На краю тумана

Глава 1

Как же он меня достал!

В бессильной ярости ору в подушку несколько секунд, но даже это не помогает отстраниться от громыхания басов за окном. Этот дегенерат снова закатил вечеринку, которая не закончится, пока я не вызову копов.

Вернувшись на остров в родительский дом, я надеялась, что буду засыпать и просыпаться под шум морских волн, крики чаек, а на деле оказывается, что я засыпаю под прорастающую сквозь камень, словно колючий цветок, ненависть к Дилану Шэдоу.

Прооравшись, переворачиваюсь на спину и смотрю на потолок, через приоткрытое окно просачиваются искры веселья, которые мне придется затопить из брандспойта.

Хватаю телефон с тумбочки и ищу номер шерифа в списке контактов. Последний раз звонила ему два дня назад. Я не буду вызывать 911, ведь в соседском доме никого не убивают. И этого не происходит, только пока чаша моего терпения не начнет трескаться по швам. Если же чаша расколется, я разберу Дилана по запчастям и раскидаю их в разных краях земного шара.

Нажимаю кнопку вызова и ставлю громкую связь. Жду.

Музыка за окном становится громче, крики веселья пестрят всевозможными красками, женский визг и аплодисменты толкают чашу моего терпения на пол, она разлетается на мелкие осколки. Мысленно уже рисую картину моей кары. Она настолько реалистична, что становится жутко. Не думала, что в моей фантазии одновременно могут присутствовать бензопила и сосед.

Гудков нет и я хмурюсь.

Может, у шерифа сегодня выходной, и он решил вырубить телефон?

Скидываю холостой вызов и набираю 911, но медлю, не нажав на кнопку вызова.

Если с помощью шерифа можно быстро убить развернувшееся веселье и спокойно лечь спать, то в случае вызова патрульных, мне придется самой общаться с правоохранителями, и тогда сна мне не видать. А он мне необходим. Завтра с утра я должна отвезти тетю Лею в больницу в центре острова. Обычно этим занимается папа, но сейчас он в Мексике, пытается вызволить из тюрьмы незаконно осужденную женщину. Такова работа дорогущего адвоката.

Ладно.

Откидываю легкое одеяло в сторону, встаю и направляюсь из комнаты.

Музыка грохочет так, будто ее слушает тетя, врубив стереосистему на первом этаже, хотя Лея уже давно под таблетками и спит.

Спустившись, замираю на последней ступени. Плечи опускаются, и я готова волком выть. Лея, которая должна уже видеть как минимум третий сон, танцует в центре холла, с сигаретой в зубах.

– Лея, папа просил тебя не курить дома, – напоминаю я.

– Октавия, ты только послушай это! – улыбаясь просит она. – Бесподобный ритм.

Таких как тетя называют душевнобольными, мы же называем ее особенной. Она говорит, запыхавшись, что означает, тетя отплясывает тут уже не первый трек.

Подхожу и забираю сигарету, запал Леи не пропадает. Будучи в одной только ночнушке, она хватает воображаемую гитару и начинает скакать на одной ноге вокруг меня.

Вскидываю лицо к потолку.

– Господи, пожалуйста, пусть папа уже вернется домой, а я поеду обратно, в мой до ужаса скучный и однообразный колледж, – молю я.

– Колледж – это весело. Тусовки, мальчишки и умопомрачительный секс, – нырнув в воспоминания, перечисляет тетя. Мечтательно улыбаясь, она кладет «гитару» на пол и садится рядом с ней.

Присаживаюсь перед ней на колени и, заглянув в лицо, тут же вижу маму. Боже, они так похожи…

– Я сейчас вернусь. Подожди меня пару минут.

– Куда ты пошла? Не оставляй меня одну, – со страхом просит она.

– К соседу. Попрошу, чтобы он вырубил музыку.

На этом моменте в соседнем доме взрывается шар радостного визга. Что они там делают? Кто-то выпил бочку алкоголя, стоя на этой самой бочке вверх ногами? Или одна из парочек решила не заморачиваться и не ушла в комнату, а устроила показательное представление прямо в холле первого этажа?

– Мне нравится эта музыка, – тихо сообщает Лея.

– Нам завтра ехать к доктору, ты помнишь? – аккуратно спрашиваю я, заглядывая ей в глаза.

Лея кивает, и тут же остатки веселья покидают ее.

Тяжело вздохнув, поднимаюсь и направляюсь на выход.

