До конца света

Ривер замер на мгновение, оценивая ситуацию. Элис стояла неподвижно. Она больше не пыталась давить на него видениями – это было бесполезно. Теперь она ощущала не поток образов, а нарастающее напряжение Ривера. Почти физически. Он собирался что-то сделать.

– Элис, – прорычал Ривер, – хватит. Я беру это на себя.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, он рванул вперёд. Это не выглядело как обычное движение. Пространство вокруг него будто смялось, воздух исказился, словно от жара. Он не просто побежал, он исчез из одной точки и возник в другой. Рука крепко обхватила талию Элис почти болезненно. Мир дернулся.

На мгновение её тело потеряло вес. Звук исчез. Свет распался на полосы. И в следующую секунду они уже были в нескольких метрах от прежнего места, тяжело приземлившись на холодный пол. Ривер перекатился, закрывая её собой, и только после этого отпустил.

Парень за спиной Элис остался один на месте. Он не бросился в погоню. Не выругался. Только нахмурился, глядя на пустое пространство перед собой, будто анализировал новый факт. Мгновение растянулось, словно в замедленной кинопленке. Затем он тихо рассмеялся.

– Хм, – пробормотал он, едва касаясь кончика меча пальцами. – Так вот как это ощущается… Интересно.

И снова искажение воздуха. Короткая вспышка. Он исчез, словно растворился, оставив после себя лишь легкое давление в ушах и странное ощущение, будто в комнате всё ещё есть кто-то лишний.

Элис тяжело дышала. Ладони дрожали, кожа всё ещё помнили холод стали. В горле першило от сдержанного крика.

Ривер прижимал её к себе все крепче с каждой секундой. Его дыхание было неровным. Он осматривал помещение: углы, потолок, отражения в стекле, будто ожидал, что враг появится снова.

– Он все знает… – выдохнула Элис.

Рози и Лиам подошли ближе, оба напряглись, ощущая, что ситуация вышла за пределы обычного боя.

– Нам нужно думать быстрее, – тихо сказала Рози. – И понять, кто за ним стоит.

Элис взглянула в сторону медальона, который всё ещё лежал неподвижно в сундуке.

– Он не один, – сказала она, едва шевеля губами. – Если он был здесь, значит, место небезопасно. Мы не можем оставлять медальон.

– Согласен. Берём его с собой, – скомандовал Ривер.

***

Когда команда вернулась в офис, Элис почти не чувствовала под собой пола.

Всю дорогу обратно она ловила каждый жест Ривера – слишком резкий поворот головы, слишком быстрый шаг, слишком прямую спину. Он шёл впереди, сжимая медальон в руке так, будто это был не артефакт, а источник личного оскорбления. Ни разу не обернулся. Ни разу не посмотрел на неё.

И ни слова.

Не спросил. Не потребовал объяснений. Не закричал. Это пугало куда сильнее. Элис знала Ривера, знала, как он злится. Да, он иногда пытался себя сдерживать, но в основном он говорил все открыто. А сейчас его молчание говорило об абсолютной закрытости.

Информация о его смерти не должна была дойти до него так. Не от чужого человека. Не в разгар боя. Не как способ манипуляции.

У входа в офис он даже не замедлил шаг. Он испарился так быстро, ничего не сказав, что Элис даже не успела попросить поговорить с ним после Маркела. Рози хотела залечить ее раны на шее, но Элис отказалась. Сейчас ей было не до этого.

Она не нашла лучшего способа, чем пойти ждать его у комнаты. Она осталась стоять посреди коридора, ощущая, как внутри все постепенно оседает: тревога, вина, страх.

Она ждала пять минут. Десять. Но его не было. Она опустилась на пол у стены рядом с его дверью, подтянула колени и сцепила руки в замок так сильно, что суставы заныли от неприятной боли. Сердце все еще билось в тревоге от ожидания разговора.

Прошел час.

Потом еще один.

В какой-то момент ей показалось, что он избегает ее. Просто телепортировался в свою комнату, не дав ей возможность застать его в коридоре.

Она прокручивала в голове десятки вариантов начала разговора. Каждый звучал либо оправданием, либо жалобой.

Внезапно шаги по коридору вырвали ее из своих мыслей. Она резко обернулась и увидела идущего Ривера. Он казался отстраненным от этого мира, будто мысли съедали его заживо.

Девушка быстро встала, колени от долгого сидения затекли. Ривер заметил ее только в тот момент, когда уже подошел к своей комнате.

Он нахмурился. Не удивился, не обрадовался. Просто устало нахмурился, сводя брови ближе к переносице.

– Элис… – начал он хрипло. – Не сейчас. Потом.

Он попытался обойти ее, добраться до двери, но она сделала шаг вперед, перекрыв ему дорогу.

– Нет. Я не хочу это откладывать. Ты злишься на меня, я это вижу. Я хочу объясниться.

Он отвёл взгляд, словно собирался обойти её с другой стороны. Но она не сдвинулась.

