Король Вечности

Глава 10

Змей

С приходом рассвета море казалось темницей, а теперь льющийся лунный свет наконец-то обнажил всю его изумительную красоту, его свободу.

Другие фейри при падении, скорее всего, разбились бы об острые скалы, но ради Короля Вечности море всколыхнулось, приветствуя своего истинного повелителя. Моя маленькая Певчая птичка изо всех сил старалась не издавать ни звука, но прежде чем нас пронзил кусающий холод белой пены, из ее горла вырвался истошный крик. Несомненно, она против своей воли прижалась ближе, спрятав лицо на моей шее.

Всего лишь кратковременное прикосновение, но чувствительная, испещренная шрамами плоть на горле отозвалась болью. Впрочем, я не был уверен, что эти ощущения были неприятными. Казалось, что боль хотела забрать мимолетное соприкосновение с девушкой и запечатать его в сердце раз и навсегда, чтобы подсластить гниль, которая останется после.

Очередной неудержимый прилив накрыл нас с головой. Мои глаза оставались закрытыми, а сила, мощь и ярость моря заставляла бешеный пульс успокаиваться. И тут проклятый каблук принцессы снова ударил меня по ноге.

Она непрерывно металась и билась в попытках выбраться на поверхность. Со связанными руками это было непросто, и к тому же ее охватила смертельная паника – последняя отчаянная попытка уцепиться за жизнь. Морские фейри, не погружаясь долго в воду, начинают испытывать слабость на суше, но она не равносильна гибели. Буду ли я страдать, если останусь под палящим солнцем до конца своих дней? Несомненно.

Заманить земных фейри в море – практически то же самое, что бросить их на глубину. Сухопутные фейри не были похожи на смертных, не способных удерживать воздух в своих жалких легких дольше, чем на несколько мгновений. Но в Королевстве Вечности все же чувствовали себя куда лучше, чем морские жители на поверхности. Многие из моего народа были потомками тех благородных времен, когда они царили между сушей и морем.

Другое дело – преодолеть Бездну без помощи морского фейри.

Земные фейри могли остаться в живых, но их беспокоило не столько падение в воду и незамедлительная смерть, сколько жестокость, приручить которую им оказалось не по силам. Связь с течениями не прижилась в их крови, и приливы сделают все возможное, чтобы разодрать незваных гостей на куски, окажись они тут без сопровождения.

Сейчас у принцессы не оставалось причин бояться приливов, но она безостановочно глотала морскую воду.

Так продолжаться больше не могло, а у меня не хватало ни терпения, ни времени ждать, пока она поймет, что потусторонний мир еще не зовет ее к себе.

Она возненавидит меня, на что я и рассчитывал, возможно, даже укусит, но, Боги, нужно было что-то предпринять.

Я схватил рукой одну из ее лодыжек и притянул к себе. Девушка сглотнула, выпустив слишком много воздуха, и уставилась на меня предательским взглядом. Должно быть, в ее прелестной головке роились мрачные мысли. Задушу ли я ее? Уничтожу?

Ничего подобного в мои планы не входило. И все же. Прежде всего нужно пережить неизбежное страдание.

Вместо этого я поцеловал ее.

Как только исчезло первое потрясение от внезапной близости, принцесса кинулась на меня, вцепившись ногтями в мое лицо. Как и ожидалось, она переключила свою борьбу с давлением моря на похитителя.

Я отстранился, быстро перехватывая ее подбородок.

– Ты хочешь дышать, Певчая птичка? Или я позволю Бездне раздавить твои легкие? Медленно.

Ее глаза широко распахнулись. Если для меня мой голос под волнами был низким гулом, то как он звучал для нее?

Усмехнувшись, я провел носом по ее щеке.

– Я дам тебе возможность дышать, но только если ты будешь хорошо себя вести.

Ходили легенды о поцелуе морских певцов, благодаря которому сухопутный странник, любимый ими больше, чем море, обретал бесконечное дыхание. Незачем говорить, что это наглая ложь. Она должна была поверить, что какое-то мистическое заклинание из моих уст остановит ее панику, что, в свою очередь, упростит мне дальнейшее продвижение на корабль. А пока я мог терзать эти сладкие губы. Мне необходимо вытащить наружу ненависть, скрывавшуюся под покровом невинности.