Открываю дверь, запираю дом с помощью приборной панели, ввожу код, запираю жилище и агрессивно топаю по тропинке к соседнему дому.

С каждым шагом музыка становится громче. Ярость вскипает и плещется у бортов моего треснувшего терпения.

Стучу.

Жду.

Звоню.

Жду.

Тарабаню ногой.

Жду-у-у.

Никто не открывает, потому что никто ни черта не слышит. Как они еще не оглохли. Хотя… скорее всего они уже лишились слуха, ведь такие децибелы не пройдут для любителей вечеринок бесследно.

Толкаю дверь, она поддается сразу же. Естественно, ее не заперли. На этой части острова всего два дома. Остальные на другой стороне, а центр кишит жизнью, там бы у Дилана Шэдоу подобные вечеринки не прокатили.

Ищу его взглядом среди полупьяных людей, не нахожу. Зато вдоволь насмотрелась на целующиеся парочки. Кажется, что здесь собрались все местные от восемнадцати до тридцати. Я мало кого из них знаю, однажды наши с Диланом дороги разошлись, как и круг общения. Я осталась с адекватными, он примкнул к дегенератам.

И что им не сидится дома в ночь среды, черт возьми?

Врезаюсь в кого-то плечом.

– Аккуратнее! – кричит на меня рыжеволосая красотка в купальнике.

– Извини, – бросаю я не останавливаясь.

А мысленно посылаю ее домой.

Все, идите домой!

На первом этаже хозяина дома нет, на заднем дворе тоже, в бассейне среди толпы не обнаружен.

Черт!

Где он прячется?

Снова вхожу в дом и поднимаюсь на второй этаж. Здесь намного меньше людей, что позволяет вдохнуть полной грудью. Чем Дилан завлекает столько народу?

Открываю первую дверь, пусто. За второй блюет девушка. И это не ванная комната. Обычная спальня, обычная ваза для цветов, с необычным наполнением. Захлопываю дверь и иду дальше.

И вот это для них веселье?

Фу.

Открываю третью и нахожу Дилана. Он занят. Не удивительно. Шэдоу во всю лобзается с брюнеткой в бикини. Она обвила его ногами и вгрызлась в рот так, что, надеюсь, у него будет критический недостаток кислорода.

– Шэдоу! – рявкаю я.

Им плевать. Они продолжают целоваться. Закатываю глаза и вхожу в комнату, беру бутылку воды, быстро откручиваю крышку и плескаю из нее на голубков.

Они тут же отстраняются друг от друга.

– Какого черта? – возмущается Дилан.

– Ты сдурела?! – орет девушка.

А что я должна была сделать, если вы слиплись, как собаки? Палкой бить?

– Скажите спасибо, что это вода, а не содержимое вазы из соседней комнаты, – бубню я, смотря в голубые глаза Дилана.

– Чего? – непонимающе хмурится брюнетка.

– Не обращай на нее внимания, Ронда.

Хлесткая пощечина прилетает Дилану, и я не могу сдержать улыбки. Хоть кто-то ему врезал. Придержу бензопилу на потом.

– За что? – ошарашенно спрашивает он, схватившись за алеющую щеку.

– Я не Рон-да, – выплевывает девушка и для полной убедительности толкает Дилана в голую грудь.

Она так сильно хлопает дверью, что та снова распахивается.

Дилан смотрит на меня, я на него.

– Ты снова лишила меня секса, – без злости говорит он, продолжая потирать щеку.

– Не моя проблема. Выруби музыку. Пусть все валят по домам, – холодно чеканю я.

Темные брови собеседника взлетают вверх.

– Я не хочу, чтобы все расходились по домам. Нам весело. Присоединяйся, – предлагает он и улыбается.

– Я вызову копов, – угрожаю я.

Он лишь пожимает плечами.

– Вызывай.

Наступив на осколок своей чаши терпения, срываюсь:

– Шэдоу, черт тебя дери, сегодня среда! Кто устраивает вечеринки в среду?

– Я.

– Только идиоты. Выруби музыку.

– Если я ее выключу и всех отправлю домой, ты составишь мне компанию? – наигранно флиртует Дилан, осмотрев меня с ног до лица. – Отличная пижама.

Я даже ничего не накинула на себя. Да и какая разница, тут больше девяноста процентов людей в купальниках и шортах.

Подхожу к Дилану близко-близко. Настолько, что понимаю, он не пил. Нет запаха алкоголя.

