Правы ли сталинские адвокаты, или Тающий ледяной трон. Художественно-историческое исследование
Если капитализм начинается с первоначального накопления, то социализм — с первоначального ограбления. В связи с этим можно условно выделить два этапа сталинской аграрной реформы: первоначальное ограбление с раскулачиванием и коллективизация с созданием «зерновых фабрик», крупных молочных ферм и скотоводческих комплексов. Поэтому среди основных задач первой пятилетки — строительство на добытые грабежом средства танково-тракторных заводов, которые наряду с выпуском танков станут производить трактора для обработки колхозных земель. В срочном порядке строились также специализированные заводы для производства зерноуборочных комбайнов. (Кстати, знаете ли вы, что выпускал в тридцатых годах саратовский завод «Саркомбайн»? Правильно. А ещё… Вы не поверите, но — боевые самолёты. Бородатый анекдот в тему: «Вчера близ границы был обстрелян с сопредельной стороны мирно пашущий советский трактор. Ответным огнём мирно пашущего советского трактора противник был уничтожен. ТАСС уполномочен заявить, что в случае повторения подобных инцидентов Советский союз применит комбайны с вертикальным взлётом». ) Предполагалось, что колхозы завалят города и военные городки хлебом и мясом, а также станут богатым источником сырья для экспорта, питающего валютой импорт оборудования и технологий для продолжающейся индустриализации, главная цель которой — перевооружение армии и флота. Обратимся к первоисточникам. «Когда некоторые круги наших коммунистов пытаются тащить партию назад от решений 15 съезда, отрицая необходимость наступления на капиталистические элементы деревни; или требуют свёртывания нашей индустрии, считая нынешний темп быстрого её развития гибельным для страны; или отрицают целесообразность ассигновок на колхозы и совхозы, считая их выброшенными на ветер деньгами (Курсив мой. Вот ведь были же трезвые люди! — С. Ю.); … — то это значит, что в рядах нашей партии имеются люди, которые пытаются приспособить, может быть, сами того не замечая, дело нашего социалистического строительства ко вкусам и потребностям „советской“ буржуазии». (И. Сталин. Сочинения. См. примеч. 23.) Что ж, о вкусах не спорят. Пойдём дальше. «Там, у капиталистов, крупные зерновые хозяйства имеют своей целью получение максимума прибыли или, во всяком случае, получение такой прибыли, которая соответствует так называемой средней норме прибыли, без чего, вообще говоря, капитал не имеет интереса ввязываться в дело организации зернового хозяйства. У нас, наоборот, крупные зерновые хозяйства, являющиеся вместе с тем государственными хозяйствами, не нуждаются для своего развития ни в максимуме прибыли, ни в средней норме прибыли, а ограничиваются минимумом прибыли, а иногда обходятся и без всякой прибыли, что опять-таки создаёт благоприятные условия для развития крупного зернового хозяйства». (Там же. См. примеч. 24.)
Тут уместно остановиться, глубоко вздохнуть и помотать головой. Нам в последнее время все уши прожужжали рассказами о том, как точно и ясно товарищ Сталин умел выражать свои мысли. Но в данном случае мне что-то непонятно, как отсутствие прибыли может создавать благоприятные условия для развития крупного хозяйства. Эта мысль настолько глубока, что постичь её средним умам не дано. Отсутствие прибыли означает, что либо государство забирает у своих хозяйств их продукцию по заниженным ценам, либо велики издержки производства. Отсутствие прибыли — ещё не самое страшное. Кроме нулевой прибыли возможна ещё отрицательная прибыль, или, проще говоря, убыток. Я далёк от монетаризма и абсолютизации роли прибыли в экономике. Бывают ситуации, когда получение прибыли — не главное. Но я глубоко убеждён, что правильно организованное производство должно быть прибыльным, или стремиться к прибыльности! Прочтите ещё раз эти цитаты и вдумайтесь. В них — вся философия советского периода, весь социализм с его взлётами и падениями. Гигантские провалы и столь же гигантские достижения. Освоение космоса, атомные ледоколы Севморпути и самолёт «Руслан». Испоганенная Волга, загубленная целина и чуть было не повёрнутые вспять великие сибирские реки. Да наплевать на какую-то там прибыль! Мы вершим Мировую революцию. Мы строим Новый мир. Мы за мир во всём мире!.. Но мы забежали вперёд. Вернёмся к прерванной цитате. «Наконец, при капитализме не существует для крупных зерновых хозяйств ни особых льготных кредитов, ни особых льготных налогов, тогда как при советских порядках, рассчитанных на поддержку социалистического сектора, такие льготы существуют и будут существовать». (Там же. См. примеч. 25.)
