Чай с розмарином

Глава 8

В эту ночь в резиденции Теодор Киллиану было особенно неспокойно. Как будто должно было произойти что то нехорошее. Предчувствие у него было неплохим. Работало пятьдесят на пятьдесят. В этот раз он надеялся, что предчувствие его обманывает. Проведя весь день в комнате, он даже не представлял, что сейчас творится в императорском дворце.

Киллиан все свое пребывание в резиденции маркиза больше всего желал поскорее пробраться в его кабинет и тут он сам предлагает ему туда войти. Неожиданно. Но для него это большая удача и хороший шанс. Вот только тревога все равно никуда не уходила. Что то явно было не чисто.

Внутри его встретил самый типичный кабинет: у двух противоположных стен были книжные стеллажи в потолок, рабочий стол напротив огромного окна, два дивана, а между ними небольшой столик. Маркиз достал бутылку излюбленного им вина и разлил по бокалам. Но в отличие от предыдущего раза, он осушил бокал без тоста и улыбки. Глядя на него, Киллиан все больше убеждался в том, что у маркиза произошло что то ужасное. Он выглядел так, будто несет траур. Сначала он не обратил внимание, но сейчас, при более ярком освещении, он заметил, что глаза маркиза были опухшими, покрасневшими. У него и в самом деле что то стряслось. Видя его таким, Киллиану стало его даже жаль немного. Он выглядел совсем как ребенок, которого некому пожалеть и поддержать. Такой одинокий, всеми брошенный ребенок.

— У вас... что то случилось, господин Рутвен?

— Да, случилось, — устало ответил он. — Я больше... не хочу жить.

Киллиану стало неловко от такого ответа, он решил разрядить обстановку. Но пока он подбирал слова, маркиз встал. Ключом он открыл ящичек своего рабочего стола и достал оттуда черный кожаный блокнот. Сев обратно на свое место, он отдал его Киллиану. От такого его жеста Киллиан оцепенел.

— Что все это значит, — спросил Киллиан, смотря на маркиза с мрачным выражением лица.

— Его ведь Элай приказал тебе достать. Сегодня я обо всем узнал.

Киллиан напрягся. Каждое его дыхание казалось слишком громким. Действия маркиза вызывали много вопросов. Поэтому, он решил не держать их в себе.

— От кого вы узнали? И почему отдаете дневник? — со всей серьезностью спросил Киллиан.

Маркиз посмотрел на Киллиана взглядом, каким никогда раньше не смотрел. Это было и сочувствие, и жалость, и мольба. Он смотрел так, будто извиняется за что то. Киллиан перевернул дневник, и действительно, как и описывал Элай, на обратной стороне была золотая гравировка V.V.

— Мой мальчик... мой милый мальчик... — начал говорить Рутвен. Голос его был переполнен печалью так сильно, что он с трудом говорил. Киллиан сразу понял, что обращается он совсем не к нему. — Мой милый Михаэль... мертв... — послышался всхлип, — Он скончался два года назад, а я даже не знал об этом. Я не видел его... столько лет. Думал, что когда нибудь мы все равно встретимся. Но я больше никогда не смогу увидеть его лицо. Все это время я думал, что живу в надежде, а оказалось — в обмане.

Сказав это, шатаясь, Рутвен подошел к Киллиану, который смотрел на него обеспокоенными глазами, потрясенный происходящим. Он достал из своего халата кинжал, увидев его, сердце Киллиана стало стучать еще быстрее.

“Неужели убьет? — подумал он.”.

Но вопреки его ожиданиям, Рутвен перевернул кинжал, направляя острие на себя. Далее на среагировать у Киллиана было не больше трех секунд. Но он не смог. В одно мгновение кинжал оказался у него в руке, а маркиз стал себя им протыкать. Один раз. Два. Три. Кровь струилась из его тела фонтаном. Все лицо, руки, одежда Киллиана — были залиты кровью маркиза. Он продолжал до тех пор, пока Киллиан не пришел в себя и не отдернул от него свои дрожащие руки. Но было уже поздно. Безжизненное тело маркиза рухнуло на пол. А кровь из его тела все продолжала вытекать, пока не окропила весь пол.

