Пустошь

Мира съежилась калачиком на тюфяке, отказываясь подчиниться.

— Парней нет на месте. Наверное, уже умотали туда без нас. Как всегда.

Подруга нехотя встала, заставив себя застелить еще тёплые простыни. В ту же минуту в дом вошли Влас и Серёжа — их глаза оживленно блестели.

— Собирайтесь скорее, мы там такое увидели! — начал Серёжа, нетерпеливо стуча сапогом по полу.

— Только не забудьте взять с собой банки и контейнеры, на обратном пути зайдём в ПВ7.

Мария оторвалась от дел и по-матерински строго отчитала парней за то, что те выпускают тепло наружу:

— Хватит ходить туда-сюда, улицу отапливать. Давайте недолго, чтобы к ужину дома! Беды на вас нет, — буркнула она недовольно, отворачиваясь.

«Обещали ведь вместе пойти, снова они впереди планеты всей.» — буркнула я, застегивая пуговицы на пуховике. Дождавшись, пока Мира наконец найдет подходящие носки, мы вышли и быстрым шагом двинулись через улицы к месту происшествия.

Первым, что бросилось в глаза, была красная полоса на снегу у крыльца.

Серёжа коснулся пальцами красного снега и вдохнул его запах. Мира, подумав, что он хочет попробовать неизвестное на вкус, сморщилась.

— Металлический амбре, — заключил он.

Ритуальный круг из крови, нарисованный поверх копоти, выделялся ярким пятном.

Я смело обошла знак и внимательно оглядела то, что осталось от дома. Стены обуглились равномерно, но нижние венцы сруба или фундамент выгорели сильнее, чем середина. Крыша частично уцелела, провалившись внутрь.

«Пламя больше поразило наружную часть?»

Я заглянула в отверстие, где раньше стояло окно.

Дверь отброшена внутрь, её петли вырваны — словно от ударной вспышки.

Влас заметил на снегу перед домом тёмные, жирные, расходящиеся потёки зажигательной смеси, которой плескали на стены. Они въелись в снег, оставив химические следы.

Исследуя окрестности, я заметила на снегу нетронутый огнём клочок бумаги. На нём виднелся фрагмент схемы, похожей на карту: часть круга с буквами «АПОРН» и стрелка. Остальная часть слова - запачкана кровью. Я спрятала бумагу в карман и вышла к остальным.

— Жуткое место, давайте обратно, — шепнула Мира, съёжившись от нехорошего предчувствия.

— Мы только пришли. Не похоже на самовозгорание. Ты планируешь просто так уйти? — проворчал Серёжа, заглядывая внутрь.

— Это не наше дело. Оставим полиции или военным, — отозвалась Мира, надеясь, все таки уговорить остальных вернуться.

Мы вошли следом. Осмотрели несгоревшую до конца мебель. Она была лишь оплавлена со стороны, обращённой к окнам, а с другой — тронута копотью. Обугленные останки прижаты к стенам — туда, где люди пытались бежать от жара, идущего отовсюду.

— Огонь шёл не от печи, — поделился мыслями Влас.

В это время я услышала крик Миры, доносящийся из другой комнаты. И, спотыкаясь, быстро поспешила к ней. Рядом с Мирой стоял Серёжа, держа в руках настенную металлическую маску и уронил её, разливаясь смехом.

Мира покраснела от злости, и погналась за ним, дабы проучить.

Закончив осмотр дома, мы прогуливались по пустынным улицам. Проходя мимо жилых домов и каменных заброшенных построек, каждый думал о чём-то своём, пытаясь предположить версии.

— Вчера та толпа, была в странной одежде — что-то вроде тёплой мантии. Подумал, померещилось из-за усталости. Они не были похожи на мародёров или патрульных. Странно, что Ядро закрывает глаза на то, что происходит тут, — сказал Влас.

— Ядру нет дела до нас, особенно патрульным. Их интересует лишь одно: не припрятали ли мы лишнюю еду, — ответила Мира, вспоминая недавний визит ИКР.

