Дневники возлюбленной. Август

Первый глоток вырвал у него глубокий, протяжный стон. Но это был не стон боли. Это был звук шока, облегчения и... пробуждения. Боль от укуса трансформировалась в странное, электризующее покалывание, разливающееся от шеи по всему телу. Он почувствовал, как его демоническая кровь, обычно просто топливо для его сил, оживает в ней. Как будто частица его самого теперь будет течь в ее венах.

Он запрокинул голову, подставляя шею еще больше, его дыхание стало прерывистым, глубоким. Его руки, до этого лежавшие по бокам, непроизвольно обхватили ее спину, прижимая Мари плотнее к себе. Ладони скользнули под тонкую ткань ее майки, ощущая горячую кожу, выступающие позвонки, дрожь, которая теперь была не от слабости, а от интенсивности процесса. Он не контролировал это движение – его тело требовало близости, контакта, усиления этой безумной связи.

Они погрузились в процесс. Мир сузился до точки соприкосновения губ и кожи, до ритмичного глотания, до пульсации крови и нарастающего гула энергии в маленькой душной комнате. Время потеряло смысл.

***

Тяжесть век медленно отступила. Сознание, будто сквозь густой сироп, пробивалось к реальности. Юля моргнула, пытаясь сфокусироваться на низком потолке подсобки. Резкий запах пыли и старой краски ударил в ноздри. Она лежала на жесткой поверхности – то ли топчане, то ли столе – ее спина и шея ныли от неудобной позы.

Где я? Что...?

Память была мутной, обрывки образов – чужие голоса, чувство падения, яркий свет... И ощущение, что она была здесь, рядом... Дарья? Но теперь вокруг была только тишина и полумрак подсобки.

Она с усилием приподнялась на локтях, оглядывая захламленную комнату. Полки с коробками, ведро в углу, тряпки... И – фигура у стены. Юля вздрогнула, не сразу узнав Феликса. Он стоял, прислонившись к шкафу, руки глубоко засунуты в карманы темных брюк. Его взгляд, холодный и оценивающий, был прикован к ней. Он молчал, наблюдая, как она приходит в себя.

– Т-так... – голос Юли звучал хрипло, непривычно. Она провела ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки тяжелого забытья. – Значит... это не сон? Все это... было наяву? – Она посмотрела прямо на Феликса, в ее глазах читались страх и попытка осознать произошедшее.

Феликс не шелохнулся. Только уголок его губ дрогнул в едва уловимой, недоброй усмешке. Его голос, низкий и ровный, разрезал тишину:

– Прости, мне пришлось немного применить силы, чтобы твоя «соседка» уснула. Хотя... Ты понимаешь, что с тобой произошло?

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначительные. Юля почувствовала, как холодная дрожь пробежала по спине. Она сжала кулаки, ощущая, как пальцы все еще одеревенели от недавнего оцепенения.

– Тебе надо все осознать, но есть кое-что, что не ждет – необходимо побеспокоится о твоей безопасноти.Сейчас нужно отвезти тебя домой, – Феликс молча вышел из комнаты и Юле ничего не оставалось, как последовать за ним.

Они ехали по ночному городу в гнетущем молчании. За окном мелькали размытые пятна света фонарей и витрин, а внутри машины царила непробиваемая тишина, нарушаемая лишь гулом мотора. Феликс сосредоточенно смотрел на дорогу, а Юля, прижавшись к холодному стеклу, чувствовала лишь тяжелую пустоту в голове и ледяное онемение в пальцах. По дороге к дому Юли Феликс заехал в магазин и купил несколько упаковок морской соли.

– Зачем столько соли? Ванную будешь принимать? – Юля решила начать разговор.

– Это тебе, – Феликс завел машину и они тронулись с места.

– Зачем мне?

– Долго объяснять… В общем, для защиты.

– От кого?

– От всех, в том числе от самой себя, – Феликс вздохнул, его голос в тишине прозвучал громче, тяжелее.– Юль, я знаю, что тебе будет сложно поверить, но ты заключила контракт с демоном... Я не знаю, что именно произошло в деталях... Но факт...

