Правы ли сталинские адвокаты, или Тающий ледяной трон. Художественно-историческое исследование
Но можно было не только сэкономить. Можно было больше заработать — за счёт оптимизации экспорта. Дело в том, что валюты было нужно много и сразу. Это диктовала избранная советским руководством тупо-агрессивная военная доктрина. А «сразу» всегда вступает в противоречие с «много». Вот, скажем, взять пресловутую продажу музейных ценностей. Рынок антиквариата и без того крайне чувствителен и непредсказуем, а уж выброс такого его количества неизбежно вёл к обвальному падению цен. (Господин Бушков, автор трёх романов об антикварной торговле, подтвердит.) Не будем здесь рассматривать культурно-исторический аспект проблемы. Я далёк от интеллигентских стенаний по поводу якобы преступной распродажи культурного наследия. Бывают ситуации, когда приходится жертвовать накопленным народным достоянием, тем более, что накоплено оно было аристократами за счёт беспощадной эксплуатации того же народа. С моей точки зрения человеческие жизни дороже побрякушек и раскрашенных холстов. Поэтому рассмотрим только, так сказать, меркантильно-коммерческую сторону дела. За каждый проданный предмет можно было выручить гораздо больше, если бы не торопили планы покорения Европы. Принятие оборонительной военной доктрины способствовало бы осторожной, а значит более рациональной торговле антиквариатом, и даже, может быть, сделало бы её ненужной.
То же самое можно сказать и о торговле советским сырьём — хлебом, лесом, нефтью, углём и т. д. В тридцатые годы разразившийся на Западе кризис и последовавшая за ним Великая депрессия и без того привели к падению цен на сырьевые товары, а тут еще СССР буквально завалил мировые рынки этим добром. Большего экономического идиотизма и представить себе невозможно! Экспортная политика оказалась в порочном круге. Чтобы расплатиться за поставки импортной техники и промышленного оборудования, нужно было наращивать валовые объёмы экспорта сырья, а чем больше их наращивали, тем сильнее падали цены. А вот если бы не нужно было срочно и в огромных количествах производить наступательные вооружения, то и вал сырьевого экспорта можно было бы безболезненно сократить, при этом выручая значительно больше за пуд, баррель, кубический метр и тройскую унцию.
Как видите, даже беглый обзор наших капиталовложений, военного производства и внешнеторговой деятельности позволяет сделать вывод: не имей мы наступательной военной доктрины, не было бы и необходимости разорять крестьянство.
***
К концу «эпохи застоя» всё больше стал намечаться отход от тотального обобществления всякой сельскохозяйственной деятельности в сторону индивидуального труда на приусадебных участках. Колхозным трактором вспашут и засеют твоё картофельное поле — тебе останется обрабатывать его летом и выкопать урожай по осени. Раздавали поросят по дворам, обеспечивали кормами, откормленных свиней принимали на мясокомбинаты за наличный расчёт. Уменьшались колхозные молочные фермы, молоко от домашних коров сдавали на ферму и централизованно вывозили на городской молокозавод… В общем, намечалось как бы некое робкое реформирование не оправдавшей себя колхозной системы. Ну, в конце двадцатых понятно было, что темпы индустриализации надо поднимать по сравнению с периодом НЭПа. Понятно было, что налоги с крестьян придётся повысить, если нужно, привлечь силовые ведомства для их взимания и принять жесткие, вплоть до уголовных, меры против сокращения посевных площадей. Начиная с седой древности (Шумер, Египет, Греция, Рим, Византия) пашня была основным источником доходов всех государств. С крестьянина часто драли три шкуры, но ни средневековый феодал, ни российский помещик при крепостном праве не додумались согнать крестьян в колхозы, поделить на бригады и диктовать им на уровне района, а то и области, когда начинать посевную, когда уборочную, что, где и в каких количествах сеять! А потом издать постановление «о ликвидации и выселении в северные районы страны лиц, злоумышленно дискредитирующих колхозную систему высокой продуктивностью единоличных наделов».
