Диавивастикос. Испытание переправой

Первый раз за эту сложную и богатую на события неделю я искренне и беззаботно улыбаюсь! Поймала себя на мысли, что чувствую счастье. ПослЗа всё время я так и не решилась выйти из пещеры на свежий воздух в чужой и неизведанный мир. В голове крутятся слова Гарри об этой «переходной» земле, кишащей жуткими существами, которые не побрезгуют съесть меня. Я уже видела гарпий и шишигу, сколько ещё таких жутких тварей обитает в этом мире... Понятия не имею, насколько Гар мог преувеличить масштаб опасности, но проверять и испытывать свою и без того нелёгкую судьбу не было никакого желания.

Гар долго не возвращался. Последний раз видела его на рассвете, когда он уходил, оставив меня наедине с завтраком и отваром. По ощущениям прошло уже несколько часов. Точное время определить тяжело, потому что свои бессменные часы я сняла ещё дома, перед тем как мы с сестрой пошли на речку в тот злосчастный день.

Мужские механические часы в серебристом корпусе — их больше нет на моём запястье, там только лёгкий след от ремешка, бледная полоска на коже, и странное ощущение пустоты, которое казалось тяжелее любого груза.

Часы — всё, что осталось от отца. Единственная вещь, доставшаяся в наследство. Не воспоминания — их никогда не было, не рассказы — мама говорила мало. Только эти часы, как доказательство, что он существовал, а я — его дочь, но теперь нет и этого.

Со слов матери, часы были очень ценные. Она повторяла это, глядя на них особым, затуманенным взглядом. Их значимость не в деньгах — хотя, наверное, и в них тоже. Настоящая важность: в памяти, истории, в том, что они значили. Хотя ремешок часов уже износился, каждая трещина и потёртость на нём была как отметина времени, как шрам, который я так часто трогала пальцами.

Они неизменно были при мне с самого детства. Сначала часы болтались на тонком детском запястье, казались огромными. Я то и дело поправляла ремешок, пока рука не выросла — и тогда они сели идеально. Под их тиканье я засыпала и просыпалась: ровное, спокойное, как сердцебиение. Часы стали моим талисманом и моей защитой. Семейная реликвия, что передаётся из поколения в поколение. И я бы хотела продолжить эту цепочку — передать их своим детям, внукам. Теперь она порвана, реликвия утеряна. Связь поколений разорвана на этой странной, враждебной земле.

Жаль, что не успела узнать историю этих часов у матери. Я постоянно откладывала: «как-нибудь спрошу...», «вот будет время...», «вот подрасту...», теперь уже не спросишь. Их настоящая история навсегда останется тайной, как и многое другое. Потеряна не просто вещь, потеряна часть меня, последняя ниточка, связывающая с отцом. И теперь, кроме этой пустоты на запястье, ничего не осталось.

Неизвестно, когда мы с сестрой вернёмся домой. Будет ли там всё на своих местах, после тотального разгрома гарпиями каждого закоулка деревни.

Я сидела у костра, подобрав под себя ноги, и скрупулёзно прокручивала в голове тот ужасный день. За хаотичными мыслями даже не заметила, как начали доноситься со стороны входа в пещеру шаги и мужские голоса.

— Я тебе говорю, она ненормальная. Кто в здравом уме бросается на шишигу с одним камнем?

— А кто в здравом уме оставляет при себе девчонку, которая бросается на шишигу с одним камнем? Мы все хороши.

— Тихо, она услышит.

— Да она сидит там, в своих мыслях, вокруг неё хоть гарпии хороводы водить начнут — не заметит.

Я фыркнула и подняла голову:

— Во-первых, я вас слышу. Во-вторых, камень был стратегический. В-третьих, вы обсуждаете меня громче, чем гарпии в брачный период.

Повисла тишина. Затем послышалось сдавленное «твою ж мать».

На пороге появились массивные фигуры мужчин. Братья вернулись в полном составе. Блондин Рокки и самый высокий кудрявый громила несут на себе рыжеволосого бандита. Последний еле перебирает ногами, облокотившись на братьев, и громко стонет. Вся рубашка искромсана. Сквозь дыры виднеются кровь и глубокие рваные раны. Гарри вернулся вместе с ними. Он шёл чуть впереди троицы, будто возглавляя её.

