Тайновидец. Том 11: След мертвеца
– Вам легко говорить, господин Тайновидец, – поморщился Зотов. – Не вы ведете это дело. Если мы не отыщем господина Аладушкина, меня самого так встряхнут, что не поздоровится. Но насчет мальчишек вы правильно подметили. Сейчас вызову сюда своих людей, пусть их расспросят.
Никита Михайлович сосредоточенно нахмурился и прикрыл глаза, посылая кому-то зов.
Пользуясь случаем, Лиза умоляюще посмотрела на меня.
– Саша, я хочу прокатиться с горки. Один разочек. Можно?
– Давай вместе, – рассмеялся я, – пока Никита Михайлович занят.
Держась за руки, мы взобрались на горку. Она была такой высокой, что у меня захватило дух. Я заметил под ногами втоптанную в снег порядком истрепанную картонку. Поднял ее, отряхнул и протянул Лизе.
– Держи. Не боишься?
– Не боюсь, – расхохоталась Лиза.
Она решительно уселась на картонку и крикнула мне:
– Толкай!
Я осторожно подтолкнул ее в спину, и Лиза промчалась вниз по ледяному склону.
Я решил, что отставать не годится, и покатился вслед за ней. Но на моем пути возник предательский ледяной бугор. Он направил меня в сторону, и я едва не сбил с ног бородатого дворника в холщовом фартуке, который неторопливо расчищал дорожку при помощи большой деревянной лопаты. Дворник вовремя увернулся, пробормотав мне вслед какое-то неразборчивое проклятие. А я врезался в сугроб, и холодный снег обжег мне лицо и ладони.
Убедившись, что мои руки и ноги остались целыми после головокружительного спуска, я выбрался из сугроба. И увидел, что Лизе помогает подняться какой-то бравый военный с лихими усами.
Одной рукой он поднимал Лизу, а другой умудрялся одновременно подкручивать усы. Да еще и что-то говорил Лизе, судя по всему, сыпал комплиментами.
Лиза ответила, и военный немедленно повернулся в мою сторону. В его глазах мелькнула ревность, которая тут же сменилась восхищением.
Военный галантно поклонился Лизе, вежливо кивнул мне и отправился по своим делам.
Лиза раскраснелась от счастья, и я поцеловал ее в холодную щеку.
– Умеете вы веселиться, – с легкой завистью сказал Леонид Францевич.
– Прокатитесь, – посоветовал я эксперту. – Незабываемые ощущения.
– И прокачусь, – вдруг согласился Щедрин. – Никита Михайлович, подержите мой калач!
– Ну, вы-то куда? – вскипел Зотов.
Но Леонид Францевич его не слушал.
– Давайте, подержу, – смеясь, предложил я.
Эксперт доверил мне свою еду и принялся карабкаться на ледяную гору.
– Зачем только я связался с вами? – никак не мог успокоиться Никита Михайлович. – Помощи от вас никакой, только зря трачу время.
– Может, и не зря, – не согласился я. – Видите дворника, который чистит дорожку? Что-то мне подсказывает, что нам нужно с ним поговорить. Он работает здесь, в саду, и мог что-нибудь видеть.
– Уверен, что мои люди уже его допросили, – бросил Зотов, – и не выяснили ничего интересного.
Я покачал головой.
– А я предлагаю не допрашивать, а поговорить. Улавливаете разницу?Не важно, просто давайте потратим еще немного времени.
Дворник все так же мерно скреб лопатой и без того чистую дорожку, делая вид, что веселье вокруг никак его не касается. Его сумрачное лицо до самых глаз заросло густой седой бородой. Когда мы подошли ближе, я почувствовал, что от дворника пахнет чесноком и солеными огурцами. К этому запаху примешивался явный аромат вчерашних возлияний.
– Тайная служба, полковник Зотов, – коротко представился Никита Михайлович. – Мы ищем одного человека.
Он сжато, но точно описал пропавшего чиновника.
– Видел ты его здесь?
– Кого я только не видел, – неохотно буркнул дворник. – Днем и ночью шатаются, работать не дают.
Он явно намекал на нас.
– Будешь хамить, я тебя в кутузку засажу! – разозлился Зотов. – Отвечай, видел чиновника или нет?
– Никого не видел, – не глядя ему в глаза, буркнул дворник.
Затем отвернулся и снова принялся скрести дорожку.
Мой магический дар шевельнулся в груди, предупреждая меня о том, что дворник нам врет. Я не сомневался, что Никита Михайлович сумеет добиться от него правды, но на это уйдет довольно много времени.