Нечто подобное советской колхозной системе существовало в государственных и храмовых хозяйствах Шумера и древнего Египта. Историки утверждают, что после захвата Междуречья кочевниками-амореями около 2000 г. до н. э. крупные царские и храмовые хозяйства распались на множество мелких. Исчезли надсмотрщики, принудительно гонявшие крестьян на полевые работы, некому стало ссыпать зерно в огромные царские амбары. Исчезли бюрократы, ведшие долговые записи и бухгалтерию на глиняных табличках. Крестьяне сами стали решать, что им выращивать на своих наделах, например, пшеницу или финики, и урожай принадлежал им. С приходом кочевников увеличилось поголовье скота. Крестьяне стали пахать на быках, а не рыхлить землю мотыгой, и удобрять её навозом. Всё это спустя некоторое время, после налаживания торговых связей и постепенного восстановления оросительных систем, привело к невиданному подъёму экономики… Но вернёмся в более исторически близкие времена.
В тридцатые-сороковые годы сельхозтехника была сосредоточена в так называемых машинно-тракторных станциях. МТС не являлись частью колхозов, имели свои системы вертикального подчинения, материально-технического снабжения и оплаты труда. Это при Хрущёве МТС были расформированы, техника передана в колхозы. МТС — в принципе неплохая затея, на ней могла бы базироваться предлагаемая мной альтернатива коллективизации. Крестьяне могли бы оплачивать услуги механизаторов, в перспективе возможен был выкуп техники. «Почитайте „Экономические проблемы социализма в СССР“. В этой книге простые экономисты не боятся критиковать Сталина, и Сталин терпеливо объясняет им их заблуждения. В частности, в том, что нельзя навязывать крестьянам заботу о технике. Техника должна быть сосредоточена не в колхозах, а на машинно-тракторных станциях (МТС) у специалистов-механиков, которые по требованию специалистов-агрономов (крестьян) обработают землю и уберут урожай так и тогда, как и когда крестьяне укажут». (Ю. Мухин. Убийцы Сталина. См. примеч. 45.) Юрий Игнатьевич хоть и упоминает по привычке колхозы, но пишет ведь «как крестьяне укажут», а не как председатель колхоза или там главный агроном (или секретарь райкома партии) укажет. Уж не оговорка ли это по Фрейду, выдающая загнанные в подсознание мысли? МТС могли точно так же и с тем же (с гораздо большим!) успехом обслуживать не колхозы, а крестьян-единоличников. В уже неоднократно цитированной книге С. и Е. Рыбас «СТАЛИН. Судьба и стратегия» приводится один крайне любопытный, на мой взгляд, факт. Весной 1928 г. на Украине была создана «первая в СССР машинно-тракторная станция из 10 тракторов, которые за умеренную оплату обрабатывали поля в 250 крестьянских хозяйствах. Таким образом, государство обеспечивало сельскохозяйственному производителю… энерговооружённость, не сравнимую с раннефеодальной деревянной сохой…» (С. и Е. Рыбас. СТАЛИН. Судьба и стратегия. См. примеч. 46.) Похоже, авторы так и не поняли (или сделали вид, что не поняли) значения упомянутого факта. Был, был совершенно иной вариант магистрального пути нашего развития!
Кстати, слово «единоличник» выше употреблено мной не как обозначение злобного, жадного и нелюдимого куркуля, ненавистника всех форм человеческого сотрудничества (каким и старалась представить крепкого крестьянина советская пропаганда), а в смысле — хозяин, владелец. Что касается объединения, кооперации хозяйств, то это движение началось и стало развиваться задолго до провозглашения политики коллективизации. И первыми в нём были как раз крепкие, состоятельные крестьяне, «справные» хозяева. Но крестьяне объединялись на тех условиях и в тех рамках, как им было выгодно, как и должны поступать все нормальные люди. Колхозы же создавались на «добровольно-принудительных» основах, и в первую очередь не для предполагаемого увеличения производства сельхозпродукции, а для повышения удобства её изъятия в пользу государства (то самое «ужесточение организации выкачивания средств»). К тому же — не забывайте! — перед коллективизацией происходило первоначальное ограбление, позволившее одномоментно вышибить крупные средства на постройку заводов-гигантов, в первую очередь танково-тракторных. Короче, для того чтобы на старте выиграть в темпах, зарезали курочку, несущую золотые яйца. А выиграть в темпах было для Сталина жизненно необходимо, ведь готовился блицкриг, война стоит дорого, завоевание мирового господства — тем более, тут, по сталинским представлениям, нужна большая численность войск, войска надо вооружить, тут требуются горы и горы разнообразного оружия, и его производство требует времени!