— Давайте, шевелитесь, помогите мне сесть и валите. Хватит со мной нянчиться! — недовольно ворчит рыжий на остальных, но в его голосе нет злости, только усталость и боль от ран.

— Нечего было в одиночку кидаться! Нужно было дождаться нас! — Гарри грозным рёвом отчитывает раненого громилу.

— Всё! Закрыли тему! Не при посторонних! — в спор вклинился кудрявый мужчина, возмущаясь и продолжая тащить рыжего бандита. Он не забывал недовольно смотреть в мою сторону. Если быть откровенной, после случая с шишигой и моей отважной попытки защитить Гарри, атмосфера между мной и мужчинами стала теплее. Их слова колкие, порой грубые, ведь они не из тех, кто выбирает выражения, но отношение и взгляды стали снисходительнее.

Признаюсь себе, что от сердца отлегло, когда увидела уже знакомых бандитов на пороге пещеры. Как бы нелепо это ни звучало, но эти мужчины стали точкой опоры в этом безумном мире.

За то время, пока я была одна, успела изрядно себя накрутить. Боялась, что про меня вовсе забыли и благополучно ушли в другие леса, поля или куда здесь принято идти. В общем, подумала, что мужчины оставили одну в этой пещере на произвол судьбы. И тут понимаю, что подскочила так резво, будто за мной гналась стая голодных гарпий. А на самом деле просто свело ногу, но виду не подаю: стою, руки в боки, смотрю сурово, будто я здесь главная и сейчас буду раздавать люлей направо и налево. Хотя на деле несказанно рада, что ошиблась в своих предположениях. И счастлива, что за время их отсутствия ещё какая-нибудь нечисть не заглянула на чай в эту пещеру.

— Что случилось? — спрашиваю Гарри.

— Тише! Ничего страшного не произошло, Майя! — пробасил Гарри, удивлённо вскинув брови и тревожно осмотрев меня с ног до головы.

В момент, когда мужчина произнёс эти слова, я заметила, как сильно он нервничает и злится. Видела, как ходят от гнева желваки на его скулах и брови хмуро сведены к переносице.

Моё внимание привлекает тихий разговор. Рокки и кучерявый с глазами ящерицы обсуждают случившееся:

— На девчонку идёт охота — сегодня пострадал Джон, а завтра может пострадать каждый из нас. Не уверен, что стоит рисковать ради выяснения её ценности. Эта девчонка точно сведёт нас в могилу.

Волосы встали дыбом от услышанного, я не испугана, а потрясена. Так они защищают меня? Не просто держат здесь, а защищают от кого-то? Значит, Джон пострадал из-за меня?

Я посмотрела на Джона, который ворчал, угрожал, обсуждал меня как приманку, — другими глазами. Сейчас он испытывает боль по моей вине, но очевидно, что мужчины не расскажут мне о сегодняшней стычке.

Находясь в раздумьях, нервно покусываю щёку изнутри и пытаюсь усмирить своё вдруг взыгравшее любопытство и чувство вины. Возвращаю взгляд на жуткую картину — потрёпанного рыжего бандита. Неожиданно для себя начинаю твёрдым голосом раздавать указания.

Уверена, они подкованы многолетним опытом и умеют справляться с глубокими ранами лучше меня. В моём представлении амбалам любые передряги по плечу, но, что странно, осознание этого ничуть не останавливает от нелепой попытки сделать вид, будто мужчины нуждаются в моей помощи. Выглядит эта сцена весьма глупо, так как, в отличие от громил, опыта в таких делах у меня не было.

Я изучала различные виды ранений по старым медицинским книгам и энциклопедиям, которые остались у нас от мамы. У неё не было высшего образования, но для работы сельской медсестрой оно и не нужно было, хватало среднего специального.

Мать долгое время работала в небольшой сельской поликлинике, ещё до нашего с сестрой рождения. Я не смогла перенять от неё много знаний, связанных с медициной.

После трагедии я отвлекалась от депрессивных мыслей, изучая медицинские энциклопедии. Они пылились на полках, но благодаря им я узнала много полезного. Сейчас решила продемонстрировать свои знания в надежде, что мужчины не посчитают меня совсем бесполезной и это немного успокоит мою совесть.

— Переложите раненого ближе к костру, на эту шкуру, — указываю на своё вчерашнее спальное место, — приподнимите голову и подложите под неё свёрнутый мешок.