Поэтому я решил попробовать другой способ.
Я обошел дворника, остановился прямо перед ним и достал из кармана серебряный рубль. Лопата уперлась в мои ботинки и замерла. Дворник по-прежнему не поднимал глаз.
– Человек, которого мы ищем, не сделал ничего плохого, – объяснил я, – но он пропал, и его семья очень беспокоится. Возможно, с ним что-то случилось.
Я протянул дворнику рубль и улыбнулся, ожидая, что он ответит.
Дворник густо кашлянул в бороду, а потом с неохотой посмотрел на меня. Его глаза как будто выцвели и прятались под густыми бровями, но взгляд был внимательным.
– Вот так бы и сразу, – оправдываясь, проворчал он, – а то пугают. Так каждый назовется начальником и давай допрашивать. А я как проверю? А вы кто будете, господин хороший?
– Граф Александр Васильевич Воронцов, – представился я. – Меня еще называют Тайновидцем. Я вас не обманываю, Тимофей Григорьевич Аладушкин и в самом деле не сделал ничего плохого. Но он пропал, и мы должны его разыскать. Так вы его знаете?
Я положил монету в загрубевшую ладонь дворника.
– Знаю, – кивнул он, – как не знать. Тимофей Григорьевич каждое утро здесь мимо меня на службу ходит. Иногда и поболтать остановится. Хороший он человек, добрый. Душевный!
Последнее слово дворник произнес многозначительно, как будто оно полностью говорило, каким человеком был Аладушкин.
– И вчера вы тоже его видели? – уточнил я.
Дворник угрюмо покосился на Зотова.
– Видел, – неохотно сказал он. – Как обычно, утром. Только Тимофей Григорьевич какой-то невеселый был, не как всегда. Идет, портфелем своим машет, а лицо такое серьезное. Остановился возле меня и молчит. Я говорю ему:
– Здравствуйте, Тимофей Григорьевич.
А он вдруг отвечает:
– Хороший ты человек, Иван. Иван – это я, значит. Так вот, говорит, хороший ты человек. И как будто еще хотел что-то сказать, да только замолчал и дальше пошел.
– А ты что? – нахмурился Зотов.
– А что я? – пожал плечами дворник. – У меня работа.
Но я чувствовал, что дворник сказал далеко не все.
– Вы обратили внимание, выходил Аладушкин из парка или нет?
Дворник снова помолчал, а потом решительно воткнул лопату в сугроб.
– А, ладно! В общем, почувствовал я, что дело неладное, и пошел за Тимофеем Григорьевичем. Только вы ему не говорите, а то обидится на меня.
Зотов подался вперед.
– И что ты видел? Говори, не тяни.
– Его около ворот мобиль ждал, как раз рядом с министерством. Большой такой, серый. Тимофей Григорьевич сел в него и уехал. И с ним еще человек какой-то.
– Какой мобиль? – нахмурился Зотов. – Что за человек? Описать сможешь?
– Говорю же, серый такой, большой. А в моделях я не разбираюсь.
– А человек?
– Человек здоровый такой, плечистый. Поздоровее меня будет.
– Узнать его сможешь, если увидишь?
– А чего не узнать-то? – удивился дворник. – Я еще в своем уме, и память хорошая. Узнаю.
– Скажите, Тимофей Григорьевич сам сел в мобиль? – уточнил я. – Или, может быть, этот человек усадил его силой? Как вы думаете, они знакомы или нет?
– Да мне-то почем знать? – снова насупился дворник. – Может, и знакомый. Вроде, Тимофей Григорьевич, сам в мобиль садился. Этот человек его так приобнял за плечи, и вроде как помог ему сесть.
– Помог или затолкал в мобиль? – прищурился Зотов.
– Да откуда я знаю? – растерялся дворник. – Что видел, то и рассказал, а чего не видел, о том и говорить не буду.
– Все ясно!
Никита Михайлович торжествующе посмотрел на меня.
– Похитили Аладушкина, прямо у порога министерства. Да еще и с портфелем. А в портфеле наверняка документы.
– Вы думаете, Аладушкин брал секретные документы домой? – засомневался я.
– Может, и не секретные, – оскалился Зотов, – а может, и брал. А если и не брал, то уж точно читал, и в голове у него они есть. Ничего, разберемся!
Зотов нетерпеливо огляделся.
Я тоже оглянулся и увидел, что к нам торопится помощник Зотова. Как и Никита Михайлович, он был одет во все черное и выглядел очень официально.
