Ангел под толстым льдом
В это время в деревне дед Виталий неуклюже шаркалваленками по подтаявшему снегу. Он шел осторожно, стараясь не поскользнуться, ицелеустремленно держал курс к избе внука.
— О, Виталя! Здорово! —окликнул его Валера. Он восседал на лавке в окружении мужиков на центральнойплощади, по-хозяйски прихлебывая чай. — Иди к нам, кости погреем!
— Хорошо, Валера, подойду!— отозвался дед. — Только Ванечку проведаю, а то две недели его не видел. Исразу к вам!
Виталий заглянул в избушку — пусто. Выйдя на крыльцо, онозадаченно почесал затылок, заметив густой дым, вьющийся над старым сараем.
— О как... Ванечка что, всарай переехал жить? — пробормотал он и направился к постройке.
Не успел он толком распахнуть тяжелую дверь и заглянуть впыльный полумрак, как сам же истошно завопил на всю округу:
— Русалка! Русалка-а-а!
Дед Виталий подпрыгнул на месте, резко развернулся и, неудержав равновесия, плашмя шлепнулся в ледяную лужу. Но страх придал ему сил:он вскочил по-молодецки, будто ему снова двадцать, и припустил к площади, неразбирая дороги.
— Русалка! Там русалка! —орал он на всю деревню.
— Эх, дедуль... — Валералениво усмехнулся, переглянувшись с мужиками. — Ты что, уже с утра бахнутьуспел? Опять тебе нечисть мерещится?
— Да я вам говорю! — Виталийзадыхался, тыча пальцем в сторону холма. — Настоящая! В сарае сидит! Она доИвана добралась, а сейчас на меня кинуться хотела! Чудом, чудом спасся!
Толпа на мгновение затихла, а затем взорвалась дружнымхохотом.
— Ну, старый, с тобой несоскучишься! Охотник, мать твою...
— Да не шучу я! Она Иванапохитила! Уволокла в свое логово!
— Дедушка, вы о какомИване говорите? — раздался за спиной старика спокойный, чуть ироничный голос.
Жители разом умолкли. Позади них стоял Иван. Он выгляделуставшим, лицо было испачкано каменной пылью, но в глазах светилось такоеторжество, что хохот мужиков мгновенно застрял у них в горле.
— Нашего, Ивана! Нашего!— дедуля резко развернулся, мертвой хваткой вцепляясь в рубаху стоящего позадичеловека, и только через секунду осознал…
— Ваня! Живой! —воскликнул дед, чуть не выронив ковш из сердца.
— Целехонький иневредимый, — ласково отозвался Иван, придерживая старика за плечи. — Что зашум, дедушка? Что стряслось?
— Ваня! Я русалку видел!Прямо в твоем сарае сидит!
— Да вы что? — Ивансостроил на лице крайнее, почти наигранное удивление, изо всех сил стараясь нерасхохотаться.
— Я сразу её признал! —Виталий замахал руками, живописуя ужас. — Темная, как сама ночь! И глазами таки сверлит, так и прожигает насквозь!
Тут Иван уже не выдержал и звонко рассмеялся, запрокинувголову.
— Дедушка! Так это же моястатуя!
— Какая еще статуя?! Ты очем, внучок? Я, может, и пригубил сегодня малость… чисто так для профилактики!Но я еще в здравом уме, чтобы отличить каменную бабу от живой нечисти!
Иван продолжал смеяться, размазывая слезы огрубевшими, вхлам разбитыми пальцами. Кожа на подушечках была стерта почти до мяса, а вглубокие трещины у суставов намертво въелась иссиня-черная каменная пыль. Онасделала его руки похожими на обугленные ветки, а лицо под пальцами покрылосьгрязными разводами, будто он только что выбрался из пепла.
— И вы опять убежали отнее? Оставили даму без внимания! — Иван расхохотался. — Так она ж похитить менямогла! — искренне возмутился дед.