Представленная мной альтернатива прекрасно решала ещё одну, по выражению г. Мухина, общеэкономическую проблему — перемещения рабочей силы из деревень в города. Продолжим цитирование Юрия Игнатьевича. «Дело в том, что для создания промышленности были нужны люди, а 80% населения сидело в сельском хозяйстве у своих наделов. Причём загруженность их работой была всего 92 дня в году (1925 г.), и никакими кооперативами решить этот вопрос было нельзя, только коллективизацией. И действительно, по объединению крестьян в колхозы их загрузка возросла до 148 трудодней в 1932 г. и до загрузки в промышленности — до 254 трудодней — в 1940 г. Высвобождающиеся из сельского хозяйства люди шли в промышленность, в науку, в армию». (Ю. Мухин. Убийцы Сталина. См. примеч. 47.) Спорить с Юрием Игнатьевичем одно удовольствие. Может быть, он и вправду верит в то, что пишет. Тут перевёрнуто с ног на голову всё, что только можно было перевернуть. Во-первых, не так уж остра была эта проблема. Крестьяне ещё при царе-батюшке зимой подавались на заработки, скажем, в Донбасс на шахты. Занимались извозом, лесоповалом, строительством в городах. Это именовалось «отхожими промыслами». Некоторые мужики пропадали на заработках подолгу, годами. Помните, ещё у Гоголя: «Пробка Степан, плотник, трезвости примерной. А! вот он, Степан Пробка, вот тот богатырь, что в гвардию годился бы! Чай, все губернии исходил с топором за поясом и сапогами на плечах, съедал на грош хлеба да на два сушёной рыбы, а в мошне, чай, притаскивал всякий раз домой целковиков по сту, а может, и государственную зашивал в холстяные штаны или затыкал в сапог». (Н. Гоголь. Мёртвые души. Гл. 7.) А вот картина времён НЭПа. «Бросалось в глаза огромное скопление бедно одетого народа на улицах и вокзалах Москвы. Это тысячи крестьян, выдавленные из деревень скрытой безработицей, искали счастье. Они были рады любой работе…» (С. и Е. Рыбас. СТАЛИН. Судьба и стратегия. См. примеч. 48.) Да и остающиеся дома зимой не просто «сидели у своих наделов», а заботились о скотине. Крестьянские семьи были, как правило, многодетными, а поскольку в дроблении наследуемых хозяйств не было никакого смысла, среди крестьянской молодёжи всегда хватало желающих перебраться в город.
Во-вторых, «по объединению крестьян в колхозы» проблема насыщения кадрами городской промышленности решилась с избытком, но возникла проблема жестокого дефицита рабочих рук на селе. Мало кто хотел работать в колхозах за галочки и палочки в табеле учёта рабочего времени (те самые трудодни), и бежал народ табунами куда глаза глядят, не считая принудительно высланных на погибель в холодные края (из которых тоже бежали). Тут уместно снова помянуть Беломорканал, поглощавший «высвобождающихся из сельского хозяйства людей» сотнями тысяч — надёжно и безвозвратно. Ну Юрий Игнатьевич, ну сколько можно прикидываться некомпетентным? Ну, почитайте хотя бы воспоминания родного брата Александра Твардовского, если уж на самом деле не представляете, что творилось. Разве вы не знаете, что была введена паспортная система, чтобы отлавливать беглых крестьян? Разве вы не знаете, что мечтой колхозника стало с тех пор любыми правдами и неправдами получить паспорт и слинять в город? Но и там жизнь не казалась мёдом. Миллионы крестьян, согнанных нуждой с насиженных мест, хлынули в города, стеснив и без того переполненные бараки и коммуналки…
В предложенной мной альтернативе проблема решалась сама собой. Механизация всегда избавляет людей от тяжёлого примитивного труда и высвобождает рабочие руки.
