Книга Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим - читать онлайн бесплатно, автор Денис Камков. Cтраница 3
Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим
Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим
Оценить:

Рейтинг: 3

Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим

Пока на их пути не попадалось ничего интересного. Дикие летучие мыши, насекомые, черви, змеи и личинки различных мастей, естественно, были не в счет. Подобного живого добра хватало и на территории самой Пещеры. Анлуриин же хотела на кого-нибудь поохотиться, точно также как и давно не разминавшаяся на просторах Пещеры Лана. Они шли уже добрых два часа, давно покинув пределы обжитых и используемых в качестве пастбищ, загонов для разведения рофов или мясистых жуков территорий, патрулируемых воинами различных Домов.

Наконец, девушка замерла, почувствовав впереди за поворотом коридора какое-то движение, всколыхнувшее мерно распространяющуюся в насыщенном магией воздухе ее сигнальную ауру. Через секунду замерла в атакующей стойке и Лана, нервно поводя перед собой педипальпами со встопорщившимися на их концах чуткими волосиками – вибриссами. Обе охотницы застыли, не производя более ни звука, ни малейшего движения, которые могли поколебать устоявшийся в полной непоколебимости воздух подземного коридора.

Через минуту полной неподвижности из-за поворота осторожно показалась голова выглядывающего из-за угла гоблина. Он высунулся, чтобы посмотреть есть ли кто живой в том направлении, где замерли Анлуриин и ее питомица. Дроу опередила его ищущий взгляд на долю секунды, первой заметив медленно выползающую из-за стены макушку разведчика и мгновенно скастовала простейшее заклинание «Тьма». В итак практически ничем не освещенном коридоре, быстро сгустившаяся тьма заклинания не стала чем-то чужеродным, а точнее хоть чем-то выделяющимся на общем фоне. Зато она скрыла их обеих даже от ночного зрения, которым наряду с дроу обладали практически все разумные жители подземелий. Благодаря нему все они были способны улавливать в редких толиках света источаемых растениями и насекомыми абрисы притаившихся в коридорах крупных существ.

Не заметивший их разведчик, идущий впереди группы гоблинов, видимо подал условный сигнал. Вместе с остальными своими подельниками они вышли в коридор, медленно и осторожно начав тем самым свой путь к притаившимся в пяти шагах от них охотницам. Осторожность гоблинов была не слишком редкой, даже в таком отдалении от Пещеры. Дальние патрули дроу, хоть и не так часто как вблизи от своих Домов, тем не менее, время от времени появлялись на всем протяжении подземных лабиринтов, обходя все коридоры вплоть до выхода их на Поверхность.

Лана ждала приказа, продолжая изображать из себя статую Л’лос. Она приподняла свою головогрудь на средних конечностях, вытянув вниз и вперед приподнятые передние конечности, заканчивающиеся пусть и не лезвиями из горного серебра, но ничуть не менее острыми ороговевшими когтями. Анлуриин, тем временем, беззвучно шевелила губами кастуя «Священное пламя», усиливающее их силу, ловкость и выносливость процентов на тридцать. К сожалению, ее сила как волшебницы была пока не слишком велика, а потому двойной максимальный баф этого заклинания ей был не доступен.

Следующим и последним из изученных дроу бафов было произнесено заклинание «Щит веры». Оно давало дополнительную защиту от любого, будь то физический или магический урон, но только для последовательниц учения Л’лос. Оно, естественно, ничем не сможет помочь Лане, но позволит самой Анлуриин некоторое время не слишком опасаться касательных или не акцентированных дробящих ударов любого не зачарованного магией оружия.

За это время из-за поворота уже выступила вся компания гоблинов, состоящая из двух лучников, которые шли чуть позади и трех пикенеров. Кроме основного оружия у каждого из этой пятерки на поясе имелся кинжал, болтавшийся в кожаной петле без всяких ножен. Сами гоблины тоже не слишком утруждали себя броней, довольствуясь лишь потрепанными кожаными безрукавными накидками с капюшоном, свободно ниспадающими до колен и перевязанных на талиях оружейными поясами. На руках, в районе запястья у пикейщиков были надеты кожаные шипастые напульсники, а на ногах у всей пятерки дроу заметила не слишком добротные сандалии из грубой сыромятины.

