До конца света

Она задыхалась, но не хотела останавливаться. Каждая преграда, каждая недосказанность, каждая скрытая эмоция растворялись в этом поцелуе. Оставалось только настоящее: его дыхание рядом, его пальцы, скользящие по её волосам, его губы, от которых исчезал мир.

– Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, – прошептал он, едва оторвавшись.

Элис прижалась лбом к его щеке, срываясь на нервный смешок.

– А ты не представляешь, как долго я боялась.

Ривер снова поднял её лицо ладонями, задержав взгляд на её глазах, будто пытался прочесть каждую эмоцию.. Его губы коснулись её так, что у Элис окончательно снесло крышу. Тело напряглось, дыхание сбилось, но она не сопротивлялась. Она позволила ему вести, и в тот миг впервые за долгое время почувствовала себя не избранной, не солдатом, а просто собой. Девушкой, которую обнимают, целуют, хотят.

Его руки скользнули ниже, осторожно обнимая её за талию и прижимая сильнее, но в движении угадывалась сдержанность, он дрожал, хотя снаружи держал привычную маску спокойствия. Элис обвила его шею руками, пальцы запутались в его волосах, и губы снова нашли его губы. Поцелуй стал интенсивнее, и в голове вспыхнул белый шум: ни мыслей, ни страха, ни остального мира: только он, его дыхание, тепло и присутствие, которое растворяло все внутренние барьеры

Ривер плавно приподнял её, словно она ничего не весила, и осторожно уложил на кровать. Лёг сверху, опираясь на руки по бокам, оставляя пространство для движения, но одновременно создавая ощущение, что весь мир за стенами комнаты исчез. Влажные пряди его волос скользнули по щеке Элис, щекоча кожу, и она дрожала от предвкушения.

– Элис… – он шепнул так, будто боялся разрушить момент. – Скажи «стоп», если не захочешь.

Она провела ладонью по его щеке, плавно опускаясь к губам.

– Я не скажу, – ответила она твердо. – Не сейчас.

Слова потеряли смысл. Его губы снова накрыли её, теперь долгим и медленным поцелуем, требовательным и одновременно осторожным. Пальцы Элис скользнули под футболку Ривера, ощущая напряженные мышцы, горячую кожу, и каждый контакт будто разжигал внутренний огонь. Она вздрогнула, когда он провёл рукой по её боку, словно изучая её реакции, без спешки, без давления, только внимательность и желание.

Впервые она позволила себе быть полностью открытой, без страха случайно передать воспоминания, без сомнений и внутренних ограничений. Желание становилось сильнее с каждой секундой, пульсируя в груди.

Он оторвался от губ, целуя шею, ключицу, оставляя на коже легкие следы дыхания. Элис выгнулась, едва сдержав тихий стон, пальцы ещё крепче вцепились в его волосы. В этот момент она осознала, что он стал для нее не менее необходим, чем воздух.

Его руки двинулись дальше, осторожно снимая с неё одежду. Каждое движение было медленным, почти почтительным, и от этого внутри всё горело еще сильнее.

Она улыбнулась сквозь тяжёлое дыхание и шепнула, дрожа от напряжения и желания:

– Ты слишком осторожный…

Ривер усмехнулся, глядя ей прямо в глаза.

– Потому что ты самое важное, что у меня есть.

И после этих слов осторожность исчезла. Его руки скользнули по её телу, будто каждый сантиметр был для него открытием. Он целовал её так, словно боялся, что это последний момент в его жизни. Элис чувствовала, как в груди с каждым его прикосновением разгорается пламя, и сопротивляться ему было уже невозможно.

Она сама потянулась к нему, стягивая с него футболку. Ткань упала на пол, и под её пальцами оказался он: живой, сильный, настоящий. Его дыхание сбивалось, когда он проводил ладонями по её талии, по бедрам, прижимая её к себе. Одежда падала одна за другой, будто они спешили, но в то же время каждая секунда была вечностью.

Когда одежды на телах не осталось, Ривер до мурашек провел рукой вниз по ее телу, находя самую пульсирующую точку, прикосновение было идеально точным, так как после этого последовал сдавленный стон Элис и резко вздымающаяся грудь. Ривер не верил своим глазам, она всегда была прекрасна: под ним, стоя, в одежде, спящей. Но сейчас… Сейчас она была ещё более неотразима.

Девушка потянулась рукой к его члену, она нежно провела рукой вверх-вниз. Реакция Ривера не заставила себя ждать, он начал медленно толкаться, параллельно доводя своими руками Элис до экстаза.

