Совершенные

Глава 4

Первое занятие на следующий день значилось в расписании как «Археологическая практика». Которые вел тот самый Эрик Браун.

Аудитория гудела, как растревоженный улей. Девушки поправляли волосы, парни делали вид, что им все равно, но я замечала, как они то и дело поглядывают на дверь. Я устроилась на третьем ряду у окна – идеальное место: и преподавателя видно, и в окно можно смотреть, если станет совсем невыносимо.

Минута в минуту дверь открылась.

В аудиторию вошел высокий мужчина в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и классических брюках цвета корицы – теплого, пряного оттенка, который странным образом сочетался с его сдержанной, холодноватой элегантностью. Если бы меня спросили о возрасте, я бы, не задумываясь, сказала: двадцать семь. Может, двадцать восемь. Но точно не больше.

Мужчина встал за кафедру и обвел взглядом аудиторию. Не просто посмотрел, а окинул властным, собственническим взглядом, словно этот университет принадлежал ему по праву рождения. В аудитории стало тихо. Мгновенно. Даже мухи перестали жужжать.

– Приветствую вас на самом элитном факультете страны, – произнес он, и его голос, низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой, заполнил собой всё пространство. – Меня зовут Эрик Браун.

Я невольно выпрямилась.

– Археологи – не просто ученые, – продолжил он, и каждое слово падало в тишину, как камешек в воду, расходясь кругами. – Это люди, без которых человеческий прогресс был бы слеп. Именно археологи находят предметы из прошлого, благодаря которым мы понимаем, как жили наши предки. Что они ели, во что верили, кого любили и кого боялись.

Он снова оглядел аудиторию. Внимательно, но ни на ком не задерживаясь.

– Вы наверняка задались вопросом, почему предмет называется «Археологическая практика». Я объясню.

В аудитории затаили дыхание. Даже парни, которые минуту назад храбрились, теперь сидели тихо, боясь пошевелиться.

– Как вы знаете, я не преподаватель. – Эрик Браун сделал паузу, давая нам осознать услышанное. – Но я очень хорош в своем деле. И я не только про писательство. Это, скорее, мое хобби. Археология – предназначение.

Я фыркнула про себя. Ну надо же, «предназначение». Прямо герой романа. И откуда в людях столько пафоса? Писатель, что с него взять – умеет заманить красивыми словами. Мне хотелось уже перейти к сути, а не слушать эту приторную речь. Я от нетерпения забарабанила пальцами по парте.

И тут же поймала его взгляд. Он смотрел прямо на меня.

В ту же секунду я пропала. Нырнула в эти глаза – серые, как небо перед штормом, глубокие, бездонные. И в этом омуте не было дна.

Я покраснела мгновенно. С макушки до пят, жаркой волной, от которой защипало кожу. Сердце сорвалось в галоп и понесло, как обезумевшая лошадь. В ушах зашумело. Почему вокруг стало так тихо? Почему он смотрит на меня? Что со мной происходит?

Я спрятала руки под парту и отвела глаза. Сделала вид, что ничего не случилось, что я просто поправляла ручку, а вообще-то я внимательно слушаю. Очень внимательно. Самую внимательную студентку не отвлекают такие глупости, как взгляд преподавателя.

Мистер Браун чуть наклонил голову, словно подумал: «Интересно», – и продолжил так же спокойно, будто и не было этой вспышки между нами:

– Ректор университета лично попросил меня провести для вас вводные уроки. Рассказать, что такое реальные раскопки. Не по книгам, не по картинкам, а по-настоящему. Я побывал во многих экспедициях и знаю достаточно, чтобы передать вам что-то полезное. Основную теорию вам расскажут другие. Я здесь для того, чтобы окунуть вас в реальный мир археологии.

Эрик Браун сделал паузу, и в этой паузе повисло напряжение.

– Но только на несколько месяцев. Программу, которую я подготовил, хватит на один семестр.

В аудитории пронесся разочарованный вздох. Девушки зашептались, возмущенно и горько, и я вдруг поймала себя на странном чувстве. Тоска? Грусть? Но почему? Я вижу этого мужчину первый раз в жизни, а уже грущу от мысли, что через несколько месяцев лишусь его общества.

Глупости. Это просто интерес к предмету, к опыту преподавателя, к его знаниям. Да, точно.

Мистер Браун заметил поднятую руку и кивнул.