Но что мы всё о сельских проблемах, надо же уделить немного внимания и городам, которые буквально преобразились с приходом НЭПа. Люди проявляли естественное стремление удовлетворить потребности друг друга и заработать на этом. Все двадцатые безудержно плодились мелкие и средние частные предприниматели, кустари-надомники, процветала частная торговля. Да, были и большие недостатки. «Бессмертный „Золотой телёнок“ Ильфа и Петрова — это настоящая энциклопедия воровства и мошенничества, которые пронизывали Россию в те годы. Перечитайте эту книгу, коль забыли её антураж. А отец одного из нас, ещё в молодости листавший подшивки советских газет 20-х годов, рассказывал, что все они переполнялись материалами о преступности, о диких аферах, воровстве управляющих предприятиями, о сращивании организованной преступности и махинаторов с партийно-советским аппаратом, о массе ложных кооперативов, которые выкачивали деньги из заводов и фабрик в карманы беззастенчивых дельцов». (М. Калашников, С. Кугушев. Третий проект. Погружение. См. примеч. 49.) Весь этот бардак решено было свернуть, не разбираясь, кто мошенник, а кто честный предприниматель. А может, надо было всё же заниматься устранением недостатков, а не ликвидировать частного предпринимателя как класс вслед за кулаком? Ведь без любящего своё дело хозяина производство товаров народного потребления нежизнеспособно, как и торговля, и общепит, и сельхозпроизводство, о котором я уже писал. Воля ваша, но есть в сталинских методах оздоровления экономики нечто от рецепта врачевания головной боли путём отсечения головы. Основная цель была опять-таки одномоментно вышибить бабки, чтоб готовиться Европу завоёвывать. Вот как это делалось. Обратимся опять к бессмертному «Золотому телёнку».
«Жил на свете частник бедный. Это был довольно богатый человек, владелец галантерейного магазина …. Он безмятежно торговал бельём, кружевными прошвами, галстуками, пуговицами и другим мелким, но прибыльным товаром. Однажды вечером он вернулся домой с искажённым лицом. Молча он полез в буфет, достал оттуда цельную холодную курицу и, расхаживая по комнате, съел её всю. Сделав это, он снова открыл буфет, вынул цельное кольцо краковской колбасы весом ровно в полкило и, остекленело глядя в одну точку, медленно сжевал все полкило. Когда он потянулся за крутыми яйцами, лежавшими на столе, жена испуганно спросила:
— Что случилось, Боря?
— Несчастье! — ответил он, запихивая в рот твёрдое резиновое яйцо. Меня ужасно обложили налогом. Ты даже себе не можешь представить.
— Почему же ты так много ешь?
— Мне надо развлечься, — отвечал частник. — Мне страшно.
И всю ночь частник ходил по своим комнатам… и ел. Он съел всё, что было в доме. Ему было страшно.
На другой день он сдал полмагазина под торговлю писчебумажными принадлежностями». (И. Ильф, Е. Петров. Золотой телёнок. См. примеч. 50.)
Кстати… Вы не замечали, насколько жестоки и беспощадны к естественным человеческим слабостям эти книги — «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок»? Сколько зубоскальства — то над старушками, доживающими свой век в «советской богадельне», то над несчастным этим попом, то над Кисой Воробьяниновым, не вписавшимся в советскую действительность (я уж молчу про Паниковского), и вот — над «бедным частником». А ведь человек испытал жуткий стресс, предчувствуя, что его жизнь будет беспощадно искорёжена. И он тоже, подобно получившему «твёрдое задание» крестьянину, ещё не понимает отчётливо, с какой слепой и непреодолимой силой пришлось ему столкнуться, и пытается трепыхаться, несчастный…
А вот как это описано в романе Солженицына «В круге первом» (См. примеч. 51).
«Дед Наделашина и отец его были портные — не роскошные, но мастеровитые. … Ему с детства эта обходительная мягкая работа понравилась, и он готовился к ней, присматриваясь и помогая. Но был конец НЭПа. Отцу принесли годовой налог — он его заплатил. Через два дня принесли ещё годовой — отец заплатил и его. С совершенным бесстыдством через два дня принесли ещё один годовой — уже утроенный. Отец порвал патент, снял вывеску и поступил в артель».
Да уж какая там артель, ясное дело — одно название, читай госпредприятие. Где, как не здесь, разобраться с «артельным» вопросом, который усиленно муссируют сталинские адвокаты? Вот мнение знаменитого российского блогера, позиционирующего себя «во многом сталинистом, но не коммунистом» (цитата в его авторской редакции с некоторыми сокращениями). Итак:
«Об артелях и ремесленниках при Сталине. Можно ли сравнить их с частным сектором в нынешней КНР?