Расстояние принятия решения медленно, но неотвратимо приближалось, давая Анлуриин возможность в последний раз решить: будет ли она аккуратно отступать, прикрываясь «Тьмой» или начинать бой. На самом деле решать ей было нечего. Они с питомицей специально вышли поохотиться, а гоблины считались не самыми опасными противниками, даже при таком подавляющем перевесе в численности. Самым неприятным фактором являлось наличие в их группе двух лучников, которые на таком расстоянии вряд ли будут промахиваться, пока они с Ланой окажутся занятыми с воинами ближнего боя.

Именно на такой случай в ее арсенале присутствовала «Паутина». Это заклинание на время было способно обездвижить противника, но, к сожалению, лишь одного. Откат не позволит ей произнести его два раза подряд, а потому Анлуриин приказала своей питомице после первого, уже приготовленного ею коронного и смертельного для противника удара сразу переключиться на второго лучника, не опутанного к тому времени ее заклинанием.

Бой! Подошедшие на расстояние прямого удара и ничего не подозревавший гоблин оказался совершенно не готов к стремительному нападению, последовавшему сразу от двух очень жаждущих отведать их крови самок. Лана с высоты опустилась своими передними конечностями на противника сверху вниз, пронзив когтями оба плеча ближайшего к ней гоблина. А затем она всем своим телом прижала несчастного к каменному полу, буквально пожирая его лицо своими мощными ротовыми хелицерами.

Анлуриин крутанулась на месте как юла. Разогнавшимся клинком она взрезала горло своему визави, отделив ему голову от тела. Ее любимый острый как бритва, да еще и усиленный магией парный изогнутый кинжал типа «Сика» загудел, распарывая воздух и плоть врага, практически не встретив на своем пути сопротивления. Не теряя ни мгновения, второй рукой она тут же набросила «Паутину» на лучника, метнув заклинание поверх головы последнего из оставшихся в живых пикеносца. Отметив краем глаза, что выдернувшая из тела гоблина свои смертоносные конечности Лана уже несется ко второму гоблину стрелку, она обернулась к последнему бойцу, оставшемуся еще на ногах.

Освободив от заготовленного заранее заклинания свою левую руку, Анлуриин вытащила вторую сику и теперь уже полностью вооруженная, затанцевала у вставшего в боевую стойку гоблина. Тот хоть и умело, но крайне медленно по сравнению с молниеносной дроу пытался проткнуть ее своей пикой, каждый раз опаздывая и нанося свои короткие колющие удары в уже давно опустевшее место. Он явно не успевал за рваными, крайне быстрыми перемещениями и резкими уклонениями дроу, хотя его движения и были очень короткими.

Внезапно отступив на шаг, дроу позволила гоблину вытянуться вперед в инстинктивной попытке достать своим более длинным оружием якобы уходящего от него противника. Не закончив свое движение до конца, Анлуриин изогнулась вбок, пропуская мимо себя острый наконечник пики, а затем также быстро качнулась обратно, резко выпрямляя корпус. В итоге она оказалась прямо у наклоненного вперед лица изумленного ее быстротой гоблина. Он не успел даже моргнуть, когда внутренняя остро отточенная поверхность ее клинка уже достигла позвонков его ни чем не защищенного горла. Дроу сделала гоблину еще одну чуть более низко расположенную, но такую же широкую дополнительную пасть, обильно заливающую кровью вскрытый поперек пищевод.

Пока Лана не торопясь кушала лицо поверженного ею лучника, Анлуриин никуда не спеша подошла к брыкающемуся в липкой паутине магического заклинания его напарнику по так и не состоявшейся стрельбе по живым мишеням женского пола. Не слушая его отчаянный визг, девушка привычным движением вспорола ему горло, дав вволю напиться кровью и второй сике, коротко свистнувшей в ее сильной и твердой руке. Охота завершилась слишком легко и быстро, не принеся юной дроу особого удовольствия, но позволив ее питомице вволю полакомиться теплой и свежей кровью ею же убитых врагов. Именно это, как знала девушка, делало для паучихи ее особенно сладкой и желанной.