– Что?.. – Вырвалось у Юли хрипло. Слова казались абсурдными, вырванными из дешевого романа, но холодная волна страха, поднимающаяся из глубин живота, ощущалась слишком реально. Вспышки чужих воспоминаний, тот голос... Дарья...

– Послушай, ты же сама понимаешь, что это... что все это... реально, – настаивал Феликс, его обычно бесстрастные глаза пытались поймать ее взгляд, найти хоть крупицу понимания. – После всего, что ты видела? Чувствовала?

Юля закрыла лицо руками. Ладони были холодными и влажными. Под ними мир кружился. «Не может быть. Не может...» Но отрицание рассыпалось, как песок сквозь пальцы, под напором кошмарной ясности: странные силы, потеря времени, чужое присутствие в ее же мыслях, это пробуждение в чужом месте. Ком в горле мешал дышать.

– Какой-то бред... – протянула она сквозь пальцы, голос дрожал, выдавая беззащитность, которую она тщетно пыталась скрыть. Это был не вопрос, а слабая попытка отгородиться от невыносимой реальности.

– К сожалению, нет, – ответил Феликс, и в его тоне впервые прозвучала тень чего-то, отдаленно напоминающего... сожаление? Он сделал шаг вперед, но не приближаясь слишком близко, словно боясь спугнуть. – Поверь, я и Август... мы защитим тебя. Поможем разобраться.

Слова о защите и помощи должны были успокоить, но имя «Август» лишь заставило Юлю внутренне сжаться сильнее. Осознание того, что твоя душа стала разменной монетой в игре с темными силами, не принималось за пять минут. Тишина в машине снова сгустилась, теперь наполненная не просто неловкостью, а леденящим ужасом и полным крахом привычного мира Юли.

Зайдя с Юлей в квартиру, Феликс открыл упаковку морской соли и насыпал полоски на подоконниках.

– Так в сериалах правду говорят?

– Отчасти. Но обычная соль не работает.

– Понятно, – Юля вела себя очень зажато. – А входную дверь?

– Я когда буду выходить – насыплю, – Феликс улыбнулся. – Иначе, я не смогу выйти с квартиры. А так же ты не сможешь покинуть квартиру, когда Дарья будет у руля.

– А Август… придет? – спросила она тихо, почти неосознанно, и тут же смутилась. Зачем она это спросила? Разве сейчас важно, кто именно? Но в ее голосе прозвучало нечто большее, чем просто потребность в защите – слабая надежда на знакомое спокойствие, которое он, вопреки всему, иногда излучал. Мысль о нем на мгновение согрела ледяной ком страха в груди.

Феликс заметил едва уловимый сдвиг в ее интонации. Он слегка наклонил голову, его взгляд стал чуть пристальнее.

– Не переживай, мы будем тебя предупреждать. – Он сделал паузу, подбирая слова. – Да и давай договоримся – завтра я заеду утром за тобой, и все вместе решим, что делать дальше.

– Феликс, мне страшно… – Юля обхватила себя руками, съежившись. Одиночество навалилось тяжелой, давящей плитой. Мир перевернулся, а она осталась одна посреди руин. И даже обещание помощи от этих двоих не могло полностью рассеять холод.

– Мы все решим.

***

Диана сидела, вжавшись в спинку кресла, мерцающий экран смартфона бросал нервные блики на ее усталое лицо. За окном уже глухо стучала полночь, а ее пальцы все лихорадочно скользили по стеклу, вбивая в поиск новые запросы: «ведьмины обряды», «демонические договоры», «последствия контрактов». Каждая новая страница открывала все более мрачные и запутанныеЮ но ничего не имеющие общего с правдой, детали, превращая тишину комнаты в гулкое эхо параноидальных теорий. Сон давно отступил, вытесненный навязчивым холодком страха и потребностью докопаться до истины, которая, казалось, пряталась за каждым следующим, все более пугающим результатом поиска.Она медленно сползла с кресла, опустившись на пол, спиной к дивану. Колени подтянула к подбородку, обхватив их руками. Себастьян тут же прижался к ней всем телом, его теплое мурлыканье звучало тревожно, как гудение высоковольтной линии.

