След Всполоха
– Я не понимаю… – Пётр, вдруг почувствовал сухость в горле. – Слушай, пойду-ка я домой. Пить хочется… и вообще.
– Зачем куда-то идти? – лукаво прищурился джинн и протянул ему пластиковую бутылку. – На, попробуй.
Пётр взял бутылку из руки джинна и отвернул пробку. Жидкость с шипением выплеснулась наружу. Пётр, испугавшись появления ещё одного джинна, отбросил посудину в сторону. Но какая-то сила остановила и слегка подтолкнула бутылку ему в руки. При этом не пролилось ни капли.
– Не бойся, пей.
Пётр попробовал, сплюнул, сморщившись, словно от полыни. «Кока-кола» была отставлена в сторону.
– Мне бы квасу… И побольше…
– Как скажешь, приятель. Открывай рот пошире.
Над скотником возникла огромная деревянная бочка, и коричневый поток обрушился на голову незадачливого просителя. Он не успел сделать и двух глотков, как оказался мокрым с головы до ног.
– Хватит!!! – Завопил Пётр, пытаясь уклониться от льющегося кваса.
– Хорошо, – спокойно отреагировал джинн, – но ты сам просил побольше.
Пётр вытерся рукавом, откинул назад липкие, волосы.
– Ты что, правда всё можешь?
Джинн моргнул.
– И желания исполнять можешь?
Джинн выдержал паузу и улыбнулся:
– Сказочек начитался и думаешь, что твои три желания исполню?
– Ну…
– Давай без «ну», приятель. Это не ты освободил меня, а я заставил себя освободить. Я тебя использовал. Вот и всё.
– Зачем? – надежда на три желания улетучилась.
– Зачем я захотел освободиться?.. Ты хочешь увидеть ещё один сон?
Пётр невольно отпрянул.
– Лучше расскажи так.
– Хорошо, – согласился джинн. – Расслабься и приготовься слушать… Меня зовут Винг…
Пётр подался вперёд, пристально вглядываясь в лицо джинна. И он узнал его. Узнал озерника из своего сна.
– Миллионы лет назад я, молодой Йоки, ушёл с Обладающими Знанием. Используя потоки энергии, мы обрели могущество и бессмертие. Наблюдая за развитием вашей цивилизации, мы забавлялись и учились на нелепых ошибках, совершаемых людьми. И всегда ждали: Мыслящее Облако поймёт, что мы не потеряны для него. Время от времени некоторые из нас помогали вашей цивилизации. Они наивно полагали, что эта помощь спасёт вас. И опять ждали, опять надеялись, что Мыслящее Облако призовёт нас. Но тысячелетия сгорали в костре времени, словно сухие щепки, а того, на что мы надеялись, не происходило. И мы разделились. Мудрые птеродактили, потерявшие свою мудрость, избавились от Знания. Они стали обыкновенными драконами, известными тебе по легендам. А первые Обладатели Знания, во главе с Озэном выбрали путь разрушения. Я и несколько других джиннов не захотели этого. Каждый делал то, что ему нравилось. В конце концов, произошло страшное, – мы стали враждовать между собой, используя Знание. Мыслящее Облако не позволило долго нарушать равновесие энергетических потоков. Ведь ваша цивилизация уже давала зелёные побеги. Оно открыло какому-то маленькому царьку из слабых человечков мощное Заклятье, способное нас парализовывать… Джиннов нельзя уничтожить, как нельзя уничтожить солнечный свет, но можно опутать Заклятьем. И вот этот царёк, – кажется, Соломон – начал нас отыскивать и запечатывать в сосуды. Сковывал заклинанием, закапывал, замуровывал, топил в морских глубинах… И только антизаклинанием можно было нас освободить. Его узнал другой человечек, которому Мыслящее Облако показало, каким образом закончит путь развития ваша цивилизация. Такая же жестокая, как и наша. Человечек записал его в одной из своих книжек, а ты прочитал. Ты знал антизаклинанье, хотя и не догадывался об этом. Потому я и выбрал тебя и подготовил к своему освобождению… Ты удовлетворён?
– Ты… Тысяча и одна ночь… – поразился Пётр.