Его взгляд меняется. Зрачки становятся шире, а фальшивая улыбка пропадает. Теперь я смотрю на него так, будто флирт мое второе имя.

– Если завтра настанет конец света, – шепчу я, – и мы будем последними людьми на этом чертовом острове…

– И? – говорит он, опуская взгляд на мои губы.

– … Я никогда не составлю тебе компанию. Ни-ког-да.

Он переводит взгляд на мои глаза, а губы тем временем рисуют кривоватую ухмылку.

– Октавия, никогда не говори никогда.

Я тоже улыбаюсь ему.

– В этом я уверена, – твердо отрезаю я.

– Не знаешь, от чего отказываешься, – шепчет он.

– Знаю. От тебя, – так же еле слышно произношу я, а потом повышаю голос и серьезно, говорю: – Выруби музыку или я сделаю это сама.

Он закатывает глаза.

– Тебя за это линчуют, – предостерегает сосед, который даже не подозревает о моих планах на его счет. Мысли о том, чтобы раскидать его запчасти до сих пор не пропали.

– Выключи, – давлю я.

– Нет.

Плевать.

Разворачиваюсь и ухожу из комнаты. Девушка в соседней перестала оскорблять вазу и улеглась рядом с ней спать. Дверь, которую я закрывала, снова распахнута. Подхожу к девушке и морщусь от вони, проверяю дышит ли она, почувствовав пульс на шее, ухожу из комнаты.

Агрессивно топаю по ступеням вниз, перешагиваю разбросанные красные стаканчики и стараюсь не наступить на тех, кто решил, что место на ступени вполне подходит для сна. Как они могут спать в этом аду?

Огромные старинные настенные часы, которые стоят целое состояние, показывают три часа ночи. Мне вставать через четыре. Выхожу из дома на задний двор. Именно здесь стоят огромные колонки. На меня никто не обращает внимания, пока я иду по лужайке, пытаясь разыскать провод. Нахожу и даже улыбаюсь.

Один.

Два.

Три.

Со всей дури дергаю за провод, и музыка моментально стихает. Довольная своей находчивостью, бросаю вилку и удлинитель в траву.

– Эй? – Женский визг.

– А ну верни музло! – Мужской крик.

– Кто это такая?

И еще с десяток вопросов и негодований летят мне в спину, но я гордо и молча прохожу мимо бассейна.

Валите по домам. Вечеринка закончена.

И никто меня не линчевал.

Неожиданно музыка начинает орать с новой силой. Я замираю. Все остальные рады. Визги, смех и тосты летят со всех сторон.

Как же я их ненавижу!

Медленно оборачиваюсь и вижу наглую ухмыляющуюся морду. Дилан держит то, что я только что пыталась разрушить. Вилка и удлинитель снова вместе.

Он не прекратит вечеринку, пока сам не устанет от нее. Жаль, что мне не удалось дозвониться до шерифа.

Смотря на него, вспоминаю каким он был раньше. Чета Шэдоу взяли его из детского дома, когда ему было девять лет. Мне на тот момент исполнилось шесть. Отлично помню день, когда он приехал на остров, это было пятнадцатое июня – день моего рождения. Мы с друзьями играли на территории нашего дома, а он один сидел на ступеньке своего. Дилан грустно смотрел на нас своими огромными голубыми глазищами, я не выдержала и пошла к нему. Пригласила присоединиться к нам, но он отказался. Точнее, он мне тогда ни слова не сказал. Около года я думала, что сосед немой.

Потом мы стали играть вместе на пляже. Мы дружили. Но все изменилось, когда Дилану исполнилось семнадцать. Он стал невыносимым. А теперь в двадцать один и вовсе перешел грань, где от былых теплых чувств осталась только злость и раздражение.

Выбесил.

Подхожу к аппаратуре, вырываю провода из полюбившихся гнезд и с трудом поднимаю ее, под всеобщее освистывание. Я настолько зла, что ярость помогает мне дойти до бассейна и не завалиться под весом музыкального демона. К счастью, в воде никого нет. С чувством блаженства, разжимаю пальцы, и аппаратура летит в бассейн. Брызги воды во все стороны. На меня в том числе.

Вот сейчас меня точно линчуют.

Пора сваливать.

Разворачиваюсь и уже быстрее, но не менее гордо, шагаю в дом, чтобы пройти сквозь него и выйти на тропинку, которая вернет меня к тете.

Сбиваюсь со счета, сколько раз меня успевают оскорбить и выхожу за пределы территории соседей.