— Нужно узнать, что по этому поводу думают власти и в курсе ли они вообще. Я не вижу взаимосвязи между поджигаемыми домами, — задумчиво добавил парень..

— Сидеть нельзя. Есть шанс, что наш может быть следующим. Что на счёт дежурства? на всякий пожарный, как говорится, — Серёжа неосознанно зашагал быстрее.

— Ага, хорошо придумано. Кто из домашних поверит? Сон дорого стоит для всех. Покрутят и виска и дело с концом. — процедила я в шарф, закрывая замёрзшие щёки.

— Завтра мы едем работать ближе к Ядру. Там можно будет поспрашивать людей, пустить корни. Тут главное — не молчать, — Влас нагнал Серёжу, заставляя его замедлиться, чтобы мы с Мирой не устали от интенсивной ходьбы.

Приняв решение, мы направились к ПВ7.

— А сколько время? Может, уже выдают? — начала Мира.

— Можно и сейчас занять очередь. Талоны же все взяли? — торопливо проговорил Серёжа, проверяя карманы.

Группа с большим энтузиазмом направилась в сторону пункта выдачи. Он выглядел как переоборудованный капитальный магазин с забитыми досками окнами. Над дверью висела самодельная вывеска «ПВ №7». Всего пунктов выдачи еды было девять, они располагались на границах между Периферией, Экватором и Ядром. Мы вошли в тусклое помещение, освещением служили лампы, работающие от свинцово-кислотного аккумулятора. В глаза сразу бросались пустые стеллажи, а за прилавком — несколько больших ящиков и бочек. Очередь уже выстраивалась в коридоре.

Персонал состоял из трёх человек в телогрейках и шапках-ушанках. Сама процедура была несложной: сдаёшь талон с печатью и номером дома, тебя сверяют со списком и наливают еду в посуду, принесённую из дома. Всё происходит быстро и механично.

Редко, по праздникам или как поощрение, давали тушёнку, которую Герда на дух не переносила. Сгущённое молоко было ценным обменным эквивалентом на Периферии. Стандартными же пайками были: хлеб или кирпичик прессованных пищевых отходов — смесь муки низшего сорта, жмыха, отрубей, слепленная с водой и запечённая до состояния древесины. Его откалывали кусками и размачивали в кипятке, получая похлёбку. Также гранулированный комбикорм для животных, который нашли на сельхозскладах, — безвкусная, но богатая клетчаткой масса, дающая иллюзию сытости.

В меню также входила витаминная паста — тёмная, кислая масса из квашеной свеклы, моркови, капусты, которую удавалось найти на овощебазах. Детские пайки могли включать кубики сахара или сухофрукты.

« С каждым месяцем выглядят всё хуже», — подумалось, когда я бросила взгляд на очередь.

Получив обещанное, мы поспешили домой, чтобы не нервировать остальных. Придя, скинули обувь, верхнюю одежду и рюкзаки, рассредоточились помогать по дому.

Герда и Мира добавляли в закипающую воду дроблёную крупу, жмых и куски хлебных кирпичиков. Всё варилось в общей массе. В последний момент добавили щепотку соли и кусочек жира. Мария наливала похлёбку в личные миски выстроившихся в ряд. Сам котёл после остатков дочиста вылизывали остатками хлебных кирпичиков.

Привычно образовав полукруг вокруг печи, каждый сидел на чём попало. Когда желудок был полон, тело само ощущало приятную теплоту внутри. Каждый старался есть неторопливо, растягивая процесс. Один из мужчин начал, поглядывая на товарища и остальных:

— Слышали? Сегодня на площади казнь была. Говорят, поджигатель на Периферии орудовал.

Ребята переглянулись и навострили уши.

— Да, закон посуровел нынче. Хорошо, казнь вернули, а то эти наглые морды пришлось бы кормить, сидя на шее.

— Не кормили бы их — оставили так умирать, — добавил мужчина, отпивая из миски.

— Всего один? — недоверчиво переспросила я.

— Ну да. А что, больше должно быть? — спросил он, недоумевая.