– Тысяча и одна тьма! – воскликнул джинн. – Тьма вашего нежелания воспринимать то, что очевидно каждому, кто не возомнил себя выше всех остальных. Вы поклоняетесь Богу, а сами не верите тому, во что поклоняетесь! Он вас устраивает тем, что возвышает над остальными. Моя цивилизация погибла из-за этого… И ваша… погибнет тоже.
– Когда? – Пётр не хотел верить тому, что услышал, но понимал, – это и есть истина. Независимо от того, хочет он этого или нет.
– Скоро, очень скоро. Разве ты не чувствуешь?
– Чувствую! – закричал Пётр. – Чувствую! Чувствую! Но надо же что-то делать! Что я могу сделать?!
– Успокойся. Ты ничего не можешь…
– А ты?!
– И я тоже… Хотя тебя спасти, пожалуй, смогу.
– Не надо меня – всех! Пойми, всё, о чём ты говоришь… Это же конец!
– А ты уверен, что сам не хочешь этого конца? И притом, что такое конец? Ты опять заговорил о какой-то несуществующей реальности… Успокойся.
И Пётр успокоился. Ему стало безразлично, что будет с этим миром. Безысходность сменилась неподдельным интересом. Жаждой познания и осмысления.
– Что ты можешь сделать для меня? – спросил он, усаживаясь на край ямы.
– Ты всё-таки решил поиграть в три желания? – усмехнулся джинн. – Хорошо… Я спасу тебя во время праздника смерти. Будет нелегко даже мне, но я спасу тебя. Мыслящее Облако даёт своим детям самим выбрать путь ухода из этого мира. Не знаю почему, но вы выбрали наиболее жестокий и страшный. Вы – цивилизация мазохистов.
– А как ты спасёшь меня? – полюбопытствовал Пётр.
– Не задавай вопросов, человек, ответы на которые ты не поймёшь. К тому же у меня есть другие дела, – джинн начал исчезать.
– Подожди, Винг, не пропадай! – Пётр протянул руки. – Позволь ещё два вопроса!
– Давай, только коротко.
– Что случилось с теми двумя, ну с которыми я был в палате? – выпалил скороговоркой Пётр.
– С вашими местными а-Джи? – джинн рассмеялся. – Они глупы до гениальности. Залезли в такие глубины, которые даже я пытаюсь обходить стороной. Нельзя шутить со Вселенной, не будучи полностью уверенным в своей правоте. Сейчас они представляют собой всего лишь два бесцветных сгустка энергии. Это духи, которые служат нам, джиннам, когда мы этого захотим. Они достаточно свободны и слишком ограничены в своей свободе. Болтаются, как в проруби… сам знаешь что.
– Значит, мечта астронома так и не сбылась. – Пётр почесал голову. – Жаль…
– Давай второй вопрос. Мне некогда.
– Прости, джинн. Я понял все сны, кроме последнего.
– Тебе не понравился тоннель, через который не может пройти тело?
– Мне не понравились часы, которые меня проглотили, – в свою очередь, усмехнулся Пётр.
– Какие ещё часы? – Насторожился джинн.
– Как «какие»? Те, у которых стрелки из миллиардов звёзд.
– Ну-ка, расскажи об этом.
Пётр задумался. Можно ли описать такое словами. Он попробовал, но…
– Достаточно, – остановил его джинн. – Я увидел. Это не моё.
– А чьё же? Озэна?
– Нет. Это не могло дать тебе даже Мыслящее Облако. Ты каким-то образом сам проник во Вселенную. Я не могу сейчас объяснить. Но зато я понял, что обязательно должен спасти тебя. Это предначертано.
– Почему?
– Очевидно, ты часть Вселенной. Но пока советую не размышлять об этом. Думай о чём-нибудь другом. Только не сходи с ума… До встречи. – И джинн исчез.
– До встречи, – ответил Пётр, но уже пустоте.
Он медленно поднялся, посмотрел на яму и, подхватив лопату, поплёлся к дому. Почти у самого огорода вспомнил, что не несёт бузины.
Пётр прислонил инструмент к изгороди и, вздохнув, отправился обратно. Странные чувства, странные мысли посетили его. И всё вокруг показалось странным – отжившим и ненужным.