Короче, убыточные хозяйства будут содержаться за счёт льготных налогов и кредитов, то есть убытки будут раскладываться равномерно на всех членов общества, чтобы поддержать «социалистический сектор». Так что же за экономику изначально собирался создавать товарищ Сталин? Сначала перекачивать средства из деревни в город, а потом создавать «зерновые фабрики» и содержать их за общественный счёт пока социалистическое сельское хозяйство окрепнет. Первая часть этой затеи (то самое первоначальное ограбление и создание крупных государственных хозяйств) была, в общем, выполнена, а вот со второй возникли немалые проблемы… То есть дотировали-то «зерновые фабрики» исправно до самого упразднения социалистического строя, а вот окрепнуть они никак не могли. Виделось товарищу Сталину, как «… огромное пшеничное поле убирают комбайны и днём и ночью при электрическом освещении. Замечательная картина!» (С. и Е. Рыбас. СТАЛИН. Судьба и стратегия. См. примеч. 26.) А может быть, снились ему молочные реки в хлебобулочных берегах, и плывущие по ним жареные поросята, издающие соблазнительный аромат… Не тут-то было! Далеко не везде оказалась эффективна пресловутая механизация, и никто не смог заменить земле хозяина. Земля, хоть и неодушевлённая, откликается только на ласку человеческих рук, а животные уж и подавно. В сельском хозяйстве, как нигде, любить надо своё дело, чтобы текли молочные реки. А если крестьяне работают, чуть ли не из-под палки, как негры на плантациях? Если народ сочиняет о своём труде такие вот анекдоты: «Приехал в колхоз инструктор райкома. Пошли они с председателем на покос. Видят — мужик косой машет. Смотрели, смотрели… Ох, что-то он непроизводительно трудится! Один взмах рабочий, а обратный-то вхолостую! Надо двустороннюю косу внедрять, чтобы каждый взмах траву валил. Сказано — сделано. Косит мужик каждым взмахом, не расслабляясь, шагает вдвое быстрей, запыхался бедняга. А вот бы ему ещё грабли сзади привязать, чтобы скошенную траву и сгребать сразу! И это заставили. А вот бы… Ну, тут взмыленный мужик всё побросал, и в кусты! Догнали его: ты что, мол, такой-сякой? А он им в ответ: да ведь осталось только фонарь на х… повесить и круглые сутки вкалывать!»
Ну, а если серьёзно, то крупные государственные хозяйства с армиями работников, лишённых экономической самостоятельности и материальной заинтересованности, потребовали большого количества бюрократии, от колхозного бригадира до секретаря райкома и обкома. А ведь ничто так не способствует снижению эффективности производства, как избыток бюрократии с её бестолковой суетой вокруг работников. Получился замкнутый круг: бюрократия делала социалистическое производство малоэффективным, а без бюрократии оно функционировать не могло. Ладно, хватило ума разрешить личные подсобные хозяйства, которые и спасали страну в самые трудные моменты.
Завалили нас не хлебом и мясом, а показухой и очковтирательством. Недоедающий народ требовалось убедить в том, что «жить стало лучше, жить стало веселее» (остряки добавляли: «шея стала тоньше, но зато длиннее»). Для решения этой задачи мобилизовали кинематографистов («Свинарка и пастух», «Кубанские казаки»), а также художников и дизайнеров (если очень хотелось кушать, можно было сходить на ВСХВ — всесоюзную сельскохозяйственную выставку, будущую ВДНХ — и посмотреть на раскрашенные гипсовые окорока и колбасы из папье-маше). А вот как создавались рекордные показатели: «Вызывал председатель колхоза и говорил: „Одну доярку ты к сельхозвыставке на золотую медаль подготовь — так, чтобы дневной удой литров на шестьдесят!“ И во всём колхозе сообща готовили такую доярку, сыпали её коровам в ясли белковые корма и даже сахар. И вся деревня и весь колхоз знали, чего стоит та сельхозвыставка. Но сверху чудят, себя дурят — значит, так хотят». (А. Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ. См. примеч. 27.) Вот именно — «себя дурят». А ведь получалось настолько убедительно, что товарищ Сталин, похоже, где-то даже и верил. Во всяком случае, показушные фильмы о нашей жизни вроде «Кубанских казаков» он смотрел с интересом.
