто через вату. С трудом находясь на краешке сознания, сквозь ресницы я наблюдал, как один за другим загораются белым светом хрустальные кристаллы, как от моих пальцев паутинками тянутся и возникают между ними тонкие связующие нити. Искать и призывать источник не пришлось. Я практически сразу почувствовал, как неведомая доселе сила вращается и гудит во мне, грозя вырваться наружу.

А дальше комната поплыла, и перед глазами с нечеловеческой скоростью замелькали картинки. Большинство из них выглядело как размытое пятно, не давая шанса разглядеть сюжет. Но некоторые были чёткими и яркими. Например, комната со множеством игрушек, где я не мог отыскать единственного действительно любимого зелёного зайца в мелкий белый цветочек, бледная измождённая женщина на кровати, с большим родимым пятном на шее, явно сгорающая от лихорадки, тёмный чулан, испорченные подушки и туфли на полу, драка возле мозаичного фонтана и другие мелкие потрясения.

Гул голосов и звуков, сопровождавших видения, нарастал, сливался в общий поток, отдаваясь тупой болью в затылке. Мне хотелось затормозить, дать себе время на осмысление увиденного. Но магия не ждала. Птица в клетке, горные склоны, обнажённая женская спина, дуэль, разорванные чертежи и торжественный зал. Яркий свет бьёт в окна. Полоска становится больше. Ширится и растёт, заполняя собой всё пространство. Хочется спрятать горящие глаза, но некуда. Везде белая жалящая пелена.

Зажмурился что есть силы и вдруг…

БАБАХ!

Громовой раскат соединился с треском и звоном бьющегося стекла. Сильным толчком меня впечатало в крышку стола, хорошенько приложив подбородком и разметав кристаллы. Часть из них дребезжа покатилась по каменному полу, несколько осталось на месте и впивалось мне в щеку, прижатую к столу.

Ладошки Шарин исчезли с моих плеч. За спиной было подозрительно тихо, конечно, если не считать звука струящейся воды.

Отлепив от волос насквозь промокший лист пергамента с синими чернильными разводами, я с трудом принял вертикальное положение и огляделся. От увиденного у меня отпала челюсть. Путаясь в клубах сизой пыли пространство кабинета бороздили крошечные летающие сферы. Они парили в воздухе, словно волшебные белые светляки. Быстро справившись с собой, я повернулся, чтобы выяснить, как дела у Шарин. Оказалось, что она, прижав ладонь ко лбу, тоже как заворожённая следила за танцем огоньков, сидя в огромной луже из разбитых аквариумов и распластанных по полу мокрых растений.

– Со мной всё в порядке, – тут же заявила она, перехватывая мой взгляд и вскакивая на ноги. Оскальзываясь на корнях какого-то неведомого растения, до сего дня спокойно плававшего в голубоватых водах аквариума, Шарин метнулась к комоду и выхватив из ящика пустой флакон принялась ловить в него огоньки. Последние ловиться не хотели, и как только рука Шарин оказывалась в опасной близости, перемещались, натыкались друг на друга, рассыпая белёсые искры. Шарин пыхтела и ругалась, и даже смогла засунуть парочку зловредных светяшек в банку, но тут от двери раздалось задумчивое: «интересно…»

В единодушном порыве мы посмотрели на входное пространство, в котором застыли четверо в одинаковых тёмно-красных мантиях. Опираясь на трость с золотым набалдашником, возглавлял процессию небольшой старичок с моржовыми седыми усами и такой же седой шевелюрой, аккуратно зачесанной в попытке прикрыть блестящую круглую лысину. Впрочем, не слишком успешно.

– Ну и как? Это того стоило? – говорил старик равнодушным мягким тоном, но светлые глаза оценивающе осматривали разгром, учинённый в кабинете.

– Вот это фейерверк вы тут устроили, – выдохнул из-за плеча пожилого мужчины Сид.

– А нас даже не пригласили, – обиженно промычал стоящий рядом Вернобий, сердито поправив очки. Третья, крепкая девушка с густой рыжей чёлкой и ещё более массивными, чем у Вернобия, очками на крайне веснушчатом лице, молча хмурила брови, неотрывно наблюдая за полётом огоньков.

– Мэтр Гораций, я сейчас вам всё объясню. У нас тут особый случай… – быстро затараторила Шарин, энергично жестикулируя баночкой с двумя пойманными огоньками. От чего они забились друг о друга и заискрили.

– Позже, Шарин, – резковато оборвал её Гораций. – Сейчас важнее собрать ценные образцы.

Шарин дёрнулась вперёд, но вкрадчивый голос Горация заставил её замереть.