По праву и воле судьбы принцесса принадлежала мне, и я планировал начать действовать прямо сейчас.

Мой язык проскользнул сквозь зубы и пробежался по соленой влаге возле ее рта. Она поджала губы, лицо исказилось в гримасе отвращения. Что за упрямая птичка. В этот раз никаких послаблений, никакой осторожности. Я потребовал ее рот и овладел им. На вкус она напоминала дождь на море, свежий и необузданный. Как и ожидалось, девушка продолжала сопротивляться, пока я не испустил мягкое дыхание на ее язык. Положив руки на ее спину, я почувствовал, как под ладонями пробежала крупная дрожь.

Я предложил еще один вдох, и она с жадностью приняла его.

Магия, способная даровать бесконечное дыхание, была мифом, но… что-то происходило. В крови вспыхнула искра, отразившаяся в руне на моей коже. Тепло, глубоко проникающее в мое сердце, притягивающее ближе и удерживающее меня в ее власти все дольше.

То, что предполагалось как момент терзаний, превратилось в навязчивое желание большего. Еще больше ее вкуса, еще больше ее ласк. Больше.

Странно, но подобным образом отреагировал не только я.

Отвращение исчезло с ее лица, превратившись в нечто более мрачное, почти дикое. Спустя мгновение она прильнула ко мне, будто нуждаясь в тепле моих рук так же отчаянно, как и я. Запястья принцессы были связаны, но ее пальцы обвились вокруг моей туники, притягивая меня к себе. Изящно скользя по течению, она прижалась бедрами к моим.

Черт возьми. Тело боролось с желанием отреагировать, припасть к ней, прежде чем она осознает, что чем дольше я удерживал ее сладкий рот, тем больше я ее желал. Похоть и жажда – слабости, ожидаемые от других, но только не от чертового морского короля.

Проклиная все на свете, я вынудил тело отступить. Когда связь оборвалась, раздражение не заставило себя ждать. Она попыталась отстраниться, в ответ я перехватил платок, завязанный вокруг ее запястий, и рывком вернул девушку на место.

Разочарование, злость на собственную слабость вылились в резкие, язвительные слова.

– Теперь дыши. Будешь сопротивляться, и я отдам тебя команде. Подчинись – и доживешь до другого края Бездны.

Взявшись одной рукой за платок, я поплыл к тени на воде. При нашем приближении темнота рассеялась, и Ливия издала пронзительный крик, выпустив облако пузырьков. Из черных глубин моря поднялись багровые паруса. Оскаленная пасть змеиной фигуры сверкала в лунном свете. На корпусе корабля открылась непробиваемая дверь.

Я провел нас внутрь.

Моя Певчая птичка сдалась, она, практически лишившись сил, позволила мне затащить ее в чрево корабля, будто в ней погас огонек борьбы. Какая досада.

Внутри судна дверь стонала и скрипела, пока тяжелые железные цепи не встали на место. Поглощенная вода стекала по дну и извергалась обратно в прилив. Мы опускались вместе с ней, пока мои ноги не уперлись в пол.

И хотя весь корабль остался под водой, внутри корпуса было не более чем сыро.

Принцесса, сгорбленная и промокшая, плюхнулась у моих ног.

– Вставай. – Я схватил ее за руку. – Ты упустишь свой шанс помахать на прощание.

– Что, я… – Слова оборвались, когда я направился к широкой лестнице.

Корабль резко качнулся, и Ливия ударилась о боковую стену. Инстинктивно я обхватил ее за талию, чтобы удержать в вертикальном положении. Она быстро вдохнула, стоило мне открыть люк на главную палубу, в тот же момент, когда корабль прорезал поверхность.

Нос судна пробивался сквозь прибой навстречу луне как кит, рассекавший волны. Ухватившись за поручень, я прижал ее к себе, пока корабль снова не выровнялся над поверхностью. Она соскользнула с лестницы и вынуждена была вцепиться в меня, чтобы не упасть под палубу. Я звонко рассмеялся, наслаждаясь ее замешательством. Ее ответный взгляд стоил того – темный и полный ненависти.