Киллиан попятился от тела маркиза к двери. Дрожащее тело его почти не слушалось. Прислонившись к двери, он скатился на пол, окунаясь в кровь. Он смотрел на мертвое тело, затем на свои руки. Слезы стали выступать из глаз, прежде, чем он это понял. Все его тело трясло. Внутри будто что то сломалось, а в голове то и дело проносилось жестокое: “я убил человека”. Он вспоминал острие лезвия, впивающееся в живую плоть, звук всплеска крови, и лицо Рутвена в момент агонии. Самое убивающее душу и разум было именно действие. Проткнуть живую плоть. Ощутить легкость, когда лезвие внутри, и тяжесть, когда оно вынимается из тела. Раз за разом. Воспроизведение подобного у себя в голове сводило с ума. Киллиан учащенно и громко стал дышать, смотря на руки, которые были полностью в крови. Слезы не прекращались. Обстановка вызывала рвотные рефлексы. Запах напоминал Элая, от которого всегда слегка попахивало кровью, будто он к нему успел природниться за долгие годы. Киллиан стал смеяться. Тихо. С нарастающей скорость и громкостью. Смех рвался из горла не подчиняясь воле хозяина. Он хотел встать, но не смог. В глазах мутнело, запах дурманил. Киллиан потерял сознание.

Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. Но рассматривая обстановку вокруг понял — темница. Он стоял на коленях, сгорбившийся и прижатый к холодному камню. Цепи, толстые и ржавые, стягивали его руки в стороны, будто распяв его. Все место было пропитано гнилью. Тело Киллиана было очень измотано. Он не понимал, что здесь делает. Хотел закричать. Позвать на помощь. Но потом резкий удар и он вспомнил. Вспомнил как его руками был убит человек. Времени на то, чтобы пожалеть себя, у него не было, потому что темница открылась и вошел он — Рейдан Фикленклодж.

Седой мужчина, видно, что довольно стар, но выглядящий достойно. Сразу заметно, что он очень хорошо следит за собой. Ростом не высок, но смотревший на Киллиана, скованного цепями, сверху вниз. Взгляд очень надменный, суровый. Следом за ним вошел слуга и принес для него стул, совсем не вписывающийся в окружающую обстановку. Фикленклодж сел на стул и выставив вперед себя трость, держал ее двумя руками. Он задумчиво рассматривал Киллиана, а затем неодобряюще фыркнул. Он приказал опустить цепи, и солдат послушно исполнил. Теперь Киллиан выглядел в его глазах не как человек, а как псина, склоняющая голову перед хозяином. Фикленклодж усмехнулся, довольный картиной перед глазами. Он достал бумаги и пробегаясь по строкам, стал говорить:

— Киллиан Варэнди, тридцать три года, сирота. Образования нет, но довольно образован. Творец, полюбившийся не только в империи, но и за ее пределами. Был приглашенным гостем маркиза Рутвена, который впоследствии был убит тобой же. Какая ирония, — сказал он, подняв взгляд на Киллиана.

Киллиан вздрогнул.

— Я не собирался его убивать! Он сам... — он прекратил попытки оправдаться. Даже если он этого не хотел, это все равно произошло. И было совершенно именно его руками.

— В кабинете нашли мертвого маркиза, и тебя — всего измазанного его кровью. Мне известно, что тебе было поручено достать его дневник. И какое невезение! Когда тебя нашли, в руках был тот самый дневник... Мотив убийства мне понятен. — Констатировал Рейдан.

Послышался звон цепей.

— Все не так! — яростно воскликнул Киллиан, — Позовите Элая! Он знает обо всем!

Рейдан не смог сдержать смех. Раздался сиплый хохот.

— Сам Элай и поручил мне разобраться с тобой. Как думаешь, откуда бы мне знать, что твоя цель — дневник?

Киллиан от услышанного распахнул глаза так сильно, что можно было с легкостью увидеть в них немой крик от разочарования и предательства.

— Этого не может быть... Элай бы так ни за что не поступил...

С этими словами, резко, со всей силы министр ударил Киллиана по лицу своей тростью. Один раз. Затем второй. На лице выступила кровь. Фикленклодж схватил Киллиана за волосы и притянул к себе.

— Как смеет крыса вроде тебя! Элай — безупречное создание, созданное мной! Долгие годы шлифуемое мной! Именно я создал это превосходное, лишенное изъянов оружие. Я! У него не может быть слабостей. Как отброс вроде тебя смеет портить мое творение?

