Князь Целитель 2
– Так, подожди, там всё остыло, давай я погрею, – он бросил на кровать замызганный учебник по фауне Аномалии, схватил сковороду с картошкой, закинул туда же гусятину и поставил на разожжённую плиту. Хозяйственный он все же парень. – Пока ждёшь, расскажи подробнее, что там произошло, интересно же.
– Аномалия резко активизировалась, – сказал я, собираясь с мыслями, что ему рассказывать, а что нет. – Хорошо, что мы не пошли с отрядом наёмников в воскресенье, а то судя по тому, что я видел, могли бы не вернуться.
Я без душещипательных подробностей рассказал ему про последнее массовое поступление пострадавших и о том, как мы старались всех спасти. Про фееричный выход главного целителя тоже рассказал, решил не скрывать.
– Ого! – воскликнул Матвей, вытянув лицо от удивления и перестав на какое-то время мешать шкворчащую картошку с копчёным гусем.
Манящие ароматы еды в комнате резко усилились, и я сглатывал слюну в предвкушении.
– Ничего, Вань, скоро и ты так сможешь, – сказал Матвей и начал интенсивно перемешивать содержимое стреляющей жиром сковороды. – Я тебе даже больше скажу, ты ещё круче сможешь, надо только набраться терпения. А настойчивости у тебя хоть отбавляй.
Он наконец выключил газ и поставил шкворчащую сковороду прямо передо мной на деревянную подставку. Она ещё раз возмущённо стрельнула куда-то мимо моего лица и начала затихать, а я схватил вилку и ткнул в первый попавшийся кусок мяса. Перед тем, как сунуть его в рот, пришлось сначала хорошенько подуть.
– Вот такие вот пирожки, Матвей, – сказал я, проглотив первый кусок, почти не жуя. – Путь в Аномалию закрыт, так что охота в ближайшее время отменяется.
– Ты хоть маякни тогда, когда можно будет, – пробормотал погрустневший напарник. – А то получается, зря приехал. Ну не зря, конечно, кое-что мы уже успели добыть. У меня никогда раньше столько денег не было, сколько мы за один вчерашний поход заработали. Кстати, я отнёс броню на доработку, как ты просил.
– Чёрт! – вырвалось у меня и я хлопнул себя по лбу.
– А что, что-то не так? – встрепенулся Матвей. – Но ты же сам сказал!
– Сказал, – вздыхая подтвердил я. – И сам уже об этом забыл. Просто заведующий сказал на работу и с работы ходить в доспехах и с оружием, так как возможны прорывы существ Аномалии в город. Военные поставлены на уши, активированы все турели и ракетницы, усилены патрули. Похоже, в ближайшее время будет весело. На охоту можно будет попасть, просто выйдя из дома. Пока я вспомнил, закрой, пожалуйста, железные ставни на окнах от греха подальше. Не хотелось бы проснуться с какой-нибудь кикиморой в постели.
– Ага, – Матвей кивнул и пулей выскочил на улицу.
Вскоре я услышал скрежет ржавых петель и лязг вворачиваемых болтов. Через пару минут всё затихло, и довольный собой напарник вернулся в дом, закрыл за собой железную дверь и задвинул массивный засов.
– От Туманных Ежей точно спасёт, а насчёт Синего Саблезуба – не уверен, – ухмыльнулся Матвей. – Так что, сходить завтра и доспехи забрать? Они сказали, что очередь и готово будет только к пятнице.
– Давай так сделаем, – сказал я, решив попробовать другой вариант. – У меня тут лишний кристалл есть, предложи им для ускорения процесса, может, завтра к вечеру доделают? Там же не с нуля изготавливать, а только дополнить.
– Я от себя ещё один кристалл добавлю ради такого дела, – улыбнулся Матвей. – Я ведь их вообще не сдавал, для тебя на самом деле берегу. Вот, смотри.
