Клан Черного дракона

Начало новой жизни

Я проснулась от дикой, почти невыносимой боли в голове. Я попыталась открыть глаза, но один глаз совсем отказывался это сделать — мешала чёртова запекшаяся кровь.

Я уже хотела протянуть руки к лицу, но тут до меня дошло: я привязана к стулу. Мои руки крепко и туго стянуты какой‑то тонкой верёвкой, которая врезалась в кожу, вызывая адскую боль.

Голова просто раскалывалась. Я абсолютно не могла понять, где, чёрт возьми, я нахожусь!

Внезапно я уловила едва слышный шорох совсем рядом. Сердце дрогнуло, и я медленно подняла голову.

В паре метров от меня стоял мужчина. Время словно замерло, позволяя мне в деталях разглядеть его облик. Тёмные, чуть растрёпанные волосы падали на лоб, обрамляя лицо, которое будто высекли из камня: резкие, выразительные скулы, прямой нос и пухлые губы.

Но больше всего притягивал его шрам — тонкий, едва заметный серебристый след, пересекающий левую бровь. Он не уродовал, а, напротив, придавал лицу загадочность, намекая на непростую историю, скрытую за этой внешней невозмутимостью.

На плече и предплечье извивалась татуировка — сложный узор, сплетённый из древних символов и завитков. Я не могла разглядеть детали, но от одного вида этих линий по спине пробежал холодок.

И всё же главным штрихом были его глаза. Чисто‑голубые, словно кристаллический лёд в глубине арктического ледника, они сияли неземной красотой. В них читалась целая бездна — то ли затаённая боль, то ли непоколебимая сила. Его взгляд, пронзительный и одновременно тёплый, был устремлён прямо на меня, будто он видел не просто внешность, а саму суть — каждую скрытую мысль и эмоцию.

Я замерла, не в силах пошевелиться. В этот миг мир сузился до двух точек: его глаз и моего сбившегося дыхания. Что‑то неуловимое витало между нами — словно невидимая нить, связывающая наши взгляды в безмолвном диалоге.

А после он произнёс:

— О‑о‑о, наша боевая малышка наконец‑то проснулась, — прозвучал тихий и хриплый голос мужчины.

— Где я? И кто ты такой? — попыталась я спросить у него без доли страха в голосе.

Хотя вышло у меня это скверно: мой голос звучал совсем по‑другому — хриплым и мучительным. Меня мучила дикая жажда. Мои губы были пересохшими, а язык — шершавым и сухим, он отчаянно требовал воды.

И тут, будто услышав мои мысли, этот мужчина бросил:

— Кайл, принеси ей воды.

Тут я вдруг осознала, что в помещении находимся не только мы двое. Вокруг — ещё трое мужчин. Все как на подбор: строгие чёрные костюмы, белоснежные рубашки с идеально выглаженными воротниками. Каждый из них мог бы с лёгкостью сойти за модель — настолько безупречны были их черты и осанка. Если бы мне сейчас заявили, что я очутилась в элитном модельном агентстве, а голубоглазый красавец напротив — их главная звезда, я бы ни на секунду не усомнилась.

Но идиллию портили детали. Почти у каждого на лице виднелись свежие царапины — будто следы недавней схватки. А у одного из них нос явно был сломан: слегка искривлён, с подтёками крови у ноздрей.

Что‑то в их облике казалось до боли знакомым... Но сосредоточиться не получалось — пульсирующая боль в голове размывала мысли, превращая попытки вспомнить в мутную, обрывочную мозаику образов.

Один из парней, взяв стакан с водой, направился в мою сторону. Зеленоглазый блондин возвысился передо мной — высокий, статный, с рельефной мускулатурой, от которой буквально веяло силой. Правильные черты лица, лёгкая небритость, придающая облику дерзкий шарм, и эти пронзительные зелёные глаза, в которых плясали загадочные огоньки. Одним словом — настоящий мачо.

