Время есть – точи топор!
–Этого не может быть… – потрясённо сказал Фенис.
Донего начало доходить, что если я говорю правду, то дети могли находиться толькоздесь. А он приложил столько усилий, чтобы это место уничтожить. То есть он самвсё время пытался убить своего сына, пусть и не зная об этом.
–Постой, постой, постой… – схватила Юки меня одной рукой за локоть, а второйначала усилено тереть себе лоб, – постой… мне не нравится то, что ты сказал… тыговоришь, возможно… почему, возможно? Ты же видел детей, почему жевозможно? – Юки сделала шаг, оказавшись напротив меня, посмотрела мне в глаза ивдруг истерично закричала, – выжили не все? Не все? Да?
–Да, – вынужден был признаться я, – но я не знаю, кто жив, а кто нет.Большинство уцелели. Подавляющее большинство!
–Но не все! – сломавшимся голосом крикнул Юки и упала на колени, – не все! Адолжны были все!
Шок,что она, возможно, всё это время служила Карачуну зря, а также то, что дети,которых они ему приносили и которые тоже должны были выжить, частично мертвы,всё это подкосило японку.
–Погоди, Юки, может быть наши живы! – присела рядом с ней Снегурочка.
–А остальные? – сказала дрожащим голосом Юки, и вдруг не выдержала иразрыдалась, – а остальные как же? Я только этим себя и утешала, что ониостанутся живы!
Фениксс Жарой стояли и потрясённо смотрели на бьющуюся в истерике японку.
–Нужно найти Снежану как можно быстрее, – сказал я, – тогда всё ивыяснится.
–Снежана жива? – хором воскликнули Феникс и Жара.
–Да, она должна была освободить и вывести детей, – сказал я, – но мы не смоглинайти к ней проход. Впрочем, это даже хорошо, зато тебя успели остановить, а тоещё неизвестно, к каким последствиям привёл бы твой взрыв. Снежана выступилапротив Карачуна первой и поплатилась… хорошо, что не жизнью, а всего лишьсвободой.
Ямельком взглянул на Сирин и увидел, что она еле-еле сдерживает улыбку. Я непонял, что именно её так веселит, мне ситуация весёлой совершенно не казалась.Но я не стал задерживать на этом внимание, посчитав второстепенным.
Снегурочкасидела рядом с Юки, пытаясь её успокоить, она старалась взывать к её разуму,объясняла, что нужно найти Снежану и всё узнать, ведь всё может быть, не так ужи плохо…
–Если некоторые из детей умерли, уже всё плохо… – плакала Юки, – их кровь нанаших руках…
Огненныептицы стояли и смотрели на происходящее молча. Мне показалось, что Феникс дажеиспытывает некоторую неловкость из-за своего недавнего поведения.
Юкине унималась и уже совершенно потеряла над собой контроль. Теперь это была ужесамая настоящая истерика, такая, когда разум отказывает полностью, и эмоциизатмевают сознание целиком.
–Прекрати! – вдруг крикнула Снегурочка, вставая, – прекрати немедленно! То, чтоты сейчас делаешь, это лицемерие!
Этобыло так неожиданно для всех, что Юки даже перестала плакать и поднялазарёванные глаза на подругу.
–Что? – хриплым голосом спросила японка.
–Это лицемерие! – жёстко сказала Снегурочка, – мы всегда знали, что это можетплохо кончиться! Всегда знали, что с детьми может произойти непоправимое. Этовыбор, который мы сделали, служить ради сохранения жизни наших детей, не думаяо других. Мы пошли на это, и слёзы теперь ничего не решают и не искупают. Этодёшево!
–Ты думаешь, я плачу специально? – дрожащим голосом, сказала Юки.