В реальности в городах были введены карточки на основные продукты питания и промтовары (наряду с обобществлением и укрупнением деревенских хозяйств началась ликвидация городского частного сектора — ремесленников, мелких и средних предпринимателей, что сразу привело к дефициту даже простейшего ширпотреба). Хочешь чего-то сверх относительно дешёвого пайка, ступай на «колхозный» рынок, или в коммерческий магазин, где всё гораздо дороже, а нет денег — питайся крупой и хлебом, ходи в обносках. Когда социалистическое хозяйство приказано было считать окрепшим и по этому случаю карточки были отменены, в обычные (некоммерческие) магазины с ценами, соответствовавшими зарплатам (где прежде эти карточки отоваривались) стали забывать завозить товар. Короче говоря, в теории всё было прекрасно, а вот на практике получилось всеобщее снижение жизненного уровня и пустая растрата добытых этим средств на зерновые фабрики и подготовку блицкрига.
Статистические данные, приведённые в отчётном докладе товарища Сталина восемнадцатому съезду ВКП (б) (март 1939 г.), потрясают. Подраздел «Дальнейший подъём промышленности и сельского хозяйства» содержит таблицы:
— тракторный парк в сельском хозяйстве СССР
— парк комбайнов и других машин в сельском хозяйстве СССР
— посевные площади всех культур по СССР
— валовая продукция зерновых и технических культур по СССР
(И. Сталин. ВОПРОСЫ ЛЕНИНИЗМА. См. примеч. 28.)
Я сделал выборку наиболее интересных, на мой взгляд, показателей и привожу их ниже.
Машинный парк в сельском хозяйстве СССР (в тысячах штук) по годам 1933 — 1938 :
Трактора 210,9 / 276,4 / 360,3 / 422,7 / 454,5 / 483,5
Комбайны 25,4 / 32, 3 / 50,3 / 87,8 / 128,8 / 153,5
Грузовые
автомобили 26,6 / 40,3 / 63,7 / 96,2 / 144,5 / 195,8
Легковые
автомобили
(в штуках) 3991 / 5533 / 7555 / 7630 / 8156 / 9594
Посевные площади всех культур по СССР (в миллионах гектаров) по годам 1913, 1934 — 1938 :
Вся
посевная
площадь 105,0 / 131,5 / 132,8 / 133,8 / 135,3 / 136,9
— в том
числе
зерновые 94,4 / 104,7 / 103,4 / 102,4 / 104,4 / 102,4
Валовая продукция зерновых и технических культур по СССР (в миллионах центнеров) по годам 1913, 1934 — 1938 :
Зерновые 801,0 / 894,0 / 901,0 / 827,3 / 1202,9 / 949,9
Хлопок
(сырец) 7,4 / 11,8 / 17,2 / 23,9 / 25,8 / 26,9
Сахарная
свёкла 109,0 / 113,6 / 162,1 / 168,3 / 218,6 / 166,8
Масличные 21,5 / 36,9 / 42,7 / 42,8 / 51,1 / 46,6
Поражает гигантский рост числа комбайнов, автомобилей и тракторов. Мы видим, что количество грузовиков в сельском хозяйстве с 1933 по 1938 год возросло в 7,36 раза, комбайнов — в 6 раз, тракторов — в 2,29 раза, легковых машин — в 2,4 раза (что косвенно свидетельствует о росте бюрократии). Поражают и числа в абсолютном выражении, особенно по сравнению с 1913 годом, в котором они, скорее всего, были нулевыми или близкими к нулевым. Но ещё больше впечатляет всё это в сравнении с хилым ростом посевных площадей (по всей посевной площади — в 1,3 раза по сравнению с 1913 годом, по зерновым ещё меньше) и валовой продукции (тех же зерновых в наиболее урожайном 1937 году мы собрали в полтора раза больше, чем при царе-батюшке — я сравниваю урожайный год с урожайным, — по техническим культурам рост значительно больше, но невелики абсолютные цифры). А уж если поделить центнеры зерновых на гектары и сосчитать урожайность, то и вовсе непонятно, ради чего же всё было? Зачем насытили деревню таким количеством техники, и для чего она крутилась там, пожирая реки горюче-смазочных материалов и прорву запчастей? Комбайны — чё косить-то?! Грузовики — чё возить-то?! И как товарищ Сталин, глядя на эти цифры, не додумался задать себе эти простейшие вопросы? (Я не стал утомлять читателя прочей цифирью, которой изобилует сия мудрая книга — ВОПРОСЫ ЛЕНИНИЗМА. Пусть желающие сами найдут и посмотрят отчётный доклад предыдущему, семнадцатому съезду ВКП (б) в январе 1934 г. Всё то же — взрывной рост количества железа при хилом росте посевных площадей и сбора зерновых плюс дикое падение поголовья скота. Товарищ Сталин, отдать ему должное, последнего не скрывал…)