Подойдя, помощник торопливо кивнул нам и сходу заговорил.
– Мальчишки видели, как Аладушкин садился в мобиль с каким-то человеком. Мобиль серый, грузовой. Вроде бы такие делают в мастерских Воронцова.
– Прекрасно, – зловеще протянул Зотов.
– Воронцовы тут ни при чем, – нахмурился я. – Мобиль мог купить кто угодно. Это очень популярная модель, такие есть у каждого торгового предприятия.
– Да знаю я, – мотнул головой Никита Михайлович, – это сейчас не важно. Важно другое. Мальчишки подтвердили показания дворника. Похоже, Аладушкина их в самом деле похитили. Антон Сергеевич, ты показания мальчишек записал?
– Точно так, ваше высокоблагородие, – кивнул помощник.
– Молодец. Тащи дворника в управление, и пусть он все расскажет под запись. И прикажи менталисту с ним поработать, я хочу знать все детали.
– Это что, вы в моих мозгах копаться будете? – испуганно отшатнулся дворник. – Вот какая ваша благодарность за то, что я вам помог?
– Да не кричи ты, ничего с тобой не сделается, – поморщился Зотов. – Обычная проверка. А будешь ерепениться, я скажу менталисту, чтоб он тебя от пьянства заколдовал. А то белый день на дворе, а от тебя перегаром разит.
Дворник так перепугался, что я решил его подбодрить.
– Этот менталист мой хороший знакомый, – сказал я. – Уверяю вас, он не сделает вам ничего плохого. Просто поможет освежить ваши воспоминания. Это и в самом деле очень важно.
После моих слов дворник немного успокоился и с благодарностью взглянул на меня.
– Не заколдует он меня? – спросил он.
– Ни в коем случае, – улыбнулся я, – специально его предупрежу. Вот, возьмите.
Я протянул дворнику еще один рубль.
– Спасибо вам за помощь.
– Да что там!
Дворник мотнул длинной бородой.
– Вы Тимофея Григорьевича найдите. Хороший он человек, жалко будет, если пропадет.
– Уводи его, Антон Сергеевич, – распорядился Зотов. – И не забудь объявить мобиль в розыск.
– Без толку, господин полковник, – засомневался помощник. – Александр Васильевич прав – таких мобилей в городе сотни. А то и тысяча наберётся. Не найдем.
– А ты не рассуждай, а делай! – бросил ему Никита Михайлович. – Вот когда не найдешь, тогда и будем думать дальше.
– Слушаюсь, господин полковник! – откозырял Артём Сергеевич.
И взял дворника под локоть:
– Идем, отец. Запишем твои показания.
А Никита Михайлович продолжал отдавать приказы. Он махнул рукой Щедрину, который только что выбрался из сугроба и все еще отряхивал свое кургузое пальто от снега.
– Господин эксперт, надо срочно осмотреть место, где стоял мобиль похитителя. Возможно, там остались какие-то следы.
– На проспекте-то? – удивился Щедрин, разводя руками. – Шутите, Никита Михайлович!
Но Зотов, не слушая его, уже шагал по дорожке к тем воротам сада, которые выходили к зданию Министерства иностранных дел.
Мы заторопились за ним.
Суворовский проспект выглядел оживленным. По тротуарам весело переговариваясь, спешили горожане. По широкой проезжей части то и дело, урча моторами, катились мобили.
Леонид Францевич для приличия прошелся вдоль тротуара, внимательно глядя себе под ноги. Затем вздохнул и покачал головой:
– Как я и говорил, никаких следов, Никита Михайлович. Придется вам расспрашивать свидетелей.
– И расспросим, – решительно кивнул Зотов.
Теперь, отыскав ниточку, ведущую к пропавшему чиновнику, он снова стал самим собой – собранным и деловитым начальником Имперской Тайной службы.
– В таком случае, с вашего разрешения, я вернусь в свою лабораторию, – благодушно улыбнулся Щедрин. – Если найдете какие-нибудь улики, привозите. Всего хорошего, Александр Васильевич! Елизавета Федоровна, был чрезвычайно рад повидаться!
– Не думаю, что тебе стоит идти с нами в министерство, – мягко сказал я Лизе. – Разговоры с чиновниками – это очень скучное и чрезвычайно утомительное занятие. Оно может затянуться надолго.
– Да я и сама не хочу, – призналась Лиза. – Лучше погуляю еще по саду, а потом поеду домой.Ты не против?