Он залез в тумбочку, достал небольшой холщовый мешочек с утяжкой и высыпал на стол больше двух дюжин кристаллов. Вид у него был довольный, а глазами он искал в выражении моего лица одобрение.
– Ого! – воскликнул я, разравнивая ладонью кучку похожих на топазы кристаллов. – Здорово! Но, Матвей, ты бы мог получить за них кучу денег.
– Я получил замечательного друга, который спас мне жизнь, – сказал мой напарник. Лицо его в этот момент стало абсолютно серьёзным, он говорил от чистого сердца. – Теперь моя жизнь принадлежит тебе, ты волен распоряжаться ею, как хочешь. И всё моё принадлежит тебе.
– Ты с ума сошёл?! – воскликнул я, отодвигая от себя кристаллы. – У нас рабовладельческий строй отменили, ты не моя собственность! Я спас тебе жизнь, чтобы ты жил, а не стал моей собственностью! И это твоя добыча, ты можешь ею распоряжаться, как захочешь!
– Да, я свободный человек и это моя добыча, – недовольно сказал Матвей, грубо сгребая со стола кристаллы обратно в мешочек. – И свободный человек по имени Матвей хочет стать твоим, то есть вашим слугой, ваше сиятельство. Чего ты на меня так смотришь? Да я давно понял, что ты, то есть вы не из простых.
– Сильно бросается в глаза? – улыбнулся я, но в то же время напрягся, а вдруг все вокруг догадываются, что я из богатой семьи, а простаком только прикидываюсь.
– Если честно, я понял довольно не сразу, – признался Матвей, почесав затылок. – Чувствовал, что что-то не то, но никак не мог понять. Так как тебя правильно величать? То есть вас?
– Никаких «вы»! – строго сказал я. – На «ты» и просто Ваня, всё.
– Понял, конспирация, – сказал Матвей, улыбнулся мне и хитро подмигнул. Было что-то в этом здоровяке душевное, тёплое, несмотря на кажущуюся грубость и простоту. – А почему вы, то есть ты, Ваня, скрываешься? Нет, не надо, не говори! Меньше знаю – крепче сплю, так спокойнее. Зато не проболтаюсь.
– Я тебе обязательно всё расскажу, – улыбнулся я, глядя ему прямо в глаза. – Но не сейчас, а когда придёт время. А пока что постарайся сделать так, чтобы с твоей помощью о моей маленькой тайне не узнали другие, хорошо?
– Клянусь! – выпалил Матвей, вскочил со стула и упал на одно колено. – Клянусь служить тебе верой и правдой до конца своих дней и до последнего вздоха! Оберегать жизнь твою и твоих близких до последней капли моей крови!
Произнося пламенную речь, он прижал правую руку к сердцу. По лицу не скажешь, что это какая-то шутка или розыгрыш, он был абсолютно серьёзным.
– Стой, замри! – сказал я, встал из-за стола и сходил за его мечом.
Потом я встал перед ним и сделал, как видел однажды: опустил меч плашмя сначала на одно его плечо, потом на второе.
– Я принимаю твою клятву и посвящаю тебя в рыцари, – торжественно сказал я.
Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза, потом дружно расхохотались. Ну что сказать – не удержался. Понятное дело, что после моего согласия Матвей станет слугой, но ситуация уж очень располагающая была к такому выступлению.
– Прямо как в средние века, – сказал Матвей, поднимаясь с пола и забирая у меня меч. – А вообще, я говорил абсолютно серьёзно.
– Я понял, спасибо! – сказал я и похлопал его по плечу. – Предложение принято.
Глава 4
Утром я открыл глаза ещё до звонка будильника, не было шести. Посмотрел на часы и удивился, почему так темно. Не сразу вспомнил, что мы замуровали окна железными ставнями. Надо привыкать некоторое время вставать в темноте.
