На краю тумана
– Нет. Заболевание редкое, новые лекарства тоже появляются нечасто.
Доктор повторяет одно и то же раз в месяц. Я лишь киваю на его наставления. Лее нельзя эмоционировать. Ее нельзя оставлять одну в доме. Опасных предметов тоже не должно быть в открытом доступе. Принимать лекарства по расписанию. Правильное питание, прогулки на свежем воздухе. Разговоры, которые помогут ей не отдалиться от реальности еще сильнее, чем есть на данный момент.
Он открывает папку и показывает ручкой на строчку, где он продлил рецепт на препараты. На его запястье сильно выступает вена и странно перекатывается под кожей. Еще раз. И еще…
– Что это? – спрашиваю я, и вена пропадает.
– Продление рецептурного препарата на еще один месяц, – поясняет он, совершенно неправильно интерпретировав мой вопрос.
Смотрю в лицо доктора и замечаю там небольшие изменения. Он выглядит старше, лицо немного осунулось, а глаза как будто впали. Ничего странного в нем нет. Просто я давно его не видела.
Не в первый раз интересуюсь этим, но все равно спрашиваю:
– Вы говорили, что заболевание Леи не передается по наследству, и изменения в ее мозгу произошли еще в утробе?
– Все верно, – кивает доктор.
Отрываю взгляд от его руки и смотрю в глаза.
– Вы в этом уверены?
Доктор прищуривается и какое-то время молча вглядывается в мои глаза.
– Октавия, что-то не так? – спрашивает он.
Да все не так.
Проклятый сосед со своей вечеринкой и недосып сделали из меня параноика, который видит то, чего на самом деле нет и быть не может. Представляете, у вас под кожей только что что-то шевелилось. А еще я видела подобное у маленькой девочки. Я не могу сказать об этом вслух, ведь доктор быстро поставит мне какой-нибудь диагноз.
– Нет. Просто решила уточнить, – отвечаю я как можно более беспечно. Ведь желания попасть под прицел психиатра у меня нет.
Забираю папку, прощаюсь и выхожу в коридор.
Не успеваю осознать, что происходит, как в меня врезается мужчина, и мы со всего маху падаем на белый кафель. Из-за удара локтем вскрикиваю. Руку прошибает электричеством. Мужчина скатывается с меня, поднимается и бежит дальше.
Принимаю сидячее положение и зло смотрю ему вслед. Никакой культуры общения. Он не просто толкнул меня, а сшиб с ног! Неужели было сложно сказать: «Извините, это вышло случайно»? Нет же, он вскочил и побежал обратно. Почему обратно, а не в ту сторону, куда несся сломя голову?
Собираю разлетевшиеся листы под собственное бубнение. Я стала слишком часто бубнить. Отсутствие адекватного собеседника сказывается.
Выпрямляюсь, морщусь от остаточной боли в локте и ягодицах. Иду к диванчику, на котором, к счастью, сидит Лея. Уже дважды я выходила из кабинета и не находила ее здесь. В больнице знают Лею в лицо и не выпускают из здания, но даже это не способствует поддержанию нервной системы в норме в момент, когда я не нахожу ее там, где оставила.
Подхожу к тете, она не встает, хмурясь, смотрит вслед сбежавшему мужчине.
– Зачем он здесь бегает? – спрашивает она.
– Не знаю.
– Странно.
Если даже Лея считает это странным, то оно точно таковым является.
Спускаемся на первый этаж и становимся свидетелями, как женщина и сотрудница с административной стойки громко ругаются. Впервые вижу такое. В этом центре обычно все тихо и мирно, а сегодня все сошли с ума. Может быть, какой-то ретроградный меркурий всему виной, я не знаю.
Входные двери разъезжаются, и мой настрой на мороженое окончательно вянет. Туман стал беспрогляным настолько, что теперь я не вижу большую часть парковки, не говоря уже о соседнем здании.
Лея удивительно молчалива.
– Ты как? – спрашиваю я, пока мы спускаемся по ступеням.
– Ничего не меняется? – еле слышно спрашивает она.
Лея в себе.
Моменты просветления настолько стремительно заканчиваются, что я не спешу огорчить ее и нагло вру:
– Улучшение есть.
Она останавливается и поворачивается ко мне.
– Правда?
Боже, как редко я вижу этот чистый взгляд. Теперь она еще больше похожа на маму, от этого сердце сжимается, и я понимаю, что всегда буду по ней скучать.