– Не против, – улыбнулся я. – Только не флиртуй с военными. Если будет что-нибудь интересное, я пришлю тебе зов.
– Отправимся в министерство? – спросил я Зотова, когда мы остались вдвоем.
Никита Михайлович задумчиво посмотрел на четырехэтажное здание Министерства иностранных дел и покачал головой:
– Не стоит раньше времени давать чиновникам пищу для сплетен. Слухи все равно пойдут, но пусть это случится как можно позже. Давайте-ка навестим жену Аладушкина. Может быть, она о чем-то мне не рассказала. В конце концов, чиновник пропал по дороге из дома на службу, а не наоборот.
Глава 3
– Ну что, едем домой к Аладушкину? – спросил сам себя Никита Михайлович, трогая мобиль с места. – Он живет тут неподалеку, в переулке Приезжих Баронов.
– Забавное название, – улыбнулся я.
– А вы знаете, откуда оно взялось? – поинтересовался Зотов, выруливая на проезжую часть.
– Откуда мне знать? – удивился я. – До этой минуты я даже не слышал о таком переулке.
– За время Смуты ряды столичной аристократии основательно в пределе, – объяснил Никита Михайлович, – Кто-то погиб, кто-то отправился в ссылку. После того, как император победил, и в Империи установился мир, оказалось, что многие государственные должности просто-напросто некому занимать. И тогда в столицу толпой хлынули аристократы из захолустья. Им порядком надоело сидеть в своих медвежьих углах, и все они захотели оказаться поближе к императорскому двору. Нетрудно догадаться, что своего жилья в Столице у них не было. Поэтому они селились на съемных квартирах.
Никита Михайлович притормозил, пропуская веселую компанию, которая переходила улицу, не глядя по сторонам.
– А в этом переулке – он тогда назывался Садовым – один предприимчивый купец как раз построил два новых доходных дома. Вот он и принялся сдавать квартиры приезжим дворянам. Среди горожан долго ходила байка о том, что у него на каждом этаже живут по три графа и пять баронов. Потом и сам переулок стали называть переулком Приезжих Баронов. И название прижилось.
– Чего только не бывает на свете, – улыбнулся я.
А затем, пользуясь свободной минутой, послал зов Юрию Горчакову.
Мы с Юрием познакомились при не самых приятных обстоятельствах. Он нарушил имперские законы, пытаясь лишить магического дара своего брата.
Но все закончилось сравнительно благополучно. Юрий признал свою вину. Он понес наказание, и сейчас служил магом-менталистом при управлении Тайной службы. Это позволяло Юрию развивать свои способности и не нарушать при этом закон.
– Добрый день, Александр Васильевич, – ответил Юрий на мой зов. – У вас ко мне какое-то дело?
– И очень важное, – признался я. – Помощник господина Зотова с минуты на минуту должен привести к вам свидетеля – дворника из Таврического сада. Мы только что с ним разговаривали, и дворник очень напуган предстоящей проверкой у менталиста. Юрий Николаевич, я прошу вас обойтись с ним как можно мягче. Вы ведь сможете его успокоить?
– Разумеется, – серьезно ответил Юрий. – Я же менталист. Не беспокойтесь, Александр Васильевич, с дворником все будет в порядке.
– И очень вас прошу: не внушайте ему, пожалуйста, никаких ментальных установок, даже если вам покажется, что это для его же блага. Все-таки, причинять добро нужно только с согласия пациента.
– Разумеется, – ответил Горчаков. – Обещаю вам, что не стану ничего внушать этому дворнику. Вы же помните, один раз я уже попробовал, и последствия мне не понравились.
– Спасибо, Юрий Николаевич, – улыбнулся я. – Заезжайте как-нибудь ко мне на Каменный остров на чай с пирогами. Прасковья Ивановна изумительно печет пироги.
Юрий поблагодарил меня за приглашение, а затем извинился и закончил разговор. Оказывается, дворника уже доставили в управление.
***
Никита Михайлович свернул в узкий переулок, стиснутый высокими домами, и остановил мобиль возле тротуара.
– Приехали, господин Тайновидец.
Здания в переулке Приезжих Баронов выглядели хоть и не величественно, но вполне солидно. Фасады домов украшали фальшивые колонны и скульптурные изображения мифических существ. А большие окна намекали на то, что в здешних квартирах просторные комнаты с высокими потолками.
– Наверное, снимать здесь жилье довольно дорого? – предположил я.