Выспался неплохо, но всё равно присутствовала некоторая разбитость и спутанность мыслей, всплывали картинки из сна, где присутствовали события из прошлой жизни, где с магией было все не так хорошо как тут, из-за Аномалий. Мозг собрал прошлое и настоящее, замесив всё в невероятный салат. Прохладная вода в лицо быстро наводит порядок в черепушке и раскладывает всё по полочкам. Когда я вышел из санузла, Матвей стоял у плиты и жарил омлет. Увидев это, я открыл рот от удивления.
– А ты чего не спишь? – спросил я.
– Завтрак тебе приготовлю и ещё поваляюсь, – ответил он, сонно улыбаясь.
– И ты только для этого встал? – ещё больше удивился я.
– Мне не сложно, а ты на работу сытый пойдёшь, – сказал он, снимая сковороду с плиты и ставя на стол. – Тем более я привычный, родителям часто так готовил, чтобы дальше спать пойти, когда они посменно работали. Огурчики малосольные есть и колбаса, будешь?
– Буду, – кивнул я и сел за стол. – Ну, правда же, не стоило, Матвей, я сам бы позавтракал.
– Знаю я, как ты завтракаешь. На то и нужен верный слуга, чтобы барин чувствовал себя комфортно, – уверенно заявил мой напарник, воздев указательный палец к небу. – С твоей работой силы нужны. Так что ешь и ступай себе в госпиталь, набирайся опыта. Посуду на столе оставь, я потом помою.
– Хорошо, спасибо, – сказал я и захрустел малосольным огурчиком. Вот и доказывай потом, что у нашего рода лучшие повара. Может, это, конечно, не изыски, но вкусно же. – Ты лучший слуга из тех, что я знаю.
– Рад стараться, – буркнул Матвей, снова зарываясь под одеяло.
Вскоре он ровно сопел. Умеют же люди, я бы после такой побудки еще долго ворочался.
После сытного завтрака я потянулся за висящей на верёвке одеждой. Из-за того, что закупорили окна, брюки ещё оставались сильно влажными. Ну ничего, есть запасные. Одежды я с собой взял по минимуму, но сменка – это святое. Попробую сегодня намекнуть, что как «свой» я заработал получить форму, может, прокатит.
В брюках, рубашке и ветровке, с протазаном в руке я смотрелся на улице очень оригинально. Прохожих в ранний час было сегодня исключительно мало, а те, кто осмелился выйти на улицу, были вооружены и экипированы. Один мужчина шёл с автоматом за спиной. Зачем он ему? Даже кинжал с магическим усилением больше поможет от этих тварей. Или у него много денег на магические пули?
– Ну и где твоя хвалёная броня? – с ехидцей спросил подходивший к крыльцу госпиталя с другой стороны Василий Анатольевич. Тоже, видимо, решил прийти пораньше.
– В ремонте после рейда в Аномалию, – сказал я, что было почти правдой. – Возможно, завтра приду.
– Спрутолис поцарапал, а ты его этой своей палкой затыкал? – усмехнулся Василий Анатольевич, поглаживая рукоятки висевших на поясе шашек. На нём была лёгкая броня довольно изящной работы.
Вместо ответа я махнул протазаном, ловко выровняв росший недалеко от входа куст спиреи. Целитель ухмыльнулся и вошёл в приёмное вперёд меня, слегка оттолкнув плечом и снова демонстрируя своё превосходство.
Никогда не понимал таких людей, зачем надо при каждом удобном случае демонстрировать неравенство? Да, ты целитель, а я практикант, но ты же понятия не имеешь, кто я такой. С другой стороны, хорошо, пусть и дальше не догадывается, что я княжич, это и есть главный компонент моей командировки. Мне же проще его потом заткнуть на поприще целительства – вот это будет удар для него.
Герасимов был уже на месте, а жаль, я специально пришёл пораньше, чтобы увидеть его доспехи, интересно же. А Олег Валерьевич и вовсе сегодня домой не ходил, остался дежурить в качестве усиления бригады. Приду завтра в семь и буду встречать, как говорится, по одёжке.
