АРХИВАРИУС ТЕНЕЙ. Пробуждение

Глава 6. ДОГОВОР С ИЗГОЕМ

Тишина в заброшенном фильтровальном отсеке была густой, как бульон. Леонид сидел на перевёрнутом ящике из-под запчастей, спиной к холодной стене, и пытался унять дрожь в руках. Это была не дрожь страха – адреналин уже отступил. Это была дрожь осознания. Как будто он годами срисовывал узор на гобелене, и только сейчас оторвал взгляд и увидел, что стоит спиной к пропасти, а гобелен висит над бездной.

Глафира, сидя на корточках у струйки воды, сочившейся из трубы, что-то возилась с комком тряпок и проволоки. Её движения были резкими, экономными. Она не смотрела на него.

– Отдышись, архивариус. Пока они прочешут верхние уровни, у нас час, может, два.

– Они найдут нас по тепловому следу, – глухо сказал Леонид. – Или по остаточной энергии от дрона.

– Найдут, – согласилась она, не оборачиваясь. – Если мы будем сидеть здесь и нюнить. А если пойдём дальше – нет. Внизу есть зоны, где даже их сканеры слепнут. Там своя физика.

Она закончила возиться и встряхнула получившимся устройством – нечто среднее между фонарём и курительной трубкой, из которой теперь тянулся тонкий фиолетовый дымок. Дымок странным образом стелился по полу, не поднимаясь вверх, и собирался в причудливые, медленно вращающиеся кольца.

– Дымовая завеса? – уточнил Леонид.

– Наоборот. Приманка для «плесени». Видишь?

Фиолетовые кольца начали притягивать к себе те самые тёмные, жидкие потёки, которые они видели в трубах. «Плесень» сближалась с дымом, сливалась с ним, и через несколько секунд образовался небольшой, пульсирующий сгусток, светящийся изнутри тусклым сиреневым светом.

– Она теперь будет думать, что это я, – пояснила Глафира, аккуратно беря сгусток в руки, как котёнка. – И испускать мой тепловой и биоэлектрический профиль. Кину её в другой тоннель. Погонятся за призраком.

Леонид смотрел на это с суеверным страхом. Он двадцать лет изучал тени по учебникам, каталогизировал их по степени опасности, подавлял седативами. А эта женщина, которую система считала мусором, играла с той же субстанцией, как с глиной.

– Ты… как ты этому научилась?

Глафира наконец повернулась к нему. В тусклом свете её лицо казалось вырезанным из старого дерева.

– Научилась? Я не училась. Я слушала. Когда тебя годами кидают в самое пекло, где эти штуки живут, у тебя два варианта: сойти с ума и дать себя сожрать или начать слышать их. – Она постучала пальцем по своему виску. – Они не злые. Они просто… другие. Как рыбы. Или грибы. А вы, архивариусы, с ними как с дикими зверями: клетка, электрошокер, каталог. Естественно, они рычат.

Она поднялась, пошла к одному из ответвлений тоннеля и осторожно запустила туда сиреневый сгусток. Тот поплыл в темноту, оставляя за собой слабый светящийся след.

– Час у нас есть. Так что, если хочешь поговорить, твоя очередь. – Она вернулась и уселась напротив него, скрестив руки на груди. – Зачем тебе «Тень до Разделения»? Не для коллекции же.

Леонид вздохнул. Лгать сейчас было бессмысленно. И, странным образом, не хотелось. В этой грязной, пропахшей плесенью норе, с этой циничной женщиной он чувствовал себя… безопаснее, чем в своём безупречном кабинете под взглядом камер.

– Моя жена, – начал он. – Её тень говорила со мной. Писала. Она и есть тот «ключ», что упоминала аномалия. И она сказала искать Первую Тень.

– Жена, – протянула Глафира без тени удивления. – Значит, личное. Так и думала. У всех, кто лезет сюда не по приказу, всегда личное. Ну, и что она тебе написала, твоя тень-жена?

– Что свет в «Куполе» – не настоящий. Что ключ не в отсечении, а в слиянии.

Глафира задумчиво кивнула, будто услышала подтверждение давней догадке.

– «Не настоящий»… Это мягко сказано. Я там не была, слышала только шепот из труб. Но если верить ему, то «Купол» – это не лампа. Это… насос.

– Насос?

– Да. Он не производит свет. Он его фильтрует. Высасывает что-то одно из спектра и отбрасывает остальное. А отбрасывает он, понятное дело, тьму. Ту самую, что в твоих капсулах. И чем больше света нужно наверху, тем больше теней нужно загрузить в этот пресс.

Леонид сглотнул. Его теория подтверждалась из самого неожиданного источника.

– А «Тень до Разделения»?

– Легенда, – пожала плечами Глафира. – Говорят, это самая первая. Та, с которой всё началось. Она не была ничьей тенью. Она просто была. И когда люди сделали Разделение, её не смогли привязать ни к кому. Не смогли отсечь – не от чего было отсекать. Её просто поймали и заперли. Говорят, она – сердце системы. Если её остановить – остановится всё. А если выпустить… – она сделала многозначительную паузу, – то, возможно, выполнится это самое «слияние». Что бы это ни значило.

– Ты веришь в это?

– Я верю в то, что вижу и слышу. А я вижу, как система жрёт тени, как падальщик. И слышу, как они плачут по ночам. Всё остальное – детали. – Она пристально посмотрела на него. – Так какой у тебя план, архивариус? Нашёл Первую Тень и что? Поцелуешь её и попросишь всё исправить?

