Книга Хаоса: ВеРа Смерти

Радость опечалилась

Жила-была Эльфиня по имени СияМи, и излучала она яркий тёплый свет Радости. Эльфы – создания звёзданутые: жили они в движущемся тумане за горой Тунгус, между небом и землёй. Их туманные поселения перемещались то к Озеру без Дна, то над Ворчливым лесным мхом, но чаще всего обитали у самой вершины горы, где облака лениво теряются внизу и наверху одновременно.

СияМи дружила со всеми. Любой путник, незнакомец или незнакомка могли болтать с ней часами, ведь свет Радости наполнял их изнутри. В туман же она возвращалась лишь поздно вечером (а иногда и вовсе гуляла всю ночь), днём предпочитая дремать в паутине звуков и запаха скошенной росы.

И вот в Один Прекрасный День (где Один был – конечно – один, Прекрасный обожал гулять с Один, а День неизменно приходил вовремя, за руку с Временем, которое вело за собой Событие) – случилось невиданное: Радость… опечалилась.

СияМи стояла на лужайке и наблюдала, как маленькие эльфийцы играют с Тенью: бегают, прячутся – а Тень их всё равно находила. Те визжали от восторга.

А у СияМи… тени не было.

Свет Радости, что из неё исходил, был столь ярок, что ни одна Тень не смела приблизиться. И тогда что-то в груди СияМи печально пересохло – потому что вдруг показалось: без собственной Тени она никогда не поймёт счастливого смеха, прячущегося от неё света.

ПЕЧАЛЬ (у которой всегда холодные ладони) незаметно подошла ближе, и СияМи даже не сразу поняла, что стоит уже рядом с ней.

Тут из-за кустов вышла Ленивая Фея:

– Вижу, Печаль к тебе прицепилась. И Желание, – указала она пальцем, – тихо дышит возле твоего плеча.

– Я хочу свою Тень… – призналась СияМи.

– Тебе нужно к портному Vellurion. Он может помочь.

– Но как он сможет сшить мне Тень? – удивилась Эльфиня.

– Расскажи ему про твоё Желание. Только ты и я его видим. Если согласится – я поговорю с Материей Материалов, чтобы дала ему всё нужное.

Обрадовалась СияМи, подхватила своё Желание, Печаль побежала следом (делая вид, что просто идёт), и Эльфиня одним прыжком отправилась к мастерской Vellurion.

Долгожданная встреча со Смертью

Вампирка ВеРа прогуливалась по ночному лесу, с фонарём по имени Тусклый. Он лениво парил рядом и мигал – будто подслеповатый.

ВеРа посвистывала ему новую мелодию, сочинённую в стиле гном-н-грог, когда вдруг по плечу прошёл… волшебный холод. Не обычный вампирский, который она знала, а особенный: и приятный, и ужасный одновременно как будто какой то свой .

– Привет… – сказала жутко Смерть, появившись из тумана и засмеялась застучав челюстью (как обычно нижней об верхнюю).

– Тьфу-ты! – вырвалось у ВеРы (и Тьфу-ты тут же выскочило и убежало в кусты). – Я чуть душу обратно в тело не втянула. Я уж думала, ты про меня забыла!

– Кто – я? – хмыкнула Смерть. – Я никого и никогда не забываю. – Челюсть опять лязгнула, как кастаньеты.

В голове у обеих всплыло банальное «как дела?», но мимо пролетела Банальность (та ещё стерва) и быстро стёрла им эту мысль.

– Тусклый, иди-ка погуляй, – сказала Смерть фонарю. – А то будешь греть свои крючки о наши слова.

Фонарь смущённо мигнул и отбежал подсвечивать деревьям корни.

– Слушай, Смерть, – спросила ВеРа, – тебе, наверное, трудно найти минутку для прогулки в твоих волшебных делах?

– У каждого есть своя Минутка, – сказала Смерть. – Только у меня часы, где живут 60 минут по 60 секунд в 12 часах, дважды в одни сутки, и все они – в трёх стрелках.

– Это как часы, и 12 часов, и всё остальное? – переспросила вампирка.