Не выдержав внутреннего напряжения, она словно набросилась на его губы, требуя новых поцелуев. Он убрал ее руку от пульсирующего члена и аккуратно ввел его в Элис.

Их дыхание смешалось, ритм стал единым. Ривер будто забыл, что значит сдержанность, и впервые позволил себе отпустить всё. Его движения были требовательными, но не грубыми, они отзывались в ней так, будто тело знало его всегда. Элис отвечала, цепляясь за него, теряясь в этом жаре, позволяя себе раствориться.

Он двигался упорно, быстро, постоянно проверяя реакцию Элис. Ривер хотел доставить ей максимальное удовольствие, он хотел показать ей все краски этого мира.

Видя, как она выгибалась, и слушая сдавленные протяжные стоны, он устроил её ногу на своём плече и, дотянувшись до клитора, надавил на него пальцами. Девушка вскрикнула и Ривер почувствовал, как резко стенки влагалища сдавили его член, начав пульсировать и сжиматься. Элис задрожала, вцепившись пальцами в простынь и, стиснув зубы, выгнулась под ним дугой.

Она чувствовала, как внутри всё натягивалось до предела, как струна, готовая порваться. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй только усиливал это напряжение, пока оно не превратилось в волну, захлестнувшую с головой.

Она вскрикнула, уткнувшись в его плечо, и в этот момент мир будто исчез. Остался только свет, дрожь и бесконечное ощущение, что ее разрывает на части, но в то же время собирает воедино.

Ривер последовал за ней почти сразу, успев вытащить член до окончания. Зарывшись лицом в её шею, сдавленный звук вырвался у него из груди. Его руки обхватили её так крепко, будто он боялся, что если отпустит, она исчезнет.

Долго они лежали так, не двигаясь, только прислушиваясь к дыханию друг друга. Элис ощущала, как его сердце бьется рвано, будто вырвалось из груди, и непроизвольно подстраивала своё под этот ритм. Внутри была странная смесь усталости и острой тяжести, как будто после шторма наконец наступила долгожданная пауза, и можно было на мгновение опереться на что-то живое и настоящее.

Ривер медленно поднял голову, провёл пальцами по её щеке, оттесняя пряди волос липкие от пота. Его взгляд теперь был другой, такой живой и внимательный. Элис почувствовала, как что-то внутри дрогнуло, и не смогла удержать глаз от его взгляда, отвела их чуть в сторону, чтобы скрыть собственное волнение.

– Ты дрожишь, – прошептал он.

– Это… не холод, – едва выговорила она.

Он притянул одеяло на себя, накрыв их обоих, и прижал Элис к себе. Тонкая граница между «я» и «мы» растаяла. Элис зарылась лицом в его плечо, чувствуя, как каждый вдох сливается с его дыханием.

– Я… не думала, что когда-нибудь смогу… так, – призналась она почти неслышно.

Ривер коснулся ее виска губами.

– Лис… я тоже.

Она подняла голову, посмотрела в его глаза, и там больше не было маски. Не было стены, которую он так долго держал между ними. Только он. Настоящий.

– Знаешь… я всё время думаю, что дальше.

Он слегка склонил голову к ней, сдержанно ожидая объяснения.

– В смысле?

– Мы вот… вместе. А вокруг всё рушится. Пророчества, миссии, первая ветвь, этот чёртов медальон… И я не знаю, есть ли у нас «потом».

Ривер осторожно взял её руку, положив на свое сердце так, чтобы каждый удар отдавался ей в ладонь.

– Я тоже не знаю. Но это не значит, что «сейчас» ничего не стоит.

Элис чуть усмехнулась, но в глазах мелькнула тень.

– Боишься, что всё кончится?

– Боюсь только одного. Что однажды я не успею быть рядом, когда тебе буду нужен.

Она перевела взгляд на него, прищурилась, будто проверяя, насколько серьезно он это говорит.

– А если я скажу, что сама не уверена, что смогу быть рядом?

– Тогда, – его голос стал мягким, как шелк, – будем учиться быть рядом по-новому. Даже если всё остальное будет против нас.

Элис тихо рассмеялась и прижалась к нему щекой.

– Звучит как план без плана.

– Ну а ты как хотела? – он обнял её крепче. – В нашей жизни импровизация – лучший план.

Она засмеялась снова. Его слова противоречили всем ее наблюдениям: Ривер был тем, кто всегда держал всё под контролем, и мысль об импровизации казалась невозможной.