– Ну, где твои хвалёные доспехи, Вань? – спросил меня Анатолий Фёдорович на входе в ординаторскую, и мне пришлось повторять свои объяснения.
– Ладно, значит, завтра похвастаешься, – улыбнулся он. – А копьё у тебя неплохое, одобряю. Рогатина?
– Протазан, – поправил я.
– Ну, я в них не сильно разбираюсь, – отмахнулся Герасимов. – Обычный щит и меч по старинке, типа комплекта «Витязь». Был у нас один в отряде с такой же штуковиной, как у тебя, неплохо махал. Саблезуба у меня на глазах уделал, как котёнка. Если будешь с ним регулярно практиковаться, тоже так сможешь.
– Стараюсь по возможности, – улыбнулся я. Приятно, что наставник одобрил мой выбор оружия.
– Кристаллы принёс? – Герасимов снова обернулся ко мне, стоя уже на выходе из ординаторской.
– Да, всё с собой, – ответил я и похлопал по рюкзаку.
– Тогда хватай и иди со мной. Сделаем эликсир, пока тихо, а то потом, возможно, некогда будет.
– Понял, – кивнул я, поставил протазан в углу ординаторской, накинул чистый халат, вытащил из рюкзака мешочек с ингредиентами и поспешил за наставником.
Герасимов достал из кармана связку ключей и открыл защищённую дверь без каких-либо надписей. По внутреннему оснащению я понял, что это у них лаборатория. На полках стеллажей стояли ящики, картонные коробки и банки с биоматериалами, скорее всего, это фрагменты тканей и органов существ из Аномалии. На столе стояли микроскопы и микротом, чтобы делать тончайшие срезы препаратов для изучения. Значит, это и есть лаборатория для изучения проявлений Аномалии. Очень интересно и главное, что нейроинтерфейс все записывает, чтобы я потом мог все проанализировать.
– Давай сюда свои припасы, – сказал Анатолий Фёдорович, хлопнув ладонью по столу.
Я осторожно высыпал из мешочка дюжину магических кристаллов и остальные составляющие для эликсира. Наставник доставал из шкафа и ставил рядом на стол спиртовку, штатив с пробирками и пузырьки с притёртыми стеклянными крышками.
– А это зачем? – удивлённо спросил я, глядя на выставленные химикалии. – Ведь у меня всё есть.
– Всё, да не всё, – хохотнул Герасимов. – Кислоту для растворения кристаллов принёс? Не-е-ет. А у меня есть.
Он указал на стеклянный флакон с маслянистой оранжевой жидкостью. Потом на столе появились аптекарские весы и большая стеклянная пипетка для титрования. Взвесив кристаллы, он рассчитал объём кислоты и влил в колбу, туда же бросив кристаллы.
У меня сердце кровью обливалось, когда я смотрел, как тает и растворяется моё сокровище. Совершенно неожиданно раствор стал нежно-сиреневым, с играющими на свету более светлыми и тёмными слоями.
– Взболтать, но не смешивать! – хохотнул Герасимов, закидывая в колбу остальные ингредиенты и поставил её на горящую спиртовку. – А теперь смотри, как жидкость посинеет и выдаст пятнадцать бульков, снимай с огня, вразумел?
– Так точно! – выпалил я, уставившись на колбу настолько пристально, что она от этого должна была закипеть ещё быстрее.
Краем глаза я наблюдал за действиями наставника. Он достал ещё одну колбу, отмерил туда кислоты и высыпал из небольшого пакетика более крупные кристаллы, чем мои. Такой я пока видел только один раз. Добавив в раствор всё необходимое, он достал ещё одну спиртовку и поставил на неё заготовку своего эликсира.