– И каким же образом ты собираешься перерезать мне горло, Певчая птичка?

– С моей стороны было бы глупо отказываться от своих намерений, – прошипела она. – Клянусь тебе, это будет зрелище, стоящее ожидания.

– Столько яда. – Костяшками пальцев я погладил ее по щеке. – Осторожнее с угрозами преждевременной смерти в мой адрес, любимая, иначе ты можешь украсть мое сердце.

На палубе члены экипажа натягивали снасти, некоторые все еще перелезали через борт после возвращения с суши. При виде меня и моей Певчей птички голоса поднялись в хоре возгласов и насмешек. Большинство из них были направлены земным фейри, запертым в горящем форте, но некоторые оказались смелее и бросали свои ругательства в сторону принцессы.

Ливия не сводила глаз с палубы, со ступенек, ведущих к штурвалу.

Тэйт ухватился за шершавые рукоятки, челюсти крепко сжаты; я даже мог разглядеть его сузившиеся глаза, прикрытые краем шляпы.

– Мантия?

Я развернул Ливию перед собой, положив ладонь на ее живот.

– Скоро, но теперь у нас есть чем торговать.

Тэйт продолжал хмуриться, но в его глазах мелькнул огонек азарта, который он редко демонстрировал. Позади него Селин облокотилась на перила, рядом с ней расположился Ларссон, кровь запеклась у него на подбородке.

Селин, чмокнув губами, слизнула жир с заостренных ногтей, а затем бросила в море кость птицы, украденной с маскарада.

– Какой ценный груз вы нам доставили, мой король.

Селин щелкнула зубами и рассмеялась, когда Ливия испуганно вздрогнула.

Ларссон перекинул кожаный мешочек с монетами между ладонями.

– Эти ублюдки собираются отправиться за нами.

Селин достала из чехла на поясе подзорную трубу и протянула мне. Длинные боевые корабли готовились к отплытию. В отблесках горящего форта виднелись бесконечные воины в доках.

– Они жаждут погони, давайте им ее устроим. – Я снова сложил подзорную трубу и взял штурвал из рук Тэйта.

Держа в одной руке штурвал, в другой – свою Певчую птичку, я повернулся лицом к команде.

– Что скажете, ребята? Готовы показать этим выродкам, что значит преследовать Вечный корабль?

Команда одновременно подняла кулаки и начала жуткую песню.

Мы батрачим, гнием…

Я притянул Ливию к себе.

– Держись за меня. Не хотелось бы потерять тебя по дороге.

Она оскалилась, обнажив зубы.

– Я скорее утону в пучине, чем прикоснусь к тебе.

– Как знаешь, любовь моя. – Я ослабил платок вокруг ее запястий и вернулся к штурвалу. – Поднимайте знамя, ублюдки! Море зовет.

С палубы доносились гул, ворчание и песнопения, когда команда разбегалась по своим местам. Четверо рослых мужчин собрались у грот-мачты и подтянули черный такелаж, поднимая к верхушке паруса потрепанное знамя Королевства Вечности.

Вдалеке раздавались звуки горна и боевые кличи.

Я бросил взгляд через плечо, заметив, как несколько ее людей начали безнадежное преследование. Их странные баркасы на веслах не шли ни в какое сравнение с гладким корпусом Вечного корабля.

Я посмотрел на Ливию.

– Попрощайся, Певчая птичка.

Взмах руки, и резкий порыв ветра подхватил кровавые паруса. Они шумно раскрылись, и корабль рванулся вперед.

Глава 11

Певчая птичка

Попрощаться.

Столь неожиданное требование, в которое мой разум отказывался верить, даже когда Кровавый певец отвернулся, а его крепкие руки сомкнулись на уродливых рукоятках… штурвала? Я не имела никакого представления об этом судне. Первое, что бросалось в глаза – огромные размеры и безвкусный вид. Ни одна поверхность не была идеально отточенной или гладкой. Ничего общего с нашими военными кораблями с их стройными змееподобными каркасами, с прямоугольными парусами, позволяющими поймать необходимый попутный ветер.