Обратный путь Анлуриин проделала верхом по своему же маршруту, уже заведомо безопасному и изученному. Боковых коридоров они не пересекали, а потому встретить кого-то на пути кроме своего патруля было не реально. Девушка не подгоняла свою питомицу, помня о ее вчерашнем плотном обеде, сдобренном к тому же сегодняшней вкуснятиной. Но сама Лана, раззадорившись после боя, была совсем даже не прочь погонять. В итоге домчались они обратно за полчаса, вчетверо сократив время, потраченное ими на тот же маршрут, но проделанный пешком. Слегка притормозившая под самый конец пути, никак не желавшая чтобы девушка слезала со своего законного места, Лана довезла ее до самой лестницы, ссадив лишь у самых ступеней.

Анлуриин в благодарность погладила ее педипальпы, одновременно нежно прижимая все еще распушенные от встречного потока воздуха вызванного скоростным бегом питомицы торчком стоящие вибриссы. Оставшись вполне довольные, как друг другом, так и самой прогулкой, обе самки взлетели по лестнице, расставшись лишь в коридоре у покоев будущей жрицы. Лана потопала к своей лежанке, а еще разгоряченная скачкой девушка уселась на любимый парапет террасы, чтобы с высоты третьего яруса медленно и отстраненно пройтись привычным взглядом по всему пространству суетящегося как муравейник внутреннего «двора» родной Пещеры.

ГЛАВА 4. Интернат.


Каникулы закончились, и Анлуриин снова отправилась в интернат, в очередной раз надолго попрощавшись со своей питомицей. Чувствуя неминуемое расставание, Лана долго цеплялась за шелковую тунику хозяйки коготками своих длинных и мохнатых педипальп. С трудом сохранив отстраненное выражение лица, приличествующее истинной дроу, девушка аккуратно высвободилась из «объятий» своей паучихи, церемонно кивнула провожающим ее слугам и, более не оборачиваясь, устремилась по многочисленным коридорам в дальнюю, обособленную от жилых покоев, южную сторону Дворца Миззрим.

Интернат занимал довольно существенную часть площади верхнего яруса Южной стены Пещеры. Его огороженная территория включала в себя лекционные и тренировочные залы, жилые отсеки для учителей и учеников, собственную кухню и прочие хозяйственные помещения. Но в общем объеме всего огромного Дома, конечно же – это было лишь каплей в море. Место обитания учеников разделялось на две части по половому признаку. Каждый отсек в свою очередь делился уже на отдельные помещения. В зависимости от размера, жило в них от четырех до десяти учеников или учениц. Женская половина была гораздо просторнее и уютнее, если так можно было сказать про почти казарменную простоту и явную утилитарность всех трех жилых отсеков, наполненных крайне простой и скудной, а точнее только самой необходимой мебелью.

Но зато в их комнатах, в отличие от мужской половины, кровати стояли только в один ярус, а на выходящих в общий коридор окнах, было хоть что-то, пусть весьма отдаленно, но все же напоминающее шторы. После отбоя ими можно было хотя бы на ночь закрыться от яркого света, постоянно горевшего за окном магического шара. Анлуриин попала при распределении в самую малонаселенную комнату, где кроме нее ночевали лишь три девушки, которые, как и она сама, принадлежали к аристократии. Две из них были из ее Дома, а третья - из более мелкого, располагавшегося на втором ярусе Пещеры.

Многочисленные лекции учителей и жриц, выматывающие силовые тренировки, упражнения на выносливость, гибкость и ловкость, а также спарринги и ежедневная муштра не оставляли ни сил, ни времени для долгих разговоров. Такой плотный график никак не способствовал появлению желания хоть как-то сблизиться со своими соседками. Да и не в характере их расы было заводить дружбу, а тем более вникать в чужие проблемы, судьбы, мысли и чаяния. В итоге, за все девять прошедших в интернате лет Анлуриин мало что узнала о своих соседках, за исключением лишь их успехов или провалов на очередных совместных тренировках или при сдаче годовых экзаменов.

За всё время, что она провела в интернате в той комнате, где она обитала, дважды менялись девушки и оба раза ими оказывались ученицы, не принадлежавшие Дому Миззрим. Очередная дроу появилась два года назад, переехав к ним из более густонаселенной комнаты. Она сменила очередную неудачницу, провалившую годовой экзамен и соответственно отправившуюся жить на пол Пещеры. И хотя она прожила до своего падения в их комнате всего четыре года, но, тем не менее, успела запомниться своей упорностью в тренировках и целеустремленностью в постижении знаний, то есть именно теми качествами, что так ценила и пестовала в себе сама Анлуриин.