Синий раствор в моей колбе начал оживать, переливаться оттенками и становиться светлее, потом снова потемнел. Такое впечатление, что он стал гуще и ещё до закипания объём жидкости начал постепенно уменьшаться, выдавая сочные голубые испарения. Резко запахло едкими химикалиями. Герасимов хлопнул себя по лбу и включил мощную вытяжку. Струйки голубого тумана потянулись к вентиляционной решётке над головой.
– Сюда суй! – скомандовал Анатолий Фёдорович, когда я снял колбу с огня и поставил на стол ведёрко со льдом. – Резче давай, охладить сразу надо! А то потеряем в эффективности итогового состава.
Чуть не расплескав резко уменьшившийся в объёме эликсир, я пихнул колбу в кубики льда, которые зашипели при контакте и начали быстро оседать. Какая же там была температура?! Явно не сто градусов.
– Забирай! – резко прервал моё медитативное созерцание Герасимов и, как только я вытащил из просевшего льда колбу, сунул туда свою, которая сразу начала проваливаться чуть ли не до дна. – Успел, всё нормально.
Анатолий Фёдорович шумно выдохнул и вытер пот со лба.
– И что с этим эликсиром делать? – спросил я, глядя на колбу с небольшим количеством густой тёмно-синей жидкости. Вспоминая всё, что там происходило, у меня появились сомнения. – Пить?
– Ну, если хочешь, я тебе спринцовку дам, клизму сделаешь! – расхохотался Герасимов. – Пить, конечно! Ты кислоты, что ли, испугался? Так нет её уже там! Я для этого и расчёты делал. Дальше что делать, знаешь?
– Да, в книжке читал, – кивнул я.
– Молодец! – похвалил наставник и звонко хлопнул по плечу, заставив его загореться, как от спиртовки. – Только я первый пойду, следующим будешь. Прикройте пока приёмное отделение, а я в подвал.
Заведующий пошёл за шестым кругом, а я плюхнулся на стул в ординаторской и уставился в окно. Двое ординаторов смотрели какой-то исторический фильм и бурно комментировали, споря на каждом эпизоде. Мирную идиллию нарушали только звуки пулемётных очередей и редкие взрывы где-то вдалеке. Иногда взрывы были более мощными, заставляли дрожать стёкла в окне, но на такие «мелочи» уже давно не обращали внимания.
Я уже начинал дремать, когда кто-то не особо вежливо ткнул меня в плечо.
– Вставай студент, работа едет! – громко оповестил Василий Анатольевич.
Я широко зевнул и устремился вслед за ним в холл приёмного отделения. Сирены завывали уже совсем близко. На улице внезапно начался дождь, и мы решили ждать внутри.
Санитары и военные вносили носилки, расставляя их на полу, часть пациентов тащили на волокушах, видимо, носилок не хватило. Полтора десятка пострадавших, из них худо-бедно на своих ногах могли перемещаться только трое, остальные были настолько изуродованы, что слабо верилось в то, что они живы.
– Это всё, что осталось от роты, – буркнул один из помогавших в разгрузке военных.
Я хотел было уточнить у него обстоятельства, но он быстро ушёл. Мы остались втроём на двенадцать агонирующих пациентов, а заведующий в подвале делает прорыв на шестой уровень. Вот теперь можно и запаниковать, только смысла от этого ноль. Работу все равно кроме нас никто не сделает.
Василий Анатольевич взял вожжи в свои руки и принялся раздавать приказы. Раненых далеко не столько, сколько было вчера ближе к ночи, зато какие! Мы метались между ними, останавливая кровотечения, восстанавливая сердечные сокращения, фиксируя раздробленные кости.
Количество негативной энергии Аномалии у солдат было таким, что она чуть не выпрыгивала наружу. Органы и ткани начинали видоизменяться прямо на глазах. Мозг нарисовал безумную картину, как один из раненых медленно поднимается, теряя на ходу большие куски плоти, в опустевшем черепе горит голубой огонь и передо мной стоит уже не человек, а Дух воителя, готовый разорвать на куски всё живое.
