Тень Элларии

Едва я поднялась с постели, в комнату одна за другой начали входить служанки, неся платья, ленты, коробочки с украшениями, флаконы с ароматными маслами. Меня усадили перед зеркалом, расправили волосы, начали расчёсывать и укладывать их, словно я была не живым человеком, а дорогой куклой, которую нужно подготовить к показу.

— Сегодня вы должны затмить всех, Ваше Высочество, — тихо сказала одна из девушек, закрепляя заколку с жемчугом. — Все будут в восторге.

Я слабо улыбнулась своему отражению. Из зеркала на меня смотрела красивая, нарядная девушка в светлом платье с тончайшей вышивкой, с аккуратной причёской и пустым взглядом. Только я знала, что внутри этой оболочки прячется растерянность.

К полудню особняк наполнился голосами. Во дворе заскрипели кареты, у ворот выстроились гвардейцы, в холле зазвучали приветствия, смех, шелест дорогих тканей.

Матушка встретила меня в большой гостиной. Она была воплощением аристократизма: тёмное платье, фамильная брошь, безупречная маска спокойствия на лице.

— Держись рядом со мной, — тихо сказала она, поправляя складку на моём рукаве. — Сегодня ты — лицо нашего дома.

И мы вышли к гостям.

Поздравления лились бесконечным потоком.

— Восемнадцать лет — золотая пора, — вещал грузный мужчина с серебряным набалдашником трости. От него пахло дорогим табаком и какой-то застарелой, недоброй злостью. — Самое время подумать о серьёзных союзах.

— Такая утончённость, — вторила ему дама в перьях, оценивающе оглядывая меня с головы до ног. Она ощущалась как кислое киви — резкая, едкая и неприятная.

— Ваша дочь — истинное сокровище. — Мы возлагаем на вас большие надежды, Виолетта, — улыбался один из советников, решивших погостить в Лиорене. Глядя на него, я видела лишь пустоту, точно передо мной стоял манекен.

Я благодарила, улыбалась, склоняла голову, повторяла заученные фразы, чувствуя, как они сами срываются с губ.

Матушка всё время была рядом.

Она ловко направляла разговоры, вовремя вмешивалась, мягко переводила темы, представляла меня «нужным» людям.

— Виолетта прекрасно разбирается в языках, — говорила она. — Мы пригласили для неё лучших наставников.

— У неё тонкий ум и редкая выдержка, — добавляла в другом разговоре. — Не каждая девушка в её возрасте так серьёзно относится к обязанностям.

Я слушала и понимала: обо мне говорят так, будто я уже не принадлежу себе.

Будто я — удачная инвестиция, ценный ресурс.

В какой-то момент рядом с нами оказался высокий мужчина в тёмном камзоле.

— Рад знакомству, — произнёс он, чуть склонив голову. — Мой сын много слышал о вас. Думаю, вам было бы интересно пообщаться поближе.

Матушка просияла.

— Мы как раз планировали это знакомство, — легко отозвалась она. Её пальцы незаметно, но больно сжали моё запястье: «Улыбайся».

— Буду рада, — послушно проронила я, хотя сердце сжалось.

Праздник тянулся вечность. Тосты, фальшивый смех, танцы, бесконечные разговоры о выгоде и политике. К вечеру я чувствовала себя выпотрошенной.

Когда последние гости отбыли, матушка повернулась ко мне с чувством выполненного долга.

— Ты была великолепна, — сказала она с удовлетворением. — Сегодня ты сделала очень важный шаг.

— Куда? — тихо спросила я.

Она удивленно приподняла бровь.

— Во взрослую жизнь, разумеется. В своё будущее. Ты должна понимать, Виолетта, у тебя особая роль. От твоих решений зависит очень многое.

Я опустила взгляд.

— А если я захочу чего-то другого?

— Захочешь со временем того же, что и все разумные люди: стабильности, уважения, положения. Ты ещё поймёшь.

Поздно вечером я наконец осталась одна в своей комнате. Сбросив тяжёлые украшения и распустив волосы, я села на кровать, глядя в темноту за окном.

Мне исполнилось восемнадцать.

Я — чья-то будущая жена, чей-то выгодный союз, чья-то надежда и расчёт.