– Да.
– Это, – начинает Лея и нахмурившись замолкает, она смотрит мне за спину, от этого становится жутко, и я тоже оборачиваюсь. – Что там?
Вглядываюсь во все глаза. Сегодня настолько необычный день, что я не удивлюсь, если из тумана выйдет динозавр.
– Туман, – отвечаю я.
Кроме него, я ничего не вижу.
Лея спускается и идет туда, где что-то привлекло ее внимание.
Я молча следую за ней, нам все равно нужно идти в этом направлении. Машина припаркована и ждет нас, а я мечтаю сесть за руль и уехать домой.
Лея останавливается у лежащего на боку мотоцикла. Сначала я не понимаю, что она там увидела, а потом замечаю кровь на руле и капли, ведущие от упавшего транспортного средства.
Авария?
Не похоже.
Мотоцикл цел, на нем нет ни единой царапины.
Лея поворачивается ко мне и предполагает:
– Из носа кровь пошла.
– Может быть, – пожав плечами, монотонно проговариваю я.
– У тебя.
– Что?
Прикасаюсь к лицу и смотрю на пальцы. Они не в крови. Лея снова ушла в свой мир.
– Поехали отсюда, – говорю я, озираясь по сторонам.
Внутри просыпается законопослушный гражданин, который настоятельно советует мне вернуться к мотоциклу, пройти по кровавым следам и убедиться, что человек, нуждающийся в помощи, в медицинском центре и им занимаются медсестры. Но я этого не делаю. Запираю законопослушного гражданина в подвале сознания и беру Лею за руку.
Быстрым шагом преодолеваю часть парковки, открываю машину, и только когда мы оказываемся внутри, выдыхаю.
Что-то не так.
Предчувствие ужасного дышит в спину. Чувствую на себе его зловонное дыхание.
Тетя говорит про мороженое, а я всматриваюсь в лобовое стекло. Вижу очертания людей, но мне кажется, что они двигаются как-то не так. На периферии гудят клаксоны, слышны звуки жизни, но они другие. Зловещие.
– Поедем за мороженым? – в третий раз спрашивает Лея.
Есть небольшой магазинчик на краю центра, решаю заехать туда. В большой центральный комплекс я сейчас не поеду.
Только не в такую погоду.
Только не в таком состоянии.
Только не с этим предчувствием.
– Я же обещала, – бодро говорю я и насквозь фальшиво улыбаюсь.
Завожу двигатель и аккуратно выезжаю с парковки. Слева поперек дороги стоит машина, в паре метров от нее вторая. Авария. Оно и неудивительно, ни черта не видно же.
Выезжаю на дорогу и пристраиваюсь за габаритными огнями впереди едущего транспорта. Двигаемся медленно.
Постепенно успокаиваюсь и беру себя в руки. Отвечаю Лее на множественные вопросы.
На перекрестке останавливаюсь на красный сигнал светофора, но машина передо мной игнорирует его и едет дальше. Сначала я слышу визг шин, а потом вижу, как машина справа вырывается из тумана и на всем ходу врезается в боковину автомобиля, переворачивает его, а сама врезается в столб.
– Что б тебя, – шепчу я.
У меня зеленый, но я не еду. Как завороженная смотрю на перевернутое авто. Включаю аварийку и достаю телефон, чтобы вызвать патрульных.
Гудков нет, как и вчера.
– Да что здесь творится? – спрашиваю сама у себя.
Вижу, как прохожий приближается к перевернутой машине и заглядывает внутрь, и тут же раздается дикий крик.
Кричат вообще с другой стороны. Оборачиваюсь туда, но видимость нулевая.
– Октавия, – тихо зовет тетя. – Поехали домой.
Киваю и страгиваюсь с места, но воремя успеваю затормозить. Слева пролетает машина и чуть ли не врезается в нас.
Куда они так летят?! Ничего же не видно!
Вцепившись в руль, проезжаю перекресток, но торможу на обочине после пешеходного перехода. Чертов законопослушный гражданин вылез из подвала и уже вовсю орет на меня.
Я должна попытаться помочь пострадавшим в аварии. Мама сделала бы именно так.
– Черт! – ругаюсь я, ударяя ладонями по рулю.
Оставляю машину на аварийке, запираю двери и иду в сторону пострадавших.
Возле перевернутой машины уже никого нет. Заглядываю в разбитое окно. Пусто. Видимо, ему помог выбраться прохожий.