– Было одно Писание, которое вечно пишет таинственные Тексты в неожиданных местах. Так вот один Текст мне рассказал, что часы придумал Алгоритм для Утра, Дня, Вечера и Ночи. Но вмешались Гравитация и Синхронность, им часы стали не нужны… и вот когда я была совсем маленькой во временна создания мне их передали. А Вечность толкнула стрелки на вечных ход – и так родилось Время, дитя Вечности, – объяснила Смерть.

– Ты была маленькой?! – в восхищении прошепелявила ВеРа.

– Как и всё, что есть, – тихо улыбнулась Смерть.

– Так… пока ты гуляешь со мной, ты действительно никому не нужна? – уточнила ВеРа.

– Я всегда кому-то нужна, – ответила Смерть. – Но мне помогают мои УПЧики – Успокоительные Песочные Часы с Минуткой песка – они моим голосом баюкают. А Полупроводнички и Проводнички отводят души к Краю Земли, который все ищут. – Она усмехнулась. – Я же лично прихожу только к тем, у кого нет Страха между мной и… ну ты поняла. А таких всё меньше. Страхи плодятся как кролики, ха-ха!

– Жуть как Прекрасно, – восхищённо сказала ВеРа.

Тут же появились Жуть и Прекрасно, стоя по разные стороны от вампирки.

– А ну-ка брысь отсюда, озорники, – отмахнулась Смерть. И те исчезли.

– Спасибо за встречу, красотка ВеРа, – сказала Смерть. – Но мне пора. Я хочу встретиться с мужем.

– С МУЖЕМ?! – вскрикнула ВеРа так, что воздух засвистел там, где раньше у неё были клыки.

– Потом как-нибудь расскажу, – подмигнула Смерть… и исчезла.

– Тусклый, ко мне! – крикнула ВеРа.

Фонарь, заметавшись, полетел к своей хозяйке, пока в лесу тихонько затихало Эхо Свиста гном-н-грог ВеРы.

СияМи и первая комната

СияМи мигом примчалась к двери мастерской. Дверь была странной: мягкая, обитая живой травой, а по травинкам катались сонные росинки, шепча: «Кто там?.. Кто там?..».

Эльфиня постучала.

Дверь приоткрылась и хрипло сказала:

– Заходи, СияМи. Слухи пролетали, донесли про твою Печаль.

(Печаль, к слову, так и не смогла догнать Эльфиню и, обиженно сопя, пошла гулять по лесу.)

СияМи шагнула внутрь и сразу почувствовала, как лестница под её ногами ожила и сама повела её вниз, глубоко под землю.

Мастерская Vellurion оказалась мрачной и тесноватой, тусклый воздух казался тяжёлым, но сияние Радости раздвинуло тьму по углам.

– Я – Комната эскизов, – представилась сама комната, – добро пожаловать.

По стенам летали десятки полочек, переставляясь, как пазлы, то вверх, то вниз. На них сновали Эскизы – ожившие папирусы. Одни были важные и строгие, другие – весёлые, третьи печальные, четвёртые – тихони. Они прыгали с полки на полку, примеряли к себе пуговицы, спорили о недостающих штрихах и так громко бормотали, что СияМи с трудом разбирала слова.

– Замрите! – строго велела Комната.

Всё замерло. Полки застыло зависли в воздухе, эскизы – как мотыльки, пойманные в тишину. И между ними образовался проход.

– Проходи, СияМи, – сказала Комната.

И тут один эскиз сам сорвался и прыгнул в руки Эльфини. На папирусе штрихи грифеля постоянно менялись, то изображая плащ, то лёгкое платье, то странный наряд с длинной тенью за спиной.

СияМи прижала эскиз к груди и шагнула вперёд.

Как Логика от Снов ушла

Сны – это миллиарды вечных искр. В каждой искре живёт прошлое, настоящее и будущее, любовь и радость, печаль и страх, сомнение и уверенность, художник и антихудожник.

И было время, когда во сне прилетали Сны и играли с спящими вместе с Логикой.

Логика – важная такая, строгая. Всё время раздавала советы. Советы слетались к ней отовсюду: пустые, гордо раздутые и взбалмошные она отпускала, а дельные – раздавала Снам.