— Эх, Виталя! — Валера,до этого наблюдавший за сценой с лавки, подался вперед. — Ни на каплю ты неменяешься. Была бы Марфа жива, она бы точно сказала: «Тьфу! Опять старый хрычнарезался в стельку, опять ему русалки мерещатся! Ей-богу, утащила бы тебяводяная под лед — тишины бы в доме прибавилось!»
Толпа на площади грохнула смехом — Валера настолько точноскопировал ворчливый тон покойной Марфы, что всем на миг показалось, будто онастоит рядом.
— Ладно, пошли со мной,дедушка, — Иван легонько подтолкнул старика в сторону холма. — Посмотрим натвою «похитительницу».
Виталий замялся, с опаской поглядывая на дымящую трубусарая.
— Ванечка… а тебе небоязно?
— Боюсь, конечно! —подмигнул юноша. — Но нас-то двое, а она одна. Думаю, вдвоем мы с любойрусалкой справимся.
Дед несколько секунд переваривал эту мысль, выпрямилспину и поправил шапку.
— Ага! И то верно! Мы жес тобой — два здоровых мужика! Что она нам сделает? Пошли! Расставим все точкинад «и»! — Дед запнулся, вглядываясь в лицо внука. — Кстати, ты мне лучшескажи: что с тобой? Почему ты весь черный? А с руками что?! Неужели тыотбивался от этой нечисти, когда она пыталась тебя утащить?
— Ха-ха! Пошлите со мной,— Иван сверкнул глазами, — скоро вы всё узнаете!
Иван решительно подошел к сараю и одним рывком распахнултяжелые двери. Внутрь ворвался широкий столб морозного света, разрезаянакопившуюся пыль и полумрак. Юноша уверенно переступил порог, в то время какдед Виталий следовал за ним по пятам, постоянно оглядываясь и нервно сглатываякомок в горле.
— Это она? — спросилИван, указывая рукой в глубь помещения, где высилась укрытая легким инеемфигура.
Виталий замер. Его глаза округлились, рот невольноприоткрылся. Он начал медленно, почти на цыпочках обходить изваяние. Дедотчаянно жестикулировал, пытаясь что-то сказать, но язык заплетался, а мыслипутались от увиденного совершенства.
— Да, дедушка... Это она.И она получилась именно такой, какой хотела быть, — тихо сказал Ваня. — Теперьона здесь, с нами. Слышишь?
Рядом со стариком стояла сама Анечка. Её реакция была неменее ошеломленной. Она переводила взгляд с Ивана на холодный черный мрамор, неверя своему счастью.
«Ванечка... Это что, я?»— прошептала она. Сердце (или то, что было на его месте) затрепетало: значит,он запомнил её образ! Значит, та встреча в дыму не стерлась бесследно, и онзнает, что она существует!
— Только не пойму, почемувы называете её русалкой? — Иван задумчиво склонил голову. — Она ведь даже непохо...
— Ваня! Это настоящеечудо! — перебил его дед, обретая дар речи. — Такая красота не должна пылиться всарае! Она должна стоять на самом видном месте, на площади, чтобы все видели,чтобы сердце радовалось! Ваня... меня осенило! Теперь всё сходится! В тот разна реке я видел не русалку... я видел её! Ангела!
— Ангела? — переспросилюноша.
— Да! Ангела-хранителя! —старик начал воодушевленно размахивать руками, выдвигая одну безумную теорию задругой. — Она ведь не утащить меня хотела под лед, а наоборот — спасти! Чтобы яв пьяном угаре в полынью не свалился!
Ванечка нахмурился, пытаясь продраться сквозь туман впамяти. Образ девушки из странного сна, обрывки ночного разговора... пазл в егоголове начал складываться.
— Дедушка... а может, этоона и меня от волков в лесу спасла? — тихо спросил он.
Дед Виталий застыл с раскрытым ртом, а потом хлопнул себяпо лбу:
— Точно! Ох... так это жеХранительница нашей деревни!
Анечка слушала их, пораженная такой проницательностью.Она не понимала, откуда в этих простых людях берется такая интуиция, но каждоеих слово было чистой правдой.