– Что? – удивился он ее смеху.

– Ты мастер по части планов, о какой импровизации ты говоришь? Кроме основного плана, ты всегда в запасе имеешь еще несколько.

– А кто говорил, что я поступаю верно? – он засмеялся в ответ. – С импровизацией ты не почувствуешь себя неудачником, так как нет точного пути, ошибиться просто невозможно. – Он гладил ее очень нежно по волосам, словно пытался убаюкать, в ответ Элис поглаживала его оголенную накаченную грудь, на которой было множество шрамов. У каждого была своя история, своя физическая боль. – Будь у нас план по предотвращению конца света, что от него толку, если мы не сумеем его исполнить?

– Я боюсь, – прошептала она.

Он чуть приподнял бровь, глядя в её глаза. Он снова пытался прочитать ее эмоции и мысли.

– Чего именно?

– Что то, что я видела… когда-нибудь сбудется. – Она сглотнула, ловя дыхание. – Что всё, ради чего мы стараемся, рухнет, а я… останусь с пустыми руками.

Несколько секунд Ривер молчал. Его взгляд стал глубже, и движение рук, которыми он накрыл её ладонь, было одновременно защитой и обнадеживающим прикосновением.

– Если что-то и сбудется, так это то, что мы будем бороться. Вместе.

Элис опустила глаза, ощущая, как ладонь под его давлением слегка согревается, и в груди что-то щёлкнуло.

– А если «вместе» не получится?

– Тогда придётся придумать способ. Я не из тех, кто сдаётся. Даже если мир решит, что мы должны быть врагами.

– Иногда мне кажется, что Орден сам не знает, чего хочет. Разрушить или спасти. Использовать нас или защитить.

– Я знаю, – ответил он твердо. – Чего хочу я.

Элис подняла взгляд. В её глазах играли смешанные огоньки, надежда и отчаяние переплетались так плотно, что невозможно было понять, где одно заканчивается, а другое начинается. Сердце щемило, и в груди ощущалась тяжесть от желаемого и невозможного одновременно. Ее мысли метались: как он видит их вдвоем, если бы завтра не существовало ни Ордена, ни медальона; какие обыденные привычки у него были бы, если бы он жил обычной жизнью; как он смеялся бы без миссий и обязательств. Просто обыденные вопросы и жизненные ситуации, которые проходят все остальные, кроме Ордена…

– И чего же?

Ривер наклонился ближе, его дыхание касалось её щёки, мягко, едва ощутимо.

– Чтобы, как бы ни обернулось будущее, ты выбирала не Орден. Не первую ветвь. Не медальон. А себя.

– А если я выберу тебя?

Он закрыл глаза, это признание ударило сильнее любого врага. На миг он замер, позволяя каждому звуку, каждому движению тела впитаться в момент.

– Я никогда себя не прощу из-за этого.

– Я слишком часто думаю о том, что у нас может не быть завтра. Что оно оборвется где-то на полпути.

Ривер сжал её руку сильнее, кожа к коже, крепко и уверенно, как будто этот жест мог удержать всё вокруг. Его взгляд не отрывался от неё, а пальцы сжимали ладонь, впитывая её страхи.

– Это и есть завтра – бесконечный риск. Мы с ним живем с тех пор, как вступили в Орден.

– Но у тебя есть цель, – возразила она. – У тебя есть долг, твоя клятва… Я же иногда не знаю, зачем вообще тут. Всё кажется чужим. Всё… кроме тебя.

Он замер, позволяя словам проникнуть глубже, затем чуть наклонился, чтобы поймать её взгляд, и на лице появилось нечто между вниманием и внутренней тревогой.

– Ты даже не представляешь, как много значат для меня эти слова.

Элис нервно усмехнулась, будто оправдываясь.

– Я не романтик, Ривер. Я не хотела сказать что-то красивое. Просто… это правда. Ты единственное, что удерживает меня на месте. Что не дает мне сойти с ума.

В его глазах промелькнула боль. Боль потерять то самое дорогое, что приобрел впервые за свою жизнь.

– И именно поэтому я боюсь. Потому что, если ты выбрала меня, ты сделала ставку на того, кто первым бросится под удар.

Она провела пальцами по его щеке, мягко, будто споря без слов.

– Тогда не смей бросаться один. Если ты решишься на это, я пойду рядом.

Ривер тихо рассмеялся, смех вырвался неуклюжим, прерывающимся, почти нервным. Его плечи дернулись в легком движении.

