Игра за гранью реальности

Он произнёс последнее слово без злорадства. Как констатацию необходимого условия, как требование к оборудованию для работы в агрессивной среде.

Затем он указал большим пальцем через своё могучее плечо, в сторону восточного выхода из зала.

– Я веду караван. Не людей, – тут же пояснил он, видя мелькнувшую в её глазах искру наивной надежды. – Осколков. В безопасное место. Если такое ещё осталось в этой прогнившей сфере. Иду на восток, к Болотам Теней.

Он сделал паузу, давая информации улечься. Лира слушала, не шелохнувшись, ловя каждое слово.

– Там есть тишина. И один странный тип. Юркий, как тень. Знает пути в обход системных ловушек. Пробирается, как червь между плитами. – В его голосе прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение, смешанное с раздражением. – Может, знает что-то про твоего «Кира». Может, видел следы.

Он шагнул ближе. От него пахло теперь не только пылью и ржавчиной, но и тёплым металлом, потом и той странной, смолистой пищей.

– Твой путь к Цитадели лежит через те же Топи. Первый отрезок – один. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Можешь идти с караваном.

Это прозвучало не как приглашение. Это прозвучало как начало переговоров.

– Плата – помощь в охране, – продолжил он, его голос стал ещё более деловым. – И твоя способность с временем. Она может усмирять здешние мелкие аномалии, успокаивать разломы. Пригодится. Чтобы караван дошёл целым.

Это был контракт. Чёткий, суровый, прагматичный. Никакой дружбы, никакого альтруизма. Обмен услугами. Его защита и знания – в обмен на её уникальные навыки и дополнительную пару глаз, пусть и неопытных. В этом была страшная, обезоруживающая честность. И в этой честности было больше надёжности, чем в любой клятве.

Лира стояла, ощущая вес этого предложения. Она взглянула на свои руки – бледные, с мерцающими под кожей узорами, чужие. На хронометр, тихо тикающий на поясе, его стрелки, замершие на странных значениях. На клинок в её руке, где звёзды теперь светились ровным, спокойным светом. А потом её взгляд снова поднялся на огромного, израненного орка. В его запавших глазах жила та же тоска по чему-то безвозвратно утраченному, что сжимала и её собственное сердце. Но в них также была воля. Воля держаться. Воля собирать осколки. Воля вести свой бессмысленный, на первый взгляд, караван через руины.

В этом мире безумия и цифровой пытки он предлагал ей не спасение, а шанс. Шанс выжить достаточно долго, чтобы найти Кирилла. Шанс научиться. Шанс перестать быть просто жертвой, вброшенной в систему.

Её внутренний «реалист в квадрате» молчал. Потому что другой выбор – брести одной в неизвестность – был не выбором, а самоубийством.

– Я согласна, – сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. – Меня зовут Лира.

– Знаю, – пробурчал Валет, уже разворачиваясь и направляясь к восточному проёму, где тьма зала сменялась чуть менее густым сумраком руин. – Система светится над тобой, как вывеска таверны. Идём. До наступления ночного хаоса тут час ходу. А болотная нечисть, – он бросил взгляд через плечо, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на мрачное предвкушение, – она не любит, когда её заде