— Ваня! Статуя обязанастоять на площади! Немедля! А ну-ка, давай подсоблю, грузим на сани! Вывозим еёв свет!
Юноша не выдержал и рассмеялся:
— Дедуль, окстись! Онадвухметровая! В ней больше трехсот килограммов чистого камня! Нам вдвоем еёдаже не качнуть.
— Я тебя понял, внучок! —воинственно выпятил грудь дед и решительно выскочил из сарая. — Эй, мужики!Кончай лясы точить! А ну, живо сюда! Помогите статую на сани погрузить!
— Какая еще статуя?! —донеслось с площади недоверчивое ворчание.
— А вы идите и самипосмотрите! Глаза протрите!
Зараженные любопытством, мужики один за другим потянулиськ сараю Ивана, ведомые предчувствием чего-то необычайного.
Путь до ближайшей площади был недолог, всего каких-тосорок метров, но по обледенелой дороге они казались бесконечными. Мужикивпряглись в сани, натужно выгибая спины. Под чудовищным весом черного мрамораполозья вгрызались в наст с противным скрежетом.
На самом раскатанномучастке, где лед блестел, как начищенное зеркало. Сани вильнули, увлекая людейза собой. Мужики отчаянно молотили валенками по скользкой корке, чуть не падаяи едва удерживаясь на ногах. Один из них поскользнулся, едва не угодив подтяжелый край, но в последний момент уперся руками в холодный бок изваяния. Изпоследних сил они дотянули груз до центра и, не особо церемонясь, свалилиангела прямо на притоптанный грязный снег. Иван поморщился, словно отфизической боли — ему казалось, что эта холодная жижа оскверняет живую чистоту камня.
— Эй! Вы что творите,остолопы?! — громовой голос Святослава заставил мужиков испуганно отпрянуть.
Иван вжал голову в плечи. В мозгу привычно всплыли старыеслова деда: «Всё это глупости! Зря время тратишь!» Он ожидал новой порцииругани, но Святослав, тяжело опираясь на костыль, сверлил мужиков яростнымвзглядом. Те переминались с ноги на ногу, не зная, куда деться от гневастарика.
— Зачем вы её на землювоткнули, дурни?! — продолжал распекать их дед. — Ей основа нужна, фундамент! Ану-ка, сгоняли по-молодецки ко мне в сарай! Притащите деревянную платформу,дубовую! Вы её сразу увидите, ни с чем не перепутаете! Живо!
Иван с немым изумлением смотрел на деда. Тяжелый камень,давивший на сердце, вдруг превратился в пух. Он облегченно выдохнул и искреннеулыбнулся.
— Спасибо вам... дедушкаСвятослав!
— Да не за что, — буркнулстарик, отводя глаза. — Всё равно хотел этот хлам на дрова распилить, местотолько занимал. А так хоть польза будет...
Мужики обернулись быстро. Платформу привезли на санях иобщими усилиями водрузили на неё изваяние. Теперь Хранительница стоялавеличественно, возвышаясь над площадью, и в лучах полярного солнца её черныеграни отливали мистическим блеском. Она мгновенно приковала к себе взгляды всейдеревни.
Святослав подошел ближе. Он долго и серьезно вглядывалсяв лицо статуи, хмуря густые брови, словно пытался разгадать тайну этого камня.
— Иван, — необорачиваясь, спросил дед, и в его голосе прорезалась непривычная тревога. — Ане потрескается ли мрамор? Гляди, мороз крепчает, влажность вон какая... Непогубим ли красоту?
— Не переживайте,дедушка! — уверенно ответил Иван, подходя к нему. — Я обработал каменьспециальным составом. Теперь ему ни грязь, ни лютая стужа не страшны.
Святослав удовлетворенно качнул головой. Он еще разокинул взглядом работу внука и замолчал, явно довольный ответом. В этоммолчании было больше признания, чем в любых похвалах.