Он медленно приблизился. В руке он держал стакан с водой, и каждый его шаг словно подчёркивал уверенность и властность. Не говоря ни слова, он протянул стакан ко мне — движение было плавным, почти ритуальным. Его взгляд не отрывался от меня, а в уголках рта затаилась едва уловимая полуулыбка. Но она не была доброй — она сочилась ядом. Ему я явно не нравилась!

В воздухе повисло незримое напряжение.

Но я, долго не думая, начала пить — да так жадно и с таким наслаждением! В этот момент мне казалось, что это самая вкусная вода на свете. Я полностью осушила стакан, не оставив ни капли. А после провела языком по своим пересохшим и потрескавшимся губам и повторила вопрос:

— Где я? И кто ты такой?

И тут за моей спиной раздался грубый и властный голос:

— Ты дома!

Когда я повернула голову — хоть это и было сложно из‑за сильной боли в голове, — я увидела примерно в пяти метрах от себя взрослого мужчину. На вид я бы дала ему лет пятьдесят пять. Он был в чёрном солидном костюме, с чёрной тростью, на наконечнике которой красовалась фигурка дракона. Всё лицо в мелких и не очень шрамах, чёрные глаза, смотрящие прямо в душу, — словно сам дьявол пришёл за твоей жалкой душонкой. Короткие чёрные волосы с проседью.

При взгляде на этого человека хотелось убежать и спрятаться где угодно — главное, подальше от него. Я забыла, как дышать, мне стало невыносимо страшно. Рой мыслей вихрем ворвался в мою голову, которая никак не хотела мне сейчас помогать.

«Где я? Что случилось? Кто эти люди? Меня убьют? Почему „дома"?» — проносилось в сознании.

«Так, нужно успокоиться! — приказала я сама себе. — Страхом и истерикой я себе не помогу!»

Я закрыла глаза — точнее, один глаз; второй так и не смогла открыть, — медленно посчитала про себя до десяти, потом выдохнула и открыла глаза. А после уже спокойно и уверенно сказала седовласому мужчине, который теперь стоял прямо напротив меня:

— Спасибо, конечно, за предложение, но у меня есть свой дом. В котором меня не привязывают к стулу, поэтому я, пожалуй, откажусь от вашего предложения. А теперь не могли бы вы меня развязать, и я, пожалуй, пойду к себе домой? — Последние слова я особо выделила тоном.

Мужчина, видимо, их самый главный — потому что ему почтительно поднесли стул, поклонились и так же молча подали чашечку кофе, когда тот сел, — расположился напротив меня и молча разглядывал мои травмы. Когда его взгляд остановился на разбитых коленях, он поднял глаза на меня, а потом резко развернулся к голубоглазому, достал откуда‑то пистолет и выстрелил в него!

Тот закричал пронзительным криком от боли, а я вместе с ним — от страха. Шум выстрела всё ещё стоял у меня в ушах. Голубоглазый держался за ногу; багровый оттенок проступил на его штанах, а после он выпрямился с таким выражением лица, будто сейчас ничего не произошло. Кровь стекала по его штанине, капли уже падали на серый бетон.

— Ты понял, за что это? — спросил тот самый «дьявол», который, похоже, действительно пришёл за чьей‑то душой. И, возможно, следующей его жертвой стану я!

— Да, господин, — ответил уверенно парень.

Остальные стояли спокойно, будто такое они видят каждый день. Один даже сидел и с невозмутимым видом перелистывал книгу. «Ха, куда, чёрт возьми, я попала?! Да тут все психи!» — пронеслось у меня в голове.

«Так, что я помню? Вспоминай, ну же!» — мысленно приказала я себе.