Стараюсь быть справедливым. Сейчас некоторые товарищи распространяют миф о том, что якобы при Сталине у нас существовало малое и даже среднее предпринимательство — в виде артелей. Каковые уничтожил зловредный Хрущёв. Но так ли это?
Нет, это очередной миф. Полноценным мало-средним предпринимательством артели так и не стали.
Да, существовало более сотни тысяч артелей. Сам видел в «Технике-молодёжи» 1930-х заметки о том, как артели делают радиоприёмники и мебель, например. Не секрет, что артели в войну и военные заказы исполняли. Но никаким аналогом частного предпринимательства они так и не стали, оставшись зародышем оного.
Мой прадед после войны был председателем артели шорников в Орджоникидзе (Владикавказе). Да, во многом это был частный бизнес, дедушка тогда ходил в щегольском светлом плаще и шляпе с шёлковой лентой, ездил на личном «Москвиче-400». Но всё-таки он из руководства артели ушёл — от греха подальше. Чтобы не загреметь под уголовку. Почему? Дед ушёл из жизни, когда мне не было и десяти лет от роду. А вот его невестку, маму моей мамы, я расспросить успел. Главы артелей при Сталине походили на цеховиков 1970-х, только с легальным статусом. Они всегда были вынуждены работать на грани фола, ходить «под статьёй». Ведь в СССР не было свободного рынка оборудования, сырья и материалов. Так просто ты их купить не мог. Нужно было встроиться в план, получить фонды. За что уже сталинских чиновников надо было подмазывать и «благодарить».
Да, артели при Сталине вроде терпели, но относились к ним как к недобитым нэмпанам, с огромным подозрением. Сам ИВС в 1936 году заявил: у нас теперь больше нет многоукладной экономики, у нас господствует соцсектор.
Официально артели должны были получать сырьё и материалы от государства. Но это было долго, волокитно. Да и нужно было выполнять плановые задания государства — тут не было места гибкому реагированию на запросы рынка. И приходилось хитрить, используя (уже при Сталине) коррупционные схемы. Откроем «Записки следователя» Льва Шейнина издания 1962 года. Новеллу «Исчезновение».
Там описана схема работы тбилисского союза артелей. Итак, дело было в апреле-мае 1945 года. Было два брата Глотника. Один работал в аппарате Наркомата (министерства) химической промышленности (начальником производственного отдела), второй — возглавлял хозчасть Института связи. Грузинские артельщики платили им взятки. Глотник из Института связи писал письмо брату из наркомата химпрома с просьбой продать институту химикаты. Почему-то это — дефицитные красители для трикотажа и текстиля. А за красителями приезжал Шалва Луарсабович Гуридзе, что жил в Тбилиси и работал в системе Грузпромтекстильтрикотажсоюза, объединяющего ряд тбилисских артелей. Он вносил деньги и забирал товар со складов наркомата.
Так работала коррупционная схема в 1945-м, вскрытая случайно — из-за того, что один из Глотников убил свою молодую жену. И теперь я понимаю, как приходилось крутиться деду.
Словом, артели при Сталине были в двусмысленном положении. Ни о какой свободе предпринимательства и речи не шло: были сильнейшие ограничения. Гибко реагировать на запросы рынка артели не могли: они элементарно не могли свободно закупать сырьё, материалы и оборудование. Артели получали сверху планы, выполняли их и гарантированно сбывали государству товар. Что позволяло гнать некачественные изделия, брак.
Почитайте эти материалы, написанные антикоммунистами. Обращайте внимание не на их взгляды, а на фактологию:
https://dzen.ru/a/Yos9wj1FdGAkqXvl?ysclid=mn7mhl48v1859482893
https://aif.ru/society/history/biznes_po-stalinski_kto_v_sssr_mog_za_god_chestno_zarabotat_na_kvartiru
«В 1940 г. прокурор СССР В. М. Бочков докладывал Молотову о ликвидации в Грузии созданной, по его словам, «недобитыми капиталистическими элементами» целой системы лжеартелей, в которых заработки членов артели достигали 7—10 тыс. рублей в месяц. У 70 арестованных изъяли ценностей на 1 млн руб.