Глава 23. Предостережение свыше
Виктор провалился в сон прямо на полу лаборатории. Он непомнил, когда спал в последний раз — казалось, бодрствование длилось вечность.Силы покинули его внезапно: он просто рухнул, сжимая в кулаке сварочный зажим,и тьма сомкнулась над ним.
Когда он открыл глаза, мир изменился. Очертания приборовпоплыли, превращаясь в забытые предметы из далекого прошлого. Дверь скрипнула,и на пороге появилась та, кого он не надеялся увидеть снова.
— Мама! — вырвалось уВиктора.
Его голос прозвучал тонко и звонко. Он с изумлениемосознал, что смотрит на мир снизу вверх — он снова был пятилетним мальчишкой.Удивление мгновенно сменилось безграничной радостью: перед ним стояла его давноумершая мать, живая и теплая.
— Мое солнышко! Иди комне! — ласково позвала она.
Виктор сорвался с места и во весь дух бросился к ней.Где-то на краю сознания он понимал, что это невозможно, что её нет в живых, носейчас это было неважно. Он просто хотел снова почувствовать её объятия.
— Мама! Мама! — онуткнулся ей в подол, содрогаясь от рыданий. — Мне приснился ужасный сон! Мнеприснилось, что Ангел Смерти уничтожил весь мир... пожрал все души! Я виделэто, мама, своими глазами!
— Мой мальчик, — онанежно погладила его по взъерошенным волосам. — Это был всего лишь сон. Всёхорошо, я рядом.
— Мама! Я почти закончилПортал! — Мальчик поднял на неё горящие глаза. — Совсем скоро я спасучеловечество! Нужно остановить Аню любой ценой, чего бы это ни стоило!
— Аню? — Мать удивленноприподняла брови.
— Да! Она — убийца! —яростно воскликнул ребенок.
— С чего же ты взял,сынок, что она — убийца? — в её голосе прорезалось странное волнение.
— Ну как же! Мне Сириуссказал! Он — Ангел Света!
Мать замолчала, внимательно вглядываясь в лицо сына.
— И ты поверил ему?
Мальчик на секунду замялся, сбитый с толку этим вопросом.
— Ну конечно! Он жепосланник Бога, он несет людям добро... Он не способен на ложь!
— А ты в этом уверен? —снова спросила она, и в её голосе послышался холодный предостерегающий шепот.
Виктор почувствовал, как внутри него шевельнулосьсомнение — острое и колючее.
— Мама! Пойдем со мной всарай! Сириус сейчас там! Я покажу его тебе, и ты сама всё поймешь!
Мальчик бросился к двери, чувствуя, как незримое тепломатери следует за ним по пятам. Но Мама осталась в доме, не последовав за ним.
Забежав в полумрак сарая, мальчик увидел высокую темнуюфигуру, стоявшую спиной к двери.
— Сириус! — с восторгомкрикнул Витя, ожидая увидеть сияющего защитника.
Фигура медленно обернулась. На мальчика смотрел его отец— суровый, с резкими чертами лица, в которых угадывалось пугающее сходство сдедом Святославом.
— Сириус? — голос отцапрозвучал как удар хлыста. — Опять твой воображаемый дружок? Сколько раз яговорил: хватит выдумывать призраков! Дружить надо с живыми, настоящими людьми!
— Они меня не понимают...— Витя понурил голову, чувствуя, как внутри сжимается привычный комок обиды.
— А ты сам хоть пыталсяих понять? — отец сделал шаг вперед, нависая над ребенком. — Пытался выслушать,найти хоть что-то общее? Ты — маленький эгоист! Думаешь только о себе, заперсяв этом вонючем клоповнике со своими бесполезными железками!
Отец яростно указал на стол, где в беспорядке лежалиизобретения: «Искатель», колбы с «живой водой» и, наконец, сам Портал.
— А это что? — груборявкнул он. — Я спрашиваю: что это за дрянь?!
Витя затравленно огляделся, ища глазами маму —единственную, кто всегда его защищала. Но её не было рядом. Она осталась там, всветлом доме, а здесь правил холодный гнев отца.
— Это Портал... — робкопрошептал мальчик.