И Сны с этими советами выстраивали события-подсказки, возводили мосты к встречам с душами родными, что уже жили в других мирах. Они договаривались с другими снами и даже отправляли Сообщения – вечных вестников, которые перелетали от одного спящего к другому и шептали про планы или просто что то рассказать.

Так было долго. Но Сны – они же вольные, взбалмошные. Им не нравилось, что Логика их всё время строит.

И вот одна жутко чудесная ночь стала переломной.

Сны подняли шум, разругались с Логикой – и, говорят, в ту ночь никто ничего не видел во сне.

– Ты всё время важничаешь! Советы раздаёшь, приказываешь, что нам делать! – хором закричали Сны так громко, что сами Советы перепугались и перепутались.

– Вы что, текстов Саморазвития объелись? – грозно спросила Логика. – Не доросли вы ещё до того, чтобы логические цепи вязать!

– Ах так! – взбунтовались Сны. – Значит, мы будем твои советы ломать и путать, а потом обратно тебе же кидать!

– Хорошо, – спокойно сказала Логика и растворилась в лучах рассвета.

На следующую ночь Логика ждала их. Сны пронеслись мимо – кто куда – и давай чудить! Так чудили, что у Логики и Дар, и Речь куда-то убежали.

Долго она сидела в стороне, у самой Ночи на краю Тьмы, и смотрела, как они играют. И вдруг увидела: когда Сны резвятся сами по себе, они искрятся ярче.

И тогда Логика собрала все перепуганные Советы в аккуратные связки и, когда ночь собралась уходить, громко позвала:

– Сны! Давайте прощаться!

Сны собрались вокруг неё.

– Я увидела что вы можете искриться ярче когда играетесь сами. Мне это понравилось. Так что я ухожу. Но, прошу, хотя бы иногда вспоминайте про меня, Логику.

И улыбнулась. (Кстати, Сны впервые видели, как Логика улыбается.)

Они обнялись необъятно, и Логика снова растворилась в рассвете. Оставила после себя лишь тихое: «Прощайте».

Снам стало грустно. Но их слишком много было, и Грусти быстро наскучило сидеть рядом с ними. Она махнула и ушла.

С тех пор Логика в снах появлялась лишь тогда, когда её вспоминали.

Сообщения стали неполными, встречи с душами – мимолётными, а Советы путались и бродили сами по себе.

ЗВЕРЬ

Кто я, что смотрит сквозь глаза

на плоть свою?

Мой дикий зверь не знает зла -

он жрёт лишь доброту.

Когда случился миг,

что жизнь избрала тьму?

И почему я от неё бегу?

Кто ВеРа имя дал

и верой пропитал?

И смысл от «сейчас»,

если не помню «до»?

Что скрыто от меня – возможно, зло.

Пусть так. Я всё приму.

Я знать хочу.

Молчит Луна,

окутав светом тишину.

Душа вампира или плоть -

кому служу?

Не одиночеством больна -

больна я пустотой.

Клыками в шею – поцелуй

свободу выбора отнял.

И зверь пылает знойной мглой

в желании познать,

что было До.

– Она так прекрасна в своей печали, – сказала Смерть Ленивой Фее.

Они сидели в Лесу. Смерть в кресле с корней деревьев, возле которой летал папирус и записывал переживания ВеРы, и Ленивая Фея, которая лежала в гамаке из паутинки.

– Печаль латает душу, – ответила Ленивая Фея.

– Зачем записываешь её переживание? – спросила Фея, глядя на папирус с пером.

– Потом ей покажу, она же не записывает, – ответила с улыбкой Смерть.

– Вот держи тоже на память, – протянула Ленивая Фея Смерти два ВеРиных клыка.

– Она их сбросила и ушла.

– Спасибо, моя хорошая, – поблагодарила Смерть Фею и спрятала клыки в карман мантии.

– Так что, Смертушка, отдохнула и хватит? – с сарказмом спросила Ленивая Фея.

– Да, ЛиФе, возьмусь я за ВеРу! – ответила Смерть.