Звали ее Зарра и из всех прошлых и последующих соседок, именно она запомнилась ей больше всех прочих. По своему сильному духу, она была ей намного ближе даже тех, кто прожил с ней бок о бок все девять лет, но за все эти годы никак не выделился из общей серой массы «твердых середнячков». Сама же Анлуриин, в своем учебном арсенале имела в основном оценки «феноменально» причем не только в физических и боевых дисциплинах, но и в знании ритуалов, служб и канонов учения Л’лос.

С самых малых лет приученная своей матерью и ее личными слугами к жесткой, совсем не детской дисциплине и послушанию старшим, наполненная до кончиков своих острых ушей нравоучениям старшей жрицы, Анлуриин с первых дней своей учебы не сильно комплексовала в интернате. Суровость и муштра, что царили тут, поначалу непривычные другим, были лично ей более чем знакомы. Кроме того Анлуриин с самых первых дней своего обучения стремилась стать лучшей абсолютно по всем предметам, а потому ее частенько заставали в учебных и тренировочных залах, а также в библиотеке во внеурочное время и даже после отбоя.

Новое для нее направление в собственном развитии личности, которое она с успехом и законной гордостью опробовала на Орлиите, дало ей очередную веху, к которой она стремилась весь последний для нее в интернате учебный год. Оставаясь одна, Анлуриин оттачивала каждое свое движение, каждый жест, поворот и наклон головы, мимику мышц лица и изгиб своего стройного и ловкого тела. Она стремилась выжать из всего подаренного ей природой набора инструментов максимум желанности, томности и сладострастия, а также искусственно выставленных напоказ эротического вожделения и любовного стремления.

С того памятного слуге ее Дома утра, за следующий учебный год она значительно продвинулась в своем искусстве обольщения, периодически пробуя свои новые навыки на мужской половине интерната. Все чаще ей удавалось одной лишь улыбкой или призывным жестом заманить в укромный уголок очередную жертву. Сама не испытывая никаких чувственных позывов, Анлуриин искусно маскировала свою холодность к противоположному полу бурной и показной страстью. Она выражала ее исключительно своим телом, нарочито зазывными позами, сладострастными изгибами и якобы вожделенными волнами чувственной дрожи, выраженными в призывном колыхании ее полных бедер, в поджатом плоском животе и вздымающейся в порывистом дыхании подросшей груди.

Следующей вехой для нее стала отработка различных чувственных обертонов своего певучего и богатого модуляциями голоса. А чуть позже она занялась подборкой к этим заманчивым звукам и соответствующей мимики своего прекрасного утонченного лица. Девушка часами учила себя изображать несуществующие чувства посредством манящих улыбок и прищура своих огромных фиалковых глаз с добавлением в них искорок и страстных огоньков.

Приопущенные якобы в сладком томлении ее души ресницы, разлет специально выщипанных для этого плавным изгибом бровей, трепет полуоткрытых, будто жаждущих поцелуя губ, быстро облизывающий их яркий влажный язычок – всё это шло в ход и отрабатывалось до полного автоматизма. А затем весь этот набор еще улучшался и пополнялся очередным пришедшим ей в голову и подсмотренным где-то красивым жестом или же подслушанным звуком, будто бы случайно вылетавшим из глубины ее души в сладострастном прерывистом вздохе.

Проходя по коридорам, чутко прислушиваясь и присматриваясь, Анлуриин иногда слышала и видела что-то для себя новое, до чего еще не додумалась сама. И она тут же включала это в свой арсенал. Все девушки, уже прошедшие ритуал «Кровопускание», вовсю пользовались этими открывшимися возможностями, тренируясь и испытывая свои женские чары на мужской половине интерната. Дело, как она иногда замечала, у некоторых даже доходило и до чего-то большего, но для самой Анлуриин это было не интересно. В отличие от некоторых своих одногодок, уже явно получивших свой первый сексуальный опыт, она к этому абсолютно не стремилась.