Иду к другой машине, капот вмят столбом, из-под покореженного металла валит дым.
Подушки безопасности сработали, но уже сдулись. На водительском месте женщина средних лет. Кроме нее внутри никого нет.
– Мэм? – зову я и озираюсь по сторонам.
Мне срочно нужен кто-нибудь взрослый. Мне всего восемнадцать. Я не готова к решению проблем подобного рода. Но все взрослые куда-то слиняли или сделали разумный выбор и остались дома. Снова достаю телефон, связи нет, интернета тоже. По номеру 911 тишина. Как это возможно?
Убираю телефон и снова заглядываю в окно.
– Мэм, вам нужна помощь?
Зачем спрашиваю, она ведь не ответит. Женщина без сознания, но жива. Вижу, как грудная клетка поднимается и опадает. Не знаю, что делать, можно ли ее тревожить? Что если я попытаюсь вытащить ее из машины и сделаю только хуже?
Что бы сделал папа?
Он бы вызвал копов и скорую.
Может, попытаться вырвать ее из бессознательного состояния? Сказать, что рядом есть больница и ей надо туда?
Идиотская ситуация.
Снова заглядываю в салон и открыв рот, так и замираю.
На шее женщины, там где должен биться пульс, появляется вена и прокатывается под кожей.
– Ну это не может быть игрой моего воображения, – уверенно проговариваю я.
Третий раз у трех людей, на которых мой взгляд задержался на несколько минут, что-то происходит с кожей. Точнее, под ней…
– Я не сумасшедшая, – уверяю сама себя.
Но знаю, что глаза могут обманывать, поэтому протягиваю руку. В сантиметре от шеи женщины останавливаюсь и пытаюсь восстановить дыхание и успокоить нервы. Уже две вены под кожей шевелятся, и я касаюсь одной из них. Чувствую, насколько она твердая и отдергиваю руку. Женщина открывает глаза и тут же распахивает дверь. Отпрыгиваю назад, и другая машина чуть не сбивает меня.
С полными карманами адреналина хватаюсь за сердце и отхожу за помятый капот.
Женщина пытается выбраться из машины, но ремень безопасности удерживает ее внутри. Она агрессивно дергается и скорее сама себя покалечит, чем я ее.
– Вы пристегнуты, – говорю я, но она не слышит. Пытается выйти. Около минуты наблюдаю за этим, не понимая, что делать. А потом в прострации обхожу машину и открываю пассажирскую дверь. Медлю мгновение. Отстегиваю ремень, и женщина вываливается на дорогу.
А дальше происходит непоправимое.
По выпавшей женщине проезжает машина и уносится вдаль, даже не притормозив.
– Нет, – шепчу я.
Меня рвет прямо под ноги. Сгибаюсь пополам и оказываюсь в прострации. Время останавливается, звуки города становятся едва слышными, а я… я в шоке.
Что!
Черт возьми!
Происходит?!
Бегу к своей машине и быстро забираюсь внутрь. Запираю двери и хватаюсь за руль.
– Где ты была? – долетает до меня голос тети и Земля снова начинает вращаться. Мир приходит в движение, звуки становятся громче и они не то чтобы странные, они ужасные. Клаксоны не смолкают. Слышу, как очередная машина куда-то врезается. Крик какого-то мужчины. Плач.
Я бы подумала, что это сон, но, к сожалению, я оказалась в эпицентре худшего дня в моей жизни.
– Помогала одной женщине, – запоздало отвечаю я и поворачиваю ключ в замке зажигания.
Пора отсюда валить.
Приеду домой и позвоню со стационарного телефона шерифу, расскажу, что видела и сделала. Зачем я ее отстегнула?
Руки трясутся, но я не обращаю на это внимания. Перед глазами до сих пор проносятся странности сегодняшнего утра.
Аккуратно еду по дороге, объезжая брошенные машины и блуждающих людей.
Что творится?
Какого черта происходит?
Мне страшно.
Когда город и его сумасшествие остаются позади, включаю радио, и радостный женский голос рассказывает о сложных погодных условиях. Слушаю ее внимательно и уже через пять минут понимаю – это запись. Она говорит одно и то же по кругу.
Меняю радиоволны, но на острове их всего семь. Волн конечно больше, но действуют только эти. На пяти из семи белый шум. На шестой женщина-попугай говорит про погоду, а на седьмой играет классическая музыка.
Никакого толку.
Нужно добраться до дома. Там безопасно.