— Зачем он тебе?!Отвечай! Живо! — отец сверлил его взглядом, не оставляя пространства для вдоха.
— Чтобы... чтобыматериализовать моего друга! — трясясь от страха, выкрикнул Витя. — Сириуспридет в наш мир и спасет человечество!
Отец замер, глядя на сына с нескрываемым ужасом иотвращением.
— Ты сам хоть понимаешь,что несешь? Ты выжил из ума! Эти побрякушки и вымышленный призрак сожрали твойрассудок!
Отец схватил тяжелую кувалду. Размахнувшись, он начал сдикой силой крушить Портал. Металл стонал под ударами, медные трубки гнулись,искры летели во все стороны.
— Нет! Папа, не надо!Остановись! — Витя бросился к нему, пытаясь перехватить рукоять, но отецнаотмашь оттолкнул его.
Мальчик упал на холодный пол и, захлебываясь слезами,смотрел, как дело всей его жизни превращается в груду бесполезного лома. Когдавсё было кончено, отец бросил кувалду и бросил на сына последний, уничтожающийвзгляд.
— Не смей больше к этомуприкасаться. Выйди к людям, найди общие интересы с соседскими мальчишками.Стань наконец нормальным!
Отец ушел, оставив ребенка рыдать над обломками.
Внезапно Виктора подбросило. Он открыл глаза, тяжелодыша. Он был в своем сарае, в теле взрослого мужчины, а перед ним возвышалсясовершенно целый, блестящий сталью Портал. Рядом, в тени, терпеливо ждалСириус.
— Ну, ты меня напугал, —пророкотал Ангел Смерти, и в его голосе послышалась змеиная усмешка. — Я уж,грешным делом, подумал, что ты решил нас покинуть навсегда.
Виктор тяжело опустился на табурет. Перед глазами всё ещестояли лица родителей, а в ушах звенел грохот отцовской кувалды.
— О чем задумался,Виктор? Что гложет твою душу? — вкрадчиво поинтересовался Сириус, соткавшись изтени.
— Мне снились отец имать, — глухо ответил ученый. — Возникло чувство... будто они пытались меняпредостеречь.
— От чего же?
— От тебя! — Виктор резковскинул голову, глядя на Сириуса с нескрываемым подозрением. — Мама сказала,что ты лжец. А отец... он назвал мой портал безумием. Сказал, что я утонул ввымышленном мире и должен вернуться к людям. Что тебя вообще не существует,Сириус! Что ты — лишь плод моего больного воображения!
Сириус замер. Он долго и пристально смотрел на Виктора,словно взвешивая каждое слово, а затем скорбно опустил плечи.
— Это я виноват... Мояошибка.
— О чем ты? — Викторнахмурился, сбитый с толку этой внезапной покорностью.
— Я не смог уберечь твойразум, — вздохнул Ангел Смерти. — Аня начала действовать. Она медленноодурманивает тебя, проникая в сновидения и принимая облики самых дорогих тебелюдей, чтобы настроить против меня.
— Это... это возможно? —прошептал Виктор.
— Ангелы Смерти способныи на большее. Аня не только тебе мозг пудрит, она уже и до остальных добралась.Она по капле вливает морок в умы твоих односельчан. Скоро они ворвутся сюда,разрушат всё, над чем ты трудился, и тогда мир будет обречен. Смерть одержитверх, Виктор. Ты готов к этому?
Сердце ученого забилось в сумасшедшем ритме. Кому верить?Сну, который казался таким настоящим, или Сириусу, который обещал спасение?
— Я вижу, ты на пределе,— мягко произнес Сириус. — Выйди, прогуляйся. Сходи на площадь. Посмотри людямв глаза, и ты сам всё поймешь.
Виктор молча накинул полушубок. Он шел по деревне,уставившись в носки своих валенок, перебирая в голове обрывки мыслей. Но стоилоему выйти на площадь, как он замер.
Толпа окружила нечто величественное. Посреди площадивысилась двухметровая статуя Ани — черный идол, сверкающий на солнце.