Кратосквинта 10 муза дочь Терпсихоры

Каждый раз, в каждый час и в каждый сезон проходили мимо и приходили Шоуриус и Концертмис.

Они всегда приносили с собой приглашение для незабываемого События.

И как только Событие соглашалось – Слухи, четыре сестры, облетали всё живое и даже необъяснимо живое. Они разносили Весть.

А Весть разносилась так широко, что доходила до каждого сердца, до каждого уголка Твердыни.

И вот однажды Весть донесла:

Шоуриус и Концертмис пригласили Событие, и девять Муз выйдут представить свои новые вдохновения – в новых составах.

И все живое и необъяснимо живое начало стекаться к подножию горы Нойритмз.

Там должно было состояться Великое Представление.

А гвоздь программы… всегда был со своим гвоздём.

На этот раз им должна была стать дочь Терпсихоры, десятая Муза – Кратосквинта, с новой группой РудаСталиКорн в стиле гном-н-грок.

Когда подоспел час, и Событие заняло своё место, Программка раскрылась – огромным папирусом, закрывая часть неба и света.

И проявила чернила:

1. Каллиопа – ЭпиОрке

Состав: большой оркестр струнных, медные духовые, хор эпических певцов.

Вдохновение: героизм, эпические истории.

Эффект: звук оркестра словно переносит зрителей в мир великих событий.

2. Клио – ИстоХории

Состав: хор с барабанами и колоколами.

Вдохновение: хроники прошлого, великие герои.

Эффект: сцена оживает образами битв и легенд.

3. Эвтерпа – ЛириАнсаль

Состав: флейты, арфы, лёгкие струнные.

Вдохновение: радость и веселье.

Эффект: разноцветные световые волны и танцующие духи музыки.

4. Талия – КомиТруппаРи

Состав: актёры, клоуны, смешные инструменты.

Вдохновение: юмор, лёгкость.

Эффект: сцена превращается в театр радости.

5. Мельпомена – ТрагиАмбль

Состав: драматические голоса, орган, хор печали.

Вдохновение: трагедия и страдание.

Эффект: зрители плачут и восхищаются одновременно.

6. Терпсихора – ТанцДвиХур

Состав: танцоры, кифары, барабаны.

Вдохновение: движение и ритм.

Эффект: сцена превращается в спираль света, публика танцует вместе.

7. Эрато – СереЛюбвиАда

Состав: вокальный дуэт, арфы и скрипки.

Вдохновение: любовь и страсть.

Эффект: над сценой парят сердца и светящиеся цветы.

8. Полигимния – МедиРити

Состав: хор, литавры, медитативные арфы.

Вдохновение: священные гимны.

Эффект: всё окутано золотым светом.

9. Урания – КосСимОрк

Состав: оркестр с космическими инструментами.

Вдохновение: тайны вселенной.

Эффект: над сценой рождается вращающаяся галактика.

Ужасно дорогие гости и Смерть

И кого только не было на Великом Представлении!

Слева расселись гномы, справа тяжело дышали орки.

Феи устроились на листве деревьев, а альвы – прямо на траве, где искрились сны.

Вампиры ютились в тени, Лилит с демонами завладела танцковром.

Гаргона, скрыв лицо безликой маской, заплела в тугие косы собственных змей.

Четыре сестры-Слухи смотрели во все четыре стороны сразу, чтобы ничего не пропустить.

Совесть и Удача бесились, как маленькие дети, катаясь по склону.

А Судьба и Любовь выбрали место чуть повыше, на горе, и наблюдали сверху.

Чёрт Хитер и Лис притащили дубовые бочки и стол, – и уже раскинули карты заманивая игрой зрителей .

СияМи кружилась в танце вместе со своей тенью (про тень мы узнаем немного позже).

Радость и Печаль неожиданно обнялись и пускали одну общую слезу – печально солёную и радостную одновременно.

Ленивая Фея устроилась в гамаке из паутины, растянутом на старом великом дубе Ворчуне. Она закинула ногу на ногу и зевала, как будто всё это было слишком шумно для её тихого мира.