Мне поручили двоих из дюжины. Вроде и немного, им досталось по пять раненых бойцов. Я изо всех сил старался не дать им умереть и по пути начинал очищать от негативной энергии. Когда убедился, что состояние бойцов, отданных в мои руки, стабилизировалось, воспользовался предыдущим опытом, положив ладони им на область сердца. Очищая кровь, я быстрее очищу и весь организм.
– Этого уносите, – раздражённо крикнул санитарам Василий Анатольевич, тыкая пальцем в испустившего дух солдата. – Лучше в крематорий для надёжности, чтобы в Дух воителя не превратился или еще в какую нечисть.
– Ого! Стоило ненадолго отлучиться, а вы тут безобразием занимаетесь! – услышал я за спиной бодрый голос Герасимова.
– Шестой? – устало улыбнулся Олег Валерьевич, вытирая рукавом кровь с лица.
– Он, родимый! – потёр руки заведующий и пробежался глазами по результатам наших трудов. – Так, студент, ты свободен, иди в подвал, а я теперь поработаю.
Заляпанный халат я не стал отдавать в стирку, ещё неизвестно, что нас сегодня ждёт, может, будет, как вчера. Отмыв лицо и руки, забрал спрятанную в рюкзак колбу с эликсиром и направился в подвал.
В этот раз всё должно быть проще и быстрее, Герасимов вернулся примерно через час, но он шестого добивался, а у меня будет четвёртый. Я заблокировал двери, согласно инструкции, сел в центре комнаты, поставил перед собой колбу и для начала принялся медитировать, наполняя до отказа круги маны.
Прочитав соответствующие инструкции, чтобы правильно настроиться, я резко выдохнул, зажмурился и залпом проглотил густой и невероятно горький эликсир. По телу неконтролируемым стадом пробежали мурашки, потом меня словно разорвало изнутри, объяв невидимым пламенем. Я открыл глаза, но мне всё равно показалось темно, потом свет померк совсем и я завалился на пол, отключившись, ещё не коснувшись головой пола.
Когда я открыл глаза, голова раскалывалась, стремясь развалиться на куски. На ковёр изо рта тонкой струйкой стекала слюна. Та ещё жизнеутверждающая картина.
– Боже, как же мне хреново! – простонал я, прилагая титанические усилия, чтобы хотя бы сесть. – А ведь наставник пришёл в приёмное такой довольный, словно спал всю ночь и только недавно проснулся.
На полке в шкафу стояла бутыль с водой. Не додумался заранее поставить поближе, во рту внезапно пересохло, как в Сахаре в полдень. Постанывая и кляня всё на свете, я на четвереньках дополз до шкафа и залпом осушил немаленькую бутыль до дна. Стало гораздо легче, даже голова почти перестала болеть, но слабость и тошнота уходить не торопились.
Сушняк отступил, но всё равно очень хотелось пить, но воды в шкафу больше не оказалось. И как это у меня из головы вылетело? В прошлый раз подготовился, как следует, а сейчас так опростоволосился.
Я снова уселся в центре комнаты, закрыл глаза и осторожно заглянул внутрь себя. Не понял, как это? Вокруг сердца вращались три круга, каждый из двух переплетённых между собой энергий. А где четвёртый???
А вот теперь включилась паника и сердце застучало в удвоенном темпе, толкая полуразряженные круги маны. Ну не может ведь такого быть! Неужели наставник меня обманул, и я тупо перевёл кристаллы на эту отраву? Я пригляделся повнимательнее, уже особо ни на что не надеясь. Вокруг третьего круга я теперь рассмотрел тусклую, едва заметную полосочку. Так, может, это оно? Или мне просто померещилось?
Так, Ваня, спокойствие. Три круга на месте – это уже неплохо, как минимум не обнулился.