Улыбаюсь, но ежусь. В наполовину мокрой пижаме как-то прохладно.

– Октавия! – кричит Дилан.

Сдерживаю первое желание, показать ему средний палец. Оборачиваюсь на середине тропы, и жду, когда он дойдет до меня.

– Я заплачу за колонку, – говорю я.

– Не надо. Купи себе беруши на эти деньги.

Зло смотрю на него.

– Ты знаешь, что я не могу в них спать. Тетя может выйти, а я и не замечу.

На мгновение его нахальное лицо становится понимающим. Он знает, как тяжело с Леей. Когда мы были близки, я делилась с ним многим, о чем теперь бесконечно жалею. Вот бывает так, встречаешь человека и думаешь, что он – друг. А по факту – мимолетное общение.

Киваю на его дом и говорю:

– Тебя это ни к чему хорошему не приведет.

– Не читай мне нотации.

Легкий туман, который я не заметила, пока бежала в дом Дилана, стал плотнее. Надеюсь, утром его уже не будет, не люблю садиться за руль, когда погода подсовывает такие проказни.

– Ты реально могла бы к нам присоединиться, – серьезно говорит Дилан.

– Меня не интересуют вечеринки.

– Знаю, просто…

Он не договаривает, а я не интересуюсь, что Дилан хотел сказать.

– Мне надо идти и уложить тетю в постель, твоя вечеринка, разбудила ее.

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по темным волосам, взъерошивая их.

– Ты скучная, – бросает он.

– Так иди веселись, – говорю я. – Тебя ждут гости и Ронда, которая не Ронда.

Ухожу к себе, а когда поворачиваюсь, чтобы запереть дверь, то сквозь туман вижу фигуру Дилана. Он стоит там и, кажется, не собирается уходить.

Плевать на это. Пусть стоит, главное, что теперь его музыка не будет отравлять мой сон.

Тетю нахожу на кухне. Она сидит за длинным столом, который мама заказывала у итальянских мастеров, и расфокусировано смотрит перед собой.

Завтра, а точнее уже сегодня, нас ждет непростая поездка в медицинский центр. Не знаю, зачем мы делаем это каждый месяц, лечения нет. Тетя всегда будет такой. Иногда наступают моменты просветления, но в основном она находится в своем мире, о котором не суждено узнать нам – ее близким.

Сажусь рядом и беру ее за руку, глажу пальцы, пока она не замечает моего присутствия. С неподдельным удивлением Лея смотрит на меня и спрашивает:

– Где ты была?

– Ходила к Дилану.

Лея мило улыбается.

– Он такой милый мальчик. Как поживают его родители?

Этот милый мальчик уже костью в горле у меня стоит, но тете я об этом не говорю. Она до сих пор считает, что мы дружим.

– Они уехали по делам мистера Шэдоу. Какое-то собрание в Нью-Йорке. В детали я не вдавалась.

Я вообще не знаю где родители Дилана, сказала первое, что пришло в голову.

– Это хорошо. Работа – это хорошо.

– Пойдем, я провожу тебя до комнаты? – предлагаю я.

– Я немного устала.

Конечно, так скакала, что можно было свернуть себе шею. Скорее всего тетя даже не вспомнит, насколько филигранно играла на несуществующей гитаре.

Укладываю ее в постель, запираю все двери и возвращаюсь к себе. В соседнем доме слышен гомон голосов, но музыки нет, а это огромный плюс. Подхожу к окну. Легкий тюль касается ног. Обычно я не закрываю окно, но сегодня как-то по-особенному прохладно. Быстро меняю мокрую пижаму на сухую и подхожу, чтобы запереть окно. По ту сторону стекла дом, полный людей. Отсутствие музыки никак не способствовало тому, чтобы они разъехались. Возможно, оно и к лучшему. Трезвых я там не видела, а пьяным за рулем делать нечего.

Замечаю очертания фигуры на моем газоне. Приглядываюсь, но не могу понять, кто это.

Человек просто стоит. Руки опущены вниз, голова немного наклонена направо. Что он тут делает? Может, это кто-то из садовников или человек, перепутавший дом, где проходит вечеринка? Второй вариант тут же отметаю. Все на острове знают, что самые дикие тусовки проходят у Дилана, но это только когда его родителей нет дома.

Продолжаю изучать фигуру и понимаю, что человек смотрит на клумбу роз, когда-то посаженную мамой и Леей. Значит это садовник. Видимо, что-то не доделал днем и остался в гостевом домике на самой границе нашего участка.