На Анлуриин, конечно же, засматривались. Она выгодно отличалась от большинства своих сокурсниц благодаря своей доведенной до совершенства фигуре, прелестному аристократичному личику и отработанному за этот год искусству обольщения. У нее теперь не было недостатка в объектах, на которых она даже не отрабатывала, а уже скорее отшлифовывала свои женские чары, постепенно доводя и их до абсолютного совершенства.

Но прикасаться к себе она никому не позволяла, а если ее любовные опыты заводили подопытных самцов слишком далеко и они теряли не только голову, но и контроль над своими руками или губами, то тогда в дело шло ее доведенное до рефлексов искусство боя. После подобного жесткого отпора пыл юнцов моментально угасал, причем на достаточно долгое время, проведенное зачастую ими на больничной койке в госпитальной палате их родного интерната.

Понимая свою некоторую вину за подобную несдержанность наполненных до краев гормонами юношей, она ни разу не доложила учителям о подобном неподобающем поведении лихих самцов. Для мужчин дроу, устоями и традициями их народа было запрещено не только проявлять, пусть даже не вербально любую инициативу к сближению, но и тем более им строжайше запрещалось первыми прикасаться к женщине.

Этим своим поведением она заслужила в мужском крыле интерната славу недоступной, хищной, очень красивой и крайне желанной сучки, однако не продающей учителям даже самых ярых своих поклонников. О ней теперь стали в тайне мечтать все поголовно, даже лично не видевшие ее юноши с других по году набора потоков. Но одновременно, каждый из них кто уже получил силовой отпор, немного побаивался в этом признаться другим даже на словах. Естественно, обо всем этом юноши говорили только между собой, за накрепко закрытыми дверьми. Но как говориться: слово не птица, а вылетевшие изо рта слова уже не поймаешь.

И поэтому очень скоро ее подобная слава добралась и до длинных ушек женской половины их интерната. Всё это, конечно же, льстило самолюбию Анлуриин, а у сокурсниц – вызывало законную зависть. Особенно это касалось тех девушек, кто уже перешел за границы флирта и потерял невинность, а вместе с ней и часть своей привлекательности для мужской половины. Ведь, как известно: самый сладкий и желанный для всех без исключения является именно тот плод, которого еще никто и никогда не вкушал.

Окончание последнего года обучения ознаменовалось самыми жесткими выпускными экзаменами. Их проводили поочередно все преподаватели, по каждой из дисциплин. Для Анлуриин данная процедура не представляла особых трудностей, а потому она только внутренне посмеивалась, свысока посматривая на своих сокурсниц и сокурсников, судорожно готовящихся к этим испытаниям. В ее глазах они представлялись, как утопающие не умеющие плавать. Находясь в запредельном цейтноте, они еще пытались вдохнуть в последний раз уже не вмещающийся больше в их раздутые легкие дополнительный глоток воздуха. Но они не понимали, что его им все равно не хватит на всю оставшуюся до полного погружения в темные глубины вод жизнь.

Само собой, самым трудным для всех без исключения стал экзамен по знанию ритуалов и канонов учения верховной богини Л’лос, который был профильным для этого интерната. Ставшая, видимо, проклятой кем-то кровать четвертой жительницы их спального помещения вновь опустела, породив еще одного, уже третьего драука за теперь уже полных десять лет обучения. Да и среди остальных учеников и учениц их потока профильный экзамен провел значительную чистку, отсеяв в сумме учащихся даже больше, чем все вместе взятые, прочие дисциплины.

Легко пройдя все выпускные экзамены, Анлуриин стала ожидать свое второе в жизни знаковое испытание, которое называлось: Ритуал «Взросление». Если предыдущий Ритуал «Кровопускание» проходили, по понятным причинам, лишь представительницы женского пола, то этот являлся общим для обоих полов. Он входил в обязательный перечень для всех без исключения юношей и девушек, желающих стать полноценными взрослыми, и даже более того, самостоятельными личностями. И именно после этого Ритуала с родителей снималась вся ответственность за своих чад.