Вернемся к началу трагедии. Повсеместно колхозы начинались с объединения бедняков. Предварительно городские уполномоченные, опираясь на ту же бедноту, расправлялись с наиболее зажиточными крестьянами, конфискуя их запасы и всё их имущество, в том числе сельхозинвентарь и рабочий скот, без чего наспех сколачиваемые колхозы не имели никаких шансов. Таких зажиточных крестьян официальная пропаганда именовала «кулаками», а процесс расправы с ними — «раскулачиванием». Самих раскулаченных с семьями без суда и следствия выгоняли из дому и часто ссылали с глаз подальше, в северные края. По многочисленным свидетельствам современников, народу набиралось на целые эшелоны. Всё зависело от того, кого считать наиболее зажиточным, а кого — просто зажиточным. Решение вопроса целиком и полностью предоставлялось местным «активистам», так что иногда раскулачивали и высылали полдеревни. Ну как не упомянуть в связи с этим книгу Шолохова «Поднятая целина»? Хорошо о ней сказал Виктор Суворов: «Книга юмором искрилась и переливалась». Но кроме юмористических произведений для народа Шолохов ещё писал письма Вождю всего прогрессивного человечества. Надо полагать, остатки совести и смелости у него всё же имелись. Факты, приведенные в цитируемом ниже письме, относятся к несколько более позднему периоду (осень 1932 г.), когда, содравши с крестьянства семь шкур, принялись драть уже мясо с костей. Но сути дела это не меняет.
«Я видел такое, чего нельзя забыть до смерти: в хуторе Волховском, Лебяженского колхоза (на Дону — С. Ю.), ночью, на лютом ветру, на морозе, когда даже собаки прячутся от холода, семьи выкинутых из домов жгли на проулках костры и сидели возле огня. Детей заворачивали в лохмотья и клали на оттаявшую от огня землю. Сплошной детский крик стоял над проулками. Да разве же можно так издеваться над людьми?…
В Базковском колхозе выселили женщину с грудным ребёнком. Всю ночь ходила она по хутору и просила, чтобы её пустили с ребёнком погреться. Не пустили, боясь, как бы самих не выселили. Под утро ребёнок замёрз на руках у матери. Сама мать обморозилась. Женщину эту выселял кандидат партии — работник Базковского колхоза. Его, после того как ребёнок замёрз, потихоньку посадили…
Но выселение — это ещё не самое главное. Вот перечисление способов, при помощи которых добыто 593 тонны хлеба:
1. Массовые избиения колхозников и единоличников.
2. Сажание «в холодную». … Колхозника раздевают до белья и босого сажают в амбар или сарай. Время действия — январь, февраль. Часто в амбары сажали целыми бригадами.
3. В Ващаевском колхозе колхозницам обливали ноги и подолы юбок керосином, зажигали, а потом тушили: Скажешь, где яма? (С припрятанным зерном — С. Ю.) Опять подожгу!…
4. В Наполовском колхозе уполномоченный РК кандидат в члены бюро РК Плоткин при допросе заставлял садиться на раскалённую лежанку». (Писатель и вождь. Переписка М. А. Шолохова с И. В. Сталиным. См. примеч. 29.)
«Колхозники морально подавлены и надо видеть лица их, когда они тянут трупы лошадей мимо дворов единоличников, у которых скот не дохнет и не поднимается за хвосты…
Горько, т. Сталин! Сердце кровью обливается, когда видишь всё это своими глазами, когда ходишь по колхозным конюшням мимо лежащих лошадей; когда говоришь с колхозником и не видишь глаз его, опущенных в землю». (Там же. См. примеч. 30.)
