Эфирный маятник в Серебряном форте 2

«А‑ле‑кси‑и…»

Тот же голос. Только теперь – не из глубин разлома, а из реальности, стоящей в двадцати шагах от него.

Мир качнулся.

Комендантский зал заполнился людьми быстрее, чем обычно.

Комендант Рейнхард – широкоплечий ветеран с седеющей бородой и взглядом, привыкшим к битвам, – сидел во главе длинного стола из потемневшего дуба. По бокам – Игнат, Алексий, Арина и двое его доверенных капитанов. Курьеры ордена стояли у стены, переминаясь с ноги на ногу. А в центре, спиной к камину, где трещали дрова и плясали блики на стенах, – она. Гостья.

Лира – так она назвалась, когда заговорила. Голос ее был тихим, но пронизанным такой четкостью, что казалось, слова эхом отдаются не только в ушах, а в костях.

– Я – страж переходов, – произнесла она просто, без лишних вступлений. – Из мира, который вы зовете «Эфирной Пустотой». Или «Льдом Между». Названия меняются, суть – нет.

Зал замер. Даже Рейнхард, который привык к самым странным рапортам, чуть подался вперед, сжимая подлокотники кресла.

– И что привело стража к нашему форту? – спросил он ровным тоном, но в глазах мелькнула настороженность.

Лира чуть повернула голову, и ее взгляд снова уперся в Алексия.

– Его зов, – сказала она. – И зов вашего артефакта. Маятник не просто держит разрыв – он кричит о нем. Каждую ночь, когда луна пересекает линию Разрыва, он посылает импульс через швы. Мы слышим. И приходим.

Алексий почувствовал, как все взгляды скользят к нему. Шрам под рукавом рубахи горел – не больно, но ощутимо, словно напоминая: «Это ты».

– Мой… зов? – переспросил он.

– Ты стал частью маятника, – кивнула Лира. Ее глаза на миг вспыхнули внутренним светом, и Алексию показалось, что он видит в них отражение той равнины из видения: бледную гладь, пузырьки разломов, фигуры с масками. – Когда ты связываешься с ним, твоя воля проходит через эфир. Ты звал помощи – не словами, но сутью. И показал путь.

Игнат кашлянул.

– А те, кто с масками? – спросил он тихо. – Те, кто смотрят из трещин? Они тоже услышали?

Лира кивнула – медленно, с тенью грусти.

– Масочные – стражи Теней. Они не злые и не добрые. Они – голод. Когда миры трутся друг о друга, они тянут нити жизни, чтобы питаться. Ваш маятник – яркий узел. Они тянутся к нему первыми.

Рейнхард постучал пальцами по столу.

– И что вы предлагаете? – спросил он прямо. – Орден уже шлет подкрепления. Мы укрепляем барьеры. Если нужно – сожжем маятник и зальем Разрыв свинцом.

Лира покачала головой.

– Сжечь – значит сорвать весь узел. Разрыв не закроется – он развернется шире, поглотит форт, ближайшие земли. Барьеры держат, пока маятник пульсирует. Но он слабеет. Скоро нити лопнут.

Она шагнула ближе к столу, и воздух вокруг нее слегка задрожал – как от жара невидимого пламени. Под плащом мелькнуло что‑то металлическое: тонкий амулет в форме переплетенных лент, пульсирующий слабым сиянием.

– Единственный путь – Сердце Эфира, – произнесла она. – Артефакт в Золотом Бастионе, на юге, за Горами Теней. Оно не держит разрывы – оно балансирует миры. Подключите маятник к нему – и нити перераспределятся сами.

Зал загудел. Капитаны переглянулись, Арина сжала кулаки, Игнат нахмурился.

– Золотой Бастион? – переспросил Рейнхард. – Это миф. Руины, заваленные снегом и лавинами. Последняя экспедиция ордена пропала там сто лет назад.

– Не миф, – спокойно ответила Лира. – И не руины. Бастион ждет тех, кто может пройти Швы. Я покажу путь. Но нужен проводник – тот, кто связан с маятником. Он.

Палец ее указал прямо на Алексия.

– Я? – вырвалось у него. – Почему я?

– Потому что ты уже ходишь по льду между мирами, – ответила она. – Твой шрам – это не рана. Это якорь. Без тебя маятник ослепнет. С тобой – увидит Сердце.

Алексий встретил ее взгляд. В нем не было принуждения – только уверенность, древняя, как сами разломы. И еще что‑то личное: узнавание. Как будто она видела его не впервые.

– А если откажемся? – спросил один из капитанов.

Лира повернулась к нему.

– Тогда масочные прорвутся первыми. Они уже знают вкус вашего света. И придут не за эфиром – за вами.

Тишина повисла тяжелая, как перед бурей.

Рейнхард потер бороду.

– Сколько у нас времени? – спросил он наконец.

– Две луны, – ответила Лира. – Потом маятник лопнет. И форт с ним.

Комендант кивнул Игнату.

– Что скажешь, мастер?

Игнат долго молчал, глядя в огонь камина.