Князь Целитель 2
– Отлично! – улыбнулся Герасимов. – А у меня как раз пятый окончательно укрепится, пора шестой брать, будем пить эликсир на брудершафт!
– Ого! – Восхитился Василий Анатольевич. – Серьёзно?
– А ты подумал, что я шучу? – усмехнулся Герасимов. – Как и нашему студенту, чуть-чуть осталось. Но одной волны поступивших точно не хватит. Сами же знаете, что с каждым кругом формировать новый все сложнее.
Он вздохнул и цокнул языком.
– Вы сказали про эликсир, – продолжил я тему. – Сможете мне помочь его приготовить? Рецепт я знаю, читал и про сам процесс, но самостоятельно никогда не делал. Боюсь, ошибусь и испорчу только ценные компоненты.
– Там только кристаллов больше понадобится, чем при обычном прорыве, ты в курсе? – спросил Герасимов. – У тебя есть столько?
– Как раз хватит, – кивнул я. – И остальные ингредиенты есть, вчера приобрёл.
– Ты кого-то ограбил, что ли, студент? – ухмыльнулся Василий Анатольевич.
– Вчера ходил в Аномалию в составе отряда, лечил их сразу после боя, – спокойно сказал я, словно вещал про поход на рынок за овощами. – Они со мной добычей поделились.
– И часто ты туда ходишь? – настороженно спросил Олег Валерьевич.
– По выходным, – ответил я. – По будним дням не до этого. Да и сами знаете, какая здесь ситуация, – пожал я плечами.
– И в воскресенье там был? – неожиданно заинтересовался Герасимов, склонившись ко мне и оперевшись на стол локтями.
– В субботу, – покачал я головой. – Вчера не пошли, устали сильно.
– А в субботу всё тихо было? – спросил Анатолий Фёдорович, пристально наблюдая за мной, словно пытаясь уличить во лжи.
Или его терзал чисто научный интерес? Скорее, второе.
– Наш сопровождающий сказал, что активность многих тварей возросла и численность больше обычного, – сказал я. – А ещё он сказал, что брачный период у Кошачьих Василисков в этот раз рановато начался, мы на стаю нарвались.
– У Василисков? – искренне удивился Герасимов. – Ну да, у них через пару недель только должен начаться.
– Вы-то откуда всё знаете? – спросил Олег Валерьевич, с подозрением глядя на шефа.
– Тебе какая разница? – грубовато спросил Герасимов, и тот молча отвернулся. – Ну, ходил я раньше тоже в рейды целителем, что такого?
– Так бы сразу и сказали, – сказал Олег Валерьевич и улыбнулся, сразу перестав дуться. – Поначалу все хотят туда попасть, а как огребут как следует, весь безмерный энтузиазм как рукой снимает.
Сказав это, он распахнул халат и поднял хирургическую робу, показывая пару длинных шрамов на животе. Судя по их состоянию, им уже не один год. Если уж целитель не смог их свести, то они точно оставлены опасной тварью.
– М-да, – покачал головой Герасимов. – Хорошо, что тебя ни в какие интимные места никто не укусил, показал бы нам стриптиз.
Целитель насупился, молча опустил робу и застегнул халат.
– Да ладно, не обижайся! – усмехнулся Герасимов и таким же образом показал шрамы на спине ближе к пояснице. – Вот, что у меня на память осталось. А задницу показывать не буду, вы не в моём вкусе!
Оба ординатора расхохотались и я к ним присоединился. Вот такой грубоватый юмор порой здорово разряжает обстановку. Все же целители видят слишком много боли и страданий. Увы, не всегда даже их усилий достаточно, чтобы хоть как-то помочь пациентам.
– Вот так-то, Вань, все мы имели дело со зверьём в Аномалии, – сказал Герасимов, снова усаживаясь за стол и доливая остатки чая из чайника себе в чашку. – Кроме того жирного увальня в пульмонологии, который никого страшнее комара не убивал. А Михаил Иванович, знаешь, почему такой хваткий и суровый? Он пару лет регулярно ходил с отрядами в Аномалию. Поэтому у него шестой круг, уже к седьмому приближается, а у меня шестой только будет. После того, что ты на моей спине видел, у меня надолго охоту отшибло, хотя я периодически об этом всё равно думаю.
– Да ладно вам, Анатолий Фёдорович, – вскинул брови Василий. – Какая уж теперь Аномалия? А кто тогда вместо вас будет приёмное прикрывать?