Справедливости ради следует сказать, что товарищ Сталин отреагировал на обращения писателя-соцреалиста посылкой комиссии под руководством заместителя председателя ЦКК товарища Шкирятова, и, надо полагать, ещё кое-кто кроме «кандидата партии — работника Базковского колхоза» не сносил головы. Что поделаешь, даже Екатерина Вторая в своё время вынуждена была строго одёргивать наиболее одиозных помещиков-крепостников вроде Салтычихи…
А вот ответ вождя своему писателю:
«Я поблагодарил Вас за письма, так как они вскрывают болячку нашей партийно-советской работы, вскрывают то, как иногда наши работники, желая обуздать врага, бьют нечаянно по друзьям и докатываются до садизма. (Ох, что-то уж больно часто били, и часто докатывались, невольно закрадывается подозрение, а не было ли всё же сверху какой-нибудь установки на этот счёт? — С. Ю.) … Но это только одна сторона дела.
Чтобы не ошибиться в политике (Ваши письма — не беллетристика, а сплошная политика), надо обозреть, надо уметь видеть и другую сторону. А другая сторона состоит в том, что уважаемые хлеборобы вашего района (и не только вашего района) проводили «итальянку» (саботаж!) и не прочь были оставить рабочих, Красную армию — без хлеба. (А ещё, вероятно, не хотели расплачиваться с иностранными капиталистами за постройку заводов. — С. Ю.)
Тот факт, что саботаж был тихий и внешне безобидный (без крови), — этот факт не меняет того, что уважаемые хлеборобы, по сути дела, вели «тихую» войну с советской властью. Войну на измор, дорогой тов. Шолохов». (Там же. См. примеч. 31.)
Ну, не без этого, конечно. Но всё же, всё же… Слова, как булыжники. Саботаж. Война. Если крови нет, то всё равно война, только «тихая». Политика опять же, даже там, где её нет и быть не может, где только простая человеческая жалость и тяжелодумное мужицкое непонимание, и неприятие наполеоновских планов товарища Сталина. Был такой фильм, снятый в первые годы горбачёвской перестройки — «Покаяние» (режиссёр — Тенгиз Абуладзе). Так вот там главный герой, прототипом которого явился товарищ Сталин, говорит: «Утверждают, что нелегко найти чёрную кошку в тёмной комнате… Особенно, если её там нет. Но мы найдём чёрную кошку в тёмной комнате! Даже если её там нет!!!»
Постепенно в жернова гигантской мельницы коллективизации втягивались основные массы сельского населения, далеко не бедные, но и не особо богатые — так называемые «середняки». Они тоже были обложены изрядной данью, изымавшей зачастую все товарные излишки сельхозпродукции. С ними поступали так: или плати большой налог (так называемое «твёрдое задание»), или вступай в колхоз! Будешь возмущаться — объявим кулаком, подведём под конфискацию и ссылку. (Впрочем, вступление в колхоз, как мы убедились выше, участи не облегчало.) И ведь многие, ещё не поняв, с чем пришлось столкнуться, всё надеялись откупиться, ломали спинушку и некоторое время платили исправно… Именно они ответили на давление властей сперва сокращением посевов («Посеем, чтобы только самим прожить, всё одно ведь отберут!»), а там и сокращением поголовья скота («Всё равно в колхоз сдавать!»). В безумном ослеплении резали даже рабочий скот. Вол (бык) — говядина, в пищу годится. В ответ покатилась волна конфискаций домашней скотины. «Несколько строк о мясозаготовках: из глубинных районов скот перебрасывается к станции, стельных коров, быков и овец гонят в одном гурте. Быки бьют коров и те «скидывают», телятся на шляхах, в степи, зачастую за 10 — 20 вёрст от жилья, разумеется, издыхают. Между слободами Ольховый рог и Новопавловка (30 вёрст) я видел 3 коровьих трупа. В самой слободе Новопавловке до вечера лежала, издыхая, краснонемецкой породы отличная корова, стельная, запоротая быками.…
По слободам ходят чудовищно разжиревшие собаки, по шляхам валяются трупы лошадей». (Там же. См. примеч. 32.)
Далее некормленую и не доенную скотину загоняли в железнодорожные вагоны, где она по пути к месту назначения мычала надрывно и дохла во множестве. Тем не менее, современники упоминают о заваленных работой мясохладобойнях, о портах Одессы, Новороссийска и Ленинграда, не успевавших отгружать на экспорт мороженое мясо.