Я не ответила, помыла за собой тарелку и подмигнула компании. Поднявшись на второй этаж, ребята сели на пол, я же принялась ходить из угла в угол.

— Не сходится. Почему казнили всего одного? А эти кровавые линии никого не смущают? — задумчиво проговорила я.

— С такими условиями крыша начнёт капать у любого, — подхватил Серёжа.

— У нас мало оснований для предположений. Найти бы больше сведений, а то всё звучит как дешёвый детектив, — пробормотала я.

— Тот мужчина на площади, должно быть, просто обезумевший. Таких Ядру сделать козлами отпущения проще простого. — мигом бросил Серёжа.

— Если дело касается целого культа, то казнили бы сразу нескольких.

— Тогда зачем устраивать этот спектакль с казнью? — добавила Мира, накручивая прядь каштановых волос на палец.

— Не знаю...убедить людей в том, что злодей пойман? Успокоить людей, создать иллюзию безопасности. Удобно поддерживать власть через мнимые действия, — сказал Влас, поглядывая на окно.

— Может, Ядру нужно дать чуть больше времени на дело с поиском фанатиков. Логично было устроить казнь, раз в народе поднимается паника.

— Гадать пока рано, — пробормотал Серёжа, поудобнее пересаживаясь на полу.

— Как вы можете быть так спокойны? Происходит непонятно что. Нужно рассказать взрослым, предупредить, — тревожно заявила Мира и поднялась.

Я остановила её, заставляя сесть.

— Что это даст? Они думают, что Ядро способно решить все их проблемы. О чем ты будешь говорить с людьми, что серьёзно верят, что поджигателем был тот мужчина? — вспыльчиво и эмоционально сказала я, сжимая руку подруги.

— Для жителей всё выглядит логично: преступление — вот и наказание, — подытожил Серёжа, укладывая рыжую чёлку на нужную сторону.

Девушка отдёрнула руку, в её глазах читался страх, порождённый неизвестностью.

Я попыталась успокоиться.

— Мы можем только догадываться. У нас есть время. После того представления на площади, никто, ближайшее время точно не станет ничего предпринимать.

Мира приободрилась и стала дышать ровнее.

Влас заметил, что я что-то сжимаю в кармане, и молча указал на это взглядом.

«Точно, забыла рассказать им»

Я достала из кармана находку и развернула сложенный комок.

— Нашла это возле того места.

Все собрались вокруг рисунка, и Мира зажгла керосинку. Это была карта нашего образовавшегося малого города. Чёрными толстыми линиями на ней были очерчены ровные круги — кольцевые дороги, ставшие границами между основными зонами города.

Ядро — малый внутренний круг, в котором проживают главы служб, правящая администрация, партийные функционеры и их семьи, а также учёные и стратегические специалисты: геологи, агрономы, терапевты и хирурги, инженеры-энергетики. Их жизнь в контрасте с остальными является наиболее спокойной и стабильной. Их не обделили постоянным электричеством в жилых блоках и дежурным отоплением. Их страшный сон — скатиться до уровня жизни на Периферии.

Средний круг, или Экватор, — руки города. Кузнецы, сварщики, металлурги, печники, строители, электрики и механики тяжёлой техники, фельдшеры, медсёстры, санитары, ледорубы и лесорубы, младшие составы МЧС и Росгвардии, учителя и воспитатели, а также их семьи. Постоянный труд за нормированный паёк. Они живут в больших квартирах-коммуналках по десять человек.

И наконец, Периферия — городской балласт и резерв. Туда вошли: студенты творческих профессий, артисты, музыканты, работники сферы услуг, дизайнеры и журналисты, маркетологи и офисные работники. И остальные группы населения: пенсионеры, инвалиды, многодетные матери, хронически больные, мелкие спекулянты и мародёры. Фактически это резервуар, откуда берут самых крепких на черновые работы.

Формы зданий сверху позволяли отличить дома от торговых центров и церквей. На вид обычная карта, если не брать в расчёт кровавые пятна и красную стрелку, указывающую на одно из зданий круглой формы с неполной надписью: «..АПОРН..»