Киллиан слушал его, и с каждым словом все больше впадал в ступор и не понимал. Почему же этот одержимый монстр говорил о Элае, как о какой то вещи. Так жестоко и бесчеловечно.

Фикленклодж оттолкнув от себя Киллиана встал, и стал протирать свои руки. Затем достал из своего пальто дневник. Тот самый дневник Рутвена. Он швырнул его Киллиану, и сказал:

— Через два часа я вернусь. Изучи материал.

Сказав, что хотел, он покинул это зловонное место. Киллиан все еще был потрясен всем произошедшим. Он не мог поверить в то, что Элай мог с ним так обойтись. Ему казалось, что им удалось сблизится, но неужели, так казалось только ему?

Киллиан поднял дневник. Открыв его он увидел окровавленные страницы. На первой странице было написано:

“Дорогому моему сердцу другу Рутвену. Поздравляю тебя с днем рождения! Надеюсь, что ты будешь хранить этот дневник в память о нашей дружбе!

Твоя драгоценная Вероника Вонк.”

— Вонк... Виконт из провинции... Так этот дневник ему подарила герцогиня Велиар? — задумчиво пробубнил Киллиан.

Киллиан перелистнул страницу.

“Мое имя Рутвен. Рутвен Теодор. Будущий маркиз Теодор. Меня назвали в честь основателя рода — Рутвена.”

С этих слов начиналась исповедь, которую Рутвен начал писать еще с тринадцати лет. По началу все было размеренно. Просто ребенок, что в деталях описывал определенные моменты своей жизни. Но уже с четвертой страницы тон повествования резко стал меняться. Несколько страниц, и вот снова: все размеренно. Киллиан страницу за страницей наблюдал, как Рутвен еще с малых лет был психически не здоров, что ярко отражалось в его изложениях. Страница за страницей он становился все ужаснее и ужаснее. Лишь временами возвращаясь к нормальному потоку мыслей. Дойдя до середины это уже был не человек. Изуродованное создание, само себя не понимающее. Монстр, что губил людей вокруг себя. Сам по себе дневник — яд, что растворяет границы человечности и морали. Сердце Киллиана с каждой страницей сжималось все сильней. Ему было тяжело поверить в то, что такое и в самом деле было. Он читал, а из его глаз катились слезы. Дойдя до конца, он сидел в ожидании Фикленклоджа, но уже полностью опустошенный.

Фикленклодж, как и обещал, пришел точно спустя два часа.

— Вижу, как я и приказал, с литературой ты ознакомился.

Киллиан усмехнулся. “Литературой?!”. Своим уставшим голосом, когда то звучавшем так звонко, он тихо сказал:

— Эта империя — ад на земле.

Фикленклодж довольный его видом, уселся на стул и спросил:

— Что еще за ад?

— Место, где такие твари как ты плодятся каждый день.

Фикленклодж нахмурился и тут же отвесил ему пощечину.

— Наглец! Я и не таких приручал!

Киллиана забавил поворот судьбы. Даже после такого мощного удара, он продолжал нагло смотреть прямо в глаза министра, насмехаясь над ним. Перед собой он не видел равного себе человека. Лишь монстра.

— Раз уж ты многое узнал, предлагаю сыграть в игру. — Киллиан выжидающе смотрел на него, — Слышал, у твоего друга есть трехмесячная дочь. Хоть в ней и не течет благородная кровь, она вполне могла бы сгодиться. По всем другим параметрам она подход. Ты ведь понимаешь, о чем я? — спросил министр, сверкая хищными бесчеловечными глазами.

Глаз Киллиана вспыхнули яростью. Он тут же попытался достать до него. Но сковавшие его цели ему не позволили и пальцем его коснуться. Разъяренный Киллиан бешено проклинал Фикленклоджа. Его голос стал больше походить на животный рев.

— Только посмей тронуть мою семью! Если ты что то сделаешь с Корделией, я убью тебя самым ужасным способом, а империю обращу в пепел! И даже после смерти ты не найдешь покоя. И душа твоя вечность будет гореть в аду, так и не найдя покоя!

Фикленклодж злобно рассмеялся. Приказал солдату стянуть цепи, и стал избивать Киллиана ногой, а закончив, сел на стул.