Бузину Пётр принёс домой в обед. По избе лениво блуждала отъевшаяся Мурка. Она приветливо встретила хозяина, потёршись боком о ноги, мяукнула. Пётр, бросив охапку в сенях, неторопливо разделся. Потом вскипятил самовар, заварил чай, включил телевизор. Все каналы безмолвствовали.
Маялся Пётр до вечера, ходил, думал, пока не пришла Настя, какая-то далёкая и недоступная. Обречённая… Пётр даже испугался простоте мысли. Однако страх скользнул и исчез: может быть, это было понимание.
Всю неделю, или больше, Пётр отмерял время восходом и заходом солнца. Он чувствовал всё возрастающую стену отчуждения между собой и Настей. Жена, если что-то и подозревала, то не обращала особого внимания. Забот было много, и если Пётр помогал в чём-то, – радовалась: отходит человек.
А Пётр выжидал. Иногда тихо беседовал сам с собой. Настя, приходя с работы, рассказывала, что опять того-то и того-то увезли в район – болезнь какую-то нашли, сроки сева поджимают, а народу вообще мало осталось, за скотом смотреть некому, а овец нынче прибавилось, и даже старая кобылица у Воронцовых пузатая ходит. Ещё рассказывала о бешеных мотоциклистах из соседней деревни, гонявших по просёлочной дороге, по ночам… Пётр делал вид, будто слушает, а сам абсолютно опустошённый, пропускал слова мимо ушей, с каждым днём, все больше отрешаясь от мирского, повседневного.
Как-то поздним вечером он вышел на крыльцо и, усевшись возле перил, зачарованно посмотрел на звёзды, вспомнив слова астронома: «Мы все свиньи, коллега, но некоторые из нас иногда смотрят на звёзды». Лёгкий морозец приятно холодил пятки. Пахло свежестью. И вдруг Пётр почувствовал, как тело, разрывается на миллиарды частиц, как тогда, при прохождении тоннеля. Сознание помутилось, но в мозгу успела высветиться мысль: «Джинн пришёл», и этот мир исчез. Безвозвратно. Навсегда.
А джинн деловито запаковывал в каменный саркофаг энергетический сгусток Петра, голубоватыми молниями сверкающий в его руках. Потом долго колдовал над ящиком, запечатывая микроскопические щели, и вихрем умчался к океану, чтобы опустить саркофаг на дно. Сохранив представителя этой цивилизации, джинн невесомо воспарил над поверхностью воды, а перед рассветом, спиральным потоком вонзился в разверзнувшиеся небеса.
Глава 9
Безмолвие, поглощающее любой звук, окутало планету тройным кольцом забвения. Винг поправил колчан за спиной и, пытаясь вырваться из первого кольца, всадил острия шпор в белые бока коня. Жеребец встал на дыбы. Оставляя за собой капельки крови, разросшиеся в причудливые фигуры, обдирая кожу об обломки мраморного тумана, прорвался ко второму кольцу. Оно скрывалось за толстым слоем грозовых облаков. Спотыкаясь об оранжевые молнии, всадник упрямо пробивался к Земле, но всё труднее становилась дорога. И, когда впереди вырос гром, окружённый многотонными шаровыми молниями, конь встал.
Винг дотронулся до венца на голове и огляделся в поисках пути. Гром, медленно расползаясь, окружил его плотной сферой. И джинн понял, что пришло время разрушить безмолвие. Он вытащил стрелу, откованную из трёх стихий и закалённую в огне Светила Дающего Жизнь несколько тысяч лет назад на Олимпе его учениками. Натянул до предела тетиву лука, видя, как трепещут сплетения энергий в её основе, и выпустил сверкающую линию в шаровую молнию. Она покраснела, накалилась, покрылась коралловыми трещинами. Шар заполнил собой почти всё пространство.
Винг достал вторую стрелу и послал её вслед за первой. Гром, звучащий в течение нескольких веков, обрушился на Землю вместе с триллионами осколков шаровой молнии, разрушая до основания горы и выплёскивая океаны. Вместо молнии образовался проход к третьему, расплавленному отзвуками взрыва, кольцу. Под ним, еле передвигаясь, бродили существа, не поднимающие взора. Беспамятство и безмолвие владело этим миром тысячелетие, потому что ТОТ, КТО ПРАВИЛ МИРОМ эту тысячу лет, ОСТАНОВИЛ ВРЕМЯ. И даже Мыслящее Облако не могло помешать Ему, пока не будут разрушены кольца безмолвия.