— Ты лекарь? — с удивлением в голосе спрашивает Рокки, обращаясь ко мне.

Я вздохнула. Братья смотрели на меня с сомнением. Затем одарила их взглядом «я лучше знаю», вскинула подбородок и продолжила командовать:

— Пострадавшему нужно промыть раны, чтобы не допустить заражения. Возможно, некоторые из них придётся зашивать, — сообщаю всем присутствующим, попутно стягивая трясущимися руками рубашку с рыжеволосого мужчины, которого уже послушно уложили на указанное мной место.

Рубашка соскальзывает, и я замираю. Говорю что-то о ранах, заражении, но половина мозга отключена, потому что рыжий мужчина, лежащий передо мной, имеет тело, выглядящее так, будто его создавали по канонам древнегреческой скульптуры. Рельефный пресс, грудные мускулы, которые даже расслабленные выглядят впечатляюще. В этом теле вся красота опасности и силы.

Несмотря на глубокие рваные раны, обилие крови на теле Джона, я чувствую, как начинаю краснеть. Предательское тепло разливается по щекам.

Мужчина оскалился, то ли от боли, то ли от моего близкого присутствия. Облизнул сухую потрескавшуюся губу и, глядя огромными голубыми глазами прямо в мои, не отрываясь, шёпотом произнёс:

— Ты можешь попробовать излечить меня в более приятной обстановке, мелкая! Уверен, такая помощь от тебя будет эффективнее, чем штопать мои раны, — его голос охрип от боли.

Я решаюсь быть смелее, раз мужчина втихаря защищал меня, то, скорее всего, не станет вредить, поэтому впервые принимаю вызов:

— Может, сначала перестанешь истекать кровью, красавчик? — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А потом уже будешь строить из себя соблазнителя, сейчас ты больше похож на изодранный коврик.

Джон хрипло рассмеялся:

— Ого, как заговорила.

— Удивительно, да? — я беру тряпку, смачиваю её в воде. — Теперь замолчи и не двигайся, а то зашью так, что потом будешь ходить криво.

— Угрожаешь? — в его глазах мелькает искорка интереса.

— Обещаю, — говорю я и прикладываю тряпку к ране.

Рыжий вздрогнул, но не издал ни звука, лишь стиснул зубы. Я продолжила, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что в них было что-то, что сбивало меня с толку.

Джон рассматривает моё лицо долгим, оценивающим взглядом, который затем скользит вниз по моему телу. Он внезапно хрипло рассмеялся, и его рука вдруг обхватила моё запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы я не могла вырваться. Этот хулиган приподнялся на локте, игнорируя боль, и его губы оказались в сантиметре от моего уха:

— Руки дрожат, — шепнул он, почти касаясь губами моего виска. — Ты хочешь меня.

Я замираю. Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь, предательски колотится аж в горле. К щекам приливает жар, успокаиваю себя, что это от страха, точно не от желания!

Быстро заканчиваю с раной, отдёргиваю руки от изрезанной окровавленной рубашки. Уклоняюсь от рыжего бандита назад, резко встаю, но ноги предательски подкашиваются. Замираю, мысленно проклиная себя за участие в этой вакханалии.

Не глядя ему в глаза, принимаюсь деловито смывать остатки его крови уже со своих рук, будто от этого зависела моя жизнь.

«Нахал! Извращенец!» — мысленно ругаюсь.

— Как же, хочу, конечно... — брякнула, не подумав, и сама же округлила глаза от собственной глупости. — То есть Ты это — я запнулась, чувствуя, как уши начинают гореть огнём. — Слушай, у тебя рана глубокая, может, тебе и голову проверить? А то бред несёшь. Может, заражение крови началось? Галлюцинации? Помутнение? — я тараторила, пихая остатки чистых тряпок в мешок, и молилась всем богам, чтобы он не заметил, как дрожат мои пальцы.

— Обычно в таком состоянии больные несут чушь про маму и про то, что их кто-то преследует, — несусь я дальше. — А у тебя вон гормоны играют. Тоже, кстати, симптом. Надо будет Гарри сказать, пусть подыщет тебе нормального лекар

— Майя.

Он произнёс это тихо, но я замерла, так и не договорив.

— Ты покраснела до кончиков ушей.