Глаза Власа озарились догадкой, и, разобравшись с этим, он прошептал:

— Водонапорная башня. Единственное сооружение, что имеет круглую форму, если смотреть сверху, и буквы подходят. — Он забрал из моих рук ручку и дописал обозначение.

— Оценил её ещё когда прилетал сюда на самолёте. Нужно сходить.

— Повезло, завтра как раз выходные.

Прислушиваясь к тишине дома, я поняла, что мы засиделись, и отвела глаза от карты.

— Ладно, нужно укладываться. Только на этот раз не уходите без нас, парни, — проворчала Мира, выделив последнее слово.

Серёжа улыбнулся и похлопал её по плечу — знак молчаливого обещания.

Спустившись на первый этаж, мы обнаружили, что все впали в сонное царство. Переодевшись в домашнее, я залезла под одеяло и достала находку. Внимательно просмотрела карту ещё раз и вложила её в записную книжку. В голове всё ещё крутились мысли о завтрашней вылазке. От этого сон никак не шёл. Поворочавшись на месте, я сдалась и встала, решив пройтись по дому. Поднялась на второй этаж, чтобы никого не разбудить. В темноте различила силуэт Власа, сидящего на старом диване. Он освещал керосинкой текст книги и что-то вдумчиво читал. Услышав скрип половиц, он отвлёкся от книги, и мы столкнулись взглядами.

— Откуда ты её взял? — прошептала я, садясь рядом и рассматривая книгу.

— Одолжил в библиотеке. Оказывается, там не всё пустили на разжег, — он повертел книгу в руках.

— Почему не спишь? — шепнул он, глядя в глаза.

— К тебе тот же вопрос.

— В доме всегда шумно, сама знаешь, даже на втором этаже. Мешают читать. Вот и приходится ночью.

Я понимающе промычала и поджала ноги на диване.

— Тебе не страшно, Влас? — начала я откровенно.

— Страшнее ничего не делать, тебе нужно отдохнуть.

Мои глаза сомкнулись от его шёпота, и я сама не заметила, как провалилась в сон. Сквозь дымку я почувствовала, как на мои плечи ложится тёплое одеяло.

Глава 3. Башня

Я проснулась от касания к моему плечу горячей ладонью, но не открыла глаз. Рука ощущалась не женской — мужской. Я нервно дёрнулась и увидела возвышающегося надо мной Власа. На его лице застыло удивлённое выражение.

— Прости. Наверное, мне нужно было разбудить тебя голосом. — пробормотал Влас, сжимая пальцы вместе.

— Нормально, - я поспешно встала, разглаживая руками помятую одежду.

Влас достал из сумки импровизированное оружие и вложил его мне в руку. Заточенное шило, обмотанное изолентой и тряпьём у рукояти.

— Оно легко прячется.

- Для одного точного удара при самозащите сойдёт, — сказал парень и улыбнулся, увидев мой озарённый взгляд.

— Спасибо, — я сжала шило и ощущая его вес в руке.

« Дожили » — пронеслось в голове, когда мы спускались к остальным.

Ребята были уже готовы к выходу. Моё внимание привлекли металлические трубы у двери с обмотанной для сцепления рукоятью.

— У вас пальцы не замёрзнут их нести? — сказала я, оглядывая изобретение.

— На спине закрепим. Лучше так, чем с пустыми руками в гости, — смеясь, добавил Серёжа.

— А мы с тобой, Герда, понесём посуду, на обратном пути зайдём в ПВ7, — добавила Мира, надевая рюкзак.

Выйдя из дома, направились к башне. Глядя на компанию, я мысленно проводила аналогию с ниндзя. Вязаный снуд и шарф закрывали лицо до самых глаз, чтобы не обморозить щёки и нос. Торчащие волосы покрывались инеем.