–Я ничего не думаю. Просто хватит устраивать здесь показательнуюистерику, и всё! Это ни на что не влияет! Нам просто нужно найти Снежану ивсё выяснить. И если ситуация плохая, если мы виновны в смерти чужих детей, топросто принять этот крест и нести его по жизни… ну или сдохнуть! А слёзы здесьвообще ни к чему! – выдала монолог Снегурочка и замолчала, тяжело дыша инепрерывно сжимая и разжимая кулаки.
–Как найти Снежану, – сказал вдруг Феникс, и прозвучало это трезво ипо-деловому.
Посмотревсо стороны на чужую истерику, он, наверное, решил больше не устраиватьсобственную.
–Если бы мы знали, – сказал я, – мы не могли найти их внутри, потому что тампросто чёртов лабиринт из тоннелей. Решили попробовать поискать снаружи, ведьСнежана наверняка захочет их оттуда вывести… если будет такая возможность.
–Мы можем облететь всё вокруг и поискать их, – сказала Жара.
–Хорошо, только если увидите кого-то, постарайтесь взять себя в руки и сначалапозвать нас, а не бросаться к детям самостоятельно. Очередное взаимноенедопонимание вполне может привести к чьей-нибудь смерти. Первым со Снежанойдолжен поговорить я! Вы можете мне это обещать? – спросил я.
Огненныептицы переглянулись, потом посмотрели на меня и дружно кивнули.
–Мы обещаем! – сказал Феникс.
–Я тоже могу поучаствовать в поисках! – с готовностью сказала Сирин.
–Нет! – покачал я головой, – для тебя у меня будет другое поручение. Дети будутодеты точно так же, как ребята! – я кивнул в сторону Феникса и Жары, которыебыли голыми. Они как раз повернулись к нам спиной чтобы обратиться, но на моихсловах оглянулись, – а здесь везде дубак. Генератор мороза отключился, но этотогромный ледник ещё долго будет отдавать холод. В общем, нам нужна одежда!
–И где же я её возьму? – удивилась Сирин.
–Ты нигде, – сказал я, – те люди, которые пришли в лагерь, найди среди них Петю.Его нужно доставить сюда. Там есть другие левитаторы. Кроме Фаи, ещё Алиса иМаша. Решите, как лучше это сделать, но притащите Петю сюда по воздуху, пешкомбудет слишком долго.
–Есть, командир! – козырнула Сирин, – ещё указания будут?
–Нет, – покачал я головой, – просто поспешите, а то, не успев освободить детей,мы их застудим. А с лекарствами сейчас сама знаешь, не ахти!
Сиринкивнула и взмыла в воздух. Огненные птицы улетели раньше.
–И как этот Петя сможет одеть всех детей? Их же там много! – спросилаСнегурочка.
–Не забивай себе голову, главное, что сможет! – сказал я, – мы же живём вмагическом мире.
Юкисидела на коленях. После истерики у неё наступил отходняк, и она впала в некоеподобие прострации. Она была здесь, всё видела, воспринимала, но как-то безэмоционально. Как будто слова Снегурочки её добили. И вдруг неожиданно оназаговорила.
–Ты думаешь о том, во что одеть детей? – подняла она на меня глаза.
–Да, а что? – не понял я, что её так озадачило.
–Незнакомых детей, которых ты даже видел только мельком, которых ты фактическиосвободил от власти Карачуна… и вместо того чтобы спокойно отойти в сторону счувством выполненного долга, ты пытаешься придумать, где добыть им одежду? –также безо всяких эмоций сказала Юки.
–А что в этом такого? – пожал я плечами, – по-моему, это нормально.
–Это нормально, – сказала Юки, – а вот я в последнее время жила ненормально! Янатворила столько дерьма, что мне никогда это не отмолить…
–Всегда есть возможность искупления, – сказал я, – всегда! У многих из этихдетей нет родителей. У большинства нет! Кто-то должен о них позаботится. Скороздесь всё изменится. Древо даст кров и еду. Дети смогут жить здесь, но они несмогут находиться одни. Нужен кто-то, кто будет за ними приглядывать, ктопозаботится о них. Хочешь отмолить грехи? Хочешь искупления? Прими этот крест инеси его! Помоги этим детям. Смогла им навредить, смоги теперь и помочь. Аистерики устраивать, большого ума не надо. Да и не решают они ничего,Снегурочка всё правильно сказала. Искупление, это работа! Это тяжёлый труд!