Запираю окно и забираюсь в постель.

Экран мобильного сообщает, что время уже четыре утра.

Замечательно.

Последний раз бросаю взгляд на окно. Там нет ничего, кроме еще более сгустившегося тумана.

Глава 2

В десятый раз пытаюсь подавить зевок, но он все равно прорывается наружу. Несмотря на то, что я храбро отвоевала время для сна, быстро отключиться не удалось. Я постоянно думала про соседа и пыталась понять, как из милого и робкого мальчишки, которого я знала, он превратился в заносчивого засранца? Что в его жизни произошло? Не хочу признаваться в этом даже себе, но меня действительно это волнует. Мы перестали общаться, когда мне было четырнадцать, а до вчерашнего дня не разговаривали около года.

– Мы поедим мороженое? – спрашивает Лея, сидя на заднем сиденье внедорожника.

– Конечно, но только после больницы, – отвечаю я и дарю ей улыбку.

Лея – младшая сестра моей мамы, ей тридцать два. И несмотря на разницу в возрасте, в отличие от меня, она бодро проснулась и собралась быстрее. Я же как зомби ходила по дому и ругалась на туман, который стал только гуще. Чихвостила Дилана и разгульный образ жизни в целом. Ничто не помогло поднять настроение: ни свежезаваренный чай, ни теплый душ. Я продолжала бубнить проклятия под нос.

Дороги почти не видно, поэтому мы едем медленно, и я даже не включаю радио, чтобы услышать приближающуюся машину. Радует, что эта дорога не пользуется особой популярностью. Она ведет только к нашим домам, до самого большого пляжа проще и быстрее добраться по другому пути. Следовательно, вероятность встретить кого-то до приезда в город минимальная.

– А кто вчера к нам приходил? – неожиданно спрашивает Лея.

Бросаю короткий взгляд в зеркало заднего вида и тут же уточняю:

– Когда?

Вспоминаю мужчину на газоне, и по рукам пробегают мурашки.

– Ночью, – буднично отвечает Лея, что-то рисуя пальцем на стекле.

– Я уже спала? – как можно спокойнее интересуюсь я, хотя внутренности стягивает тугим узлом.

Лея дорисовывает картинку, и только после этого обращает на меня внимание.

– Что? – переспрашивает она.

– Я спала, когда кто-то приходил ночью? – повторяю я и даже от вопроса становится тошно.

– Да, – беззаботно отвечает Тетя. – Но он не стал заходить, трогал входную дверь, а потом ушел. Наверное.

Я бы сейчас же остановилась на обочине, но в условиях тумана это плохое решение. Если позади будет ехать машина, водитель может не заметить нас. Только из-за чувства самосохранения продолжаю путь. Спала ли Лея этой ночью? Кто приходил? Зачем он трогал дверь? Она стеклянная, и если стоять в холле или на последних ступенях, то отлично видно, кто за дверью.

– Он что-нибудь говорил? – продолжаю допрос, пока мысли тети не ушли дальше от ранее сказанного.

– Нет.

– А ты ему что-нибудь говорила?

– Нет. Я буду клубничное мороженое.

Вот с такой легкостью Лея переключается с одного разговора на другой. Осталось понять, действительно ли кто-то подходил к двери, или Лея это придумала. Не исключаю варианта, что это был сон или мысли из прошлого прорвались сквозь преграду памяти именно сегодня.

В любом случае, сегодня же поговорю с садовниками и узнаю, оставался ли кто-нибудь вчера в гостевом доме. Если нет, то этот человек точно был с вечеринки. Решил напугать меня в отместку за музыку? Или кто-то перебрал и перепутал дома?

Голова начинает гудеть, и я стараюсь отделаться от мыслей о ночном посетителе. Чувство тревоги не проходит до самого въезда на территорию центра острова.

У нас всего один город на пятнадцать тысяч человек. Мало кто живет на окраинах, основная масса в центре. Тут размещена вся инфраструктура: полиция, три больницы, супермаркеты, салоны красоты, автосервисы и прочее необходимое.

– И посмотрим собак, – вспоминает Лея. – Джон обещал мне собаку.

Папа не в силах отказать Лее в чем-то. Он так сильно любил мою маму, что ее сестра и я – единственное, что осталось в его жизни действительно важным.

– Посмотрим на собак, – обещаю я и надеюсь, что ей не понравится какой-нибудь огромный пес.