Башня на горизонте была всё ближе, её детали становились видны всё отчётливее. Её можно было описать как ржавый, облезлый бетонный цилиндр, где ветер выл в дырах, где когда-то стояли окна-бойницы. Снег намёл у основания, но ближе к железной двери было вытоптано множество следов, образующих аккуратную тропу — путь паломников.

Серёжа сдвинул дверь. Скрип железа по бетону оглушил мёртвую тишину. Следом зашли Мира и Герда, замыкал цепь Влас. Воздух в помещении был спёртым, пахло ржавчиной и чем-то протухшим. Сверху, через разрушенный купол, падал призрачный столб белого света. Ребята разбрелись по углам, их шаги отдавались глухим эхом.

В середине помещения стояло каменное корыто из старого бетонного жёлоба, заполненное смесью пепла и костей среднего животного. Мира съёжилась, отходя подальше от ритуального алтаря. На стене чьей-то кровью была написана надпись на латыни.

Герда достала записную книжку и быстро переписала надпись: De cinere sol oritur.

— Я думаю, ни у кого не осталось сомнений? — начал Серёжа.

— Нужно поскорее делать ноги, — Мира взяла меня за локоть, но поздно.

Снаружи послышались нарастающие звуки многочисленных шагов. Влас и Серёжа сжали в руках трубы, подруга погасила фонарь. Я медленно шагнула вглубь башни и похлопала ребят по плечам, призывая следовать за собой. Компания укрылась за массивным бетонным коллектором у задней стены, где когда-то крепились трубы. Щель была достаточно глубока, чтобы скрыть силуэты, если не светить прямо в неё.

Скрип двери, луч фонаря бьёт внутрь, подсвечивая столбы пепла и пыли в центре. Стоя с краю, Серёжа заметил, как в здание вошло четыре силуэта в тёплых мантиях. Жрец не отличался внешними атрибутами, но по его вальяжной стойке и отношению к своим можно было догадаться, какую роль он занимает. Серёжа выругался про себя, заметив оставленные следы ботинок на небольших участках, где лежал снег. Он медленно повернул лицо к стене, подставляя под свет только затылок, накрытый капюшоном.

Жрец заметил следы и кивнул одному из исполнителей. Тот начал методичный обход по периметру, светя фонарём в каждый выступ. Свет полз по бетону, как щуп. Герда задержала дыхание, сердце колотилось как бешеное. Луч пробежался по краю их укрытия.

В этот момент раздался новый звук снаружи. Жрец бросил последний взгляд на следы и подал сигнал рукой о прекращении. Он выдвинул кирпич в стене и достал какие-то конверты с сургучными печатями. Это не ускользнуло от внимания ребят. Исполнители прекратили поиск и направились к выходу. Дверь с глухим звуком прикрылась, заставляя комнату погрузиться в темноту.

Компания резко выдохнула и обессиленно осела на пол. Тело Герды дрожало больше от страха, чем от холода.

— Я, надеюсь, сейчас никто не против? — добавила Мира.

Оглядываясь по сторонам, мы побежали. Белый от снега свет ослепил на мгновение глаза до боли в голове.

— Ещё бы чуть-чуть… — начал Серёжа взволнованно.

— Не здесь, дома обсудим, — резко перебил его Влас, оглядываясь вокруг.

Некоторое время все шли молча. После ужина ребята мигом поднялись наверх, и каждый начал что-то судорожно, эмоционально щебетать, превращаясь в гул из множества голосов. Еда придала сил, в голове шустрее закрутились шестерёнки. Каждый делился впечатлениями.

— И зачем мы только сунулись туда? Я же говорила, это не наше дело, — пожаловалась Мира.

Одновременно с этим Серёжа добавлял:

— Я только в фильмах видел такие алтари. Ну и жуть!

— А конверты с печатями? Как всё официально. Такие печати только верхушка ставит, разве нет? Что общего может быть у культа с властью? — продолжил Влас, останавливаясь у зеркала.

— Наверняка больше, чем мы думаем, — заключила я, неосознанно наворачивая круги по комнате в поисках ответа.