– Ну а вы на что? – ухмыльнулся он. – Пустое место, что ли?
– Даже не могу себе представить, – честно признался Василий Анатольевич, – что привезут толпу раненых, а вас нет. Такого ни разу не было ещё.
– Тем более надо вам встряску устроить, – сказал Герасимов, хитро улыбаясь и сложив руки на груди. – А то привыкли за папкиной спиной, как за каменной стеной. А так придётся самим мозг включать, с кого начинать первым. Заодно этапы и методы медицинской сортировки повторите. Ну а вдруг потом захотите усерднее работать и еще круг возьмете.
– Всё-таки собираетесь идти в Аномалию? – осторожно спросил Олег Валерьевич. – Опасно это сейчас. Оно всегда опасно, а сейчас тем более.
– Я думаю, что скоро в Аномалию не придётся далеко идти. На днях она сама сюда пожалует, к нашим стенам.
– Сплюньте, Анатолий Фёдорович! – чуть не опрокинув стакан с чаем, эмоционально воскликнул Василий Анатольевич. – Ещё чего не хватало!
– Да хоть обплюйся, – усмехнулся Герасимов, – всё равно не поможет. Домой когда пойдёшь, обрати внимание на пулемётные турели на крышах зданий. Раньше стволы были повёрнуты вверх, а теперь все в сторону Аномалии на север смотрят, как аисты на заходящее солнце. И ракетные установки по большей части расчехлили. Не думаю, что у них просто учения совпали с возрастанием активности Аномалии. Есть вероятность, что мы чего-то ждём. Чего-то особенного.
– Ох и не нравится мне всё это, – тяжело и порывисто вздохнул Олег Валерьевич и горестно покачал головой.
– Не дрейфь, – махнул рукой Герасимов. – Помнишь, два года назад тоже была такая тревога, но я на улицах города встретил лишь пару мелких монстров, больших на выходе из Аномалии всех прикончили. Вот и сейчас будет так же, скорее всего. Только лучше передвигайтесь до госпиталя и обратно при оружии. Если есть доспехи – наденьте. У тебя точно есть всё, что надо, да, студент?
Я молча кивнул и тут же увидел завистливые взгляды ординаторов. Интересно, а как же они в своё время по Аномалии с отрядом ходили? В белом халате, что ли? Или это ностальгия по прошлым денькам?
Затянувшаяся пауза в работе была прервана воем сирен. Все молча вздохнули, поднялись со своих мест и направились в приёмное отделение. В этот раз раненых привезли меньше, но ранения были более тяжёлыми, жизнеугрожающими.
Одного раненого, у которого были признаки сильнейшего заражения негативной энергией, Герасимов взял на себя. Его сразу водрузили на каталку и повезли в реанимацию. Мы втроём крутились, как могли. Главной целью было – никого не потерять, чтобы никто не отошёл в мир иной. Исцелять кого-то одного, как говорится, под ключ, сейчас возможности не было.
Мы бегали от пациента к пациенту, останавливая кровотечение, накладывая на рану обезболивающие мази, фиксируя переломы, создавая костную мозоль. Эта работа больше походила на первичную врачебную помощь на поле боя, а не на действия целителя в госпитале, но не было вариантов.
Только когда стало понятно, что никто у нас помирать не собирается и прекратились стоны и крики о помощи, занялись именно лечением.
– Этого я забираю в операционную, – сказал Олег Валерьевич, указывая на тяжелораненого солдата с сочетанной травмой.
– Тебе поассистировать? – предложил ему свою помощь Василий Анатольевич.
– Ты хочешь в этом аду нашего практиканта одного оставить? – спросил Олег Валерьевич. – Он хоть и рубаха-парень, но один никак не справится, а Герасимов неизвестно когда вернётся, тот пациент почти за гранью возможного, как бы не пришлось констатировать печальный исход. Не переживай, мне медсестра крючки подержит, не впервой.
– Ладно, – произнёс Василий Анатольевич, провожая коллегу взглядом. Потом обратился ко мне: – Ну что, студент, погнали? Займись сначала этим.
Он указал мне на конкретного пациента, и я приступил к очистке организма от негативной энергии, с последующим лечением ран. Герасимов вернулся в приёмное отделение минут через двадцать. Лицо выглядело уставшим, но довольным. Значит, пациент спасён.