– Не вы, милая, пусть попробует вот этот интересный молодой человек, – он указал тростью на меня.

Я решил, что это особая интеллигентная форма мести или наказания. Мало ли что плела Шарин про отсутствие рамок и прочие либеральные ценности. Она принцесса и неприкосновенна. Так что отдуваться придётся за двоих. Сейчас посмотрят, как я выделываю гимнастические пируэты с банкой на перевес, в попытках поймать хотя бы один злосчастный фонарик и всласть повеселятся. А может ещё, на радость зрителям, пару раз получится приложиться пятой точкой на аквариумные стекла, чтобы раз и навсегда отбить охоту шататься по чужим кабинетам в обществе легкомысленных монарших особ.

Затаив дыхание, я медленно протянул руку к ближайшему огоньку. И о чудо – он потянулся в ответ. Не искрил и не метался, с приятным холодком приклеиваясь к моим пальцам. Вскоре я весь был обвешан гирляндами светляков, как ярмарочная карусель. Никто из присутствующих и не думал смеяться. Все с интересом наблюдали, как я сгружаю маленькие светящиеся комочки в баночки, услужливо подставленные Шарин.

– У вас очень интересная магия, – подал голос Гораций. Его светлые глаза внимательно сканировали меня от светлой макушки до кончиков сапог.

Очень захотелось оглянуться. Вдруг Гораций обращался к кому-то другому. Но сзади, разумеется, была только глухая стена.

– Не понимаете? – насмешливо переспросил он.

Я честно покачал головой.

Уголок рта Горация дрогнул.

– Ваша магия очень яркая, и её так много, что в пору осветить весь Златавир её сиянием. При этом вы до сих пор в сознании и стоите на своих двоих. Мне бы очень хотелось побеседовать с вами поближе. Предлагаю пройти в общий зал, пока Шарин наведёт здесь порядок.

–Одна? Я же до конца недели тут пропишусь. —Протестовала Шарин.

Гораций уже разворачивающийся, чтобы выйти, на ходу махнул тростью.

– Вернобий, помоги.

Под недовольное ворчание Вернобия остальные вышли в зал и разместились за одним из пустующих столов. Рыжая девушка принялась хлопотать у горелки, намереваясь разогреть воду для питья. Гораций уселся во главе стола, притулил трость рядом и с наслаждением вытянул короткие ноги в чёрных старомодных туфлях с пряжками.

– Как вас зовут, любопытный экземпляр эльфийского юноши? – медленно проговорил он, сцепляя пальцы в замок на груди.

Его манера давать всему живому, и не очень, витиеватые, несуразные научные прозвища обескураживала. Не сразу найдёшься с ответом, когда тебя ласково величают экземпляром.

– Отто, – просто ответил я. Потом немного подумал и добавил: – Сеньор.

Поняв меня по-своему, Гораций усмехнулся.

– И в каком же возрасте у вас пробудилась магия, сеньор Отто?

Почему никто не сказал, что терять память – это так утомительно. И даже в какой-то мере унизительно. Не можешь ответить на самый простой вопрос. Окружающие считают тебя непроходимым идиотом. И всем приходится объяснять, что это память подводит, а не я ненормальный.

– Боюсь, что не смогу ответить на ваш вопрос, так как не могу припомнить ровным счётом никаких событий из своей прошлой жизни.

Кустистые брови Горация поползли вверх. Он медленно подался вперёд.

– Значит, сеньор Отто, у вас самая настоящая амнезия?

Не мигая, он уставился на меня странным пронизывающим взглядом. Под которым стушевалась бы даже каменная статуя. Но не я. Стараясь соответствовать уровню и не упасть в грязь лицом пред светочем науки, я придал лицу крайне серьёзное выражение, приосанился и изрёк. Холодно и с пафосом:

– Вы угадали, мэтр, самая настоящая антемнезия.

На другом конце стола Сид поперхнулся зеленоватым чаем, только что полученным из рук немногословной рыжей девицы. Та самая девица вздрогнула и звонко стукнула железным носиком чайника о тонкий чашечный фарфор. Получилось громко. Мы с мэтром Горацием даже усом не повели. Будто он не произносил экзотических словечек, а я не допускал оплошности в названии диагноза.

Мэтр подозрительно сузил глаза.

– Именно поэтому вы с Шарин проводили в моём кабинете…

– Ритуал просветления эфира, – ловко ввернул я, стараясь реабилитироваться.

– И как успехи? – продолжил сверлить меня взглядом Гораций.

Я неопределённо пожал плечами.