После его прохождения, дроу окончательно перешагивали через порог юношества и отныне становились полноправными представителями своего гордого народа. Они могли принести присягу верности своему, а в теории и любому другому на свой личный выбор Дому. Своему, то есть тому, где ребенок родился и вырос, приносилась клятва без всяких условий и предварительного одобрения от самого Дома. А в случае, если он или она хотели присягнуть иному, не родному Дому или если выпускник интерната и вовсе был рожден обывателем, то в этом случае требовалось получить прямое разрешение на принесение присяги от его Главы.

Подобные случаи были достаточно редки, но все же иногда имели место. Иногда это случалось, если кто-то из родственников или один из двух родителей претендента был родом из другого Дома. Но иногда данную процедуру смены Дома дроу проходили и в более зрелом возрасте. Например, это случалось при женитьбе или при родстве кровью, то есть если оно было не по рождению, а получено на поле боя. А иногда Глава Дома могла и сама пригласить кого-то к себе. Например, в случае, если претендент чем-то заслужил ее милость или как-то выделился на общем фоне благодаря своим умениям или заслугам. Конечно, чаще всего последним из описанных здесь правил пользовались Дома Правящей Семерки. Таким способом они переманивали к себе самых видных воинов, магов или умелых ремесленников из других расположенных ниже по иерархии народа Илитиире, а потому и менее престижных Домов.

ГЛАВА 5. Ритуал «Взросление».


Анлуриин сидела на своей жесткой кровати, снабженной волосяным матрасом и скрученной валиком из текстильной материи подушкой с наброшенной поверх нее простыней. Не испытывая особого интереса, она наблюдала за тем, как все сильнее нервничают две ее соседки. Сегодня им всем предстояло принять участие в Ритуале «Взросление», который навсегда изменит их жизнь.

На самом деле нервничать гораздо больше должны были те, кто находился на второй половине жилого отсека, потому что именно юношам, а не девушкам сегодня придется впервые убить своими руками живое мыслящее существо. Анлуриин прекрасно помнила свои еще год назад прокрученные не единожды мысли. Тогда она переживала куда больше не из-за самого убийства, а от того, что совершила его не в бою. И сегодня ей предстояло прочувствовать в реале всю ту разницу, что она лишь мысленно представляла себе в день прохождения своего первого в жизни Ритуала «Кровопускание».

Ее очередь настала второй, сразу после той девушки, что занимала кровать у самого входа. Следуя за учителем по боевым искусствам, Анлуриин прошла по коридору в сторону зала, где они проводили спарринги, и вместе с преподавателем остановилась напротив стойки с оружием. Кивнув на представленное многообразие различных орудий убийства, инструктор отошел в сторону, позволяя ей самой выбрать клинки, с которыми она и выйдет на Ритуал. Не колеблясь ни секунды, молодая дроу вытащила свои любимые и уже не раз испытанные в тренировочных дуэлях парные сики, а немного подумав, закрепила на боевом поясе еще и обойму из полудюжины метательных ножей.

Следующую остановку она сделала, когда уже покинула тренировочный зал. Едва Анлуриин вышла в общий коридор, как у нее сменился провожатый и дальше девушка пошла уже с мастером алхимии. Вместе с ним она посетила его профильный кабинет, за учебными скамьями которого следовала еще одна неприметная створка, ведущая в небольшой плотно заставленный стеллажами склад. На многочисленных и многоярусных полках стояли шеренги разнообразных по форме и содержанию пузырьков и склянок, за изучением содержимого которых ученики и ученицы провели немало академических часов на протяжении первых шести лет своего обучения.

Немного поразмыслив, Анлуриин решила не слишком обременять себя стеклотарой, разбить которую было нелегко, в силу ее зачарования от подобных казусов. Но все же весила она значительно больше того, что хотела бы иметь в качестве бремени быстрая и ловкая дроу. Она всегда побеждала своих соперников за счет скорости и отточенных боевых и личных физических качеств, а не благодаря заемным эликсирам, а потому конечным и подчас в самый не подходящий момент боя. Исходя из этих мыслей, Анлуриин прихватила с полки лишь два маленьких пузырька яда, причем не в качестве метательных предметов, а для смазки им лезвий верных сик и летающих подобно злым осам тонких лишенных рукоятей кинжалов. Видимо из-за этих своих особенностей в форме и в звуке при полете, напоминающего жужжание атакующих диких насекомых, эти метательные ножи и получили свое название: «осы».