Олег Валерьевич вернулся, когда мы половину пациентов исцелили, теперь осталось на каждого по два. Герасимов оценил моё состояние, которое к этому моменту оставляло желать лучшего, и выделил мне двоих с самыми лёгкими ранениями. Раньше я на такого потратил бы не больше пяти минут, но из-за выраженного загрязнения организма негативом и начинающейся ведьминой гангрены, с ними пришлось повозиться.
Стоит признать, пусть я и уставал, но руку тоже набивал быстро. Теперь такие проблемы уже не казались чересчур сложными. Просто чуть больше бы времени, и все.
– Эй, студент, ты живой? – услышал я голос Герасимова, когда прижавшись спиной к прохладной стене, медитировал после последнего пациента.
– Вроде да, – ответил я, открывая глаза и вяло улыбаясь.
– Вот и молодец! – улыбнулся Анатолий Фёдорович, потирая руки. – Ты реально сегодня молодец, думаю, что не зря я решил тебя к науке привлечь, тем более что ты в Аномалию ходишь. Кстати, на четвёртый круг маны набралось?
– Вполне, – сказал я, проверив состояние третьего круга, и улыбнулся ещё шире.
– Ну и отлично! – наставник показал большой палец. – Кристаллы с собой? Можем прямо сейчас эликсир сварганить, тогда сегодня сможешь четвёртый круг одолеть.
Я лишь вздохнул и покачал головой.
– Жаль, – сказал он и задумчиво упёр руки в бока. – У меня в столе лежит парочка, но этого очень мало. Тогда завтра с собой приноси, сделаем, если будет возможность.
– Так же запас еды и воды с собой и в подвал? – решил я уточнить.
– В подвал – да, а провиант с собой не надо. Это же гораздо быстрее и легче с эликсиром, я ведь говорил. Вот когда на седьмой круг замахнёшься, там и с эликсиром непросто, подготовка серьёзная нужна. Михаил Иванович вон готовится заранее, уже руки потирает.
– А на восьмой? – спросил я, хотя знал, что это невероятно сложно и опасно, а девятый есть лишь у единиц во всей Российской империи, пальцев одной руки хватит.
– В Каменске восьмого ни у кого нет, – покачал головой Герасимов, подтвердив мои предположения, потом продолжил тихим доверительным тоном, словно рассказывал великую тайну, о которой я и так знал. – Если кто и мог бы, все боятся. Риск очень велик совсем без дара остаться. Так-то вот. Так что Михаил Иванович у нас скоро станет одним из самых крутых, как и главный целитель госпиталя.
– Понятно, – сказал я, показывая всем видом, как я жадно впитываю информацию.
Интересно было бы посмотреть на главного целителя, что он собой представляет. И, раз уж он такой сильный, мог бы участвовать в лечении раненых. Скажете, не барское это дело? Может быть, но, на мой взгляд, несправедливо.
После окончания рабочего дня Герасимов попросил всех задержаться. Сегодня должен был дежурить целитель из другого отделения, но обещали привезти раненых из последних отрядов охотников, которых сегодня утром ещё пускали на территорию Аномалии, но теперь наложили полный запрет.
– Он один точно не справится, ребята, надо помочь, – не с приказом, а с просьбой обратился Анатолий Фёдорович к своим ординаторам и ко мне. – Главный обещал оплатить переработку вдвойне, надеюсь, что не обманет. А может, и привозить уже будет некого, тогда просто за деньги побездельничаем часиков до десяти и домой.
Все молча кивнули головой, хоть и особым желанием перерабатывать после достаточно интенсивного рабочего дня не горели. Больше часа мы просто сидели за столом и болтали о всяких жизненных проблемах и пустяках, снова поржали над толстяком из пульмонологии, представив себе, как он пошёл бы с отрядом спецназа в Аномалию.
Я посматривал в окно и наблюдал, как нарочито медленно солнце опускается к горизонту. Если вошедшие в Аномалию охотники и выйдут живыми, то в ближайшее время, иначе шансов у них не останется вовсе. Со стороны северной заставы периодически раздавались пулемётные и автоматные очереди, взрывы. Видимо, сдерживали пытавшихся выйти из аномалии тварей, но судя по тому, что не было постоянной канонады, монстров, желающих погулять за пределами родного дома, было немного.
Очередная перестрелка явно затянулась и сквозь грохот послышался знакомый уже вой сирен. Значит, везут. Взрывы и пальба не прекращались, когда мы вышли на крыльцо встречать раненых.