Вцепившись в руль, прибавляю газу и еду по самой непопулярной дороге на острове. Пытаюсь разобраться, я схожу с ума или все вокруг лишились рассудка? Логично предположить, что проблемы у меня. Ведь мир не может измениться в один из четвергов?
Это даже не понедельник.
Глава 3
После приезда Лея сразу же вырубилась на кожаном диване в папином кабинете. Тетя даже не переоделась и не помыла руки, хотя об этом ей никогда не приходилось напоминать. Скорее всего, ночью Лея практически не спала. Сегодня нужно проконтролировать, чтобы она точно приняла прописанное врачом снотворное.
Сижу за папиным столом и прогоняю запись с видеокамеры, которая висит над входной дверью. Я совсем позабыла про камеры. Информация об их существовании напрочь вылетела из головы до момента, пока Лея не напомнила.
Продолжаю пребывать в ступоре. Скорее всего так выглядит шоковое состояние. Не знаю. До этого проклятого дня я никогда не испытывала такого спектра эмоций. Список чувств возглавляет страх. Я боюсь всего. Людей, машин, собак, себя. Что если случая в городе вообще не было. Не было никаких аварий, не было той женщины, что погибла из-за меня… Какого черта я вообще решила к ней полезть? Все этот проклятый законопослушный гражданин. Кто просил его вмешиваться?
Я уже попыталась позвонить в полицию, но в трубке продолжает царить тишина. Не важно с сотового я набираю или со стационарного. Сколько раз я пробовала позвонить шерифу, папе, в 911? Раз тридцать, наверное. И ни одного гудка так и не услышала.
На экране ноутбука возникает фигура, она вообще не похожа на ту, что я видела из окна своей комнаты. Тучный мужчина в… в шапке? Да, это точно шапка. Если бы я увидела этот головной убор в колледже, то не удивилась бы, но на острове он максимально неуместен. Жара, царящая днем, не успевает рассеяться ночью. Шапка здесь не нужна.
Мужчина медленно подходит к двери и останавливается. Секунды в правом углу экрана превращаются в минуты, а мужчина продолжает стоять. Он слегка покачивается из стороны в сторону. Выпивший? Кто-то из друзей Дилана?
Как бы сейчас пригодился шериф. Он даже не представляет, насколько много у меня для него информации.
Сумасшествие в городе.
Моя причастность к происшествию с женщиной.
Окровавленный мотоцикл.
Аварии в центре острова.
Маньяк за дверью…
Перематываю запись. Мужчина стоял за нашей дверью в течение часа тридцати пяти минут и двенадцати секунд.
– Это уже перебор, – произношу я и вздрагиваю от звука собственного голоса.
Даже не думала, что можно пребывать в настолько тягучем и тяжелом состоянии страха. Ужас будто превратился в огромного гризли и обхватил меня лапами. И давит настолько сильно, что я слышу скрип собственных костей. Давит и давит.
А что если это какой-то маньяк? Преступник, который в эту ночь решит забраться в дом?
Просматриваю другие записи за прошлую ночь на быстрой перемотке. Мужчина за моим окном не попал ни на одну из камер.
Меня уже натурально начинает трясти.
Что со всем эти делать?
Тетя продолжает мирно спать, положив ладони под щеку. Бросаю взгляд на окно. Туман стоит непроходимой стеной.
Из-за неполадок со связью я не могу позвонить в 911. Из-за погодных условий не могу поехать в участок. Или могу? Мысли кружатся, но я их все отталкиваю. Я не в силах добраться до участка и не попасть в новую передрягу. Видимость нулевая, да еще и я в таком состоянии, в котором нельзя садиться за руль. А что если это я схожу с ума и сама являюсь опасностью для окружающих?
Может, и на записи нет никакого мужчины? Мое воображение нарисовало его из-за слов Леи?
Готова выть от бессилия и непонимания происходящего.
Выхожу из кабинета и тихо прикрываю дверь. Моя комната крайняя слева, кабинет крайний справа, услышу, если тетя проснется и позовет меня. Захожу к себе и тут же, преодолев комнату, скрываюсь за дверью ванной. Упираю ладони в раковину и смотрю на себя в зеркало. Долго и внимательно.
Поворачиваю голову то в одну сторону, то в другую. Отражение синхронно, хотя я бы скорее всего не удивилась, если бы оно не повторяло моих движений. Чего сегодня еще ожидать? Инопланетян? Нашествия мартышек? Урагана?