Только вот никого не интересовало, чего хочу я сама.

И почему-то больше всего в этот момент мне хотелось, чтобы рядом оказался тот, кто однажды посмотрел на меня не как на ценность и возможность, а просто как на живого человека.

Внезапно занавеска у окна шелохнулась.

Я замерла, перестав дышать.

Окно было плотно закрыто, ни малейшего сквозняка, ни шороха с улицы. В груди всё сжалось, по спине пробежал холодок, а в голове одна за другой закружились тревожные, мрачные мысли. Матушка не раз повторяла, что сюда невозможно пробраться незаметно, что охрана надёжна, что я в полной безопасности… и всё же кто-то был здесь.

Я уже открыла рот, чтобы позвать на помощь, когда из густой тени за тканью медленно выступила фигура.

— Ноа?.. — выдохнула я, не сразу поверив собственным глазам. — Что ты тут делаешь?

Он выглядел уставшим и каким-то непривычно напряжённым, словно всё это время нёс на плечах тяжёлый груз и только сейчас позволил себе остановиться.

— Пришёл поздравить тебя, — тихо ответил он и осторожно сделал шаг вперёд, будто боялся меня спугнуть.

Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать.

— Ты… ты с ума сошёл? — прошептала я, наконец обретая дар речи, и резко поднялась. — Тебя могут увидеть. Если тебя поймают…

Я оглянулась на дверь, словно ожидая, что она вот-вот распахнётся.

— Тебе нельзя здесь быть. Уходи. Немедленно!

— Я знаю, — спокойно сказал он. — Я всё просчитал. Меня никто не заметил.

— Это безумие, — прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы. Да кто он такой? — Ты подвергаешь себя опасности… и меня тоже.

— Мне было важно увидеть тебя, — ответил он после короткой паузы, глядя прямо мне в глаза. — Хотя бы на минуту.

От этих слов в груди что-то болезненно ёкнуло, но страх был сильнее.

— Уходи, Ноа, пожалуйста, — умоляюще сказала я. — Если матушка узнает…

— Она не узнает, — перебил он мягко. — Я не задержусь.

Он чуть наклонил голову, будто принимая решение, и добавил тише:

— Пойдём со мной.

— Куда? — я окончательно растерялась.

— К морю. Пляж примыкает к саду за западным крылом. Туда не ходят гвардейцы, дорожки скрыты деревьями, с окон ничего не видно. Нас там никто не увидит.

Я покачала головой.

— Ты сошёл с ума… Это опасно.

— Немного, — его губы тронула едва заметная усмешка. — Но безопаснее, чем если я останусь здесь.

Он протянул мне руку.

— Потом я уйду. Обещаю.

Я смотрела на его ладонь, чувствуя, как внутри борются страх, здравый смысл и то странное чувство, которое я так и не смогла в себе заглушить последнюю неделю.

Я глубоко вдохнула, пытаясь привести мысли в порядок.

— Ты хоть понимаешь, как это глупо? — прошептала я, всё ещё медля.

— Понимаю, — так же тихо отозвался он. — Но всё равно прошу.

Колебания длились секунды, а потом я осторожно вложила ладонь в его пальцы. Они были горячими и сухими, и от этого прикосновения по телу прошлась волна спокойствия.

— Только ненадолго, — предупредила я. — И если кто-то появится — мы сразу возвращаемся.

— Договорились.

Он слегка сжал мою руку и потянул за собой к окну. Мы бесшумно отодвинули створку, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух, пахнущий морем и цветущим садом. Внизу, под балконом, густо росли кусты и раскидистые деревья, скрывающие землю в тени.

Юноша ловко спрыгнул первым и сразу протянул мне руки. Я, зажмурившись, сползла вниз, ощущая, как сердце уходит в пятки, и в следующий миг оказалась в его объятиях. Он удержал меня, не дав пошатнуться, и отпустил, когда убедился, что я стою уверенно.

Мы пересекли сад почти бегом, лавируя между живыми изгородями, пока впереди не блеснула узкая кромка песка и мерцающая в лунном свете вода. Море дышало прохладой, лениво перекатывая лунное серебро в волнах. Вокруг не было ни души — только мы и рокот прибоя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.