– Не скажу, что вспомнил хоть что-то, но во время ритуала я видел разное…

– Расскажите, – нетерпеливо вставил Гораций.

В основном всякая ерунда, вам будет не интересно.

– Попытайтесь, – настойчиво попросил он.

– Сначала была какая-то околесица в виде разбросанных женских вещей и зелёных зайцев в цветочек. А потом больная женщина в постели… – я сглотнул ком в горле, вспомнив страдальческое выражение её измождённого лица. – У неё родимое пятно, вот здесь. – Я постучал двумя пальцами по шее, чуть выше ключицы.

Свет в глазах старика постепенно сменился мутной тоской. Он поджал губы, вновь откинувшись на спинку жёсткого стула.

– Когда Шарин было семь, Клиона сильно заболела, – с тяжёлым вздохом вымолвил Гораций. – Девочка очень переживала, целыми днями сидела у кровати матери, а когда гувернанткам всё-таки удавалось загнать её спать, охранять сон королевы оставался тот самый зайчик в цветочек. Шарин верила, что любимая игрушка поможет маме выздороветь быстрее, ведь ей она всегда помогала. Но Клионе никто не мог помочь ни тряпичный заяц, ни лучшие лекари королевства. Потому что от дара нельзя излечиться. Королева была, так сказать, одной из наших.

Гораций ностальгично усмехнулся в моржовые усы, давним воспоминаниям.

– Представить Шарин маленькой девочкой оказалось очень легко и естественно. Мне показалось, что с тех пор должно быть мало что изменилось. Разве что платья стали длиннее, рост выше, да и то, сдаётся мне, не на много.

– У королевы был дар?! – воскликнул Сид, звякнув чашкой о блюдце.

– И притом большой, – Гораций недовольно покосился на него.

– А почему не обратились к эльфам? Ведь ибатов учат справляться, – я тоже пригубил зеленоватое варево, заботливо разлитое по чашкам рыжей девушкой. Та издалека наблюдала за мной.

Вместо каменно-равнодушной маски, на лице расцветало чисто маниакальное выражение. Да такое цветистое, что я так и не донеся чашку до рта, опустил её обратно. Ещё и подальше отодвинул, просто на всякий случай. Невольно бросил взгляд на Сида, занимавшего стул на противоположном конце стола. Юноша увлечённо слушал рассказ Горация, прихлебывая уже третью порцию напитка и кажется помирать не собирался. С другой стороны, он то был человеком.

– А разве я сказал, что мы не обращались к эльфам? – повысил голос Гораций, иронично приподняв бровь. – Обращались. Пока они получили письмо, пока посоветовались с друидами, пока отрядили делегацию… – Гораций досадливо махнул рукой. – В общем, было уже поздно. Дар выпил королеву практически полностью. Именно тогда, соболезнующий аман Тхозаир предложил нашему королю отправлять подобных людей на полуостров. Так появились первые ибаты. Люди, в предках которых отметился кто-то с эльфийской кровью.

– Но вы же гораздо старше, – не подумав ляпнул я.

Но Гораций нисколько не обиделся.

– Верно, – мягко заметил он. – Я был в группе сопровождающих. Но по какой-то невероятной случайности их друиды увидели во мне крошечную искру. Из числа сопровождающих я перекочевал в ряды послушников. И не жалею. – Припечатал он. – В итоге приобрёл гораздо больше. Конечно, лечить людей мне всё равно не хватило бы сил, а вот полученные навыки и знания, для общего блага, я применяю до сих пор. И верю, что когда-нибудь добьюсь желаемых успехов.

– Магия – это же не только лечение, – решил я блеснуть знаниями, полученными на ночной вылазке в библиотеку.

– Помимо того, что нас постоянно пичкали разными эликсирами и ритуалами, приучая уживаться с даром, для половинцев эльфы согласились открыть только мастерство Хейтелин. – Гораций развёл руками. – На большее можно было и не рассчитывать. Эльфы ревностно оберегают свои знания и умения.

– Он склонился над стоящей перед ним чашкой, поморщился и принялся перебирать широкие полы мантии. Откуда-то из складок ткани появилась походная фляга, украшенная эмалированным орнаментом, похожая на ту, что мы с Шарин нашли в кабинетном тайнике. Мэтр щедро плеснул содержимое в чашку, от чего по комнате разбежался острый запах камфоры. Отхлебнул и довольно кивнул.

Нечеловеческим усилием воли я вновь вернул глаза в орбиты, а брови, галопом ускакавшие на затылок, обратно на лицо.

У них тут что, подпольный клуб любителей экстремальной кухни?