– Октавия, ты не сумасшедшая, – не чувствуя уверенности, проговариваю я.
Как же фальшиво я звучу.
А разве люди, лишившиеся рассудка, могут понять, что здравый смысл покинул их, прихватив с собой все необходимое: логическое мышление, осторожность и рациональность?
Приглядываюсь к щекам, шее, долго и внимательно рассматриваю руки. На моей коже нет ничего похожего на то, что я видела у женщины, девочки и доктора. Пытаюсь поставить разум на рельсы здравого мышления, но ни один из предложенных вариантов не подходит к тому, что же это могло быть.
– Ладно, я могу решить одну из этих проблем. – Четко проговариваю я, смотря себе в глаза. – Я покажу запись Дилану и спрошу, был ли этот человек на его вечеринке? Если да, то пусть он поговорит с ним и запретит ходить на мою территорию. Если нет… Если нет, то я поеду в участок вместе с записью и расскажу им, что кто-то пробрался на территорию поместья.
Как решить остальные ситуации я не знаю. Начну распутывать клубок странностей с самой торчащей нитки, буду тянуть за нее, пока не вытащу полностью.
Киваю, отражение поддерживает меня, и я решаюсь покинуть дом, пока не передумала. Надеюсь, за это время Лея не проснется и не потеряет меня.
Завязываю волосы в высокий хвост, переодеваюсь из легкого сарафана в шорты и майку на тонких бретелях. Проверяю Лею и спускаюсь на первый этаж.
Перед дверью останавливаюсь и мнусь несколько минут. Не могу открыть ее. Не из-за того, что забыла, в какую сторону она отворяется или разучилась поворачивать ручку. Я ее даже не трогаю. Смотрю на туман за стеклянной поверхностью и содрогаюсь.
Мне никогда не было настолько жутко, но я должна разобраться хотя бы с частью происходящего, иначе я не смогу уснуть этой ночью. А если усну и кто-то проберется ко мне?
Полнейшее гадство!
С каждой новой мыслью становится только страшнее. Как же я хочу, чтобы папа вернулся домой.
Нужно добраться до Дилана и убедиться, что я в себе и все произошедшее – череда ужасных случайностей, а не помешательство.
Я просто не могу сойти с ума.
Не имею на это права.
Папа не справится, если жуткий мир нереального утащит не только Лею, но и единственную дочь. Ему и без этого непросто.
Отпираю дверь и выхожу в туман. Он уже и дома поселился, просто там концентрация меньше, на улице же практически ничего не видно. На приборной панели ввожу код, механизм щелкает. Звук отзывается по нервам. Вытягиваю вперед руки и иду по тропинке, по которой ходила сотни раз, будучи маленькой девочкой.
Тропа короткая, но сейчас она кажется непреодолимой. Делаю два шага и останавливаюсь. Прислушиваюсь к звукам. Сейчас они именно такие, как я ожидала. Шум морских волн и больше ничего. Чайки скорее всего где-то прячутся, ведь летать в такую мглу невозможно, как и идти, но я продолжаю путь. Когда крыльцо всплывает в зоне видимости, я благоговейно выдыхаю.
Добралась.
Поднимаюсь по ступеням и прислушиваюсь к звукам за дверью. Тихо.
Открываю и вхожу в просторный холл. Дом Дилана – точная копия моего, только расположение зеркальное. Один проектировщик и один застройщик.
В холле тьма людей. Скорее всего вчера вообще никто не уехал домой. Люди спят тут и там. Желательно, чтобы они меня не заметили, пусть себе спят, мне нужен только Дилан.
Перешагиваю парня в гавайской рубашке и добираюсь до лестницы. Разбросанных стаканчиков стало в разы больше, перешагиваю их и медленно поднимаюсь по ступеням.
На втором этаже не так тихо, как на первом. В одной из комнат кто-то разговаривает. Решаю не лезть туда и направляюсь к спальне Дилана. Сегодня слишком ранним утром, я нашла его именно там. Надеюсь, мне и сейчас повезет.
Тихо стучусь, но никто не открывает. Озираюсь по сторонам и стучу еще раз.
Тишина.
Вчера я сделала некрасиво, ворвавшись в комнату в самый пикантный момент, а теперь тушуюсь. В первый раз мною руководила ярость, а сейчас – страх. Я боюсь, что Дилан пошлет меня к чертям собачьим и откажется посмотреть на видеозапись и тогда я точно сойду с ума от страха и неопределенности.