— Ого! Посмотрите-ка,Виктор тоже обворожен! — раздался чей-то веселый возглас. — Тебе нравится нашАнгел-хранитель, Петрович?
Виктор безумным взглядом обвел жителей. Он видел в ихглазах не просто радость, а фанатичное восхищение.
— Вы что творите?! —закричал он, и голос его сорвался на хрип. — Очнитесь, люди! Какой хранитель?!Неужели вы не видите, что перед вами Смерть во плоти?! Она — убийца!
На площади воцарилась гробовая тишина. А через мгновениевоздух взорвался издевательским, громким хохотом.
— Да вы ничего непонимаете! — Виктор метался перед статуей, размахивая руками. — Вы слепы! Выглупцы! Верить ей — безумие! Вы все сошли с ума!
— Единственный безумец,которого я здесь вижу — это ты, Петрович! — голос Святослава прорезализдевательский хохот толпы.
Старик стоял у подножия статуи, и в его глазах не былонасмешки — только тяжелая, свинцовая суровость.
— Я предупреждал тебя:твои железки до добра не доведут! Ты на себя посмотри! Неужто сам не чуешь,какую дичь несешь?!
— Вы все одержимые! —Виктор сорвался на крик, брызжа слюной. — Вы ничего не понимаете! Я спасти васхочу, а вы сами себе могилу роете, обожествляя эту дрянь!
Он ткнул дрожащим пальцем в безмолвное лицо мраморнойАни. В ответ площадь снова взорвалась хохотом, а Святослав лишь горько покачал головой.Внезапно в толпе Виктор поймал взгляд Ивана. Юноша смотрел на него с такойщемящей тревогой и жалостью, что у ученого перехватило дыхание.
— Ваня... Ваня! Ну хотьты-то мне веришь?! — с последней, отчаянной надеждой выдохнул Виктор.
Иван медленно опустил глаза, не в силах вынести этогобезумного взора. Для Виктора это стало последним ударом. «Даже его... Смерть одурманиладаже его!» — пронеслось в голове. Ярость, черная и жгучая, затопила разум.Виктор яростно сплюнул под ноги смеющейся толпе и, не оборачиваясь, бросилсяпрочь к своему холму.
Он ворвался в лабораторию, хлопая дверью так, чтозадрожали стекла. Злоба и ненависть душили его, выжигая остатки сомнений.Сириус, словно ждавший этого мига, бесшумно соткался из теней и придвинулсявплотную.
— Ты не обязан верить мнена слово, Виктор, — вкрадчиво прошептал он. — Ты всё видел сам. Ты —единственный в здравом уме. Последний, чей разум еще не сожрала Аня. Время наисходе. Спасение мира теперь зависит только от тебя.
Виктор, багровый от гнева и тяжелого дыхания, медленноподнял глаза на Сириуса. В его зрачках не осталось страха — только фанатичныйблеск.
— Ты прав, — выдохнул он,и голос его прозвучал как скрежет металла. — Пришло время. Запускать Портал.
Глава 24. ФИНАЛ
Последние два дня Виктор провел в лихорадочном бредуподготовки. Он работал без сна, вбивая последние заклепки и спаивая контакты, аСириус одобрительно маячил за плечом, довольно потирая костлявые руки.
— Ты молодец, Виктор! Ты— истинный, непризнанный герой, — вкрадчиво шептал Тень. — Совсем скоро мирсодрогнется от твоего величия. Все поймут, какого гения они пытались принизить.Тебя будут превозносить!
Виктор работал в ярости, затравленно оглядываясь надверь. В каждом скрипе половиц ему слышались шаги Святослава или издевательскийсмех мужиков, пришедших разрушить его триумф.
— Готово! — воскликнулон, отбрасывая инструменты. — Ты готов?
— Всегда готов, — Сириусзловеще оскалился и шагнул в самый центр установки.
— Запускаю!