–Искупление! – проговорила Юки, – ис-куп-ле-ние!
–Мы их нашли! Они внизу, под Карачуном! – неожиданно раздался возбуждённый голосФеникса.
3. Дети
Огневухислово сдержали и не полезли к детям сами, хотя это и стоило им больших усилий.
Юкивстряхнулась от такого известия и, подхватив Снегурочку, полетела туда, кудауказали птицы.
Феникс,сообщив новость, тоже обернулся обратно и, подхватив меня подмышки лапами,легко поднял в воздух. Птица была большая, и мощь в его движениях и полёте, яощутил в полной мере.
Жар-птицасделала несколько кругов над нами и пристроилась позади, видимо, чтобы ненапугать всех своим огнём.
Мыперелетели через тушу, которая лежала неподвижно, и можно было подумать, чтоКарачун в самом деле умер.
Поднависающим боком монстра было отверстие, похожее на сфинктер. Через него-то ивыбрались наружу Снежана и дети. Они успели отойти на некоторое расстояние, но теперьспешили обратно, видимо, их спугнули появившиеся птицы. Увидев огневух и незная чего от них можно ожидать, Снежана решила увести детей с открытого места.
Детипостарше несли самых маленьких. Все были совершенно без одежды и поскольку шлипо льду и снегу, от жалости к ним аж сердце сжалось. Надеюсь, что Сирин сможетбыстро организовать переброскусюда Пети, а уж в кармане чего-нибудь найдём. Незря же мы туда целый склад перетащили!
КогдаСнежана увидела меня, то немного успокоилась и что-то крикнула детям. Ониостановились и сбились в кучу. Им было холодно, очень холодно! Я распустил своищупальца, постарался дотянуться до всех и очень аккуратно принялся подпитыватьих маной. Магическая энергия помогала всегда, она давала организму недостающиересурсы. Да, этой «опцией» тоже нужно было уметь пользоваться, но всё равно,мана деткам лишней не будет. Главное — дать столько, чтобы не навредитьмаленьким организмам.
Кмоему удивлению, их «резервуары» оказались довольно «раскачанными». Впрочем,чему удивляться? Их же использовали для генерации маны, просто как батарейки.
Начавполучать ману, дети стали удивлённо переглядываться, не понимая, чтопроисходит. Мы все приземлились и птицы тут же обернулись в человеческий облик.
–Мама! – раздался хриплый детский голосок, и раскосая девчушка выскочила изтолпы и бросилась к Юки.
–Детка! – крикнула та, срывая с себя кимоно, чтобы укутать ребёнка.
–Павлик! – крикнул Феникс, растерянно шаря глазами по группе детей.
–Папа! – выбираясь из толпы, воскликнул парнишка и бросился к родителям.
–Жара, я понимаю, это трудно, но можешь ты пока что не бытьматерью? Обернись птицей, согрей детей! – сказал я.
Толькоуспевшая обнять сына мать обернулась ко мне, посмотрела мокрыми и благодарнымиглазами, кивнул, отдала ребёнка Фениксу, отбежала в сторону и обернуласьЖар-птицей.
–Подходите к огню, там будет теплее! – крикну я громко.
–Серёжа! – дрожащим от волнения голосом сказала Снегурочка, медленно приближаяськ детям, – Серёжа!
Онаповторила это уже несколько раз, произнося имя сына всё громче и громче. Но изплотной кучки больше никто не выбирался.
–Снегурочка, мне жаль… – неуверенно произнесла Снежана.
Снегурочкаостановилась и медленно повернулась к ней.
–Ты уверена? – невероятными усилиями пытаясь сохранить самообладание,проговорила Снегурочка.