– Мистер Браун, это правда, что вы выберете десять первокурсников для экспедиции на Северный полюс?

Преподаватель чуть заметно усмехнулся.

– Не совсем. – Пауза. По аудитории пронесся громкий вздох, уверена, кто-то уже мысленно паковал чемоданы. – В гости к Санта-Клаусу мы не поедем. Но некоторые из вас действительно будут выбраны лично мной для поездки в заброшенный город Z.

И снова встречный взгляд. На этот раз он задержался на несколько ударов сердца дольше. Из чистого упрямства я не отвела глаз, выдержав эту пытку в несколько секунд.

В аудитории поднялся шум. Девушки заулыбались, зашептались, заерзали. Слухи подтвердились! Настоящая экспедиция! Заброшенный город! Я должна быть в их числе. Это же мечта всей моей жизни. Неужели я упущу ее?

Посыпались вопросы:

– Что нужно сделать?

– Сколько это стоит?

– Где именно?

– Что будем искать?

Мистер Браун терпеливо отвечал, и в его голосе не было ни капли раздражения. Когда он утолил любопытство студентов, то продолжил лекцию:

– Археология – это не только копаться в земле с совочком и кисточкой. Это еще и подводные раскопки. Например, вы знали, что в Италии, недалеко от города Байи, под водой находится целый комплекс античных статуй?

И следующий час пролетел как одно мгновение. Преподаватель рассказывал реальные истории необычных открытий: про затонувшие города, про древние захоронения, про артефакты, которые перевернули представления ученых о прошлом. Мы слушали, затаив дыхание. Даже я, которая пришла сюда за знаниями, а не за красивыми глазами, поймала себя на том, что не могу оторваться от его голоса.

После лекций и сытного обеда я вернулась в общежитие. В коридоре было непривычно шумно: бегали люди, хлопали двери, звучали приветствия. Как оказалось, сегодня с опозданием прибыли еще несколько первокурсников издалека.

Я подошла к своей двери, вставила ключ. А он не поворачивался. Застрял, словно его кто-то заклинил изнутри. Я уже собралась идти к коменданту, когда дверь распахнулась сама. Из-за нее выглянуло испуганное лицо. Ярко-рыжие волосы, огромные глаза, веснушки на носу.

– Привет! – выдохнула я с облегчением. – Все-таки у меня будет соседка!

Жить одной в общежитии чужого города было немного страшновато.

– Привет, – тихо ответила девушка, открывая дверь шире. – Я забыла вытащить ключи. Извини.

Она скромно опустила взгляд и вернулась в комнату разбирать вещи. Я зашла следом.

– Меня зовут Софи, – сказала я как можно приветливее. – А тебя?

– Кэти.

– Жаль, что ты пропустила первый день, – я присела на свою кровать. – Я видела еще несколько ребят с чемоданами. Вы вместе ехали?

– Да, – Кэти мельком взглянула на меня и пожала плечами. – Поезд сломался. Сутки простояли в поле. Ждали помощи.

Девушка явно не была расположена к беседе. Может, устала, может, вообще не общительная по натуре. Я решила не навязываться и вышла прогуляться, написав Дарине, что буду во дворе, если захочет присоединиться.

На улице я с облегчением вздохнула. Первый учебный день позади. И экспедиция – это не слухи, а реальность. Настоящий заброшенный город. Надо только попасть в десятку.

Я шла по дорожке, жмурясь на солнышке и вдыхая свежий воздух, как вдруг…

Врезалась во что-то. Вернее, в кого-то.

– Ой! – я потерла ушибленный лоб и подняла глаза.

Передо мной стоял мужчина. Лет сорока, на голову выше меня, широкоплечий, с серьезными глазами необычного цвета – они отливали золотом, как у хищной птицы. И что-то в его взгляде заставило меня замереть. Он смотрел так, будто узнал меня. Будто ждал. Будто знает обо мне что-то, чего я сама не знаю.

А потом золотые глаза погасли, стали безразличными. Он коротко бросил низким басом:

– Осторожно.

И пошел дальше своей дорогой, не оборачиваясь.

А я так и осталась стоять посреди аллеи, потирая ушибленный лоб и пытаясь понять, откуда у меня это странное чувство – будто только что произошло что-то важное. Что-то, что изменит всё. Но что?