Я медленно поднимаю на него взгляд. Он смотрит с такой довольной и наглой улыбкой.

— Если ты не заткнёшься, я тебе эту тряпку в рот запихну! — кричу я и, не выдержав, швыряю окровавленную тряпку ему прямо в лицо.

Рыжий ловит её на лету, хмыкает и качает головой:

— А ты горячая, мелкая.

— А ты идиот, рыжий!

— Хватит! — за моей спиной раздаётся еле сдержанный рёв Гарри, от которого невольно вздрагиваю. — Мы уже всё обсудили, никто к девчонке не прикоснётся и уж тем более не подвергнет опасности! У нас уговор, давайте его соблюдать! — по всей видимости, Гарри подумал, что Джон мне угрожал, поэтому я вскочила и отшатнулась от него.

Гар на несколько минут замолчал. После недолгих раздумий он произносит слова, которые явно не понравились всем остальным:

— Давайте будем честны. Майя неплоха, безобидна, и, если говорить прямо, она важна для нашего дела. Сейчас мы в ней нуждаемся так же, как и она в нас. Мы уже всё обсудили, — он сделал паузу, обводя взглядом братьев.

Кудрявый с глазами ящерицы хмурился, но молчал. Рокки кивнул. Джон... просто смотрел на меня, и в его глазах было что-то похожее на поддержку и боль от ран.

— Но для неё тоже нужна гарантия безопасности, чтобы с нами сотрудничать, — продолжил Гарри. — Джон, — он бросил взгляд на рыжего, — смотрю, ты не особо можешь контролировать свои инстинкты к человеку, поэтому я принял решение: мы принесём клятву на крови друг другу, в том числе и Майе, чтобы поставить точку в этом вопросе! Считайте, Майя — отныне наша сестра! — громко огласил своё решение Гар.

— Сестра?! — с недоумением стонет израненный извращенец.

— Клятву?! — перебивает Джона самый высокий кудрявый мужчина со зрачками ящерицы, имени которого я до сих пор не знаю. — Ты же в курсе, Гар, что эта клятва даёт сильную связь между существами! Зачем нам впутывать к себе эту слабую людскую девчонку?! Тем более она обычный человек, её жизнь в разы короче наших! — закипая, переходит на крик кудрявый.

— Отныне она будет считаться нашей сестрой. Думаю, это лучшее решение! Обсуждать здесь нечего. Мы поможем Майе, а она принесёт пользу нам... — Гар метнул в меня неоднозначный взгляд, произнося эти слова.

На душе неуютно. Дискомфорт внутри поднимается по воображаемой шкале, достигая точки максимума. Я чувствую напряжение и ненависть в воздухе, и ни черта не понимаю, что происходит!

Гарри стоит недалеко от меня, глядя на костёр и размышляя вслух:

— Теперь мы знаем, кто за этим всем стоит... Это наш шанс отомстить! — брюнет выдыхает, словно осаживая сам себя на полуслове. На мгновение наши глаза встречаются — в его взгляде мелькает сожаление. Он отворачивается и, не сказав больше ни слова, направляется к выходу из пещеры. Уходит, оставляя недосказанность.

Сначала воцарилась тишина. Слышались лишь треск костра и стоны рыжего наглеца, но, несмотря на моё врождённое сочувствие ко всему живому, теперь я не спешу к раненому на помощь. Вряд ли когда-нибудь добровольно захочу помочь этому извращенцу. Скорее пытаюсь убедить в этом саму себя.

— Что означает эта клятва на крови? Кому вы решили мстить? За что? — обращаюсь я к Рокки, который на тот момент уже сидит рядом с раненым хулиганом, молча осматривая его раны.

Задаю вопросы именно Рокки, потому что из всех оставшихся в пещере мужчин блондин — самый спокойный. Внешне он не такой уж злобный и не пугает меня бандитскими манерами, в отличие от всех остальных.

— У меня уже голова трещит от этой несносной девчонки и её вопросов! — кряхтит, возмущаясь, рыжий негодник, но теперь я слышу это иначе.

Несмотря на все выходки, он ни разу не причинил мне вреда, даже когда злился и ворчал. Наоборот, Джон получил серьёзное ранение, защищая меня. Рисковал собой. И теперь, глядя на него, я вижу не просто грубого бандита.