– Упрямая. Невыносимая. И всё равно… моя.

Элис улыбнулась, внутри от его слов произошел всплеск, взрыв, да неважно что. Она никогда не была в нем так уверена, как сейчас. Его глаза говорили без слов, его действия признавались без громких речей. Его нахождение здесь сейчас придавало ей огромных сил, но в то же время усиливался страх потерять все это. В его глазах она видела жизнь, огонь, который упорно старался не гаснуть. В ее же глазах была бездна отчаяния и сомнений, приправленная надеждой.

– Ривер… – тихо позвала она.

– Хм? – он лениво открыл глаза.

Элис колебалась, собиралась с силами.

– Перед тем как я потеряла сознание… в доме Маркела… Я видела кое-что.

Он напрягся.

– Что именно?

Элис отвела глаза к потолку, будто боялась столкнуться с его реакцией. Она понимала, что рано или поздно придется вернуться из мира романтики, заботы и надежды.

– Это был разговор. Двое людей… я не знаю кто. Лица были размыты, но они говорили обо мне. О том, что нужно завладеть мной. Что я могу менять будущее с помощью медальона.

Она замолчала, проглотив ком в горле. Ривер медленно поднялся на локоть, глаза обжигали её холодным взглядом.

– И что ещё?

– Один из них говорил, что ради этого готов предать Орден.

Тишина упала тяжелее камня.

Ривер выпрямился, провёл рукой по лицу, едва касаясь кожи, будто пытался стереть собственное внутреннее напряжение, но напряжение только нарастало. Его движения стали более резкими, каждый жест требовал контроля над собой и над ситуацией.

– Предатель в Ордене? – Его взгляд скользнул по комнате, словно проверял, не спрятался ли кто за углом. – Ты уверена?

– Я не знаю… – Элис качнула головой. – Я видела только очертания. Но они говорили это так, будто это решение уже принято. И всё было связано со мной.

В его взгляде вспыхнуло что-то неуловимое: смесь гнева, страха и расчёта. Он резко встал, длинные шаги эхом отдавались по комнате. Его плечи напряглись, спина выпрямилась, а мышцы шеи будто стали видны сквозь кожу. Элис почувствовала, как внутренний ритм его энергии изменился, как воздух вокруг неё сжался. Она невольно отвела взгляд, но не смогла оторвать слуха от каждого его движения.

– Если это был кто-то из Ордена… – начал он глухо. – Значит, не рядовой. И уж точно не из молодых. Предательство такого уровня может исходить только сверху.

– Ты думаешь… это кто-то из Пятых Звёзд?

Ривер кивнул, пальцы сжались в кулаки.

– У них достаточно власти. Достаточно доступа. И самое главное – мотив. Каждый из них так или иначе связан с политикой и стратегией. Если кто-то из них решит, что Орден идёт не по тому пути… он способен на всё.

Он провёл рукой по лицу, прогоняя мрачные мысли.

– Но это не может быть Маркел.

– Почему? – осторожно спросила Элис.

– Потому что он тот, кто держит нас всех. Он никогда не предаст Орден. Я знаю его слишком хорошо. Я бы почувствовал.

Элис глубоко вдохнула, но промолчала. Внутри неё закружился тихий вихрь: страх, сомнение, недоверие и одновременно надежда, что предательство – это лишь тень, которую она сама накликала своими мыслями.

– Это значит, – продолжил Ривер, – что если твоё видение верно… среди Пятых есть кто-то, кто играет против нас. Кто-то, кто уже давно готовит почву. И теперь этот кто-то хочет тебя. – Он подошёл к ней, сел рядом на кровати и взял ее ладонь в свою. – Кто-то из наших готов нас предать. Ради чего? Ради силы? Ради чужой идеологии?

Элис чуть повернулась к нему, стараясь уловить в его лице хоть крупицу спокойствия. Но в глазах Ривера горел тот же мрачный огонь, что она видела в коридоре, когда он разбил руку о стену.

– Не спеши, – осторожно сказала она. – Я видела видение. Это не факт, это… предупреждение. Возможный исход.

– Но видения сбываются, Элис, – резко оборвал он. – Мы оба это знаем.

– Видения показывают лишь одну дорогу. Но не единственную. Ты же сам говорил мне: будущее меняется. Я видела твои… – она запнулась, не осмелившись договорить, – я видела иные исходы. И они не все стали правдой. – И неважно, что то его будущее пока не наступило, она будет сама верить в то, что его уже изменили. Больше никакого страха.