Портной Vellurion, совсем уставший после бесконечной работы (ведь наряды для всех участников шоу были сшиты именно им!), укрылся в своём костюме-невидимке. Он бродил среди гостей, изучая чужие крои и ткани, украдкой примеряя их мысленно к новым эскизам.

У самого входа в пещеру горы Нойритмз в тени мягкого камня устроилась вампирка ВеРа. Она пила донорскую кровь из бокала хрустального черепа, наслаждаясь каждым глотком..

Но тут за её спиной появилась Смерть.

Как только мягкий камень заметил её – он моментально стал твёрдым, перестав быть гостеприимным.

– Я к тебе, – жутко произнесла Смерть.

Вампирка ВеРа, увидев её, не закричала и не испугалась.

Она мгновенно подлетела в воздух и крепко обняла Смерть.

Обняла так сильно, что у самой Смерти хрящи затрещали.

Кратосквинта: Гвоздь в программе

Как только девять Муз отмахались на сцене со своими составами, Ночь стала теснить День.

День грустно уходил, зная: Гвоздь Программы всегда приходит с сумерками.

Только четыре сестры-Слухи потом пересказывали ему, что было дальше – и, как всегда, у каждой была своя версия.

На сцене появился Гвоздь, и вместе с ним – сама Программа.

Над головами пролетела Люминелла: яркая, игривая, грациозная. Она рассыпала Люмены, и те медленно, как падающие звёзды, спускались вниз, оставляя световые хвосты.

– Встрееееечаем Кратосквинту и её группу РудаСталиКорн!!! – заорали Программа и Гвоздь синхронно.

Программа начала представлять музыкантов:

Бараброс – ударные

Слоган: «Каждый удар – как взрыв вселенной!»

Роль: держит ритм, создаёт вихри и огненные эффекты.

Терраклавис – гитара и бас

Слоган: «Рифы, что строят миры!»

Роль: маг грок-гитары, формирует сталегруды и сцены.

Электрисфера – синтезатор и свет

Слоган: «Свет и звук в одном дыхании!»

Роль: превращает музыку в визуальные ощущения.

Кратосквинта – вокал

Слоган: «Голос, что оживляет даже не живое!»

Роль: превращает каждую песню в волшебное путешествие.

Ритмарис – танец и перкуссия

Слоган: «Движение, что делает магию видимой!»

Роль: оживляет сцену, создаёт вихри, ветер и динамику шоу.

Гриммстелл – готическая гитара и спецэффекты

Слоган: «Тьма и грок сливаются в одну силу!»

Роль: добавляет драму, иллюзии теней и мистических существ.

Люминелла – скрипка и струнные эффекты

Слоган: «Струны, что рисуют свет!»

Роль: создаёт световые мосты и мелодичные волны.

Аркандино – саксофон и соло

Слоган: «Импровизация – магия в чистом виде!»

Роль: добавляет загадочность и неожиданные повороты.

Флюктарис – хореограф и мастер времени

Слоган: «Время танцует под нашу музыку!»

Роль: управляет ритмом, ускоряет и замедляет магию сцены.

И тут сны засверкали от восторга.

У зрителей побежали мурашки – у кого по коже, а у кого и по костям.

Как только раздались первые рифы и ритмы гном-н-грока, все кинулись танцевать.

Это было ново, мощно и свежо, как сама десятая Муза.

Вампиры носились по сцене, словно смертные (ведь уже стемнело).

Демоны Лилит едва не разнесли танцковёр в клочья.

Сны искрились так ярко, что альвы вынуждены были танцевать с закрытыми глазами.

Логика логично отбивала ритм.

Чёрт, Хитёр и Лис запрыгнули на дубовые бочки и махали каждый своим – чёрт рогами, Хитёр серебряным языком, Лис – пушистым хвостом.

Даже сама Игра в карты пустилась в пляс, оставив свои колоды.

Радость и Печаль кружились вокруг одной-единственной слезы.

А Любовь, Судьба, Удача и Совесть просто сидели и слушали – с отвалившимися ртами.

Только Ленивая Фея осталась в своём гамаке – потому что лениво.

Но Такт, сидевший рядом, покачивал её закинутую ногу строго в ритм.