Словно подтверждая мои размышления, Сид повернулся к Горацию, сделал мощный глоток зеленоватой заварки и замер, так и не успев выдохнуть. Его круглое лицо, в обрамлении рыжих бакенбард пошло розоватыми пятнами.

– Ну всё. Приплыли, – обречённо подумал я. Теперь до вечера придётся торчать тут свидетелем, пока стража не вынесет хладный труп Сида начищенными до блеска сапогами вперёд. И улизнуть сейчас, тоже не выйдет. Сразу порешат, что парня сгубило не сомнительное пойло, а вредный наёмный эльф.

Я метнул быстрый взгляд на стеллаж со склянками, прикидывая какова вероятность отыскать на деревянных полках хоть какое-то подобие противоядия. Но понял, что причиной испуганного паралича был вовсе не напиток, а бледная, как полотно, Шарин, застывшая в узком проходе между залом и кабинетом.

Стеклянным взглядом она упиралась в пол, до побелевших костяшек сжимая подол платья.

Захотелось подойти к ней и.… на этом моменте я мысленно оступился. Я не знал, как нужно вести себя в подобной ситуации. Возможно, когда-то мне приходилось утешать или поддерживать девушек. Но, к сожалению, вспомнить я не мог.

Время шло, а я так и не оторвал зад от жёсткого стула. Напряжённая атмосфера в комнате сгущалась. Все присутствующие молча смотрели на Шарин, она по-прежнему играла в гляделки с полом.

Наконец топтавшийся позади принцессы Вернобий, легонько тронул её за плечо. Шарин сорвалась и, выстрелив как пробка из бутылки, полетела к выходу.

– Девочка, постой! – Гораций завозился на месте, пытаясь нащупать трость. Но не тут-то было. Шарин фурией пролетела мимо, обдав нас порывом тёплого воздуха с примесью острого запаха жасмина. На ходу она предусмотрительно повыше подняла руку, чтобы при всём желании мэтр не смог дотянуться, и выскочила прочь.

По всем канонам жанра далее должен был последовать громкий дверной хлопок. Однако тяжёлое сооружение закрылось медленно и мягко. Немного сгладив показательный уход принцессы.

В мгновение ока я поднялся на ноги, собираясь отправиться следом.

– Погоди, – Гораций тоже принял вертикальное положение. Взяв трость, он прошествовал в свой кабинет и через несколько минут вынес узкий и довольно тонкий книжный том, с напрочь затёртой обложкой.

– Что это? – повертел в руках предложенную книгу.

– То, что тебе действительно будет интересно узнать, ментально-астральный маг Отто, – снисходительно пояснил он. – Книга полностью описывает тип твоего дара, его плюсы и минусы. И заверяет, что подобные умения скорее везение, чем проклятие.

В башне, куда я поднялся, держа под мышкой подарок Горация, меня уже ждал усталый камергер. С видом заправского ревизора он прохаживался по комнате, периодически смахивая невидимые пылинки и поправляя мебель. На столе лежал довольно увесистый свёрток пергаментной бумаги.

– А вот и вы, – с невозмутимым видом констатировал он, окатив меня осуждающим взглядом. – У вас есть полчаса на то, чтобы привести себя в порядок и не посрамить, на сегодняшнем мероприятии, придворный штат его величества своим неопрятным видом.

Жестом фокусника камергер дёрнул за бумагу. Оказалось, что в честь праздника его величество расщедрился на приличную одежду даже для наёмных эльфов. Внутри свёртка лежали аккуратно сложенные дублет и штаны в чёрно-золотых цветах Златавира. Дополнял сие великолепие пурпурный бархатный пояс, украшенный королевским гербовым слоном.

– В этом вы будете сопровождать её высочество на турнир, – сухо пояснил камергер, ткнув кривым длинным пальцем в содержимое свёртка. Тут я вспомнил, что этот дядя ещё с нашей первой встречи считал меня непроходимым идиотом. И соответствуя отведённой роли, совершенно по-идиотски усмехнулся.

Камергер недовольно дёрнул подбородком.

– Советую поторопиться. Недопустимо заставлять её высочество ждать.

Глава шестая.

В итоге подпирать коридорную стену плечами, облачёнными в новенький атласный дублет, пришлось мне. Шарин прокопалась ещё добрых полтора часа. Вызвав моё оправданное негодование. Зато, когда она наконец появилась под руку с Улимой, одетой в закрытое чёрно-золотое платье, с таким же поясом как у меня, я напрочь забыл свою злость. Я едва мог узнать свою напарницу по ночным приключениям. Забавная пигалица в шляпе исчезла, уступив место прелестной девушке в летящем коралловом платье, подчёркивающем хрупкую фигуру. Исчезла и длиннющая коса, вместо неё голову принцессы украшал объёмный узел, утопающий в переплетении лент и кос. Венчали причёску тонкая золотая диадема и гирлянда живых цветов. Массивные серьги и витые браслеты на плечах и предплечьях добавляли образу торжественности, делая его завершённым.