Ривер задержал на ней недоверчивый взгляд. Не на нее саму, а на ситуацию в целом. Внутри него боролась ярость с рациональностью.

– У меня есть догадки, – наконец произнёс он, стиснув зубы. – Я знаю, кто мог бы рискнуть.

– Кто?

– Неважно. Пока нет доказательств, это только подозрения.

– И слава богу, – перебила она, чуть резче, чем собиралась. – Ривер, ты не можешь обвинять кого-то, основываясь лишь на моём видении. Это… опасно. Ты сам знаешь, что может начаться в Ордене, если заподозрят внутреннюю измену.

Ривер сжал губы в тонкую линию. Видно было, как сильно он сдерживал себя, чтобы не сказать больше.

– Я не позволю им тронуть тебя, – тихо, но твёрдо сказал он. – Ни своим страхом, ни своими играми.

Разговор выдался хуже, чем Элис того ожидала. Тема не самая приятная, конечно же, но холодный разум не помешал бы им сейчас обоим.

Ее глаза забегали, есть ещё, что она не рассказала. И если совместить два видения, то Ривер может слететь с катушек, чтобы обезопасить Элис. Но молчать она не могла.

Элис медлила, кусала губу, словно решалась прыгнуть в ледяную воду.

– Это было не только то видение… с предательством, – сказала она тихо.

Ривер снова напрягся. Его глаза выдавали усталость от новостей, которые в последнее время были с каждым разом хуже.

– Что ты ещё увидела?

Элис глубоко вдохнула, будто готовясь к удару.

– Когда я прикоснулась к медальону в первый раз… всё резко оборвалось, и я оказалась в белой дымке. Там был силуэт женщины. Сначала я думала, это просто иллюзия, но потом она заговорила со мной. Она сказала, что у неё мало сил, что она не может удерживать мой фокус долго… и что она дочь Рекьявы и обычного человека.

– Дочь Рекьявы?.. – удивленно выкрикнул. – Но… это невозможно. По легендам прошло столько лет с момента ухода богов, даже несмотря на то, что она наполовину бог, она бы не смогла прожить так много.

Элис кивнула.

– Я тоже думала, что это невозможно. Но я ее видела, она казалась живой и говорила так, будто всё правда. Рассказала, что её сестра заточила ее в медальон, чтобы отомстить и ей, и отцу сестры.

Мысли в его голове вертелись вихрем, каждое новое слово от неё поднимало новые вопросы. О какой сестре шла речь? По легендам у каждого бога был только один ребёнок. Кроме Роуса, по какой-то причине о его детях не написано ни слова, никто не знал ни одного одаренного его силой.

– Ты хочешь сказать… медальон не просто артефакт. Внутри сознание. Живая сущность?

– Она сказала больше. Что медальон – и погибель, и спасение. С него начинается конец света, и им же можно его закончить. Но… – Элис сжала кулаки, – она умоляла: никогда не проливать на него кровь Роуса. Сказала, что именно это запустит конец. Еще она сказала, что ключ – это я.

В комнате повисла тишина. Только дыхание: её сбивчивое и его тяжёлое.

Ривер заговорил медленно:

– Значит… всё, что мы знаем о пророчестве, может быть искажено. И всё вращается вокруг тебя. – Ривер сжал её ладонь, и в его глазах мелькнула боль, смешанная с решимостью. – Тогда мы должны понять, что это значит. До того, как кто-то другой попытается использовать тебя.

Он ненадолго отстранился, провёл ладонью по волосам, словно перебирая мысли, пытаясь уложить услышанное в логическую цепочку. Глаза напряглись, плечи слегка поднялись. Но он смог совладать с дыханием, теперь оно стало ровнее.

– Нам нельзя держать это только при себе.

Элис настороженно посмотрела на него.

– Ты хочешь рассказать Пятым?

– Нет, – отрезал он. – Пятым нельзя. Слишком рискованно. Но… – он поднял взгляд на неё, – Рози и Лиам должны знать.

Элис нахмурилась.

– Ты думаешь, они смогут помочь?

– Лиам умеет смотреть на вещи под другим углом, – тихо пояснил Ривер. – Его логика иногда раздражает, но он видит то, что мы упускаем. А Рози… она слишком умна, чтобы прятать ее от такой информации. Она умеет складывать картину из обрывков.