Винг понимал, что сейчас решается судьба будущей битвы, и ему необходимо прорвать последнее кольцо.
Четыре змеи с четырёх сторон света, извиваясь и высовывая раздвоенные языки, окружили всадника, имеющего лук, и, ухватив друг друга за хвосты, сжимали страшное кольцо. Тысячи и тысячи призраков, бледных, полупрозрачных, искривляя пространство, прикрывали их от стрел Винга. Когда призраки вплотную приблизились к всаднику, джинн вытащил два меча, и взлетев вверх, обрушился на ближайшую змею, раскидав, духов прошлого. Змея, не успела выплюнуть хвост другой, и голова её, отрубленная сильным ударом меча, подлетела вверх. Из поверженного тела полилась темнота, и Винг понял, что совершил первую ошибку. В этой темноте ему ни за что не прорваться сквозь последнее кольцо.
И всадник, отбросив в сторону мечи, сорвал с груди лук. Положив на тетиву стразу три стрелы, выпустил их в середину образованного змеями круга. Венец засветился ярче, разбрасывая фиолетовые искры. Джинн отбросил, ставший бесполезным лук и, сойдя с коня, прошептал ему несколько слов. Потом обнял, потрепал за гриву и, отойдя на несколько шагов, выставил обе руки вперёд. Бока коня начали округляться, набухать, и он взорвался, превратившись в огненный шар, который подкатился к змеиной плоти, и заткнул собой темноту. Тогда Винг, подняв руки вверх, подлетел и ударился о чёрное кольцо. Он воспарял и падал, подскакивал и опускался, пока, наконец, тьма по краям не посветлела. И, соединившись с шаром, затыкающим тело змеи, он взорвался, прорывая последнее кольцо тонкими горящими мушками. Здесь же громовые раскаты потрясли небо, и небесный свет вслед за ними разлился по планете.
Начиналась битва, в которой Винг мог уже не участвовать. Но когда в красном воинстве ТОГО, КТО ПРАВИЛ МИРОМ ТЫСЯЧУ ЛЕТ, он увидел Озэна, то понял, что битва неизбежна. И присоединился к Свету.
Свет, льющийся с небес, и Дым, поднимающийся из бездны, стояли плотной стеной друг против друга. Они ждали, в каком обличье предстанет противник – энергетическом или материальном. Свет выплеснул толстый луч, но, ударившись о мрак, рассы́пался искрами. Дым расхохотался, и воинство врага приняло материальный облик.
В центре, злобно кусая друг друга, железные драконы раскрывали огненные пасти, прикрывая трон Повелителя. С правого фланга миллиарды животных с телом коня, крыльями и ногами саранчи и человеческими лицами, выставляли вперёд ядовитые скорпионьи хвосты. Монстрами командовал Апполион, восседающий на извергающем огонь Драке. А слева, семиголовый зверь, предводитель чёрных ангелов, щерил кошачьи пасти, и смертоносная пена стекала с его клыков.
Винг обнаружил, что стоит впереди одного из отрядов Света. К нему подлетел воин на рыжем коне, возглавляющий конницу правого фланга, и плашмя ударил мечом по его плечу.
– Ты, самый Несовершенный, возглавишь белых джиннов. Уничтожь чёрных ангелов. Среди них ваши враги, посмотри, – он указал на Озэна, Стрэга и ещё несколько десятков Обладающих Знанием. – А с этими ящерицами да кузнечиками мы разберёмся сами. – И гигантский всадник, громко хохоча, в мгновение ока оказался во главе своего воинства.
На самом краю Света возвышался всадник на вороном коне со светящимся копьём и щитом достающим от Земли до облаков. За ним на жеребцах, изрыгающих серу, разъедающую металл, сидели ангелы, которые не могли происходить только от света. Серые доспехи их фосфоресцировали, и на каждом щите было изображение полной Луны. Лунное воинство, отражающее Солнечный свет. Лунные волки. На лицах мрачного братства не было и намёка на пощаду.