Я вспомнила, как вышла из школы — с кем? С Магнусом! Хорошо. Дальше: мы пошли в библиотеку, потом зашли в магазин, а потом — драка! Одного я ударила бутылкой — да, вон тот сейчас сидит с книгой, рыжий такой. Потом другого ударила в колено и прошлась по животу — это был блондинчик. А вот этого — парня с туго заплетёнными косичками — ударила в нос; да, вот у него сейчас как раз он разбит. А потом что? Потом эти ублюдки избили меня и Магнуса, а потом похитили! «Вот чёрт! Чёрт! А Магнус где?!»

— Так вот, Эллис, теперь это твой дом, — произнёс мужчина, — но давай сначала я тебе всё расскажу по порядку.

Я вздрогнула от своего имени. Пока я размышляла и вспоминала, что со мной происходило, я и не заметила, как «мистер Дьявол» уже обращался ко мне.

— Я уже сказала, что у меня есть свой дом! — твёрдо ответила я.

— Боюсь, что больше нет, — улыбнулся он мне так, будто уже забрал у меня и душу, и всё, что у меня было.

— Как это понять? — спросила я — вернее, выдавила из себя слова из‑за страха. Он только что стрелял в человека! Что ему мешает прямо сейчас выстрелить в меня? Правильно — ничего!

— Видишь ли, это очень долгий разговор, но прежде чем мы с тобой к нему перейдём, я хочу, чтобы ты пообещала вести себя хорошо.

«Хах, чего? Он в своём уме?! Раз Развяжите меня, и я тут же сбегу!» — пронеслось у меня в голове.

— Тебе больше некуда бежать, — произнёс он, будто прочитав мои мысли, скучающим тоном. Вдобавок он ещё и кофе попивал, словно мы были хорошими друзьями, которые просто сидят за обедом и обсуждают обыденные вопросы — например, погоду.

Но сейчас мне нельзя было показывать свои эмоции — я должна выжить. Поэтому я спокойно спросила:

— Почему? У меня есть дом, где меня ждёт моя мама!

Тут он начал резко смеяться — так, что у меня встал ком в горле. Я думала, что до этого боялась, но сейчас моё сердце действительно упало в пятки.

А после он замолчал и снова холодным, властным тоном произнёс:

— У тебя нет матери. Точнее, это не твоя мать. Тебя забрали из приюта, когда тебе было семь. С тобой поиграли, как с игрушкой, а потом, когда надоела, забросили и благополучно забыли, как о ненужной вещи. А сейчас она вовсе продала тебя — передала все документы и все права на тебя всего за 200 тысяч.

Он сделал знак кому‑то, и ему принесли документы. Мужчина показал свидетельство, где Мэри подписывала, что отказывается от меня и передаёт право опеки некому Николасу Руссо.

— Это её подпись, в этом не может быть сомнений, — добавил он твёрдо.

— Да что тут творится?! — не выдержала я и закричала. — Кто вы такой? Какое право имеете? Откуда вы всё знаете? Откуда вы знаете её? А ну развяжите меня! Это всё подделка! Что вы хотите со мной сделать? Она не могла! Это незаконно, вообще всё это незаконно! Освободите меня сейчас же, и я не буду обращаться в полицию!

«Она не могла...» — этот вопрос я уже задавала больше себе.

Я понимала, что несу полный бред. Мои угрозы и крики явно не сработают — скорее всего, они только ухудшат ситуацию. Но мои нервы не выдержали. Мне было страшно, больно, я не понимала, где я, что со мной будет и что замышляет этот дьявол. Всё это походило на кошмар — глупый, но страшный кошмар.

Не выдержав, я начала рыдать. Мои слёзы и всхлипы заполнили всё пространство. Стресс взял своё.

Через пелену отчаяния и страха я услышала, как этот дьявол приказал развязать меня и отправить в комнату. Я почувствовала, как верёвки ослабевают, как меня берут на руки и куда‑то несут. Но мне уже было всё равно. Мои слёзы и крики отчаяния не прекращались. Моё тело болело не только от физических травм, нанесённых этими людьми, но и от боли предательства — опять...