В этот раз колонна техники и медицинской и военной была ровно вдвое больше. У меня волосы зашевелились на затылке, когда я увидел, сколько вытаскивают носилок из приехавших машин скорой помощи, сколько буквально выволакивают из бронемашин хромающих и стонущих, забинтованных чуть ли не с головы до пят.
– М-да-а-а, – протянул Герасимов, но его почти не было слышно за криками и стонами.
Место в приёмном быстро закончилось, и раненых располагали прямо на площадке перед входом в госпиталь. Герасимов носился как ужаленный, раздавая указания. О том, что нам сегодня предстоит, я старался даже не думать. Как же хорошо, что я успел восстановить резерв, мне сейчас пригодятся все силы без остатка.
Глава 3
Такого напряжения при работе в госпитале я не испытывал ещё ни разу за всё время стажировки, даже в мой самый первый день. Просто я сейчас уже приблизительно понимал возможности коллектива и с навалившейся нагрузкой они были несоизмеримы. Сейчас главное – не поддаваться панике. Уже понятно, что всех мы спасти не сможем, люди будут умирать, так и не дождавшись помощи, потому что много тяжёлых, а мы физически не успеваем. Как и не хватает магических кругов, чтобы хотя бы удержать пациентов от скатывания в негативную динамику изменений.
Герасимов выбрал ту же тактику, что и Василий Анатольевич, когда мы остались в приёмном втроём без шефа – бегал от пациента к пациенту, находящемуся на грани и старался продлить его жизнь, убрать максимальную угрозу, чтобы не терять много времени и появился шанс спасти как можно больше. Остальные делали то же самое. Я действовал, как механизм, запрограммированный на выполнение задания с тонким математическим расчётом.
На фоне какофонии звуков и казавшегося хаотичным движения целителей произошло явление света в тёмное царство. На крыльце госпиталя появился главный целитель. О том, что это именно он, я узнал от Олега Валерьевича, который в этот момент останавливал кровотечение бойцу совсем недалеко от меня.
– Ничего себе! – воскликнул он, замерев на секунду и получив в этот момент струйку крови в лицо. – Главный пожаловал! Да не может быть! – он тут же вернулся к пациенту, и кровотечение в мгновение ока было остановлено. – Ну теперь у нас точно есть шанс. Слышь, студент, понаблюдай за ним, что он сейчас будет делать. Такое нечасто увидишь, тебе полезно будет.
Я продолжал оказывать первую помощь раненым бойцам, чтобы сохранить им жизнь и дать шанс на полное исцеление и краем глаза посматривал на босса госпиталя. Тот обвёл взглядом площадку, словно сканировал при этом состояние каждого находящегося здесь бойца. А возможно, всё именно так и было. Что вполне ожидаемо, он пошёл туда, где корпел Герасимов, который всегда выбирал сначала самых тяжёлых пациентов. Главный похлопал его по плечу и жестом указал отойти в сторону.
А дальше началось самое интересное. Он вытянул руки вперёд, чуть разведя в стороны, повернул ладони вниз и растопырил пальцы. Было темновато, но, по-моему, он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
Воздух под ладонями начал превращаться в дрожащее марево, как над раскалённым капотом автомобиля. Это марево расширялось и опускалось вниз, охватывая собой примерно полдюжины раненых.
Вокруг целителя раздался дружный протяжный стон, потом он резко опустил руки вниз и открыл глаза, продолжив осматривать раненых на площадке. Те, на кого он только что воздействовал, начали подниматься с носилок и просто с асфальта, словно протрезвели, проснулись и поняли, что пора домой.
М-да, таких чудес я ещё не видел. Герасимов сказал, что у него седьмой круг. Значит, достигнув его, я тоже так смогу. Надо лишь трудиться не покладая рук, а для соблюдения баланса двух энергий – регулярно ходить в Аномалию и убивать монстров. Плохое слово «убивать»? В данном случае нет. Я же не уничтожаю редких животных, находящихся на грани вымирания, это совсем другое дело.
Если бы охоту на монстров не вели, они бы уже давно перенаселили зону Аномалии и волной ринулись за её пределы, сокрушая и пожирая всё вокруг. Вот тогда природе будет нанесён непоправимый урон, да и человечеству тоже. Тем более что монстры всегда нападают на людей, будто видят в нас главную угрозу своего существования, что бы там ни говорили всякие активисты.