А напротив красного дракона рыцарь на коне, окружённый зверьми и шестикрылыми Ангелами, молча смотрел на противника. И когда он привстал, открыл рот и огромный меч, показался из горла, озарив, белым пламенем, воинство. Это было сигналом к битве.
Железные драконы, взмахнув пылающими хвостами, первыми отделились от противника и, пожирая пространство, ринулись на Свет. Вслед за ними, гремя крыльями, заглушая все звуки, потоком смерти, взлетела саранча.
Всадник на вороном коне опустил копьё, и Лунные братья с кличем: «Тот с нами!» – ринулись им навстречу. Предводитель левого фланга Света, суровый брахман, подняв меч и выкрикнув Слово, всадил шпоры в бока своего рыжего, и сфинксы за его спиной угрожающе расправили крылья. Звери с головами львов и телами змеи бросились в бой.
Отряд Винга ожидал команды. Джинны в золочёных доспехах держали в руках солнечные мечи. Духи прошлого, наделённые силой на время сражения, и Ангелы, сотворённые Светом к этому часу, ждали клича. Винг поднял меч и, ударив им по щиту, показал на отряд Озэна и Чёрных Ангелов. Его воины сверкнули оружием, и два отряда – от Света и Тьмы – сошлись в страшной битве.
Винг мчался впереди отряда, пришпоривая коня, но конь сам рвался в бой не меньше, чем его хозяин. Белым кентавром вломились они в гущу отряда чёрных Ангелов. Разрубая на части, отрезая крылья и головы врагов, прокладывали себе дорогу к Озэну. Его бывший учитель, также крушил и сметал всё на своём пути, прорываясь к Вингу, но их мечи никак не могли встретиться. Как только противники приближались друг к другу, Светлое и Чёрное воинства тут же разделяли их.
Всё смешалось в переплетении чёрно-белых красок.
В тысячный раз, опустив грозный меч на врага, Винг почувствовал, что стоит, в чёрном круге, один на один с Озэном, без коня и щита, без боевых доспехов. И только блистающий меч освещает окружающее пространство.
– Вот мы и встретились, ученик, – рассмеялся Озэн, сжимая оружие. – Ты хотел именно этого?
– Да, Чёрный джинн. И я убью тебя. – Он взмахнул мечом, целясь в голову учителя.
– Почему? – Озэн отклонился в сторону и парировал удар.
Оружие чуть не выпало из рук Винга, ему пришлось наклониться вперёд и открыть спину. Озэн плашмя огрел ученика по спине. Винг упал.
– Вставай! Быстро вставай и двигайся, иначе ты умрёшь! – Озэн отскочил в сторону, глядя на поднимающегося Винга.
– Почему ты не убил меня? – удивлённо спросил он, но меч Озэна просвистел над головой, и Вингу пришлось защищаться.
– В этом есть смысл?
– Но ведь мы враги!
– Глупый! Ты всегда был несмышлёнышем, озерник. Но двигайся, двигайся, а то твоя глупость не увидит рассвета.
– Чего ты хочешь, Озэн? – Винг неуверенно поднял меч.
– Я хочу растянуть удовольствие, и убить тебя медленно, – Озэн захохотал, – постарайся опередить меня, если сможешь.
Злоба захлестнула Винга. С диким воплем бросился он на учителя. Озерник взлетал, вихрем падал сверху, но меч ни разу не задел Озэна. Чёрный джинн вертелся волчком, не останавливаясь, размахивал оружием, описывая круги, изредка отвлекаясь, чтобы посмотреть куда-то в черноту.
Винг начал уставать. Его удары стали неуверенными и вялыми. Заметив это, Озэн усмехнулся и перешёл в наступление. Он закружился вокруг своего ученика, и тому ничего не оставалось, кроме как тоже кружиться, выставив клинок вперёд. Озэн наносил удары, но не в полную силу. И Винг мог их отбивать. Пока мог. Силы покидали их. Озэн часто оглядывался и, внезапно остановившись, отбросил меч в сторону. Ученик сделал выпад и пронзил учителя. Но Озэн стоял неподвижно. Выдернув меч, Винг заметил светящуюся точку над головой джинна и тоже вышел из тела.