В то время как сельчане резали коров, быков, свиней и овец, власти вознамерились окончательно решить лошадиный вопрос. Лошадь была объявлена «кулацким животным» и подлежала замене трактором. В ту пору в рабочих столовых часто ели конину. «Говядину-баранину буржуям отдадим, а конную будённую всю сами поедим!», — вот народная песня тех лет.
Все эти подвиги привели, в конце концов, к чудовищному голоду 1933 г., сопровождавшемуся людоедством. Анализируя его причины, Ю. И. Мухин в своей книге «Убийцы Сталина» (см. примеч. 33) делает упор на неразумие крестьян, резавших рабочий скот и сокращавших посевы, дескать, пахать стало не на ком и т. д. Но уважаемый Юрий Игнатьевич забывает ответить на закономерно возникающий вопрос, где были 8500 тракторов «Виккерс», закупленных у англичан (см. примеч. 34), а также трактора, произведенные на Сталинградском и Челябинском тракторных заводах, вступивших в строй ещё летом 1930 г. (не говоря уж о ленинградском Кировском, в то время «Красном путиловце»)? Да и для полноты картины, Юрий Игнатьевич, сказали бы несколько слов «о мясозаготовках», подобно Шолохову… Задумаемся вот над чем. Вагоны, забитые страдающими ссыльными людьми и страдающим скотом… Что это? Изначально дьявольский замысел? Или вечное российское разгильдяйство, когда перегнули палку, когда откусили больше, чем могли проглотить-переварить? Такую дилемму можно приложить ко многим событиям сталинской эпохи. Или реакция на действия озлобленных крестьян? Опять — взаимная вина власти и народа. Но власть всё же должна была проявить большую мудрость! Ведь на то она и ВЛАСТЬ! Ведь власть в России — это всегда больше, чем просто какая-то там администрация типа европейской. К тому же, вместо мудрости достаточно было иметь простой здравый смысл. Понятно, власть не без оснований видела в крепком, состоятельном крестьянине потенциального махновца, но работать-то кто, чёрт побери, будет? Впервые в мировой истории государство при проведении экономических реформ делало ставку на бедняков и лентяев, да на городских теоретиков колхозного строя, полагавших, что булочки растут на деревьях, а изюм добывается из булочек. Про всё это теперь говорят, что иначе нельзя было. Да, пожалуй, нельзя, если собирались Европу завоёвывать.
На чём же ещё можно было сэкономить, приняв оборонительную военную доктрину?
Начнём с лёгких танков серии БТ («Быстроходный танк»), которые предполагалось использовать в наступательных операциях, в глубоких прорывах на вражескую территорию. Всего было выпущено 1900 БТ-5 (13-мм броня и 45-мм пушка) и около 5400 БТ-7, отличавшихся увеличенной до 15 — 22 мм толщиной брони. (Ну, там ещё мелочь — начинали серию с БТ-2, броня 13 мм и 37-мм пушка. Произведено 600 штук.) Итого почти 8000 штук. Кроме того, выпускался вариант БТ-7 с короткоствольной 76-мм пушкой (БТ-7А — «артиллерийский»). Это ещё не всё, в 1939 году советская промышленность приступила к выпуску лёгких танков БТ-7М, обладавших повышенной удельной мощностью за счёт пятисотсильного дизельного двигателя (выпущено 700 штук). Скольким гусеничным тракторам был эквивалентен танк серии БТ по себестоимости и трудоёмкости производства в зависимости от модификации? Ну, не знаю… Танк — штука дорогая, даже такой примитивный, как БТ. Тут и какая-никакая броня, и вооружение, и оптика, и механизм поворота башни, и форсированный двигатель, и вообще усиленная ходовая часть. Для движения со снятыми гусеницами, на колёсах, предусматривалась замена планетарного механизма поворота на рулевой, подобный автомобильному, что танк тоже не удешевляло. Учтите ещё весьма ограниченный ресурс двигателя и всей ходовой части, умножьте число танков минимум на два — и получите количество ходовых частей в сборе, необходимое для долголетия всего танкового поголовья. О боевых качествах танков БТ мы ещё поговорим, а сейчас скажем только, что строить их в таком количестве не было никакого смысла. Затраты выглядят ещё бессмысленней, если вспомнить, что большинство БТ, находившихся в пяти западных военных округах, были уничтожены собственными экипажами или просто брошены летом 1941 года.