– Все кажется каким-то бредом... Что происходит, Себс? – ее шепот был едва слышен.

Тишина квартиры давила, но теперь она была наполнена предчувствием катастрофы. Ей нужно было знать. Хотя бы намек. Хотя бы направление, куда дует ветер беды.

Дрожащими руками она потянулась к старой, потертой шкатулке на нижней полке книжного шкафа. Карты Таро. Тетя научила ее, давным-давно, не как волшебству, а как языку интуиции. «Слушай не карты, Диана, слушай тишину между ними».

Она вынула колоду. Ткань, обернутая вокруг нее, пахла ладаном. Себастьян наблюдал, не мигая, его зеленые глаза отражали мерцание уличного фонаря сквозь щель в шторах.

Диана перетасовала карты, не думая, позволяя пальцам двигаться самим. Пальцы замерли над картами. Она закрыла глаза на секунду, пытаясь унять дрожь, и перевернула их.

Колесница. Перевернутая. Хаос, потеря контроля, крушение планов. Что-то пошло не так давно, нарушив хрупкое равновесие.

Отшельник. Перевернутая.Изоляция, парализующий страх, нежелание видеть правду. Тупик. Опасность заточения или отрезанности от помощи.

Башня. Диана ахнула, словно ей ударили в грудь. Карта, лежащая в центре, кричащая своей разрушительной силой. Внезапное крушение. Катастрофа. Разрушение основ. Насильственное изменение. Провал иллюзий. Шок. Неизбежность.

– Нет… – прошептала она, вжавшись в спинку кресла. – Таро это не мое.

***

Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь окно, полосами легли на спутанные тела на диване. Мари первой открыла глаза. Сознание вернулось медленно, как всплытие со дна глубокого, темного океана. Она лежала грудью на груди Августа, ее щека прижата к его ключице, руки бессознательно обхватывала его бока под футболкой.

Она приподнялась, опираясь на локоть. Тело было легким, наполненным тихой, уверенной силой. Даже кожа, казалось, светилась изнутри здоровым румянцем. Там, где бушевала нечеловеческая потребность, теперь зияла тишина. Утоление было полным, почти пугающим.

Она посмотрела на Августа. Мари осторожно сдвинулась, стараясь не разбудить его. Движение заставило его вздрогнуть. Веки дрогнули, потом медленно поднялись. Черные глаза встретились с ее зелеными. В них не было ни сожаления, ни смущения – только глубокая усталость и... пристальное внимание. Он молча изучал ее, будто проверяя результат ночного «лечения».

Тишина повисла тяжело. Мари первая ее разорвала. Голос ее был спокойным, низким, без тени вчерашней хрипоты или истерии:

– Я приму душ. – Она села, поправила спутанные волосы. – И хочу есть.– Она произнесла последнее слово без дрожи, как констатацию факта.

Август медленно приподнялся на локте. Его движения были чуть скованными, как после тяжелой тренировки. Он кивнул, его голос был хриплым от неиспользования:

– Да. Я тоже. – Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна и слабости. – Поедем куда-нибудь. Знаю место с отличным завтраком.

– Душ, – повторила Мари, направляясь к крошечной ванной комнате. – Пятнадцать минут.

Август наблюдал, как она уходит, ее шаги легкие и упругие. Он взял телефон и включил фронтальную камеру, в которой отразилось его уставшее лицо и... два аккуратных, уже затянувшихся темными корочками прокола на шее. Он дотронулся до них пальцами. Ощущения были странными: не больно, но... ощутимо. Как шрам от важной битвы.

Машина Августа двигалась по утреннему Стальграду, серые дома мелькали за окнами. Август сидел за рулем в худи и джинсах, его профиль был сосредоточенным, но спокойным. Капюшон сдвинут, открывая непослушные черные волосы. На шее на месте укуса Мари виднелся пластырь. Мари сидела рядом в синих джинсах, белых кроссовках, черном топе и накинутой сверху курточкой, ее зеленые глаза пристально смотрели на него. Тишина была плотной, но недолгой.