Шарин поймала мой взгляд и тоже замерла, с хмурым любопытством разглядывая меня. Покраснела как свёкла, дернула головой.

Наконец, совладав с собой, она ворчливо произнесла:

– Ну что ты так смотришь, производственная необходимость. Мне и самой непривычно это всё.

Шарин зябко повела плечами и прошла вперёд, взглядом велев Улиме следовать за собой. Последняя обернулась и без стеснения окинув меня оценивающим взглядом подняла большой палец вверх. Я не сдержал польщённую улыбку.

Всю дорогу до места проведения турнира я старался не обращать внимания на Шарин и не компрометировать своими взглядами и без того нервничающую принцессу.

Дело в том, что в карету к нам посадили ещё двух знатных матрон, составивших свиту принцессы. Нудных и чопорных. Своим присутствием они создавали в карете атмосферу напряжённости и похоронной торжественности. Так что о любой коммуникации и речи быть не могло. Хотя меня они беззастенчиво разглядывали, с неподдельным интересом. Особенно старалась та, что была моложе. Каждое вздрагивание кареты сопровождалось лёгким касанием мыска зелёной замшевой туфли о мою ногу. Почти незаметное в полумраке зашторенной кареты, удачно скрывающей амурные знаки. Но не для эльфийских глаз, прекрасно видевших в темноте.

Под липкими взглядами дам напротив, я заёрзал на месте, аккуратно переместив стопы левее, практически коснувшись коленями сидящей рядом Улимы. Сначала она напряглась, но поняв мой многозначительный взгляд, едва сдержала смешок, умело замаскировав его под приступ кашля. Как я и ожидал, на освободившееся место, в кокетливом ожидании выдвинулась ножка дамы постарше, обутая в туфлю, отличающуюся от моей разве что на пару размеров. Вскоре, рядом опять показался зелёный туфельный нос. Не обнаружив предмета амурных игр на прежнем месте, он принялся осторожно шарить в пространстве. Как назло, в этот самый момент карету тряхнуло особенно сильно и каблук зелёной туфли, принадлежащей молодой даме, с чувством обрушился на ногу более старшей. Закряхтев от боли, она попыталась скинуть с себя чужую конечность, попутно наградив молодую соседку мощным тычком локтя в солнечное сплетение. Дама ойкнула и осела пригвождённая к месту. Обе туфли быстро исчезли в недрах хозяйских юбок. На том и успокоились.

Карета затормозила, и мы все поспешили на улицу. Надо отдать должное строителям.

За двенадцать часов они соорудили добротное ристалище с барьером и трибунами, украшенными факелами и знамёнами с гербом Златавира и королевского дома. Куда ни глянь – везде золото, пурпур и слоны, слоны…

Вдали на фоне заброшенного маяка виднелось несколько шатров для придворной свиты, участников турнира и их слуг. Шарин тут же поспешила в шатёр короля, а я встал на часах у входа.

– Я знаю, зачем ты пришла, Шарин, но давай хотя бы сегодня обойдёмся без твоих номеров, я прошу тебя, – услышал я напряжённый голос короля. – Твой острый язык уже пробил изрядную брешь в наших отношениях с соседними государствами. И не в наших интересах сейчас воротить нос.

– Отец, я сохраню лицо дома и буду послушной дочерью до конца всего этого… – она запнулась, – мероприятия, но не принуждайте меня беспрекословно соглашаться на брак с победителем. Оставьте право выбора за мной.

– Милая, награда уже заявлена, если ты опозоришь кого-то из сегодняшних участников, боевой поход короля Тхозаира покажется нам детской шалостью, – сипло ответил король.

– А что, есть варианты кроме Люция? – голос Шарин упал.

– Потерпи, скоро всё сама увидишь.

– Отец, скажи честно, зачем тебе всё это? – казалось, что Шарин вот-вот заплачет. – Я всё равно никогда не стану королевой Златавира, будучи замужней или нет.

– Я собираюсь оставить престол не тебе, а своему внуку, которого ты мне подаришь. Поэтому хочу выдать тебя за равного, если не по крови, то хотя бы по статусу. Ну не смотри так! – голос короля взвился вверх. – Ты прекрасно знаешь, кто займёт трон, если у тебя не будет семьи. И мой долг не допустить этого.