Не открывая глаз, я погрузился в глубокую медитацию, чтобы побыстрее наполнить энергией почти опустевшие круги. Пока не почувствовал, что запас энергии восстановился, на круги старался не смотреть, а вот теперь посмотрел и рот невольно расплылся в широкой довольной улыбке. Есть четвёртый! Есть! Наполнившись энергией, он теперь был чётко виден – ранее, видимо, просто не хватало чувствительности, чтобы это понять. До нормальной ширины и наполнения ему ещё очень далеко, но он точно есть, и только от меня будет зависеть, как скоро он станет полноценным, а уж я-то теперь постараюсь.
Заперев эту особую комнату на все существующие запоры, я поднялся на первый этаж, выкинул пустую колбу в ведро и припал к крану с водой в туалете с твёрдым намерением осушить водопровод. В следующий раз воду принесу с собой. Целую канистру! Поставлю её на шкаф, а вниз спущу шланг с краником.
А ведь точно! Там ведь был туалет, которым я так и не воспользовался, значит, и вода есть, но теперь уже напился от души.
К приёмному я подходил с таким же цветущим видом, как недавно Герасимов. К моему удивлению, там никого не было. Это сколько же я был в отключке? Взглянув на часы, я понял, что заканчивается время обеда. Поспешив в ординаторскую, я увидел, как все отодвинули от себя пустые тарелки и с уставшими, но довольными лицами, пьют чай.
– Садись, студент! – бодро воскликнул Герасимов, хлопнув ладонью по стулу. Потом сдёрнул полотенце с тарелок, стоявших в центре стола. – Суп всё равно был так себе, даже на мой непритязательный вкус, зато тебе досталось две тарелки гречневой каши с куриными потрохами, угощайся.
Что такое куриные потроха, я знал по опыту прошлой жизни, а в этой ещё не пробовал, но пахло очень даже аппетитно.
– Как вы это вообще едите? – с явным отвращением на лице сказал Василий Анатольевич.
Судя по всему, вторая порция принадлежала ему, но он к ней даже не прикоснулся.
– Зажрался ты, Вася! – с выражением заявил Герасимов. – В лес бы тебя выгнать в экспедицию, там ты ежей бы вместе с иголками лопал.
– Вы что, ели ежей? – вылупился на начальника Василий Анатольевич.
– Посмотрел бы я на тебя, как ты неделю одни сосновые шишки будешь жевать, – проворчал Герасимов.
– И что, прямо с иголками? – с нескрываемым отвращением выдавил Василий Анатольевич.
– Дурак, что ли, на хрена с иголками? – рыкнул на него Анатолий Фёдорович и покрутил пальцем у виска. – Закатываешь ежа в глину, запекаешь в костре, потом глину раскалываешь и блюдо готово.
Старший ординатор стартанул в сторону раковины и выдал туда недавно съеденный суп.
– Вот и ходи теперь голодный, – усмехнулся мой наставник.
Глава 5
После обеда раненых привозили в ничтожно малом количестве, мы даже по очереди ходили в приёмное, максимум по двое. Если была не моя очередь идти смотреть пациентов, я всё равно шёл и старался всех пациентов брать на себя добровольно.
Мне ведь интересно, что я теперь умею с четвёртым кругом, но пока что замечал только большую выносливость. Понятно, новые навыки сами не появляются, как в компьютерной игре, их надо развивать, и это моя приоритетная задача.
Я всё ждал, когда со мной в приёмное отделение пойдёт мой наставник, но он категорически отказывался под предлогом, что ему надо отдохнуть, хотя выглядел бодрее всех. Ну, это его право, мы справлялись довольно легко.
Хоть пациентов было и немного, но более выраженное поражение негативной энергией Аномалии всё равно имело место. Просто с четвёртым кругом мне чувствительно легче было справляться с каждым конкретным случаем. Даже очищение организма параллельно у двоих мне далось легче и не возникло необходимости срочно идти медитировать.