— Я же сказал, что это игра. Ничего необычного. Элай очень любил эту игру в детстве. Если сможешь выиграть, то я отпущу тебя, и обещаю пальцем не тронуть твоих близких, что думаешь?

Киллиан свирепо на него глазел, неудержимо ответив:

— Я согласен, чтобы там ни было!

Киллиана освободили от цепей, связав руки веревкой. Его стали уводить из темницы, и выйдя наружу, он понял, что был не в темнице императорского дворца. И это была не столица. Одинокая резиденция неизвестного ему рода. Он сел в дряблую карету, а вместе с ним какой то мужчина, чьи глаза были прикрыты маской. Карета тронулась с места. За окном Киллиан наблюдал восход солнца. Внутри все сжималось. Когда жизнь успела принять такой поворот? Он не знал, чего ему ждать от будущего. В этот раз он был в ответе за жизнь ни в чем не повинных, дорогих ему людей. На кону стояла жизнь Корделии. Что бы впереди его не ждало, он был полон решимости. Нарастающая ненависть была двигателем. Он ненавидел императора и его свиту. Он возненавидел всех, кто закрывал глаза и одобрял творимые бесчинства. “Процветающая, великая империя!” — вздор!

В этот раз все зависело только от него самого. В этот раз Элай не придет.

Пока они ехали через холмы, Киллиан решил узнать, кем был тот человек.

— Рейдан Фикленклодж.

Услышав это имя, Киллиану стало не по себе. Когда он был ребенком, Раэль рассказывал ему о нем. Он был тем, кто наступал на Гелиаду. Именно он отрезал голову императора тех земель, а его тело всю дорогу от Гелиады до Амаранта волочил по земле. Правая рука императора. Беспощадный даже к женщинам и детям, старикам и инвалидам. Раэль упомянул его лишь однажды, но даже так Киллиан чувствовал с какой злобой и ненавистью он к нему относится. После того раза Раэль никогда о нем не говорил. Больше Киллиан о нем ничего не знал.

— Что за “игра” меня ждет?

Но больше ему тот тип не отвечал.

“Почему же тогда на первый вопрос ответил? — не понимал Киллиан.”.

Глядя на этого мужчину, Киллиан вдруг вспомнил первый день встречи с Элаем. Когда он зачитывал письмо у фонтана, и когда он уволок Киллиана за собой в “Жемчужину”, на Элае была такая же маска. Обычная белая маска.

Киллиан не знал, сколько ему еще предстоит ехать. Но его уже клонило в сон. Настолько сильно он был выжат: и физически и морально. В дополнение ко всему, был ужасно голоден.

Неопределенное время они катились, пока наконец не приехали. Уже успело стемнеть. Вокруг был сплошь лес, окутанный туманом. Выходя из кареты, тот, с кем он ехал всю дорогу, остался на месте. Тогда Киллиан повернулся к нему и сказал:

— Я выживу несмотря ни на что и убью его.

Дверь кареты закрылась, но Киллиан успел увидеть тот взгляд.

Его стали вести в глубины леса. Вся обстановку ну уж очень сильно напоминала ему недавние события. Киллиан усмехнулся.

Такая смерть Рутвена потрясла и принесла проблемы не только Киллиану, но и Элаю.

Новость о “убийстве” Рутвена быстро охватила столицу и прорывалась за ее пределы. Народ стал чувствовать что то неладное. Сначала солдаты, что встречались почти на каждом шагу, теперь смерть “отца нации”.

— Что же теперь будет с империей? Неужто грядет что то ужасное? — обсуждали граждане.

Для Элая, человека, который почти всю жизнь грезил о том, как растерзает своего дядю на куски, узнать что он мертв, было мощным ударом. Увидев его хладный труп он не почувствовал облегчения или радости. Ему было все равно на то, что его больше нет в живых. Элая волновало, что первым на инцидент сбежался Фикленклодж и его люди. Когда он прибыл в резиденцию Теодор, обнаружил только мертвеца, нож и кровь. Встретившись с Фикленклоджом, тот сказал, что убийца Киллиан, во что Элай, конечно, не поверил, но Фикленклодж продолжал нагло уверять. Когда Элай захотел встретиться с Киллианом, Фикленклодж сказал:

— Мы только отвернулись, а его и след простыл.