– Слушай, – начала она, ее голос был спокойным, констатирующим факт, – я чувствовала от тебя зависть. Сильную. Фоново, но отчетливо. – Она сделала маленькую паузу, наблюдая за его реакцией. – Сегодня ее нет.

Август бросил на нее быстрый взгляд. Удивление мелькнуло в его черных глазах, сменившись привычной настороженностью.

– Зависть? – он произнес с легким циничным оттенком, но без прежней небрежности. – К кому?

Мари фыркнула, коротко и азартно. Его попытка отшутиться ее не сбила.

– К кому – не знаю. К чему – тоже. Просто факт. Она была, но исчезла. Ну и Похоть вчера ярко чувствовалась, когда я пила твою кровь. – Она подчеркнула последние слова, давая понять, что ее это забавляет.

Он помолчал пару секунд, перестраиваясь. Машина плавно обогнала грузовик.

– Ты чувствуешь греховность, да?

– Да, – ответила она просто и уверенно. – Ладно, ни ты не контролируешь свои помыслы, ни я свой дар, – ее голос был ровным. – Объясни лучше, что вчера со мной было? И откуда ты вообще знал, как... помочь?

Август вздохнул, почти неслышно. Его пальцы постучали по рулю.

– Что было? – он повторил, его голос звучал устало, но без раздражения. – Ты была на грани превращения в то же самое, что чуть не сделало из тебя фарш.

Мари нахмурилась, ее брови сдвинулись.

– Что? О чем ты?

– В городе, Мари, – продолжил Август, спокойно, как будто докладывал о погоде, но с ледяной ноткой цинизма, – гуляет зараза для вампиров. И для полукровок вроде тебя. – Он бросил на нее быстрый взгляд. – Зараженные не просто хотят крови – у них... аномальная жажда, они пьют жертву до капли. А потом... разрывают на части. Не могут остановиться. – Он сделал паузу, давая ей осознать. – Если такой зараженный укусит или поцарапает другого вампира... тот тоже сходит с ума. Заражается. Цепная реакция. Твою щеку поцарапал именно такой.

Мари замерла. Зеленая вспышка страха мелькнула в ее глазах, быстро сменяясь пониманием и... стыдом? Она машинально коснулась пластыря.

– Я думал, ты в безопасности, но затем Барбатос сказал мне, что что ты частично вампир... – Август свернул на знакомую улицу, вывеска «Рай» уже виднелась впереди. – И что ты его поставщик. – Его голос не осуждал, просто констатировал факт, но в нем слышалась легкая, циничная усмешка. – «Чистейший нектар», по его словам.

Мари отвернулась к окну.

– Как легко он меня сдал, – прошипела она сквозь зубы.

– Ну я то авторитетнее тебя, – поправил ее Август, притормаживая у тротуара перед «Раем». – И его информация спасла тебя от превращения в бешеную тварь.– Он выключил двигатель и повернулся к ней. Его черные глаза были спокойны, но в них читалась тяжелая правда. – Так что да, я знал, что помочь может только кровь.

– Но я ведь могла не остановиться...

– Я могу тебя остановить. – Он слегка повернул голову, бросив на нее быстрый, оценивающий взгляд. – От того, что я пал, я не перестал быть ангелом.

Мари молчала, погруженная в мысли. Ее пальцы бессознательно теребили край пластыря на щеке. Зеленые глаза сузились, взгляд ушел вдаль, за пределы серого городского пейзажа. В салоне повисла тишина.

– Август, – она заговорила медленно, словно собирая пазл в голове. – Ты выяснил... источник? Этой жажды? Что ее вызывает? Не просто вирус же.

– Работаю над этим. Пока только следы: зараженные, их жертвы, анонимные сообщения-приманки.

Мари повернулась к нему, ее поза изменилась – спина выпрямилась, глаза загорелись азартным, пронзительным светом:

– Я тут подумала... Легенды... Древние, дохристианские, переплетенные с библейскими сюжетами, – начала Мари, и Август, отложив в сторону свою обычную маску цинизма, слушал с непривычным вниманием. Её ум, острый и начитанный, вызывал в нём странный, почти забытый интерес – не просто к информации, а к самому механизму её мышления.