Лею не стоит расстраивать перед приемом, она может впасть в депрессивное состояние и не будет разговаривать с врачом, а без этого, как известно, не обойтись.

На улицах, на удивление немноголюдно. Сейчас все должны идти на работу, но улицы практически пусты. У больницы автомобили припаркованы как попало. Нахожу место и стараюсь поставить машину так, чтобы никому не перегородить дорогу.

– Приехали, – сообщаю я.

Глушу мотор и выхожу, прихватив с собой увесистую папку с соседнего сиденья.

Лея уже выпорхнула на волю и ждет меня. Проходим парковку и поднимаемся по ступенькам, на пути встречаем несколько человек. Когда едешь за рулем, туман кажется гуще, чем есть на самом деле. Но даже в условиях пешей прогулки я не вижу соседнего здания.

Входим в холл, киваю девушке за стойкой администратора и сообщаю фамилию доктора.

– Вас ожидают, – говорит она. – Кабинет 305.

– Спасибо.

На лифте поднимаемся на третий этаж и проходим к нужной двери. Мы и без администратора знаем, куда идти. Когда я была совсем маленькой, мама привозила сюда Лею и брала меня с собой, а теперь этим занимаемся либо папа, либо я.

Стучу и тут же открываю дверь. Доктор сидит за столом и, улыбнувшись, приветствует нас. Лея входит внутрь, а я остаюсь в коридоре. Примерно через час доктор пригласит меня и попросит не расстраиваться, но сообщит, что ничего не изменилось и Лея находится все в той же стадии, что и двадцать лет назад.

Сижу на диванчике, провожаю проходящих мимо безразличным взглядом. Хочу спать.

Снова ловлю зевок в ладонь и вспоминаю Дилана. Если бы не он, я бы выспалась и была в более приподнятом настроении.

Даже в больнице сегодня намного меньше народу. Может, в центре какой-то праздник, а я и не в курсе? Или по радио передали, чтобы местные в условиях сгустившегося тумана по возможности оставались дома? Надо было включить радио.

Достаю телефон и нажимаю на иконку интернета, хочу посмотреть местные новости, но связь на нуле, на экране бегает бесконечный круг загрузки. Убираю телефон, и в этот момент подходит девочка семи лет. Она садится на соседний диванчик и складывает ладони на коленях. Легкое желтое платье, белые сандалии и слабая косичка с огромной резинкой на кончике светлых волос. Девочка смотрит по сторонам, а потом замечает, что я за ней наблюдаю.

– Маму жду, – сообщает она.

– Уверена, она скоро придет.

Девочка стеснительно улыбается, и в это мгновение воображение решает сыграть со мной злую шутку. Мне кажется, что на ее щеке, под кожей, что-то шевелится. Движение появляется и пропадает настолько неожиданно, что я не могу разобраться, показалось мне или нет.

Все это недосып и нервы из-за слов Леи про ночного гостя.

Сжимаю пальцами переносицу и растираю глаза.

Что за глупый вопрос, показалось мне или нет? Конечно, показалось.

Мне нужен кофе.

Нахожу автомат и выбираю двойной американо. Аппарат выплевывает стаканчик и наполняет его ароматом перегоревших зерен, но я все равно забираю кофе и возвращаюсь на место. Девочки нет, а вот огромная резинка не удержалась на детских волосах, свалилась на пол.

Дверь кабинета 305 открывается, когда я выпиваю половину не особо вкусного напитка.

– Октавия, входи, – приглашает доктор.

Мы с Леей меняемся местами. Прошу ее дождаться меня на диване, она кивает. Обещаю, что, как только я выйду, мы поедем за самым вкусным в мире мороженым.

Она остается в коридоре, а я прохожу в кабинет. Сажусь на стул и спрашиваю:

– Все, как обычно?

Доктор сжимает губы в тонкую линию и кивает.

– Лея стабильна в своем состоянии, – подбирая слова, сообщает он.

– Папа говорит, раз лекарства не помогают, может, не пичкать ими ее?

– Я взял кровь на анализы, проведу беседу с другими докторами, и в следующем месяце мы решим продолжать лечение или нет. Единственное, в чем я уверен, ей нужно продолжать пить снотворные, иначе она будет плохо спать, а из-за недостатка сна ее психоэмоциональное состояние будет только ухудшаться.

Вчера она выпила снотворные, но вырубиться не вырубилась.

– Никаких других препаратов не появилось на рынке? – интересуюсь я, бросая взгляд на дверь.