По бокам судна торчали черные шипы, напоминавшие сломанные кости, причем края были выгнуты таким образом, что вокруг корпуса образовывался пенящийся след.

Боевым кораблям Рэйфа, какими бы искусными они ни казались, нелегко было бы даже приблизиться к нему.

В душе мелькнула искра надежды, что это чудовище окажется ужасно неповоротливым, и Рэйф успеет перехватить нас перед Бездной. Но она тут же испарилась, как только Бладсингер поднял руку, и неестественный порыв ветра подхватил эти чертовы паруса. Они взметнулись, гулко затрещали и погнали темный корабль вперед.

Я споткнулась, больно ударившись бедром о перила, окружавшие верхний ярус. Это огороженное пространство, похоже, предназначалось для установки странного штурвала. Девушка, стоявшая за спиной, рассмеялась, беззлобно подмигнула и схватилась за одну из веревок.

Мой желудок сжался в тугую, пронизанную острыми шипами спираль. С приближением корабля тени Бездны все больше превращались в нечто иное, где вода неистово кружилась и металась, напоминая кипящий на огне чайник.

Нас, как рыбу, попавшую на крючок, пожирала безжалостная Бездна.

Беглый осмотр палубы показал, что никого, кроме меня, это ничуть не смущает.

Бладсингер негромко напевал возле штурвала пугающую мелодию, похожую больше на зловещее предзнаменование. Его голос звучал удивительно ласково, как будто он пел балладу, посвященную погибшей возлюбленной.

Однако помимо пугавшей красоты в глазах мужчины мелькал зловещий огонек, а шрам, рассекавший губу, придавал жуткое выражение. Он был отвратительным, ничтожным, но я не могла оторвать от него взгляд.

А сейчас мерзавец ловко управлял штурвалом. Там, где корабль раскачивался в одну сторону, он поворачивал рукоятки в противоположную. Его чудовищное судно танцевало в такт с ним.

– Держитесь крепче, парни! Скоро вернемся домой! – Костлявый мужчина разразился злобным хохотом над морскими брызгами, размахивая рваной кожаной шляпой против ветра.

– Последний шанс, Певчая птичка. – Бладсингер протянул одну руку, жестом призывая держаться за него. – Даю слово, я тебя не отпущу.

Демонстративно повернувшись к нему спиной, я решила рискнуть. Черт возьми, Бездна может выплюнуть меня обратно, стоит только упасть за борт.

Или… переломать все кости.

Вокруг было сыро, и хотелось смочить пересохшее горло. Платок, завязанный на запястьях, нещадно натирал кожу. Если бы я оказалась за бортом, как бы поплыла, скованная таким образом?

– Держитесь крепче! – крикнул вновь Кровавый певец команде.

Боги, даже проклятый король держался за острые рукоятки, его колени слегка согнулись.

Громогласный рев Бездны раздавался все ближе. Носовая часть корабля накренилась, и я ударилась о поручни, сердце бешено заколотилось. Проклятье. Мы погружаемся в водоворот. Вода хлынула на палубу, потом на первую мачту, затем на центральную, словно подводное существо заглатывало нас.

Возможно, с рассветом я стану презирать себя, но не успела я толком опомниться, как оказалась прижатой к Бладсингеру, а пальцы вцепились в его тунику. Он не оттолкнул меня в сторону (в последние мгновения возникло подозрение, что так оно и будет), а изящным движением поставил между своим телом и уродливым штурвалом. Обе его руки держали меня в тисках, а сам он продолжал сжимать рукоятки.

– Посмотри на меня, Певчая птичка, – почти ласково произнес он мне в ухо.

Морская вода стремительно ползла вверх по лестнице. Король притянул меня к себе и прижал к груди так, что мой нос столкнулся с его. О боги, его глаза… Хотелось заставить внушить себе, что они отвратительны, но на самом деле от них перехватывало дыхание.

Я возненавидела его еще больше.

Словно прочитав мои противоречивые мысли, он довольно усмехнулся.

– Обхвати меня за шею. Как ты сделала это раньше.