Глава 5

Ветер трепал мои распущенные волосы и приятно холодил кожу. Я люблю начало осени: то тонкое, хрупкое время, когда лето уже отпустило, но зима еще не думает напоминать о себе. Воздух прозрачный, пахнет увядающей листвой и чуть-чуть – дымом, хотя откуда здесь дым, в центре университетского кампуса?

Я сидела в тени высокого дуба, еще полностью зеленого, и писала родителям о первом учебном дне. Папа, как обычно, ответил односложным «Молодец, дочка». А мама сразу позвонила:

– Девочка моя! – голос в трубке звучал взволнованно и счастливо одновременно. – Ну как первый день? Однокурсники? Комната? Соседка? Преподаватели? Сильно загружают?

– Мам, мам, остановись! – я рассмеялась и зажмурилась от удовольствия, представляя, как она сейчас мечется у плиты с телефоном, зажатым плечом. – Иначе я не успеваю отвечать!

Рядом с ней послышались голоса папы и брата. Те тоже хотели подробностей.

– Всё хорошо, честно! – заверила я. – Однокурсников много, со всеми еще не знакома. Комната обычная, скромная, и соседка такая же – тихая, рыженькая. Пока сложно судить, прошел всего один день, но в целом мне очень нравится!

– Поверить не могу, что ты сейчас там же, где учился твой дедушка, – в голосе мамы зазвучала гордость. И легкая грусть.

– А ты уже была в библиотеке? – в разговор встрял Робби. – Как там? Фото пришлешь?

– Еще не успела, – хмыкнула я. – Но мне уже столько задали, что, видимо, ближайшее время я буду там пропадать.

– Круто! – брат явно завидовал. – Только фотки обещала!

– Пришлю, пришлю, книжный червь. – хихикнула я.

– Мааам, вот видишь! – заныл Робби в трубку. – Она опять обзывается!

– О боги, вы даже на расстоянии умудряетесь ссориться, – вздохнула мама, но я слышала, как она улыбается.

– Я же любя! – крикнула я, зная, что Робби продолжает слушать.

Потом помолчала секунду и выпалила:

– А еще у меня радостная новость! Наш преподаватель какой-то знаменитый писатель-археолог. И он собирает студентов для экспедиции.

– Куда? Когда? Сколько стоит? – мама снова включила режим гиперопеки.

– Я пока ничего не знаю. На первой лекции ответили на общие вопросы. Как узнаю подробности – сразу напишу.

– Если поедешь, – мамин голос стал серьезнее, – не забудь взять дневник дедушки.

Я невольно коснулась рукой рюкзака, где в самом надежном отделении лежала эта драгоценность. Дедушкин дневник.

Мягкий кожаный переплет цвета коры, вытертый на сгибах, пахнущий старостью и приключениями. Исписанный только наполовину мелким, неразборчивым почерком дедушки, который я научилась расшифровывать еще в детстве, когда мы играли в «юного археолога». На полях были рисунки, удивительно точные и живые. Мамина способность к рисованию передалась от него.

Внутри, между страницами дневника, хранились сокровища: мамина фотография в два года, портрет бабушки, сухие лепестки красных роз – те самые, с их свадьбы. И детский рисунок мамы. Странный рисунок: медведь, леопард, обезьяна, лев… Мама всегда удивлялась, почему дедушка сохранил эту неуклюжую картинку. А я думала – может, потому что она была первой, кто нарисовал ему целый зоопарк?

Я знаю, что современные археологи экономят время гаджетами: диктофоны, ноутбуки, голосовые заметки. Но есть в старой традиции своя романтика: каждый вечер, после тяжелого дня раскопок, садиться при свете фонаря и записывать свои наблюдения. Чувствовать под пальцами шершавую бумагу, слышать скрип пера.

Этот дневник всегда со мной. На всякий случай. Вдруг случится что-то действительно важное, что стоит записать?

Мы еще немного поговорили с семьей, а потом я отключилась и решила пройтись по территории. Ощущая себя настоящей студенткой, я наблюдала за другими. Видно было, что за лето многие соскучились: студенты собирались небольшими группами, громко смеялись, обнимались. Такая дружеская атмосфера грела душу. Когда-нибудь и я найду «своих» людей. Буду вот так же проводить время с близкими по духу.

Дедушка рассказывал, что у него в университете было много друзей. И один – на всю жизнь. Джереми Андерсон. Я никогда его не видела лично, но узнала бы из тысячи по фотографиям в старых альбомах. Сейчас он, кажется, важная шишка в мире археологии, разбогател на эксклюзивных находках и открыл музей в столице.