– Так и есть, – кивнул Зотов. – Но господин Аладушкин три года назад выкупил свою квартиру у домовладельца.
– У служащих Министерства иностранных дел такое хорошее жалование? – удивился я. – Или Аладушкин получил богатое наследство?
– Ни то, ни другое, – покачал головой Никита Михайлович. – Я узнавал. Но откуда-то он взял деньги. Нам сюда.
И Зотов кивком головы пригласил меня в подворотню.
Из внутреннего дворика до нас долетели рассерженные голоса. Похоже, там о чем-то спорили. Миновав низкую арку, мы увидели, как солидный господин в черном пальто, похожий на адвоката, наседает на перемазанного углем истопника.
– Это безобразие, – кипятился он. – Я в полицию буду жаловаться. Дерут с жильцов такие деньги, и спрашивается, за что? За то, чтобы мы боялись спать по ночам? Имейте в виду, я этого дела так не оставлю.
– Да что же я могу поделать, господин Полуянов? – оправдывался истопник. – Мы с Егоркой уже и отраву по всем углам разложили, а они все шмыгают, проклятые.
– Так стреляйте в них из ружья! – не унимался Полуянов. – Сделайте хоть что-нибудь!
– В чем дело, господа? – сухо поинтересовался Зотов, подходя к спорщикам.
Полуянов живо обернулся и тут же попытался привлечь Никиту Михайловича на свою сторону.
– Крысы у нас в доме расплодились, вот в чем дело. Бегают по комнатам прямо среди белого дня. Домовладелец, видите ли, в отъезде, а его работнички ничего не могут поделать. А между тем эти противные твари напугали мою супругу и наверняка разносят какую-нибудь заразу!
– Откуда крысы? – нахмурился Никита Михайлович, сурово глядя на истопника. – Мусор редко вывозите?
– Ничего не редко, – отбивался окружённый стопник. – Вывозим, как положено. А вы сами-то, господа хорошие, кто такие будете? И что вам здесь нужно?
– Тайная служба, полковник Зотов, – бросил Никита Михайлович. – Мы к госпоже Аладушкиной.
Услышав про Тайную службу, господин Полуянов побледнел и как будто стал меньше ростом.
– Прошу извинить меня за эту безобразную сцену, господа! – изменившимся голосом сказал он. – У меня срочные дела.
С этими словами Полуянов стремительно скрылся в подворотне.
– Знаем мы эти дела, – мстительно бросил ему в спину истопник. – Порядочные семьи разрушать да денежки из клиентов тянуть.
– О чем это вы? – хмуро поинтересовался Зотов.
– Я про адвоката этого Полуянова, – с огромной радостью сообщил истопник. – Все знают, что он грязными делишками занимается. Бракоразводные процессы устраивает. А уж какими способами работает, стыдно сказать. Да вы наших жильцов порасспросите.
– Тайную службу это не интересует, – оборвал истопника Никита Михайлович. – У нас нет времени.
– А к ведьме загляните, – торопливо закивал истопник, – да расспросите ее как следует. Точно вам говорю, не без ее помощи господин Аладушкин пропал.
– Про какую ведьму ты говоришь? – стремительно обернулся Никита Михайлович.
– Ну как же, – изумился истопник. – Теща господина Аладушкина, госпожа Гюнтер. Она ведьма и есть. А вы не знали? Ходит вся в чёрном, а смотрит так, будто душу из тебя вынимает. Вчера на лестнице с ней столкнулся, так у меня сердце в пятки ушло.
– Хватит болтать! – второй раз оборвал Зотов говорливого истопника. – Займись лучше крысами, а я попрошу полицию проверить.
Он открыл дверь в подъезд.
– Александр Васильевич, вы идёте?
– Вы считаете, что теща господина Ладушкина занимается темной магией? – с интересом спросил я истопника. – И у вас есть какие-нибудь доказательства?
– Сами увидите, господа хорошие, – мрачно ответил истопник. – А только я вас предупредил.
Больше я ничего от него не добился и поспешил вслед за Зотовым.
Мы поднялись на второй этаж, и Никита Михайлович Вдавил кнопку звонка. В глубине квартиры раздался резкий скрежещущий звук.
Нам открыла горничная, похожая на тихую, перепуганную мышь.
– Прошу за мной, – не глядя в глаза прошептала она. – Господа примут вас в гостиной.
Я прислушался к ее эмоциям. Кажется, эту девушку уже давно мучил какой-то страх.