Элис закусила губу, чувствуя, как ком в горле растет с каждой секундой. Ей было страшно делиться этим откровением даже с теми, кому она доверяла больше всего. Но где-то внутри теплилась слабая надежда: возможно, если они вместе разберутся в этих словах женщины, смысл станет понятен,

– Ты уверен? Вдруг им станет слишком опасно знать?

– Опасно молчать. Мы не сможем разгадать это вдвоём. А они… они помогут.

Элис долго всматривалась в его лицо, в эту упрямую решимость, и наконец кивнула.

– Хорошо. Но только они. Больше никто.

– Согласен.

Ривер встал с кровати, натягивая на себя штаны. Каждое движение были резким. Элис с интересом рассматривала его наготу, пока кожа не была закрыта тканью.

– Ждать мы не можем. Если все действительно так, если внутри медальона заключена живая сущность – это меняет всё.

Элис приподнялась, придерживая простыню, скрывая свою оголенную грудь.

– Ты хочешь сейчас?..

– Да, – он обернулся к ней. – Сегодня. Пока воспоминания еще свежи в твоей памяти. Рози и Лиам должны услышать от тебя, а не из моих пересказов.

Её сердце сжалось. Она хотела времени, хотя бы несколько часов, чтобы собрать мысли, но понимала: Ривер прав. Отложить, значит дать шанс сомнению и страху разъесть все изнутри.

– Ладно.

Ривер быстро подбежал к ней, даря ей мимолетный поцелуй. Его лицо после этого приобрело легкий оттенок улыбки.

***

Через полчаса они сидели вчетвером в комнате Ривера, где меньше всего возможности быть услышанными чужими. Лиам, развалившись на стуле, как обычно играл на публику: лёгкая усмешка, чуть прищуренные глаза, но в глубине зрачков уже мелькал интерес. Рози, наоборот, сидела прямо, с вниманием и серьезностью, как будто заранее знала, что разговор будет важным.

– Итак, – начал Ривер, опершись о край стола. – Мы не ради пустых слов собрались. Элис должна вам кое-что рассказать.

Рози чуть подалась вперёд.

– Речь о медальоне?

Элис кивнула, внутренне ощущая, как холод стягивает грудь и спину, а каждая клетка будто готовится к прыжку в неизвестность. Она перевела взгляд на Ривера, его короткий кивок поддержал её, и тогда она глубоко вдохнула, позволив дыханию замедлить дрожь в руках.

Поначалу слова давались тяжело, но чем дольше она рассказывала, тем внимательнее становились лица её слушателей. Улыбка Лиама исчезла, сменившись задумчивостью. Рози прикусила губу, скрестив руки, и, кажется, мысленно что-то сопоставляла.

Когда Элис закончила, тишина повисла плотным покрывалом. Первым нарушил её Лиам.

– Ну, звучит так, будто мы играем в какую-то древнюю игру богов, где фигуры живые, а правила никто не объяснил.

Рози не сразу ответила. Она медленно подняла подбородок, словно взвешивая каждую мысль, каждое слово. В её взгляде блеснуло беспокойство, но выражение лица оставалось сосредоточенным.

– Это не игра. Если её слова правдивы, пророчество может быть перевернуто с ног на голову. Кровь Роуса… может быть не спасением, а катализатором.

Лиам откинулся на спинку стула, сжал пальцы за головой, подолгу обводил комнату глазами, а потом задумчиво протянул:

– Сестра, говоришь… Хм. Если верить легендам, у каждого бога только один ребёнок. Но легенды ведь пишут те, кому выгодно. Может, у Рекьявы и правда было двое детей? Одного признали, другого – спрятали. Или… – он прищурился, в его глазах мелькнула ирония, – может, «сестра» – это не буквальное родство, а что-то вроде клятвы? Знаешь, как в древних орденах: названые братья и сёстры.

Элис нахмурилась.

– То есть ты думаешь, что это могла быть не кровная сестра?

– А почему нет? – Лиам пожал плечами. – Скажем, соперница. Легенды любят таких вычеркивать, чтобы не портить красивую картину.

Рози резко встряхнула головой, будто отвергая слишком простые объяснения. Она облокотилась локтями на колени, пальцы сжались в кулаки, глаза стали настороженно острыми, сосредоточенными на каждом движении Элис.

– Нет, – покачала она головой. – Здесь всё сложнее. Знаете, что меня всегда настораживало в хрониках? – Она посмотрела по очереди на всех. – Ни в одном источнике не упоминалось, что род Валтер пошел от дочери Рекьявы. И вообще, о потомках Рекьявы в течение столетий не было ни слова. Полная тишина.