–Да, я его видела… он… его больше нет… уже давно… почти сразу… – Снежанаговорила, с трудом подбирая слова.
–Не-е-е-е-е-е-ет! – прокричала Снегурочка, падая на колени и вцепляясь рукамисебе в волосы, – н-е-е-е-е-ет! – она согнулась головой до земли и повалиласьнабок, после чего затихла, как будто умерла.
Детитак и стояли, сбившись в кучу. Напряжённая ситуация, да и вообще страх передполыхающей птицей не позволяли им сдвинуться с места.
Повислапауза, всех как будто парализовало, время вообще как будто остановилось, икаждый боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту хрупкую тишину.
–Так не должно было быть! – воскликнула Снегурочка, вскакивая, – тогда всё зря!
Онавдруг сорвалась с места и с разбега бросилась на полыхающую поблизостиЖар-птицу, раскинув руки для последних объятий.
Никтоне успел ничего ни сделать, ни понять. За броском последовала яркая вспышка, ив следующее мгновение Жар-птица обернулась человеком. Но Снегурочки рядом ужене было! Только небольшое облачко медленно поднималось вверх. Мне показалось,что в этом облачке я различаю черты лица Снегурочки.
–Простите меня… – прошелестело в воздухе, как будто ветер шумит листвой… тольковот, никакой листвы здесь даже близко не было. И слова эти услышали все!
Облачкоуплывало всё выше и выше…
–Я не успела… я просто не успела обернуться! – потрясённо проговорила Жара.
–Ты не виновата, – сказал я, продолжая смотреть на удаляющееся облачко, – онапросто не смогла пережить гибель сына. Ты здесь ни при чём.
–Как же так? – проговорила Юки, кутая свою дочку в своё кимоно.
–Жара, обратись снова, – сказал я, – детям по-прежнему холодно.
Жар-птица,которая пока не смогла прийти в себя, потому что считал себя виновной в гибелиСнегурочки, выполнила мою просьбу.
Да,ещё недавно они с Фениксом сами хотели их убить. Но сейчас ситуацияперевернулась, и когда тебя используют как инструмент для смерти, не спрашиваясогласия… это, наверное, паршивые ощущения. Так что пускай пока что погорит,заодно успеет переварить случившееся.
–Дети, не бойтесь, эта птица специально для вас горит, чтобы согреть тех, комухолодно! – сказал я, – махнув рукой ребятам.
Глазамия при этом выбирал самых старшин и, поймав их взгляд, кивал в сторонуЖар-птицы. И чтобы подать пример, сам первый подошёл к ней и протянул руки когню. Ко мне тут же присоединились Феникс с сыном, у которых тоже на двоих былоноль одежды.
Яскинул дублёнку и протянул девочке лет двенадцати, у которой на руках быласовсем малышка. Та кивнул и, взяв дублёнку, завернула в неё ребёнка.
–Да, дети, подходите смелее! – говорила Снежана, беря самых нерешительных заруки и подводя ближе к Жар-птице.
Постепеннодети смелели, и сами начинали тянуться к огню, почувствовав его тепло. Вскоревсе выстроились рядом, настолько близко, насколько это было возможно, чтобы несгореть.
–Но это не решит проблему, – сокрушённо покачала головой Снежана.
–Решит, – сказал я, – одежду сейчас должны привезти. Если всё будет нормально,вопрос нескольких минут. Я уже послал за ней.
–Да? – вытаращила на меня глаза Снежана, – а где же её можно взять?
–Не забивай себе голову ненужной информацией, – сказал я, – одежда будет и этоглавное.
–Наверное, ты прав… – грустно сказала Снежана и посмотрела в небо, туда, гдесовсем недавно скрылось облачко Снегурочки.
Яспециально не стал поощрять общественную рефлексию по поводу её гибели. Нужнобыло решать проблемы, которых был вагон и маленькая тележка. И хоть привоспоминании о Снегурочке, в груди что-то мучительно сжималось, я старался наэтом не фокусироваться.