– Ты хочешь объясниться? – в голосе прозвучала раздраженность. – Поздно, Элис. Я думал, ты мне доверяешь. Мы вместе в этом аду, а ты… ты скрываешь от меня, что видишь.

– Ривер… – она протянула руку к его запястью, но он отстранился.

– Сколько еще ты собираешься держать меня в неведении? – рявкнул он, и в коридоре звук его голоса отозвался эхом. – И сколько еще у тебя таких видений в запасе, а?

Он сделал шаг ближе, и теперь уже он нависал над ней. Не угрожающе, но с требованием ответа.

Элис глубоко вдохнула. В груди болезненно сжалось, как будто что-то тяжелое лежало прямо под ребрами.

– Ты не понимаешь… – её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить: – Никто не должен знать о своей смерти, Ривер. Никто. Это не просто знание – это моральная смерть. Она убивает раньше, чем приходит настоящая.

Он сделал всего шаг, будто собирался уйти, но слова Элис будто удержали его на месте.

– Ты… – он сжал кулаки, борясь с эмоциями. – Ты правда думала, что это правильно? Что это защитит меня?

Он не кричал. Но голос вибрировал от сдерживаемых эмоций.

– Я пыталась защитить тебя, да! – Элис повысила голос, глядя ему прямо в глаза. – Я боялась, что если ты узнаешь… ты перестанешь бороться. Что это тебя сломает.

Ривер замолчал, глядя на неё, как будто впервые видит. Гнев в его взгляде смешался с болью.

– Ты решила за меня. Ты забрала у меня право выбирать.

Элис опустила голову. На секунду ей захотелось просто исчезнуть, как он в бою, раствориться в воздухе, лишь бы не стоять под этим взглядом.

– Я знаю, – прошептала она. – И я… жалею.

Между ними повисла тяжёлая тишина. Ривер отвернулся, будто пытаясь собраться с мыслями, а Элис впервые за разговор не пыталась больше ничего сказать, только стояла и ждала, пока он решит, услышит ли ее до конца.

Он сделал шаг в сторону, потом ещё один, как будто ему нужно было физическое расстояние, чтобы собрать мысли.

Через какое-то время Элис подняла на него глаза.

– Ривер… вспомни, как ты поступил с Лиамом, когда вы отправлялись на то задание, – сказала она твёрдо. – Ты знал, что его хотят использовать как пушечное мясо. Ты не сказал ему правду, чтобы защитить. Чтобы он смог действовать.

Он резко повернул голову в её сторону. В глазах вспыхнуло раздражение. В его взгляде мелькнула тень воспоминаний.

– Это было другое, – резко проговорил он, пытаясь отстраниться от сравнения. – Лиам не видел того, что видела ты. Он не знал будущего, не знал, какой может быть исход.

– Но принцип один и тот же! – перебила она, шагнув ближе. – Ты решил, что лучше молчать, чтобы сохранить ему шанс бороться. А теперь ты смотришь на меня с этим же гневом, что и Лиам тогда, будто я предала тебя! Я делаю то же самое – пытаюсь защитить тебя. Только иначе.

Она не обвиняла его, просто ставила перед ним зеркало. Ривер тяжело выдохнул. Он не нашел мгновенного ответа. Его взгляд скользнул в сторону, потом обратно к ней. Челюсть была напряжена. Внутри него шла борьба между гордостью и пониманием.

Элис стиснула руки так сильно, что ногти впились в кожу, оставляя болезненные следы.

– Ты даже не пытаешься это отрицать, – сказала она, стараясь говорить ровно. – Думаешь, я не замечаю, как ты на меня смотришь? Как на ту, кто нуждается в защите. Я точно так же хочу защитить и тебя!

Ривер резко повернулся к ней.

– Потому что ты нуждаешься в защите! – рявкнул он. – Ты видишь, к чему всё идёт? Эти видения уже сводят тебя с ума!

– Я держусь! – выкрикнула она в ответ, делая шаг ближе. – Каждый раз, когда мне становится страшно, я всё равно продолжаю! Я не сбегаю, не прячусь за твоей спиной. И ты это знаешь!

Ривер сжал челюсть так, что на скулах заиграли мышцы.

– Знаю, – выдавил он. – Но это не значит, что ты справишься, если всё снова пойдёт не так. Я не собираюсь снова смотреть, как ты рискуешь собой только потому, что хочешь доказать, что сильная.

Элис замерла, глаза блеснули от гнева.

– А ты думаешь, я делаю это ради доказательства? – прошептала она. – Ради тебя, да? Чтобы ты, наконец, поверил?

– Нет! – резко ответил он. – Ради всех. Но если ты не понимаешь, где границы, тогда я должен их поставить.

Она усмехнулась. Горько, почти с отчаянием.

– Границы? Серьёзно? – она качнула головой. – Ты хочешь поставить мне границы после всего, что мы пережили?