Видимо, Джон не хотел, чтобы я понимала всю глубину их мести и моей роли в ней.

Поджимаю губы, чтобы не начать словесную перепалку, в которой могу поплатиться здоровьем. Изо всех сил стараюсь быть мудрой и сдержать порыв — высказать бандиту всё негодование. Опускаю голову, прячу гневный взгляд. Меня тошнит от этого места. Быть частью этой компашки мне не хочется, но оставаться в неведении ещё опаснее.

Решаю выйти из пещеры. По всей видимости, в этом мире я надолго

Одно я понимаю точно — без Гарри оставаться с этими мужчинами в замкнутом пространстве определённо небезопасно. Лучше попытать удачу на свежем воздухе.

Подойдя к выходу из пещеры, слышу за собой тяжёлые шаги. Ускоряюсь. Интуитивно понимаю, что рыжий не может быстро ходить в нынешнем состоянии. Остальные мужчины пугают не так, как раньше. Практически все братья прислушиваются к брюнету. Кажется, он у них главный. Значит, несмотря на то что рядом с этими опасными бандитами дышать полной грудью и чувствовать себя уверенно я не могу, мне всё же будет спокойнее, чем до этого, благодаря сделке, о которой говорил Гарри.

— Подожди, — слышу шипящий сквозь зубы голос позади.

Оборачиваюсь на чужой голос у самого выхода, в тот самый момент, когда русый кудрявый громила жёстко хватает меня за локоть.

— Отпусти сейчас же! Мне больно! — кричу с ненавистью. — Убери от меня свои руки!

На удивление, долго упрашивать не приходится. Кудрявый серьёзно воспринимает протест и резко отпускает мой локоть. Шокируя меня своим переменчивым отношением, он протягивает для рукопожатия огромную ладонь, спокойно и уверенно произнося:

— Я дракон Ладон. В мужском обличии моё имя Адриан. Извини, что был резок с тобой. Видишь ли, мы не привыкли к людям, тем более к молодым человеческим девушкам, — попытка заговорить мне зубы не увенчалась успехом.

Конечно же, штаны на радостях не намочила, верить на слово жутким красавцам не собиралась. Хоть немного и прониклась к ним доверием, но мне нужны гарантии. Любые слова должны быть подкреплены поступками. В облаках я с детства не витала, обычно это мне играло на руку, помогало не попадать в ловушки, но так было раньше, до того как меня похитили чудовища-гарпии и бесцеремонно скинули в этот мир.

Безусловно, мне нужно узнать как можно больше об этом мире и братьях. В любых знаниях таится сила. Мне необходимо получить ответы на вопросы, которых скопилось слишком много.

Я остановилась и внимательно всмотрелась в лицо Адриана. Жестом руки дала зелёный свет на продолжение монолога.

— Извини моего братца Джона. Он мантикора. Понимаешь, у него так устроен организм — по глазам Адриана видно, как он пытается подобрать менее пугающие слова. — Джон частенько предпочитает кушать человечину вместо мяса животных. Точнее, только в облике мантикоры. Я не хочу пугать тебя ещё больше, но ты должна знать, с кем имеешь дело и где находишься, — подозрительно доброжелательно, насколько это было возможно с его габаритами и энергетикой, делился со мной кудрявый. — Но поверь, ты можешь больше ни о чём не переживать. Мы с братьями точно решим проблему, Джон тебя не тронет!

— Уверен? Я — нет! — жёстко отвечаю, несмотря на то, что уже слышала их разговор с Рокки.

— Если быть полностью откровенным: я уверен, что когда ты ближе познакомишься и лучше узнаешь Джона, то всё поймёшь. Действия братца — лишь своеобразная маска, за которой он скрывает себя настоящего. Я хочу быть с тобой максимально честным, насколько это возможно для малознакомых существ На самом деле Джон очень справедливый, преданный друг и соратник. Он скорее собой пожертвует, чем оставит несчастного в беде, брату неважно, человек это или другое живое существо! — усердно пытается заверить меня Адриан, но выходит неубедительно.

Продолжаю слушать Адриана, лишь изредка не сдерживаюсь и закатываю глаза.