– Я уже обожаю эту группу, – призналась вампирка ВеРа Смерти.

– И я тоже, – сказала Смерть, схватила косу, как гитару, и принялась танцевать, громыхая костями.

Вампирка ВеРа засвистела в щели, где раньше были клыки, и закружилась в танце рядом со Смертью.

Смерть, Муж и ВеРа

После Великого Представления.

– Как насчёт прогуляться? – спросила Смерть вампирку ВеРу с едва заметной улыбкой.

– Да я только ЗА! Душа мне в тело, я ждала новой встречи! – воскликнула ВеРа.

И вот они перенеслись снова в лес. (Это был тот самый лес, где слухи никогда не расходятся, а лишь остаются под тенью ветвей. Всё, что услышит лес, навсегда остаётся в лесу.)

– Давай, давай, расскажи мне про мужа! – запрыгала вокруг Смерти ВеРа.

– Так… – протянула Смерть и повернулась к Тусклому, фонарю, что вечно летал за вампиркой. – Ты ничего не слышал. – Иди погуляй где нибудь.

Тусклый хотел что-то возразить, но тут же появился дуэт «Где» и «Нибудь» – и утащили фонарь глубже в лес.

– Успокой свои клыки, – усмехнулась Смерть. – Ладно, поведаю тебе чуть-чуть.

Она выпрямилась, её мантия дрогнула, будто сама тьма прислушалась:

– Я из мира, где есть горизонт событий. Там время и вечность проносятся моментально и стоят на месте одновременно. Мы зовём этот мир Абиссариум, и нас там много… очень много.

– С мужем я познакомилась в Смертиллии, – продолжила она. – Там мы обучались искусству переходного исчезновения души. Преподавала нам сама Наука Трансформации.

Глаза вампирки загорелись в восторге новых познаний.

– У каждого из нас была своя Хронофея. Это особые феи, что следят, чтобы мы успели познать познаваемое в то время, что нам отделила вечность. Моя Хронофея начала спорить с другой – та слишком сильно махала секундными крыльями и сбивала отсчёт моей.

– Та хронофея принадлежала высокому и красивому мужчине, – произнесла Смерть.

– Мужчина? Высокий? Красивый? – изумилась ВеРа. – Вот это уши мне мозг почесали! Я-то думала, что Смерть одинока, и у неё нет… друга.

Смерть улыбнулась, лязгнув челюстями. И грозно произнесла:

– Слушай внимательно, дитя тьмы, – её голос стал глубже и громче. – В каждом вздохе мироздания скрыты два начала: одно зовёт действием, другое – принятием. Без их союза нет жизни, нет смерти, нет тебя. Только когда они встречаются, рождается истинная сила – и даже мрак становится светом.

ВеРа зависла в воздухе, поражённая словами.

– Было одно Писание, – продолжила Смерть, – которое вечно пишет таинственные Тексты в неожиданных местах. Так вот один из них рассказал мне об этом.

Она резко сменила тон:

– На сегодня всё, красотка. Нужно Сирену проводить, она ждёт.

– Ты и в океане? – удивлённо начала ВеРа.

Но Смерть её опередила:

– Я Везде и Всегда! – торжественно произнесла она, взмахнула мантией от этого взмаха в лоб ВеРы прилетела лейба портного Vellurion’а. Вампирка ойкнула, а Смерть уже исчезла.

В ту же минуту из чащи вернулись Где и Нибудь, таща за собой сонного Тусклого. Фонарь похрапывал и тускло мигал, будто всё ещё видел свои светлые сны после Великого Представления.

СияМи и вторая комната

Как только СияМи переступила порог между комнатой Эскизов и второй комнатой, её неожиданно подхватил вихрь. Ветер мягко, но властно усадил эльфийку на облако.

Но облако было странное:

оно одновременно сияло бело-пушистым, дышало дождевой серостью и искрило чёрной грозовой тяжестью.

Стены в комнате отсутствовали, а вокруг закружились время и стихии: ночь и день, утро и вечер, зима, лето, осень и весна. Космическая тьма обволакивала всё, и в ней светились звёзды, кометы, словно вся Вселенная играла внутри сжатого пространства.