Две яркие точки закружились рядом, и Винг услышал голос:
– Смотри, ученик, и запоминай. Может быть, хотя бы сейчас ты сможешь что-то понять.
Винг увидел, что на месте главного побоища, из недр темноты вышла прекрасная, нагая женщина. Покачивая пышными белыми бёдрами, томно оглядываясь, она направилась к Свету.
Из глубины сияния выехал прозрачный, бледный наездник на кляче с выпирающими рёбрами. Конь еле-еле волочил ноги, но везде, где они ступали, исчезали и Свет и Тьма. Только бледная полоса оставалась за ними.
Наездник спешился и, отпустив коня, пошатываясь от усталости, пошёл к женщине. Она остановилась, провела ладонью по груди, прикоснулась к соску и скользнула руками вниз, похотливо поглядывая на приближающегося рыцаря.
Он подошёл, внимательно и грустно смотря на неё, и медленно снял кирасу. Ни сияние, ни дым, ничто не мешало им. Всё замерло.
Женщина легла, в блаженстве закрыла глаза и протянула к рыцарю руки. Тот разделся и, скучающе осмотревшись по сторонам, лёг на мягкое соблазнительное тело. Женщина издала первый стон.
Винг не желая смотреть на это, вошёл в своё тело. Светящаяся точка ещё несколько минут парила над телом Озэна, а потом тоже исчезла. Открыв глаза, Озэн сразу же сел, зажимая рану ладонью.
– Ты всё-таки убил меня, ученик, – улыбнулся он.
– Что это было… Учитель?
– Жизнь соблазнила Смерть. Теперь, когда они встанут, людей уже не будет. Потом родится ребёнок, и всё начнётся заново.
– Но зачем? Я не понимаю!
– Я же говорил, что ты глуп. Но это не страшно. Главное, что ты добр… Мы решили уйти из этого мира, Ученик. И поэтому помогали развивать похоть этой Жизни. Кроме нашего Мыслящего Облака, существует много иных. Разные дороги, но цель одна, понимаешь?
– Нет…
– Как ты думаешь, – Озэн встал, глядя Вингу в глаза, – против чего ты сражался?
– Против Тьмы, Зла…
– Но и я сражался против Тьмы. Для меня всё ваше воинство было чёрным, понимаешь? Просто ты выбрал одну сторону, а я другую. Ты не нужен Мыслящему Облаку, потому что не можешь его пополнить, а я нужен своему, потому что могу это сделать. А всё остальное – виде́ния, трупы, драконы, рыцари… всё это так… воображение, хотя вполне осязаемое. Главное – движение… Тот, кто останавливается, выходит за этот круговорот и исчезает навсегда… Реально лишь женщина и рыцарь… Но для тебя теперь – только их ребёнок. Служи ему.
– А что будет с вами, учитель?
– Ты убьёшь нас!
– Что?!!
Винг заметил, что они не одни. Множество джиннов без доспехов, в обычном образе Йоки, стояли перед ним. И все смотрели на него грустными и ласковыми глазами. Разумными.
– Мы все решили уйти из этого мира, – ещё раз сказал Озэн. – Давно, когда птеродактили, как ты считаешь, отказались от Знания. Они тоже ушли в свой мир. Мы должны были порвать все нити с этим Мыслящим Облаком, и мы их порвали. Ты должен завершить дело, Ученик. Убей нас.
– Но… Я не могу так… Я считал вас врагами! Я не знал! Возьмите меня с собой… Учитель, Стрэг, простите! Возьмите и меня…
– А кто останется здесь? – Озэн нахмурился. – Кто будет помогать следующим цивилизациям? Ты был лучшим учеником, Винг… Найди себе замену и проложи свой путь. А сейчас возьми меч и сделай, о чём мы тебя просим.
Озэн поднял оружие и вложил в руку ученика.
– Значит, вы оставляете меня, а сами уходите. И я должен опять служить Бледному Рыцарю. Ты знал это с самого начала, учитель?
– Не с самого, но знал… Тем более что ты остаёшься не один.
– Что я должен сделать?