Трагедийв нашей жизни было полно, и каждая новая, особенно когда она случаласьпрямо у тебя на глазах, могла окрасить мир только в чёрные тона, если постояннодумать об этом. Иногда нужно было просто переступить через уже случившееся иидти дальше.
ПомочьСнегурочке не мог никто! Она была обречена с самого начала, ведь судя по словамСнежаны, её ребёнок погиб почти сразу, и всё это время её обманывали. Она жилаво лжи, творила зло, не имея никаких шансов вернуть себе сына. И если до этогомомента она могла как-то оправдать свои действия, то всё это вдруг потерялосмысл, и она не смогла пережить такого. Думаю, что многие не смогли бы. Никомуне пожелаешь оказаться в такой ситуации, как она.
Яей искренне симпатизировал и чувствовал, что она не плохой человек. Да и Юкитоже оказалась вполне нормальной. То, что их заставляли делать то что ониделали, при помощи шантажа, не полностью их оправдывает, конечно… но кто из насбез греха? Со стороны легко осуждать, пока сам не окажешься в тяжёлой ситуации.И вот тут-то оказывается, что всё не так просто.
Вобщем, Снегурочку было искренне жаль!
Жар-птицапродолжала стойко полыхать, не имея сейчас возможности обнять сына. Это был,воистину, героизм с её стороны. Пусть маленький и бытовой, но героизм…
Каквсё же причудлива жизнь! Огневухи не знали, что их сын жив, но он к нимвернулся! Снегурочка же, наоборот, думала, что её ребёнок живой, а оказалось,что его давно уже нет…
Япотряс головой, чтобы прогнать от себя эти мысли. Слишком сложно, слишкомтяжело… слишком невыносимо! Лучше не думать!
Япосмотрел в небо и увидел там приближающуюся крупную точку. Сирин выполнилазадание. Не знаю, видели они меня уже или нет, но я на всякий случай дал ввоздух несколько залпов небольшого салюта, чтобы привлечь внимание.
Этосначала вызвало испуганные вскрики среди детей, а вслед за этим и восторженные.
Да,бывало, что Алиса одна носила Петю. Маша тоже могла это делать. Но, видимо, вэтот раз они решили принести его сюда совместно. Я не сразу смог разглядетькомбинацию, в которую они сплелись для полёта, пришлось ждать, когда ониприблизятся.
Вскорея смог понять, как именно они летят. Петя сидел верхом на Маше, а Сирин и Алисадержали его под руки. Наверное, это было разумно, потому что нагрузка делиласьна троих, и всем было легко.
Помере приближения всё больше и больше народу замечало их. Даже дети стали тыкатьпальцем в небо, в сторону этой странно летящей группы. Особой странностидобавляло то, что крыльями махала только Сирин. Если бы крыльев вообще ни укого не было, это и то воспринималось бы более естественно. А так… полётвыглядел очень чудно.
Но,если подумать, кому какое дело, как это выглядит?
Ясмотрел, как приближаются мои друзья, и даже отсюда видел, что они, мягкоговоря, удивлены происходящим. Хотя нет, это слишком мягко сказано, на самомделе, они были в шоке! Это явно читалось на их лицах.
–Это свои! – на всякий случай крикнул я, чтобы никто не выкинул чего-нибудь необдуманного.
Когдаони только заходили на посадку, я, чтобы не терять времени даром, прокричал:
–Нужно одеть детей! Куртки, одеяла, спальники, всё пригодится. Маша, ты знаешь,где всё это лежит? Нужно быстро притащить сюда! А то, не успев спасти детей, мыих угробим!
–Сделаем! – крикнула мне Маша.
Кактолько они приземлились, она с Петей исчезла в кармане, но оттуда вместо нихвынырнули Топор, Боря и Шторм. Похоже, что они ждали там наготове на случайвозможных неприятностей и теперь сработали по изначальному плану. Но выпустивих, сам Петя не вернулся, а отправился выполнять моё поручение.