– После всего, что я видел, – он говорил тише, но голос звенел напряжением. – Я знаю, что случается, когда человек не понимает, где остановиться.

Элис подошла вплотную, глядя прямо в его глаза. Теперь их разделяло только дыхание.

– Значит, ты просто решил, что я – одна из таких. Слабая. Неустойчивая. Та, кого нужно спасать, а не та, кто может спасти.

Ривер сжал кулаки. Он хотел возразить. Это было видно по тому, как дернулась мышца на щеке. По тому, как он вдохнул, собираясь что-то сказать. Но слова не вышли. И это молчание оказалось хуже любого ответа.

Элис почувствовала, как внутри что-то холодеет.

– Потрясающе, – прошептала она. – Спасибо, Ривер. Теперь я знаю, что ты на самом деле обо мне думаешь.

Она отвернулась первой, будто разговор уже был завершён.

Он вновь выдохнул, глядя в сторону.

– Не переворачивай всё, – сказал он устало. – Я просто хочу, чтобы ты осталась жива.

– Иногда то, как ты хочешь меня спасти, убивает не меньше.

Она не стала ждать его ответа, не дала ему возможность смягчить сказанное или снова все испортить. Сделала несколько быстро шагов к своей двери. Пальцы дрогнули, когда она взялась за ручку, но она не остановилась. Дверь быстро захлопнулась за ней.

      Ривер остался стоять посреди коридора. Он не двинулся сразу. Просто стоял, глядя в пустое пространство перед собой, туда, где секунду назад была Элис. Несколько секунд тишины.

Он провёл рукой по лицу, будто хотел стереть не разговор, а всё, что с ним пришло.

      Дурак.

Он знал, что перегнул. Каждое слово, брошенное в запале, теперь звучало в памяти грубо, почти жестоко. Он видел выражение ее лица, когда она замолчала. Слышал надлом в ее голосе.

Он вошел в свою комнату, прошелся внутри, сделал пару шагов к окну, потом обратно. Внутри все еще гудело. Элис… Она была слишком похожа на тех, кого он когда-то уже терял. Та же решимость идти до конца. Та же упрямая вера, что судьбу можно переломить, если просто не отступать. Те же глаза, когда она принимает решение. Он видел, чем это заканчивалось.

И он боялся так, как давно уже не боялся ничего.

Он опустился в кресло тяжело, будто силы внезапно покинули его. Локти уперлись в колени, ладони сцепились в замок. Он наклонился вперед, глядя в пол.

      Иногда то, как ты хочешь меня спасти, убивает не меньше…

      Фраза снова и снова прокручивалась в голове, как заевшая запись.

Он понимал, что она права. В каком-то смысле – да. Его попытка оградить её от всего, взять на себя решения, провести границы – это тоже давление. Это тоже способ отнять у неё выбор.

Но признать это до конца означало признать и другое.

Что он не всесилен.

Что он не сможет удержать её от каждого удара.

Что он может ее потерять, даже если сделает всё правильно.

А потерять…

Это было единственным, чего он действительно не мог себе позволить.

Элис зашла в свою спальню. Наклонилась, медленно сняла обувь. Движения были механическими, будто тело действовало само, пока мысли всё ещё оставались в коридоре, рядом с ним.

Босые ступни коснулись холодного пола. Камень отдался резкой прохладой, будто вытягивал из неё остатки тепла и вместе с ним то, что только что треснуло внутри. Она сделала шаг, потом ещё один, чувствуя, как холод поднимается выше, к коленям, к груди.

Она остановилась и оперлась ладонью о стену. В груди было пусто.

«Ты не сможешь защитить других» – он ведь этого не сказал. Но сказал достаточно, чтобы она поняла.

      Поняла, что не верит. Что видит в ней слабость, а не силу. И, наверное, от этого было больнее всего.

Она не стала включать свет. Полумрак казался честнее. Мягкие очертания мебели расплывались в тени, и комната выглядела чужой, будто она зашла не к себе, а в чьё-то временное убежище.       Всё здесь казалось чужим: кровать, стол, книги, даже медальон, который теперь находился в неизвестном месте.

      Секунда – и слёзы подступили к глазам. Такие горячие и обжигающие. Она резко втянула воздух и запрокинула голову, заставляя их отступить. Слёзы – это признание слабости. А он ведь именно в этом её и обвинял… или ей так кажется.

Элис медленно подошла к кровати и опустилась на край. Матрас мягко прогнулся под её весом. Она закрыла лицо руками, пальцы впились в виски.

       Он просто боится. Боится не за себя. За меня.

      Она понимала это разумом. Видела это в его глазах – там не было презрения. Был страх. И усталость. И отчаянное желание удержать всё под контролем.

Но сердце упрямо не принимало рациональных объяснений. Оно помнило, как он замолчал. Как не опроверг ее слова.

И всё же где-то глубоко оставалась крошечная искра надежды, что он всё-таки придет. Что постучит. Что скажет хоть одно слово.