От такой явной лжи, Элай не мог не скривить лицо. Он лучше всех знал, каких профессиональных убийц взращивал министр. Ни один из них бы не допустил такой оплошности. Тот, кто подтвердил его слова, был Федор. Он, как свидетель, сообщил, что видел своими глазами побег Киллиана, но поскольку успел к нему привязаться, не стал его выдавать. Услышав все это, Элай издал истерический смех. Человек, с которым он много лет был знаком, и с которым его связывало общее дело, лгал ему прямо в лицо. Он знал, что в этом был замешан Фикленклодж, но даже так, не мог стерпеть такого предательства. Юрий бы ни за что не прогнулся под недоброжелателей Элая. Он бы скорее умер. И если бы Юрию для благополучия своего господина нужно было распрощаться с жизнью брата, он бы без раздумий согласился с этим. В нем давно иссякла любовь к нему, а вот Федор терзался виной прошлого, а потому всегда защищал братишку. Его любовь была перемешена с сильным чувством вины.

Элай смотрел на Фикленклоджа ледяным взглядом, готовый убить, несмотря на то, что он был не одни. Клод с телохранителями, старик в сопровождении своих творений, и несколько солдат.

— Верни мне его.

— Он сбежал. И в глубине души ты знаешь, что это правда.

Элай старался держать себя под контролем, но за эти несколько дней он будто стал очень эмоционален. Совсем как обычный живой человек. Ему было сложно держать маску безразличия, когда дело касалось Киллиана, особенно если в этом был замешан Фикленклодж. Не человек. Но он продолжал держать лицо. Элай усмехнулся, ясно давая понять, что не верит ни единому слову, что срывались с уст Фикленклоджа, а после посмотрел на него непроницаемым выражением лица. Он одарил всех присутствующих своей секундной легкой улыбкой и наклонил голову влево. Всем было известно, что ничего хорошего это не сулит. Разве что кроме министра, который был в себе слишком самоуверен. Элай приблизился к нему и был на расстоянии вытянутой руки. В одно мгновение у головы Фикленклоджа оказалось дуло пистолета. Клод побледнел. А творения, не успели толком среагировать, как их остановил надрывный крик.

— Всем не двигаться! Его пистолет прямо у моей головы. Готов поспорить, он спустит курок прежде, чем вы успеете что либо предпринять. Он вам не по зубам. — проскрежил Фикленклодж, устремляя на Элая негодующий свирепый взгляд “создателя”. — Вот уж не думал, что ты добровольно будешь создавать себе слабости, Элай. — Процедил он.

Элай надавил пистолетом по голове сильнее.

— Где. Он.

— Элай, — вмешался Клод, — опомнись. Киллиан забрал дневник. Неужели тебе в голову не закрадывалась мысль, что он может быть шпионом наших врагов? Уверен, ты с самого начала его подозревал, что изменилось? Вы знакомы совсем немного... Все проблемы начались с его появления. — Клод остановился, дав себе возможность морально подготовиться перед последующими словами. — Я приказываю тебе, опусти оружие.

Элай услышав эти слова ничего не предпринял. Он все также стоял, направляя пистолет на министра, а потом сказал:

— Если с ним что то случилось твоими стараниями, легкой смерти не жди.

Элай опустил руку, и стремительно зашагал к выходу. Если Киллиана спрятал Фикленклодж, то только он сам и его люди могли выдать местонахождение Киллиана. Он приказал своему отряду глаз не спускать с людей министра и его самого, также проверить его особняк за городом. Особенно темницу.

Вечером империю охватила вторая шокирующая весть: эрцгерцог Михаэль скончался два года назад, а все это время от его лица действовал Элай Эштария. Источник информации был неизвестен. Подобное вызвало немалый хаос. Людей успокаивали, говоря, что это лишь слух, но они не верили. Даже среди аристократов никто не верил. И Клод был вынужден признать это. Тогда подняли немалый скандал, вот только почти сразу фокус сменился. Границу на юге атаковали. Объединение нескольких небольших государств. Вместе с тем наступил день, когда Элаю предстояло истребить офицеров запада, скрывающихся на территории империи, а Клоду и Рейдану от ящеров.

До того, как Элай встретился с Шелдором и Стивом, они с Клод обсуждали план действий.

— Сейчас в империи должны быть военные персоны с запада. Нужно избавится от них, тогда некому будет сообщать императору Адаму о текущей обстановке. — Заключил Клод.

— Тогда воспользуемся ящерами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.