Троездоровых мужиков стояли и с удивлением оглядывались.
Алисас широкой улыбкой подошла ко мне, обняла, положив руку на плечо, и задралаголову, чтобы посмотреть на высящуюся над нами тушу Карачуна.
–Нормально ты так психанул из-за бабы! – хохотнула она, – напомни, чтобы я стобой не ссорилась, если вдруг я забуду!
Ярезко на неё взглянул и сказал:
–Напоминаю!
–Ой, не из-за бабы, из-за русалки… из-за Риты, точнее! – тут же спохватиласьАлиса, – извини!
–У меня только один вопрос: как? – сказал Топор.
–С трудом, – туманно ответил я.
–Опасность какая-нибудь есть? – спросил Шторм, внимательно глядя по сторонам.
–Нет, – сказал я, – по крайней мере, мне неизвестно. На самом деле теперь здесьвсё должно быть в порядке.
–Не сомневаюсь! – сказал Топор, который тоже стоял с задранной головой и смотрелна Карачуна.
–А это нормально? – сказала Алиса, указывая на полыхающую Жар-птицу, – это чтоза акт публичного самосожжения?
–С ней всё в порядке, она просто греет детей, – сказал я.
–Ну ладно! – равнодушно сказала Алиса и, убрав руку у меня с плеча, прошлась,заложив руки за спину.
Нонеожиданно поскользнулась и не упала только потому, что успела взлететь. Онагромко выматерилась, приземляясь, чем заслужила окрик всех находящихся рядоммужчин.
Алисавзглянула на детей, поняла почему все так возмутились, приложила руку к грудии, поклонившись, сказала:
–Весьма извиняюсь!
Послечего пошла дальше.
–А кто в лагере остался? – спросил я, вдруг поняв, что все самые крепкие ребятаздесь.
–Никого, – улыбнулся Боря.
–Как никого? – удивился я, – хотя да, здесь сейчас посторонних быть не должно,ничего не пропадёт.
–Не оставили, потому что лагеря там не осталось! Мы все сюда приехали! Свездеходом и мертвецами, – продолжая улыбаться, сказал Боря, – когда Сиринсказала, что кто-то должен отправиться сюда, оставаться там никто не захотел.Мы быстро собрались, загнали вездеход и вот! – Боря развёл руки в стороны.
–А-а-а-а-а! – протянул я, – понятно! Может, оно и к лучшему! С Тохой-топовидались?
–Конечно! – улыбнулся Боря, – он в порядке!
–Как же меня достал холод! – громко сказала Алиса, – в кармане сидели стольковремени в холодрыге, теперь попали в какую-то зиму посреди лета… когда же всёэто кончится?
–Скоро! – сказал я, – очень скоро. Я потом всё расскажу, но когда разберёмся сдетьми, и все соберутся вместе, чтобы по сто раз одно и то же не повторять.
Изкармана стали появляться люди, таща охапки тёплых вещей.
–Совсем для маленьких если и есть вещи, искать нужно! – громко сказала Маша, –так что кутаемся в то что под руку попалось. Главное согреться, а красоту потомнаводить будем. Давайте, ребята, не стесняйтесь!
–Наверное, детей лучше будет в карман завести, – сказал Шторм, – мы одну фуруосвободили и оборудовали под тёплую комнату. Греем её постоянно. Там по очередивсе отдыхают, чтобы хоть немного в тепле побыть. Можем детей туда покапоместить. Их, конечно, много… но поместиться должны. И накормить их, я думаю,нужно.
–Да! – кивнул я, но тут же спохватился, – нет! Насчёт покормить, нужно ещёподумать!
–Почему? – удивился Шторм.