— Культ, власть, голова кругом...— ответил Влас, тормоша свои тёмные волосы, придавая им форму.

— Как по мне, они все одинаково безумны. Вспомните нашего Ерофея, — добавил Серёжа, и начал бубнить, изображая старика.

— Он просто больной человек! — с защитой в голосе сказала Мира.

— Да нет, он всегда был слишком религиозен. Мне Мария рассказывала, что он хранит в половицах какие-то записи и священные книги ещё с молодости. Вот чудик! — настаивал Серёжа.

«А то, что он назвал свою дочь в честь Девы Марии? »

— Мы отвлеклись от темы, — Влас, потер переносицу.

— Как раз наоборот. Может, у него попробуем спросить ? Только понять бы, кому или чему они поклоняются. Я так понял, они очень любят круги. Полукруг возле сгоревшего дома, башня… — начал перечислять Серёжа.

Я достала дневник и провела пальцами по надписи на латыни, что успела переписать со стен.

— Сначала разобраться бы с ней.

«Как же я скучаю по телефону. Без него придётся в библиотеку тащиться и надеяться на какой-нибудь переводной словарь, если их все не сожгли».

— Вы отдохните, я сама разберусь. Это не займёт много времени, — я встала с места и направилась к лестнице.

Влас сделал два шага и схватил меня за плечо, останавливая:

— Постарайся вернуться до темноты. Хорошо?

Я кивнула и собрала бордовый рюкзак. В нем всегда была: записная книжка с запасными ручками, шило, кипяток в термосе, и разного вида барахло в задних карманах.

От дома до библиотеки пятнадцать минут пешком, если идти напрямую, через обгорелые бараки. Пепелища уже припорошило снегом. Запах горелой древесины и пятна на стенах, придавали особую атмосферу. Девушка остановилась напротив библиотеки, заворожённо глядя на здание. Оно стояло как огромный, обмороженный мавзолей. Окна на первом этаже были забиты фанерой, на верхних зияли чёрные дыры, откуда свисали сосульки.

Войдя, она затормозила, позволив глазам привыкнуть к сумраку. Холод ощущался густым и неподвижным. Вдалеке разглядела сгорбленную фигуру старика, плотно кутавшегося в куртку, с толстыми линзами на очках, почти неотделимого от этого места.

Герда решила не беспокоить библиотекаря и сама прошлась по зданию. Большой читальный зал не отдавал уютом. Бесконечные стеллажи, уходящие в темноту, стояли полупустые. Книги ушли на растопку ещё в первые месяцы. Остатки лежали неровно, жалко. Мокрые бесформенные комки бумаги валялись на полу.

«Найти тут что-то непросто, придётся повозиться»

Она подошла к секции, где когда-то была справочная литература. Стеллажи здесь пострадали меньше. Девушка стала водить пальцем по корешкам, стирая иней.

«Англо-русский… Немецко-русский… Французско-русский…»

Книги были тяжёлые, некоторые от влаги слиплись в большой кирпич.

«Вот он! Латинско-русский словарь.», — сердце ёкнуло.

Она попыталась взять потрёпанный синий корешок, но книга будто вмерзла в соседей. Пришлось взяться двумя руками и дёрнуть с силой, но снова ничего не вышло. Тогда девушка достала своё шило, приставила его по бокам и аккуратно отколола. Раздался хруст льда, и книга, потеряв несколько листов, отсоединилась. Словарь был холодным на ощупь и тяжёлым, как плита.

Герда повернулась, чтобы подойти к столу, но замерла. В трёх шагах от неё, в проходе меж стеллажами, стоял человек. Высокий, в серой плотной куртке силовика — форменной одежде внутренней стражи Ядра. Мужчина наблюдал за ней уже некоторое время.

— Тут мало кто бывает, — сказал он спокойным, низким голосом. — Особенно с Периферии. И ищут далеко не словари.

Герда опасливо прижала фолиант к груди. Её мозг лихорадочно соображал:

«Бежать? Нет, догонит. Может, воспользоваться мной, а потом убить. Не молчи, соображай! »

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.