Портал отозвался натужным, скрежещущим стоном, будто самопространство сопротивлялось разрыву. Гул двигателей перешел в захлебывающийсявой; генератор сорвался в бешеное вращение, сплетая вокруг Сириуса гудящийкокон из наэлектризованных нитей. Комнату затопил резкий, металлический запахозона, вытесняя кислород и заставляя легкие гореть при каждом вдохе.
— Мощности не хватает! —прокричал Виктор, перекрывая гул машин.
— Так добавь! — грубоотрезал Сириус, чья фигура начала мерцать и уплотняться.
— Но конструкциюразорвет! Металл не выдержит!
— Я сказал — добавляй! —взревел монстр.
В безумном порыве Виктор выкрутил мощность на предел.Машина взвыла, переходя на ультразвук, а стальные опоры налились зловещимвишневым светом. Металл затрещал. Секундная заминка — и стало ясно: порталбольше не подчиняется человеку. Теперь это была огромная фугасная бомба,запертая в четырех стенах.
— Господи... Он сейчасвзорвется! Надо вырубать! — Виктор бросился к рубильнику.
— Не смей! — Сириусобернулся, и его маска «Ангела Света» окончательно осыпалась пеплом.
На Виктора воззрилось истинное лицо Твари — бездоннаяпустота, полная вечного голода. Ученый в ужасе бросился к выходу. Оглянувшись вдверях, он увидел, что темный гигант даже не думает спасаться — он стоял вэпицентре бури, впитывая энергию взрыва.
Стоило Виктору переступить порог, как за его спинойпрогремел оглушительный взрыв. Взрывная волна подхватила его, как сухую щепку,и отшвырнула на двадцать метров. Виктор рухнул на промерзшую землю, чувствуя,как легкие заполняются кровью. Боль в позвоночнике парализовала ноги, но оннашел в себе силы перевернуться на спину.
Дом-маяк на холме превратился в гигантский костер. Пламяжадно перекидывалось на вековые сосны, превращая лес в огненный ад. Врасширенных зрачках ученого отражался этот хаос: огонь пожирал всё, над чем онтрудился, становясь всё выше и ярче, словно празднуя свое освобождение.
Дом-маяк полыхал. Огонь жадно перекидывался на соседние деревья.В глазах испуганного ученого отражалось яркое пламя, которое наслаждалосьсвежей древесиной и становилось всё сильнее, пожирая всё на своем пути.
Вдруг из этого адского пламени вышел монстр. Он стал ещекрупнее, плотнее и направился прямо к Виктору, зловеще улыбаясь.
— Поздравляю, Виктор! —Монстр присел рядом с ним. — Тебе удалось не просто доказать существование мирадухов, ты смог его материализовать! И за это я очень благодарен тебе, дружище!
Сириус наклонился к самому лицу Виктора:
— Стоит признаться: явовсе не Ангел Света и никогда им не был. Я — Ангел Смерти. Моя суть — пожиратьсердца живых существ, высасывая жизненную энергию, а после гнать их души в иноймир. Я не сказал тебе правды, потому что боялся, что ты испугаешься и нестанешь мне помогать. И, как я вижу по твоим глазам, я был прав. Значит, я всёсделал верно, прикинувшись добрым и заботливым! Ха-ха!
Монстр издевательски расхохотался:
— Прошу простить завранье! Но у меня не было выбора. Надеюсь, ты не сильно огорчен, а?
Сириус увидел, как Виктора бьет крупная дрожь, а из глазтекут горькие слезы.
— Оу! Да не расстраивайсяты так! Всё не так уж плохо. Совсем скоро мир узнает о тебе — о том, кто смогменя материализовать. А я буду поглощать одну жизнь за другой, пока не уничтожувсё живое на земле! Но ты не волнуйся, за твой труд я щедро вознагражу тебя: ясъем тебя последним. И сделаю это «естественным способом», когда настанет твойчеред умереть своей смертью. Ты сможешь лично понаблюдать, как я убиваю этотмир. Незабываемое зрелище! Как же я об этом мечтал... Оказывается, мечтысбываются, если в них верить, не так ли?
Монстр выпрямился во весь рост и посмотрел в сторонудеревни.