–Они находились долгое время погружёнными в раствор. То есть, твёрдую пищу неели. Так что, с едой нужно быть очень аккуратными, неизвестно что у них там сжелудками. Хорошо бы придумать чего-нибудь жиденького, тёпленького ипитательного, – сказал я.
–И кто это такое с детьми сотворил! – сурово сказал Шторм, сдвинув брови, нопотом непроизвольно повернулся к Карачуну.
–Это просто инструмент. Его хозяин где-то далеко… и надеюсь, что сюда непожалует, – сказал я.
Мывсе подошли к детям, чтобы помочь им разобраться с одеждой. Бедняги хоть изамёрзли, но видя кучу тряпок, не решались проявить инициативу и начать в нихковыряться. Вообще, большое скопление людей их и немного пугало, и смущало тех,кто постарше, особенно девочек.
Нонаши девчонки быстро со всем этим разобрались, накинув всем на плечи одеяла.Когда это было сделано, начали более детально подбирать, во что можно одеться.Маша, прихватив пару помощников, снова исчезла в кармане, отправившись заштанами и обувью.
Пуляпыталась дать куртку Фениксу, но тот упрямо отказывался, всё время кивая надетей.
–Бери, – крикнул я ему, – ты никого этим не обделишь. Курток на всех хватит.
Фениксещё секунду поколебался и взял-таки куртку. Удалось всучить что-то и Снежане,которая отказывалась от одежды по тем же соображениям, стараясь сначала одетьдетей.
–Ладно, раз здесь я не нужен, пойду дам повару инструкции, пусть придумает, чемдетей кормить. Думаю, проблема решаемая!
Ясмотрел на всю эту суету, и на душе постепенно теплело. Немного отстранившисьот ситуации, я взглянул на происходящее как будто немного сверху. Еслиоценивать произошедшее непредвзято, то результаты были неплохие… намного лучше,чем мы могли рассчитывать.
Нашлисьнаши друзья, удалось их вытащить и объединиться – это была основная задача.Попутно нейтрализован региональный монстр и потенциально из него может выйтиновая точка притяжения для людей. Такого не планировалось, конечно, но этоочень крутой дополнительный бонус.
Спасенонесколько десятков детей и двое из снегурочек. Тоже неплохой побочныйрезультат. Сюда же можно добавить и огневух, которые вернули себе сына. Теперьэти двое не будут нацелены на месть и разрушение.
Аминусы? Я узнал про Риту. Не смог помочь Снегурочке… но это не моя вина. Здесьобстоятельства были сильнее!
–Это новенькая? – вдруг вывел меня из задумчивости голос Амины, котораяпринимала участие в общей суете, но теперь делать уже было нечего, и онаподошла ко мне.
Говорилаона про Снежану.
–Это третья снегурочка, – сказал я, – она попала в немилость у Карачуна и была взаточении.
–Ясно, – кивнула Амина, – вторую я помню, – кивнула она на Юки, не выпускающуюиз рук дочурку, – а третья где? Не выжила? Или свалила?
–Её ребёнок был среди прочих, но умер. Узнав это, она не перенесла… в общем, еёбольше нет. Детей держали в колбах, не все из них смогли это пережить, – сказаля.
–В колбах? Значит, тела остались? – спросила Амина.
Ямедленно повернулся к ней, выпучив глаза, постепенно осознавая, что она имеет ввиду. А когда до меня это окончательно дошло, я схватил себя руками за волосы изакричал!
4. Не до шуток
Чувствобезысходности и невосполнимой потери чуть не сожгло меня изнутри.
Явыдрал у себя пару больших клоков волос. Меня просто разрывало от чувстваневосполнимой утраты. Вспоминая смерть Снегурочки, я теперь понимал, что еёможно было избежать, что всё можно было исправить… было! Ключевое слово «можнобыло»! Теперь уже ничего вернуть нельзя, ведь от Снегурочки тела не осталось,она просто мгновенно растаяла, испарилась…
–Ты чего? – я пришёл в себя, оттого, что Амина трясёт меня за плечо.