– Мой величайший позор, – прошипела я в ответ, но подчинилась. Подняв связанные запястья над головой, я обвила их вокруг его шеи.

Вода быстро струилась по моим лодыжкам. Как бы ни было сыро, но леденящий холод оказался настоящим потрясением. Теряя равновесие, я крепче вцепилась в шею Бладсингера, держась за него так, словно тот не был будущей причиной моей смерти. Будто он спасет меня от преждевременной гибели.

Его тело напряглось, но не от моего прикосновения, он просто перестал вращать штурвал и застыл, пока Бездна стремительно поглощала нас. Пока не исчезли вся ослепительная красота и чудеса моего мира.

Глава 12

Певчая птичка

Я предполагала, что на нас нахлынут волны, но погружение скорее напоминало яростный ветер. Волосы хлестали меня по лицу, со всех сторон на нас обрушивалось давление воды. Мышцы Бладсингера натянулись в плечах и руках. Он резко дернул рукоятку штурвала в одну сторону, и мне пришлось обхватить его за шею, чтобы удержаться в вертикальном положении.

Неплохой план, особенно если собираешься при любом удобном моменте придушить этого человека, но от его громогласных раскатов смеха у меня свело все внутренности. Охвативший меня ужас доставлял ему садистское удовольствие.

Я возненавидела морского короля всем сердцем.

Приглушенный крик вырвался из моей груди, как только корабль накренился. Проклятье, мы неслись, наклонялись, собираясь погрузиться в глубины Бездны. Так вот каков был кровожадный план? Закрепить команду на палубе, а потом отпустить меня?

Но я так и не упала. Разум осознавал, что корабль опрокидывается, но ноги оставались на палубе. Я прищурила глаза, выглядывая поверх плеча Бладсингера.

Невозможно. Море стало прозрачным, подобно тонкому льду, и сквозь рябь над нами мягкий, золотистый солнечный свет освещал тени.

Носовая часть судна вынырнула на поверхность гораздо быстрее, чем мы погружались. Дыхание сбилось, когда прохладный порыв чистого морского воздуха сменился мутным натиском подводного течения. Я потеряла равновесие, когда передняя часть судна вновь шлепнулась о море и в течение нескольких ударов сердца дико раскачивала палубу.

Рука Кровавого певца обхватила мою талию и подняла обратно на ноги. Запертая в жутких объятиях, я была вынуждена крепко прижаться к нему, чтобы пальцы могли смахнуть попавшую в глаз соринку. Затем я моргнула из-за неожиданно появившегося солнца.

– Боги, – выдохнула я, не в силах сдержаться.

Кровопийца оскалился.

– Добро пожаловать в Королевство Вечности.

Нас окружало новое море – из лазурного стекла и далеких скал, бухт и фьордов. Темный шторм, охвативший корпус корабля, едва он перебрался на мою сторону Бездны, утих. Теперь рейки, доски и шипы палубы сверкали, словно отполированный оникс.

Бледное и яркое солнце взошло над головой. Не золотое, а цвета слоновой кости. По одну сторону лежали отдаленные тени суши. По другую – в том направлении, куда вел свой корабль Бладсингер, простиралась лишь бесконечная вода.

Девушка откинула голову назад, наслаждаясь попадающими на ее смуглую кожу солнечными лучами.

– Мы станем отправлять весточку?

Бладсингер, устремив взор на морскую гладь, напряг челюсти, но кивнул. Подмигнув мне, девушка протянула флакон. Кровавый певец не оттолкнул меня в сторону. Он совершал свои движения так, чтобы я находилась возле его тела. Отблеск света на его зубах заставил меня замереть. Так же, как и в случае со Стигом, король провел большим пальцем по острию клыка, пока по кончику не скатилась струйка крови.

Ядовитая кровь. У него отравленная кровь, а я прижималась к нему, как мох к дереву. Пристальный взгляд Эрика заставил меня напрячься.

– Спокойно, любовь моя. Она должна смешаться с твоей, прежде чем вскипятить все внутренности. Но все же лучше не глотать.