Размышляя о перспективах и посматривая одним глазком за действиями главного целителя, я продолжал спасать жизни и подавлять негативную энергию Аномалии. Главный ещё два раза произвёл свою фееричную манипуляцию, потом развернулся и, немного пошатываясь, направился ко входу в госпиталь. Никому ничего не сказал, ни перед кем не отчитывался, но всем было понятно, что с него пока хватит, надо восстановиться. Помощь, которую он успел оказать буквально за пять минут, неоценима. Теперь чаши весов уверенно склонились в нашу сторону. Шанс спасти и вылечить всех привезённых пострадавших стремился к ста процентам.
– Вот так всегда, – недовольно буркнул Василий Анатольевич. – Пришёл, повыпендривался, дал понять, какое мы ничтожество, и ушёл восвояси.
– Зависть – плохое чувство, Вася! – довольно резко ответил ему Герасимов. – Гони её в шею! Если ты сейчас скажешь, что он нам не помог, я с тобой больше не буду здороваться. Теперь хоть немного вздохнуть можно.
– Но он ведь мог бы вылечить больше, если бы не устроил шоу! – раздражённо продолжил Василий Анатольевич. – Если бы он просто лечил пациентов по очереди, по одному, энергии хватило бы на дольше!
– Вот ты неуёмный же, а?! – покачал головой Герасимов. – Когда на поле боя солдаты ложатся десятками и сотнями, только такой вариант использования энергии принесёт максимально быстрый эффект. Он поднял на ноги больше, чем дюжину тяжелораненых. Двоих из них я уже мог бы констатировать, боролся за их жизнь до последнего, а они вон на брёвнышке в сторонке теперь сидят, делятся впечатлениями. Ты посмотри, насколько он нам работу уменьшил.
– А мог бы больше спасти, просто чуть медленнее! – не унимался Василий Анатольевич, но хотя бы делал это тихо.
– Понятно, – буркнул себе под нос Герасимов и махнул рукой. – Вон к тому теперь переходи, Вась. И не отвлекайся, работай, пациентов ещё полно.
Я продолжал останавливать кровотечения, сращивать кости, убирать негативную энергию Аномалии из ран и тел бойцов, залечивать раны. Регулярно приходилось медитировать и уже не всегда получалось делать это на ходу, приходилось полностью отключаться от окружающего. Организм уже просто кричал, что силы на исходе и надо отдохнуть, но слушать его крики было некогда, надо выполнять свой долг – спасать людей.
Я при возможности поглядывал за действиями Анатолия Фёдоровича. Мне кажется, что он тоже может сделать что-то наподобие того, что только что продемонстрировал главный целитель, просто экономит силы, и внешне его действия похожи на мои. Значит, это режим энергосбережения, а не демонстрации силы. Не отпускала мысль, что я тоже буду способен на большее, когда совершу прорыв на четвёртый круг.
Жаль, но в записях рода об этом направлении магии было слишком мало информации, чтобы я мог говорить наверняка.
Главный к нам больше не вернулся, но и того, что он сделал, оказалось достаточно, чтобы мы в итоге справились с поставленной задачей. Ни одного бойца мы не потеряли.
– Ну что, поздравляю, коллеги, – сказал Герасимов, отходя от последнего пациента и вытирая кровавые руки об халат, на котором и так уже живого места не было, он давно перестал быть белым. – Неплохо потрудились, славно.
– До шестого круга добили? – поинтересовался я.
– Похоже, да, укрепил пятый как следует и набрал энергии сверху, – после небольшой паузы ответил он. – Завидую тебе, студент, – усмехнулся он. – Все с ног валятся, а ты только об одном думаешь. Ведь молодой ещё, надо о девках думать, а ты про круги маны.
– Да какие ему сейчас девки, Анатолий Фёдорович? – усмехнулся Олег Валерьевич. – Вы посмотрите на него, он же белее халата.
– Мы сейчас все белее халата, Олежка, – рассмеялся Герасимов. – Ты просто себя в зеркале не видел. Так, чур, я первый в душ! Я старший, мне можно!
Сказав это, мой наставник резко рванул вдаль по коридору и исчез за одной из дверей.
– Можно ему, видите ли, – пробурчал недовольный Василий Анатольевич, у которого почти всё лицо было в засохшей крови. – Пойду хоть умоюсь пока, а то уже лицо стягивает.