Вспоминая ужас, с которым я шла сюда, и понимаю, без Дилана я не вернусь. Принимаю решение открыть дверь. Медленно отворяю ее и заглядываю внутрь. Двухметровая кровать не свободна. Дилан лежит на спине, ноги и часть торса спрятаны под легким покрывалом, одна рука под головой, вторая на голой груди. Рядом с ним лежит обнаженная девушка. Выходит, вчера я не лишила его секса. Он его все равно нашел.
Отчего-то мне становится неприятно, но это чувство уходит со стуком за моей спиной. Оборачиваюсь и вижу, что мимо комнаты только что прошла девушка. В руках она держит босоножки на высоких каблуках, одним из них она и ударила по стене. И чуть не наградила меня инфарктом.
Фух.
Оборачиваюсь и снова смотрю на спящего Дилана. Стараясь не глазеть слишком долго, подхожу ближе к кровати и слегка толкаю его в плечо.
Спит.
Толкаю еще раз, но более сильно.
Спит.
– Шэдоу, – тихо зову я, продолжая трясти его.
Он с неохотой разлепляет веки, и смотрит на меня заспанным взглядом.
– Октавия? – сонно спрашивает он.
– Да. Просыпайся.
Он смотрит на меня невидящим взглядом и бубнит, будучи в еще цепких лапах Морфея:
– Еще пару минут.
Переворачивается на бок, а потом резко разворачивается и смотрит уже с подозрением.
– Что ты тут делаешь? – растерянно спрашивает он, смотря на меня, как на инопланетянку.
– Мне нужна твоя помощь, – тут же выдаю я.
Дилан замечает девушку рядом с собой и укрывает ее, а потом снова поворачивается ко мне и еле слышно спрашивает:
– А это кто?
Он ужасен.
– Мне откуда знать? Может быть, Ронда, – предполагаю я, понимая, насколько абсурдный диалог мы ведем.
– Тебе нужна моя помощь? – переспрашивает Дилан, протирая глаза.
– Да.
– Ты вчера испортила мне вечеринку, – напоминает он.
– Это было сегодня. Из-за твоей вечеринки у меня весь день наперекосяк, – со злостью тихо рычу я.
Заламываю пальцы, не понимаю, что сказать и как уговорить Дилана помочь мне. Он вредина и может пойти на поводу у упрямства и напрочь отказаться от просмотра камеры, только из-за того, что я, видите ли, испортила ему вечеринку.
Даже не знаю с чего начать. Пока сосед приходит в себя, понимаю, что нужно начать с конца. С камеры. Остальное я даже примерно не могу объяснить, а здесь есть физическое доказательство произошедшего.
– Дай мне минуту, – просит он, бескультурно указывая мне на выход.
Покидаю комнату и закрываю за собой дверь. Последнее, что я хочу увидеть, так это голого Дилана. Очередную травму за день я не вынесу.
Разговор в одной из комнат все же привлекает мое внимание. Дилана нет слишком долго, а любопытство уже толкает меня в спину. Сделав первый шаг, понимаю, пути назад нет. Пока законопослушный гражданин не выполз из глубин сознания, надо успеть засунуть свой нос и понять, что там происходит.
Подхожу к приоткрытой двери и заглядываю в щелку. Парень сидит на краю кровати и разговаривает с кем-то, кого я не могу рассмотреть. Его голова наклонена вниз, он смотрит в пол? На пол? Сквозь него?
Нет. Не буду даже пытаться понять.
– Что ты делаешь? – спрашивает Дилан, заглядывая мне через плечо. Ему легко это сделать, потому что рост позволяет. Рядом с ним чувствую себя мелкой. Незначительной что ли.
– Ничего, – быстро отвечаю я.
– У тебя хобби такое, подглядывать за людьми? – спрашивает Дилан.
Оборачиваюсь и немного толкаю его в грудь.
– Не нарушай мое личное пространство, – прошу я.
Отступив на шаг, он с издевкой спрашивает:
– Тебе напомнить, что ты уже дважды за сутки заявилась ко мне в комнату без приглашения?
– У тебя там проходной двор. Переживешь.
– Чего тебе нужно? – спрашивает он, как будто устал от словесного пинг-понга.
Вся бравада слетает.
Отвожу взгляд в сторону, формулируя просьбу и возвращаю внимание на Дилана. Он смотрит на меня и выжидательно приподнимает брови.
– Ты разбудила меня в такую рань, чтобы что? – допытывается он.