– Эй!

Я вздрогнула и обернулась. Дарина махала мне рукой, пробираясь сквозь толпу студентов.

– Вот ты где! – запыхавшись, сказала она. – Я звонила, но у тебя было занято. Хорошо, что у тебя такая яркая кофта, а то я бы тебя не заметила.

Я сегодня надела любимую фиолетовую, она и правда выделялась среди серо-зеленой гаммы кампуса.

– Прости, с родителями разговаривала.

– Я тоже уже отчиталась предкам, – Дарина закатила глаза. – Тяжелое дело.

Я оглядела ее: вместо вчерашнего платья на ней были стильные брюки и легкая блузка.

– Ты успела переодеться?

– Не буду же я в одном и том же ходить на пары и на прогулку! – фыркнула она. – Но это мои заморочки, ты привыкнешь. – И легонько толкнула меня плечом.

***

На следующий день нам снова задали три реферата по истории и две книги к концу недели. И это только второй день! Кажется, я поняла, зачем в комнате общежития стоит письменный стол с лампой.

На последней лекции по высшей экономике, она, оказывается, входит в обязательную программу даже для историков, очень яро боролась со сном. Преподаватель, низкорослый пухлый мужчина в круглых очках, бубнил что-то про спрос и предложение, и это настолько далеко от моих любимых древних цивилизаций, что мозг потихоньку отключался.

Дверь аудитории открылась, и в проеме показалась голова темноволосого парня.

– Студентку Мурр ожидают в ректорате.

Я не сразу поняла, что это обо мне. Преподаватель оглянул аудиторию, поправляя очки:

– Студентка Мурр?

– Это я! – вскакиваю, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз.

– Вас вызывает ректор.

В ушах сразу зашумело. Что я могла натворить? Всего второй день! Может, с документами что-то не так? Может, они передумали? Что я скажу родителям, если завтра приеду домой с вещами?

Я покраснела, побледнела, снова покраснел. В конце концов взяла себя в руки. Папа всегда говорил: «Решай проблемы по мере поступления». Вот и буду.

Парень, высокий, тонкий, как палка, молча шел впереди, и я едва поспевала за ним, путаясь в собственных ногах. Перед дверью ректората глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

После неуверенного стука послышалось:

– Войдите.

С замиранием сердца перешагнула кабинет главного человека в университете и решила сразу представиться, как репетировала по дороге сюда:

– Здравствуйте. Я студентка Софи Мурр. Вы хотели меня видеть?

Обратилась к мужчине за большим деревянным столом – это был ректор, мистер Смит. И только сейчас заметила, что в креслах напротив него сидят еще двое человек.

– Здравствуй, Софи, – голос ректора прозвучал добродушно и располагающе. – Спасибо, что пришла. Присаживайся.

Мистер Смит указал на свободное кресло, в которое я молча села.

В кресле рядом сидел пожилой мужчина. Седые волосы аккуратно уложены, седая борода ухожена, ореховые глаза внимательно смотрели на меня. Напротив, в расслабленной позе, сидел тот самый мужчина, в которого я вчера врезалась. Он скользнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся к окну.

Пожилого я узнала сразу.

– Мистер Андерсон! – вырвалось у меня.

Тот приподнялся и сделал легкий поклон. Я кивнула в ответ, чувствуя, как заалели щеки.

– Я узнала вас по фотографиям дедушки, – поторопилась я объяснить.

Мистер Андерсон улыбнулся и понимающе кивнул. А серьезный мужчина продолжал смотреть в окно.

– Тогда познакомьтесь с Лионом, – ректор кивает в сторону молчаливого гиганта. – Это сотрудник службы безопасности. Позже объясню, зачем он здесь.

Лион едва заметно кивнул мне. Я также коротко кивнула в ответ. В горле пересохло. Зачем здесь сотрудник безопасности? Что случилось? Меня в чем-то подозревают?

– Софи, – голос ректора вырвал меня из паники, – мистер Андерсон рассказал мне, что твой дедушка – сам Теренс Мурр!

– Да, – тихо ответила. – Был.

– Прими наши соболезнования. Мы знаем, что Теренс погиб в последней экспедиции.

Улыбки сошли с лиц. И ректор продолжил серьезно:

– Перейду сразу к делу, чтобы не занимать время.