— Я хотел сообщить тебе, что всё обдумал и согласен с Гарри! Клятва на крови — единственное, что сможет уберечь тебя не только от всех нас, но и от врагов вне пещеры. С этой клятвой у Джона впредь не будет ни капли искушения. Он перестанет смотреть на тебя, как на закуску — ошарашивает меня парень.

Пока слушаю исповедь кудрявого, не замечаю, что всё время продолжаю пожимать его огромную ладонь. Взглянув на наши сцепленные руки, отшатываюсь как от прокажённого. Вскидываю голову на Адриана и начинаю погружаться в омут пронзительных глаз песочного оттенка, в которых блуждают оранжевые крапинки на радужках. Посередине — чёрные, вертикальные, щелевидные зрачки.

С трудом отрываю взгляд от гипнотических глаз Адриана и делаю глубокий вдох, пытаясь собрать остатки самообладания. Сердце колотится где-то в горле, а в груди разливается странное тепло, которое я отказываюсь признавать.

«Да что сегодня такое!» — ругаю себя. Необъяснимая магия пленит. Становится тяжело дышать, ещё сильнее хочется на свежий воздух. Я не без труда отвожу взгляд от Адриана.

— Знаешь что, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал бодро и беззаботно, — срочно нужно проветрить голову. Здесь слишком душно для моей тонкой душевной организации, — делаю паузу и стреляю в мужчину взглядом из-под ресниц. — Не хочешь составить компанию? Ты покажешь мне местные достопримечательности, а я подышу свежим воздухом. Заодно расскажешь свою версию того, почему я должна доверять компании мужиков, которые собрались сделать меня наживкой для монстров.

Адриан соглашается, ведь если со мной что-то случится, Гарри этого не простит. Он дал слово защищать меня.

— Кстати, я Майя, но ты вероятно уже знаешь, — робко улыбаюсь, иду впереди мужчины. Направляюсь к выходу.

Вдвоём выходим из пещеры. Невольно ахаю. Всё вокруг выглядит настолько необычным, неизведанным, будто сказочным.

Пещера, где мы провели несколько суток, находилась в объятиях скал, они были окружены густым и странным лесом. Этот лес был похож на земной лишь отдалённо — те же элементы природы: деревья, трава, но всё в других оттенках и формах. Создавалось ощущение, что мы попали в параллельную версию знакомого мира, где природа решила поэкспериментировать с красками и формами.

Лес сиял, переливался оттенками зелёного, синего и пурпурного, создавая невероятную палитру. Среди привычной зелени мелькали синие, пурпурные оттенки, создавая невероятную палитру. Или, может быть, этот мир сотворило существо, пребывающее в состоянии чистой эйфории, отчего природа получилась такой буйной и нереальной. Сложно поверить, что так может выглядеть настоящий лес.

После «цветного шока» привлекает внимание следующее — деревья. Они здесь исполинские, настоящие великаны леса. В гущу леса не проникает ни один солнечный лучик, создавая под их сенью вечные сумерки. Самое удивительное — корни находятся не в земле, а снаружи, над почвой. Огромные, толстые прутья поднимают некоторые стволы так высоко от земли, что между корнями и почвой образуются проходы или своеобразные убежища высотой в человеческий рост, словно природа сама создала тайные ходы и укрытия в этом волшебном лесу.

Лес предстаёт перед нами как живое, дышащее существо. Листья на ветвях размером с тыкву поражают идеальной округлой формой, будто выточенной искусным мастером. Весь лесной массив окутан ползучими стеблями и паутинами свисающих лиан, напоминающих воздушные корни, создавая ощущение древнего, нетронутого мира. Многие деревья цветут, украшенные гроздьями лиловых цветов, чей нежный аромат напоминает земную черёмуху. А некоторые стволы полностью покрыты густым мхом небесного цвета, словно небо само спустилось на землю, чтобы укутать этих древних великанов.

В невысокой, густой зелено-сливовой траве виднеются цветочки. Они напоминают полевые: лютики и незабудки, но с обилием колючек на стебельках. Никакого щебета птиц, стрекотания кузнечиков. Природа в этом «переходном» мире будто немая. Только шелест листвы доносится до ушей и разбавляет мёртвую тишину. Этот мир выглядит завораживающе.

Воздух в Диавивастикос кажется настолько свежим и наполненным кислородом, что лёгкие обжигает от каждого вдоха. У меня кружится голова, но даже к этому со временем можно привыкнуть.