– Вырежи каждому из нас сердце.
– Мне страшно, учитель.
– Начни с меня. Забудь всё и сделай это. Иначе ты всё равно убьёшь нас. Мы не можем здесь оставаться. Делай… – и Озэн сам бросился на меч.
Винг резко дёрнул меч вверх, и пылающее сердце упало на черноту круга. И погасло. Навсегда.
Один за другим подходили к нему джинны, и одно за другим падали их сердца, чертя немыслимые огненные виражи. А когда меч, уже не сияющий, а багрово-красный, вывалился из его рук, то никого не было рядом. Ни трупов, ни сердец, ни Тьмы, ни Света.
Обугленная и потрескавшаяся Земля слепо смотрела в космос, и белёсая дымка, в которой робко, нежно искрились разноцветные звёздочки, окружала её измождённое тело. И Винг, переступая ногами, не думая ни о чём, пошёл куда-то, надеясь услышать первый плач новорождённого.
Эпилог
Шаг за шагом, Пётр медленно передвигался вперёд. Изредка, по щиколотку проваливаясь в рыхлую землю, обходил бугорки, обросшие лиловым, с пряным запахом, мхом (один раз он уже наступил на такой, и бугорок, раскрыв хищную пасть, заглотил ногу по колено и не отпускал, пока Пётр не оббил его сучковатым посохом). Вскоре он вышел на твёрдую протоптанную тропинку.
Небо переливалось разноцветным сиянием: бирюзовые вертикальные восьмёрки и бесформенные кляксы красного пульсировали зелёными и нежно янтарными бликами. В зените, за полыханием, в неторопливом буйстве красок, за нагромождением небесных всполохов, еле-еле угадывался диск Солнца…
Пётр вспомнил, что в прежней, туманно-далёкой жизни, такое случалось на Севере… Тупая боль опять сдавила сердце, и снова пришлось невероятным усилием воли сжимать её в маленький постанывающий комочек. Он понял, что это за боль – эхо того подлого и липкого чувства, которое называется жалостью к себе. Она притягивала и впитывала все остальные чувства, но не могла ответить на один-единственный вопрос: что ему теперь делать. Много и других вопросов, но все они, так или иначе, сводились к первому. Пётр надеялся, что это, может быть, только сон, и он проснётся дома, рядом с Настей и, помолившись Богу, пойдёт в родную котельную. Или в крайнем случае, окажется в сумасшедшем доме, где за окном тополь мечтает о настоящих крыльях. Но это не сон. Он знал. Не чувствовал, не предполагал, не думал, – знал.
И чтобы не позволить жалости снова сцепить свои клешни, Пётр с усиленным вниманием начал изучать окрестности. Тропа, выползая из рыхлой земли, прямой линией разделяла голубое поле и, проскользнув меж двух холмов, пряталась от взора. Ни одного высокого дерева, ни одного кустарника, достававшего Петру хотя бы до плеч, не было видно до самого горизонта, окутанного мерцанием красок. Иногда под ногами прошмыгивала ящерица, перебирая четырьмя парами ног, или жук величиной с кулак, грозно шевеля остроконечными рожками, переходил дорогу. Летающие твари отдалённо напоминали стрекоз. Они проносились небольшими стаями, огибая гигантские паутины с полуметровыми серебристыми пауками, следящими за своими ловушками из середины хитроумно сплетённых сетей. Пётр знал, что ему понадобятся годы, чтобы привыкнуть ко всему. И привыкнуть необходимо, особенно тогда, когда Разум покинул планету. Разум… задумавшись, Пётр не заметил, что кто-то давно и пристально наблюдает за ним. Нечто серое, шевеля длинными усами, стояло неподалёку и ожидало, когда он приблизится. Жирная крыса! Каким-то чудом выжившая в этом хаосе, она смотрела на него разумными глазами, ощупывала взглядом, оценивала и, что-то пропищав, внезапно встала на мощные задние лапы, затем, подойдя к окаменевшему Петру, положила передние ему на колени. Вытянувшись, она, возможно, достала бы до пояса. Таких крупных крыс Пётр не видел никогда. «Очевидно, это последствия какой-то мутации… сколько же я провалялся в этом гробу?»