Мистер Андерсон кивнул и посмотрел на меня с отеческой теплотой. Так смотрел бы дедушка, и мгновенно у меня защемило в груди, как это бывало, когда я тосковала по любимому человеку.

– Ты уже слышала от Эрика Брауна о предстоящей экспедиции, – сказал ректор. – Пока информация держится в тайне от всех студентов, но мы, как организаторы, можем рассказать тебе подробности.

Я выпрямилась и подалась вперед, чтобы не упустить ни единого слова.

Мистер Андерсон начал говорить, и его голос звучал, как голос из прошлого – из тех вечеров, когда дедушка рассказывал мне свои истории.

– Еще со школьных времен мы с твоим дедушкой узнали о castitas fletus. С латинского – "плач целомудрия". Более двухсот лет назад на острове Палау племя Домакко владело эликсиром жизни. Из поколения в поколение они передавали рецепт, хранили его в тайне от Большого мира. Но кто-то прознал. Люди из Мексики вторглись на остров, пытались угрозами выманить рецепт, получить хоть каплю волшебного напитка. Дикари не уступали и дали отпор. А потом к ним пришел вирус. Большой мир принес смерть, от которой у них не было защиты. Только эликсир мог их спасти. Но его было недостаточно на всех.

Я замерла, даже боясь вдохнуть.

– Говорят, сейчас остров необитаем. Племя вымерло. Но castitas fletus надежно спрятан в тотеме вождя. И находится на острове Палау.

Тишина в кабинете стала вязкой, как мед. Кажется, даже пылинки в воздухе застыли.

– Знаю, история похожа на сказку, – продолжил мистер Андерсон. – Может, так и есть. Но мы с твоим дедушкой поверили. И поставили цель – найти племя Домакко, привезти эликсир. Представляешь, сколько жизней можно спасти, если наши ученые разгадают рецепт? Мы бы, конечно, и разбогатели, – он мечтательно улыбнулся, – но главное – польза для мира.

Мистер Андерсон замолчал и смотрел куда-то вдаль, сквозь стены, сквозь время.

– Десять лет мы собирали сведения. И не знали, как попасть на остров. А потом… Твоего дедушки не стало. Я теперь еле хожу, с тростью. Никуда не полечу. – Голос его задрожал. – Но данные о местонахождении острова у нас есть.

Ректор подхватил:

– Софи, к сожалению, об этом эликсире знает довольно много людей и пытаются его первым заполучить. У нас информации больше, и соответственно, мы хотим быть первыми. Мы знаем, что эликсир, скорее всего, спрятан в тотеме вождя. И, чтобы не привлекать злоумышленников, мистер Андерсон предложил отправить в экспедицию первокурсников. Никто не догадается, что на вас возложена такая миссия. Лион будет сопровождать группу, как ваш телохранитель. Другие студенты, даже Эрик Браун, не будут знать правды. Только мы четверо.

Мистер Смит посмотрел на меня вопросительно.

А я не могла вымолвить ни слова. Столько информации за десять минут. Тайной, опасной, невероятной информации. Одновременно в моей душе разлилось тепло, я продолжу дело дедушки. И это моя первая экспедиция, на которую я гарантированно попаду. Но и страх холодком пополз по спине: это не прогулка с друзьями.

– Софи Мурр, – голос ректора звучит торжественно, – мы выбрали тебя как подающую надежды студентку и как внучку Теренса Мурра. Возможно, ты найдешь полезную информацию в его записях. Мистер Андерсон берет на себя все расходы. Мы полагаемся на тебя.

И после небольшой паузы продолжил:

– При любом исходе экспедиции – найдешь ты что-то или нет – учеба в университете для тебя будет бесплатной до конца обучения. Ты сможешь стать соавтором книги с Эриком Брауном. И если всё получится, ты станешь известной и богатой.

Я никогда не стремилась к славе или деньгам. Деньги безусловно важны, но я никогда не ждала, что они просто посыпятся с неба. Я была реалисткой: получу образование, стану профессионалом, и буду зарабатывать сама.

Но в этом предложении ректора было для меня кое-что важнее, чем деньги – загадка. Это же как в детстве, когда мы с дедушкой играли в детективов. Разгадывали тайны, искали клады.

Самое обидное, я ни с кем не могу посоветоваться. Ни с мамой, ни с папой. Ни с Дариной.

Девяносто процентов моей души кричат: «ДА!». А десять процентов шепчут: «Это опасно».