Он направился в туалет для персонала, а мы с Олегом Валерьевичем так и стояли в коридоре, приходя в себя. Я глянул на своё отражение в зеркале, потом на стоявшего рядом со мной целителя. Мы оба больше были похожи на только что побывавших в жестокой сече, а не на медиков. А ведь, по идее, целители за счет собственной энергии должны быть куда выносливее обычных людей, но все это показывало, что мы, действительно, хорошо выложились.
Даже не уверен, удастся ли отстирать халат. Проведя над ним рукой, почувствовал в ткани негативную энергию Аномалии, раньше подобного не замечал, но она стремительно таяла в тех местах, где я проводил рукой, значит, всё небезнадёжно.
– Иди в душ, Герасимов вышел уже, – голос Олега Валерьевича выдернул меня из размышлений и заставил вздрогнуть от неожиданности, мне казалось, что он ушёл.
– Только после вас, – улыбнулся я ему, почувствовав на щеках стягивающую кожу корку.
– Иди-иди, студент, – устало улыбнулся он в ответ. – Тебе домой, а я всё равно ещё здесь часок помаринуюсь.
– Как домой? – удивился я. – Анатолий Фёдорович меня никуда не отпускал.
– Ваня, дуй в душ и чеши домой! – бодро произнёс приближающийся Герасимов. Водные процедуры ему явно пошли на пользу.
– Хорошо, спасибо! – я благодарно кивнул одному и другому, потом быстрым шагом направился в конец коридора.
Ещё никогда ранее я не получал такого кайфа от стекающих по телу прохладных струй воды. Я подставил под лейку душа лицо и начал усердно оттирать засохшую к этому моменту чужую кровь. Сегодня было настоящее испытание для начинающего целителя, пришлось выложиться на полную катушку, осталось только смыть с себя несимпатичные следы победы.
Наведя идеальную чистоту и, как следует, взбодрившись, я выключил душ. Одежду я надел ту же, другой у меня здесь не было. Это не дело, конечно, надо бы попросить, чтобы мне выдали форму. Или же купить её самостоятельно, чтобы иметь возможность переодеться после такого вот рабочего дня. Да и выглядеть тогда буду соответствующе, а пока ни дать ни взять – практикант.
Когда открыл дверь и вышел в коридор, увидел злобное лицо Василия Анатольевича, который ждал моего выхода, прислонившись к стенке. Из чистого у него были только лицо и руки. Он ничего мне не сказал, лишь недовольно сопел, а проходя мимо меня в душ, нарочно чувствительно задел плечом. Ишь, какой обидчивый оказался. Надулся, что я раньше него в душ попал.
Но это мелочи, да и такого рода раздражение, после того как поработал с полной выкладкой, вполне понятно. Обижаться на такое глупо, впрочем, и целителю следовало лучше контролировать свои эмоции.
Когда я вышел из госпиталя, было уже темно. На севере продолжали стрекотать пулемёты, рваться гранаты, горизонт освещало зарево пожара, пылающего где-то за стеной ближе ко входу в Аномалию. Скорее всего, это горел напалм, которым залили выползающих через слабое место монстров.
По-хорошему, этот вход надо запечатать, чтобы существа Аномалии не представляли опасности для города. Через укреплённую защитными чарами границу могли прорваться только серьёзные монстры высокого ранга, но их было гораздо легче обнаружить, а соответственно, и вовремя начать на них охоту.
Я старался идти по самой тёмной, плохо освещённой стороне улицы, чтобы меньше бросалась в глаза моя одежда, покрытая бурыми пятнами почти сплошь. Больше, конечно, штаны ниже колена, выше по большей части досталось халату, который я сунул в пакет и отдал санитарке.
Несмотря на мои старания, я всё равно пару раз ловил на себе удивлённые взгляды случайных прохожих, которые старались обойти меня стороной.
– Ни хрена себе! – воскликнул Матвей, когда я вошёл в наше компактное жилище. – Ты где был? Ходил без меня в Аномалию? Ну так же нечестно!
– Успокойся, – усмехнулся я, бросая в угол рюкзак. – Не был я ни в какой Аномалии. Просто очень много раненых сегодня привезли, среди них много тяжёлых.
Рассказывая, я стаскивал с себя штаны и рубашку, потом загрузил их в стиральную машину, бросив в барабан побольше порошка. Надев домашнее, я уселся за стол, где стояла полупустая сковородка с картошкой и тарелка с кусочками копчёного гуся, оставшиеся со вчерашнего. Значит, Матвей всё не осилил или специально для меня оставил.