Леонид не знал. Весь его план до сих пор заключался в слове «узнать». Узнать правду об Арине. Узнать, что скрывают. Теперь, когда правда начинала проступать сквозь ложь, как гнойник, нужен был следующий шаг.

– Я хочу её остановить, – тихо сказал он. – Эту… фабрику.

– Герой, – с лёгкой насмешкой прошипела Глафа. – Один против целого государства. С одним только прошёптывающим двойником в кармане.

– Не один, – возразил Леонид, глядя на неё. – Ты сказала, что знаешь дорогу. До самого «Купола».

Глафира рассмеялась, но в смехе не было веселья.

– О, так ты ещё и меня в свой крестовый поход записал? Милый, я тебе помогла, потому что ты пахнешь бедой, а беда отвлекает их от таких, как я. И потому что твоя история – говно, но интересное. Но идти на верную смерть? – Она покачала головой. – У меня своя шкура дорога. И своя тень, – она кивнула на тёмное пятно у своей ноги, – которую я не собираюсь сдавать в переработку.

– А что, если это не смерть? – вдруг спросил Леонид. Голос его звучал тише, но увереннее. – Что, если это единственный шанс всё изменить? Не только для меня. Для всех. Для тебя. Чтобы тебе не приходилось прятаться в трубах и кормить «плесень» дымом, чтобы выжить. Чтобы твоя тень… – он запнулся, увидев, как тень Глафиры резко дёрнулась, – чтобы она не боялась.

Глафира перестала улыбаться. Её глаза, блестящие в полумраке, стали серьёзными.

– Ты хорошо играешь на больных струнах, архивариус. Почти как они.

– Я не играю, – честно сказал Леонид. – Я просто вижу. Твоя тень… она повторяет твои шрамы. Но она не сжимается, как у затравленного зверя. Она настороже. Она готова драться. И мне кажется, ты тоже.

Он встал, разминая затекшие ноги. Его собственная тень, бледная и по-прежнему неестественно вялая, поползла за ним по полу.

– У меня нет ничего, чтобы предложить тебе взамен. Ни денег, ни защиты, ни обещаний. Только эта… правда. И шанс, что после нас тут будет не ад, а что-то иное. Может, лучшее. Может, худшее. Но иное.

Он протянул руку, не для рукопожатия, а как жест, открывающий диалог.

– Помоги мне дойти до «Купола». Помоги понять, как подойти к Первой Тени. А дальше… дальше решим вместе. Или я пойду один.

Глафира долго смотрела на его протянутую руку, потом на его лицо, выискивая фальшь. Видимо, не найдя, она сплюнула на пол рядом со своей собственной тенью.

– Чёрт с тобой, – прохрипела она. – Ты либо самый лучший лжец, которого я видела, либо самый большой дурак. А дураков я жалую больше. – Она не пожала его руку, а резко встала. – Ладно. Договор. Я веду тебя до преддверия «Купола». До самой мембраны. Дальше – твои проблемы. А взамен… – она прищурилась, – ты сделаешь для меня одну вещь, когда всё это кончится. Какую – решу позже. Но слово архивариуса, даже беглого, должно чего-то стоить.

– Договор, – согласился Леонид, опуская руку. Чувство странного облегчения потеснило тяжесть в груди. Он был не один.

– Отлично, – Глафира потянулась, хрустнув костяшками. – Тогда первым делом – экипировка. Твой костюм архивариуса светится в их спектрах, как ёлка. Нужно его… испачкать. – Она оглядела его с ног до головы, и на её лице впервые появилось подобие ухмылки. – И, наверное, нужно научить твою тень не падать в обморок при виде большой чёрной дырки. Урок первый: перестань её душить.

– Что?

– Ты её душишь. Своим контролем. Ты двадцать лет заставлял её быть смирной тряпкой. А теперь, когда она просыпается, ты паникуешь и зажимаешь ещё сильнее. Расслабься. Дай ей подышать. Иначе, когда мы встретим что-то по-настоящему большое, она просто лопнет, как мыльный пузырь.

Леонид посмотрел на свою тень. Он действительно всегда думал о ней как о части себя, которую нужно обуздывать. Как о потенциальном предателе. А что, если она не предатель? Что, если она… заложник?

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался сделать то, чего не делал с детства: не контролировать. Представить, что тень – это не его отражение, а существо на поводке. И отпустить поводок.

Сначала ничего не произошло. А потом он почувствовал лёгкий холодок у щиколотки. Открыл глаза. Его тень медленно, нерешительно отползала от его ног, растягиваясь по стене. Она стала чуть темнее, чуть плотнее. И на мгновение её контур дрогнул, приняв форму, отдалённо напоминавшую поднятую в вопросительном жесте руку.

– Вот так, – одобрительно хмыкнула Глафира. – Медленно, но верно. Теперь идём. Нам нужно до рассвета добраться до Грибницы. Там можно передохнуть. И, – она бросила на него колкий взгляд, – там я тебе кое-что покажу. Что заставит тебя понять, ради чего всё это, может, и стоит.

Она повернулась и зашагала вглубь тоннеля, не проверяя, идёт ли он за ней. Её тень шаркала следом, но уже не копировала движения точно – она то отставала, осматривая стены, то обгоняла, словно высматривая путь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.