– Может, у меня пристрастие к крови. – Всемогущие боги, что я несу. Измотанные нервы так и норовили вырваться наружу в виде бессмысленных, несвоевременных слов.

Эрик совершил нечто неожиданное. Он пялился на меня в течение пяти вдохов, пока кровь с большого пальца стекала по изгибу его руки, – а затем звонко рассмеялся. Не принужденный, не жестокий, а искренний смех, прорвавшийся из его груди и пронзивший мою.

Он был извергом, тираном, и при виде его широкой улыбки в моей голове должна была вспыхнуть ненависть и горечь. Однако отвести взгляд было невозможно. На щеке мужчины появилась ямочка, и нечто отразилось в его глазах. Они горели как яростное пламя, уничтожающее леса, дико и свободно.

Этот человек был мерзавцем, и с каждым толчком крови в моих жилах разгоралась неприязнь к нему. Проблема заключалась в том, что отвращение носило страстный характер и проходило по тонкой грани рядом с другими страстями – желанием, вожделением и одержимостью.

Когда его смех смолк, Эрик провел окровавленным пальцем по верхней части пузырька. Красные вихри переплелись с голубыми оттенками воды, словно в причудливом танце.

– Подожди. – Эрик обхватил девушку за плечо и наклонился к ее уху. Он что-то прошептал, но так тихо, что я не смогла разобрать ни звука, кроме грубого скрежета.

Она выразительно изогнула одну бровь.

– Что это еще такое?

– Просто скажи, чтобы оно было доставлено к нашему прибытию.

– А Алистер хоть поймет, что это такое?

Кровавый певец нахмурился.

– Этот старый болван знает все о любом королевстве. Проследи, чтобы он дождался нашего возвращения.

– Да, мой король. – Она перегнулась через борт корабля, прошептала неслышимые мне слова в стекло флакона, а затем бросила его в течение внизу. Корабль содрогнулся, и по поверхности моря пробежала рябь. Что они только что сделали?

– Ларссон! – прокричал Бладсингер. – Возьми штурвал. Мне нужно позаботиться о гостье.

Команда расхохоталась так, что кровь застыла в жилах. Бладсингер взял мои связанные платком руки и потащил к лестнице.

Я резко и отчаянно задышала. Никакой ошибки: он зарежет меня на глазах у своей команды и отправит по частям моей семье, или изнасилует, изобьет, а затем сделает первые две вещи.

– Тебе не стоит этого делать, – прошептала я.

– Ах, но мне хочется.

– Прошу. – Боже, как жалостливо я говорила, словно дурочка, не желавшая показать, насколько была напугана. Стиснув зубы до хруста, я выпрямила спину. Если умру, то погибну гордо с клинком в руке и большим количеством смертоносной крови Бладсингера под ногтями.

Команда расступилась перед своим безжалостным королем. Я отказалась встречать их взгляды, не позволяя им увидеть охвативший меня испуг. Его походка была стремительной, но он заметно прихрамывал. Уголок моего рта удовлетворенно дернулся. Я пнула его в телеге, и мне было приятно осознавать, что это причинило хоть какой-то вред.

Под палубой с его штурвалом оказалась арочная дверь. Он втолкнул меня в небольшую каморку. Скромная, с узким столом, заваленным картами и перьями, и койкой. Никаких одеял или мехов, только натянутый кусок холста, привязанный толстой бечевкой к тяжелым бревнам, вбитым в пол.

Эрику пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о дверной косяк. Он приостановился и встретился глазами с несколькими любопытными членами экипажа.

– Кто войдет без разрешения, лишится языка.

С этими словами мужчина захлопнул за нами дверь, снял с головы шляпу и бросил ее на койку.

Я сделала шаг в сторону от него. Фейри из Ночного народа не отличались маленьким ростом, но Бладсингер обладал внушительной силой. Широкие плечи и устрашающие мускулы, шрамы, видневшиеся на его макушке, вызывали тысячу вопросов, на которые, я не сомневалась, никогда не будет ответа. Весь в рубцах и побоях, он все равно двигался как человек, способный без колебаний сделать выпад и нанести смертельный удар. Настоящий змей, прячущийся в прибое.