– Согласно одной из самых старых легенд, – продолжала она, – первым в роду вампиров был Каин – первый убийца. За свое преступление он был проклят Богом и превращен в изгнанника, обреченного скитаться на обочине цивилизации, боящегося солнца и жаждущего крови.

Август молча кивнул, его черные глаза были прикованы к ней. Он ловил себя на мысли, что наблюдает не за испуганной девушкой, а за аналитиком, собирающим пазл из осколков древнего знания.

– В своем одиночестве Каин натолкнулся на могущественную ведьму, – голос Мари стал тише, интимнее, заставляя Августа невольно наклониться ближе. – Лилит. Первую жену Адама. Она научила его использовать его проклятую кровь не просто как проклятие, а как источник могущественной магии. Именно поэтому некоторые отступники называют первым вампиром Лилит, а не Каина. Она научила его... создавать других.

Она сделала паузу, давая словам вес.

– Его проклятие – не просто жажда крови. Это ненасытность. Вечный голод, который невозможно утолить. Гнев Божий, вбитый в саму плоть. – Она наклонилась чуть вперед, и её зеленые глаза горели холодным огнем озарения. – Что, если кто-то получил доступ к его крови? Попадая в кровь вампира, она пробуждает этот древний, безумный голод. Тот самый, что заставляет пить до дна и рвать на части, потому что насыщения нет. Ты должен знать о Каине.

В тишине, последовавшей за её словами, Август не просто слышал гипотезу. Он видел её – хрупкую, но невероятно опасную ведьму, в одиночку восстановившую цепь событий, ведущую к первому и самому страшному проклятию. И этот интерес, это почти интеллектуальное восхищение, смешанное с внезапно нахлынувшей жаждой защитить её от последствий её же собственной проницательности, застало его врасплох. Август повернулся к ней, его черные глаза были широко раскрыты от неподдельного, глубокого удивления. Циничная маска спала.

– Откуда ты... – он начал, его голос потерял привычную ровность. – Такие детали... Откуда ты знаешь это, Мари? – Его взгляд сканировал ее лицо, будто видя впервые.

Мари откинулась на спинку сиденья. На ее губах расцвела та самая дерзкая, самоуверенная улыбка, которая так раздражала и притягивала Августа.

– Я хорошая ведьма, Август, – заявила она просто, как о факте.

– «Хорошая ведьма», кстати, ты ведь недавно в город вернулась?

– Да, мы с родителями уехали в Питер оет 8 назад и я вернулась из-за смерти тети, но... Я пока не знаю, что мне делать дальше.

Август смотрел на нее. Искренний интерес смешивался в его взгляде с восхищением. Он расхохотался – коротко, глухо, но искренне. Звук был непривычным в салоне.

– Кровь Каина...

– Ты же должен знать его историю, если падший ангел...

– Я знаю его историю, но мы в аду не наблюдали за этим миром как за сериалом, понимаешь?! Это раз. Два. – Он кивнул в сторону вывески «Рай». – Пошли поедим...

Дверь «Рая» мягко захлопнулась за Августом и Мари. Внутри царила дневная тишина. Высокие окна заливали зал холодным светом, выхватывая пустые столики и стойку, за которой возился Влад. На нем была стандартная черная рубашка с логотипом бара, но без обычного энтузиазма – дневная смена явно не была его выбором.

Август кивнул Владу.

– Повар на месте? – спросил он коротко, снимая капюшон, взъерошивая черные волосы.

– Да, – хрипловато ответил Влад, кивнув в сторону кухни.

Август махнул рукой в сторону углового столика – его привычного места. Мари последовала за ним. Они сели друг напротив друга, молчание повисло тяжелее дневного сумрака бара. Через несколько минут Влад принес хлебную корзину и две огромные чашки черного кофе.

– Я пью кофе с молоком, - Мари сказала это не Владу, а Августу.

– Влад, - вздохнул Август. – Пожалуйста...