В гостиной было темно из-за наглухо задернутых штор. Магическая лампа под потолком едва светила.
В кресле возле чайного стола сидела довольно молодая женщина в черном платье с кружевным воротником. Ее лицо выглядело заплаканным. Веки опухли, а светлые волосы были небрежно собраны в прическу.
Рядом с ней сидел мужчина с такими же светлыми волосами. На нем был строгий черный костюм. Тонкие губы мужчины признательно кривились.
– Добрый день, – поздоровался Зотов, входя в гостиную. – Только что выяснились новые обстоятельства пропажи господина Аладушкина, и я должен задать вам несколько вопросов.
– А кто это с вами? – всхлипнула женщина.
– Граф Александр Васильевич Воронцов, – представился я. – Помогаю господину Зотову в расследовании. А вы госпожа Аладушкина?
– Моя дочь носит фамилию Гюнтер, – раздался из угла гостиной жёсткий властный голос.
Я вздрогнул от неожиданности.
Тень в углу шевельнулась, и я понял, что там стоит женщина. Она тоже была одета в черное.
Наверняка ей было немало лет, но назвать ее старухой у меня не повернулся бы язык.
Ее подбородок гордо выступал вперед, а глаза глядели пристально и твердо.
Правильно сказал истопник – как будто душу вынимает.
– Позвольте представиться, – отчеканила женщина, подходя к столу. – Генриетта Абелардовна Гюнтер. Это моя дочь, Эльза Леопольдовна, и мой сын, Генрих Леопольдович Гюнтер. Вы что-то сказали про новые обстоятельства, господин полковник?
– Мужа вашей дочери видели в Таврическом саду, – объяснил Зотов. – Свидетели заметили, что он сел в большой серый мобиль, а мобилем управлял широкоплечий мужчина средних лет. Это описание вам о чем-нибудь говорит, Эльза Леопольдовна? Есть у вашего мужа такие знакомые? Может быть, кто-то заезжал к вам на похожем мобиле?
– Таких знакомых у Тимофея нет, – ответила вместо Эльзы Леопольдовны ее мать. – Мы бы знали. Хотите чаю, господа?
Она произнесла приглашение все тем же ледяным тоном, даже не пытаясь казаться гостеприимной.
Я подумал, что эта женщина просто разучилась говорить другим голосом.
Зотов покачал головой, собираясь отказаться, но я его опередил.
– Мы с удовольствием выпьем чаю, Генриетта Абелардовна, – с вежливой улыбкой сказал я. – На улице такой мороз.
Мне нужно было понять, какие эмоции движут этими странными замкнутыми людьми. Я решил добиться своего любым возможным способом.
– Анюта, – повысила голос госпожа Гюнтер, – принеси чай и печенье. Прошу вас, господа, садитесь.
Небрежно кивнув нам, она опустилась в кресло.
Мы тоже сели.
– Значит, вам так и не удалось найти моего мужа? – воскликнула Эльза Леопольдовна.
Ее голос трагически дрожал, но мне показалось, что она переигрывает.
– Пока мы его не нашли, – согласился Зотов. – У нас есть несколько версий, и мы их все проверяем.
Он посмотрел на меня.
– У вас есть вопросы, Александр Васильевич?
– Есть, – улыбнулся я. – Скажите, Эльза Леопольдовна, почему вы не взяли фамилию своего мужа?
– Потому что нельзя отказаться от фамилии Гюнтер ради того, чтобы стать Аладушкиной, – снова ответила вместо Эльзы ее мать. – Это немыслимо.
– Почему? – простодушно удивился я.
– Господин Воронцов, вы знаете, кто такие Гюнтеры? – старуха высокомерно вскинула подбородок. – Это древнейший баронский род Восточной Пруссии. Наша родословная насчитывает тридцать поколений.
– Понимаю, – кивнул я.
Генриетта Абелардовна смерила меня долгим подозрительным взглядом, а затем повернулась к Зотову.
– Вы сказали, что проверяете разные версии, господин полковник. И какие же?
– Мы подозреваем, что вашего зятя могли похитить.
– Вот как? – Генриетта Абилардовна насмешливо подняла брови. – Вы считаете, он мог кому-то понадобиться? Позвольте предложить вам другую версию, господин полковник. Я думаю, что Тимофей завел себе любовницу и сейчас отсиживается у нее.
– Что вы говорите, мама? – снова фальшиво всхлипнула Эльза.
Генриетта Абелардовна наградила ее коротким тяжелым взглядом.
– Я знаю, что говорю.