Для сравнения: средняя зарплата рабочего в 1939 г. равнялась 230 руб. в месяц, а полковника Красной Армии — 2 тыс. руб. в месяц.
Руководители лжеартелей относились к имуществу артели как к своей собственности. Они открывали торговые точки (магазины), в которых оформлялись как заведующие магазинами артели, и при необходимости продавали их.
Так, в Одессе вскрылись факты, когда такие магазины переуступались другим лицам, пожелавшим стать завмагами, за 10-12 тыс. рублей.
Естественно, государство боролось с этим явлением теневого рынка: в 1944 г. в результате спецоперации НКВД было вскрыто 796 лжеартелей. Размах их деятельности иногда поражал.
Так, в Москве был арестован предприимчивый гражданин по прозвищу Нарком пряжи, который приобретал у работников текстильных предприятий ворованную пряжу и шерсть (других вариантов приобрести тогда не было), продавал ее надомникам-кустарям, которые шили женские береты, а затем сбывал их продукцию. При аресте у него изъяли свыше 1 млн руб.
Но у гидры частного предпринимательства вместо отрубленной головы вырастало две: в 1945 г. НКВД выявил свыше 40 тыс. кустарей, занимавшихся нелегальной производственной деятельностью…»
Словом, как-то не выходит картины бурного развитии частного бизнеса в виде артелей при Сталине, о коем глаголют некоторые сказочники. Вернее сказать так: при Сталине был зародыш малого и среднего предпринимательства, который можно было освободить — и дать ему развиваться. Но не дали и при ИВС: у артелей налогами изымалось 60% средств, развиваться они не могли. И не могли они ликвидировать поэтому дефицит товаров. Немудрено, что в 1960-м Хрущёв перевёл артели в статус обычных социалистических госпредприятий. А зачем артели? Они и так всё нужно получает по плану от государства, и работают по плану. Зачем плодить коррупцию? Зачем это «пятое колесо»?
Да, при Сталине были артели, делавшие радиоприемники и даже телевизоры. Но они не могли развиться в большие конкурентоспособные предприятия. Как «Хуавэй» в нынешней КНР. Государство отбирало у них слишком много средств и не давало расширяться.
Да, при Сталине работали частные мастера-кустари. (И даже врачи на частной практике). В той же Одессе 1950-х — как рассказывал мне батя — можно было заказать у портного (если ткани достал) отличный костюм. У сапожника — отменную обувь (если кожу удалось достать). Или хорошую оправу для очков. Я и сам видел последнего могиканина того времени. Те, кто жил в Одессе в 1970-х и первой половине 80-х (и знает, что Пиня — таки поц), помнят: если ехать на 5-м или 9-м троллейбусе до Греческой (площади Мартыновского), то на въезде на площадь (по левому борту троллейбуса) была частная мастерская переплётчика.
Но такие кустари не могли развиться в солидные предприятия и при Сталине. Государство драло с них громадные налоги, фининспекторов присылая. Читал я мемуары славного советского авиаконструктора, Генриха Новожилова. Он описывает нелегкую жизнь кустарей в своём дворе как раз при Сталине. Нанимать себе работников и расширяться кустари не имели права. Все эти россказни про бурное развитие малого и среднего предпринимательства при ИВС можете посылать подальше.
Поэтому при Сталине были ЗАРОДЫШИ частного сектора. Или его недобитые остатки. В отличие от КНР, где с 1978 года пошли рыночные реформы Ден Сяопина. Китайцы быстро разрешили частникам нанимать работников и расширять дело. Китайский частный сектор может вырастать в большие и современные предприятия. Он может выпускать акции и привлекать частные инвестиции. Даже при Сталине, ещё до хрущевского разгрома артелей, наши частники таких возможностей были лишены. Не мог у нас разработчик какого-нибудь крутого радиоприёмника, что был лучше тех, что выпускали госпредприятия соцсектора, создать свою фирму и подняться. И это потом сыграет самую роковую роль».
Но вернёмся к портному Наделашину. Обратите внимание на иезуитскую хитрость. Сколько раз платил бедняга! Знал бы, что принесут ещё два налога, так сразу бы патент порвал…