Новая Эра. Зов Крови

Утро ворвалось в комнату неожиданно – яркое, солнечное, полное птичьего гомона и далёкого гула проснувшегося мегаполиса. Тонированные стёкла не спасали от золотистого света, заливавшего комнату, и он падал на пол тёплыми прямоугольниками.

Тея уже не спала. Она стояла у окна, закутавшись в длинный, до пола, халат, и смотрела на пробуждающийся город. Элиатея больше не была стерильной, искусственной клеткой, какой её сделал Дарен. Купола раскрылись, настоящий ветер гулял по улицам, и в утреннем свете новые кварталы, выраставшие из руин старых административных зданий, казались почти живыми, дышащими. Она видела, как открываются кафе, как первые гравитационные платформы везут людей на работу, как дети бегут в школу, размахивая ранцами. Обычная, мирная жизнь, за которую они боролись.

Но Тея почти не замечала этой красоты. Она прислушивалась к себе. Жар в ладонях немного утих, но не исчез. Он превратился в ровное, спокойное тепло, пульсирующее в такт сердцу. Она поднесла руку к стеклу и замерла. На мгновение ей показалось, что под её пальцами стекло… нагрелось. Словно отозвалось на прикосновение, признало в ней хозяйку.

Наваждение? Или…

– Решилась? – голос Шона раздался за спиной, тёплый, чуть хриплый со сна.

Она не обернулась.

– Да. Летим к Кайлу. А потом – к Дику. Пора заканчивать с тайнами. Я больше не могу прятаться.

Он подошёл, обнял сзади, уткнулся носом в её макушку. От него пахло сном и чем-то родным, домашним.

– Значит, завтракаем и в путь. Я уже вызвал гравитационную платформу к западному терминалу. Кайл сказал, что у него для нас сюрприз. Кажется, он всё-таки расшифровал координаты. И, судя по голосу, он на седьмом небе от счастья.

Тея вздрогнула и наконец повернулась к нему.

– Когда он успел?

– Ночью. Прислал сообщение, пока ты спала. – Шон помолчал, внимательно глядя на неё. – Я не стал будить. Ты нужна мне отдохнувшей. Или хотя бы в сознании. Ты выглядела такой измученной…

Она улыбнулась, повернулась в его объятиях и поцеловала – коротко, но благодарно, всем сердцем.

– Спасибо.

– Не за что. Идём, кофе стынет. И я, между прочим, сделал яичницу. По тому самому древнему рецепту, который нашёл в одной из книг. Говорят, так завтракали на Старой Земле.

Они позавтракали быстро, почти молча, но в этой тишине не было неловкости – было доверие людей, прошедших огонь, воду и медные трубы. Тея машинально ковыряла вилкой местный аналог яичницы, но мысли её были далеко – в холодных недрах замка Фрайна, у пульсирующей Машины, которая звала её по имени.

– Ешь, – приказал Шон, заметив её рассеянность. – Силы понадобятся. И не спорь. В прошлый раз, когда ты не поела перед вылетом, ты чуть не упала в обморок в стратосфере.

Она послушно отправила в рот кусок, даже не почувствовав вкуса. Амулет на шее – ключ, переданный матерью, – вдруг стал горячим. Обжигающе горячим. Тея невольно коснулась его пальцами и отдёрнула руку. Металл пульсировал теплом, в такт её собственному сердцу. Или это сердце билось в такт амулету?

– Что там? – Шон нахмурился, заметив её движение.

– Не знаю. – Она расстегнула воротник рубашки, показывая покрасневшую кожу. – Он жжётся. Но не обжигает. Просто… греет. Словно живой.

– Дай посмотрю.

Он осторожно коснулся амулета, но тут же отдёрнул руку, удивлённо вскинув брови.

– Холодный. Абсолютно холодный. Как кусок льда.

Они переглянулись. Это было уже не просто совпадение. Это было подтверждение. Связь, о которой говорила Клера, становилась реальной, осязаемой.

Тея решительно встала из-за стола.

– Летим. Немедленно. Кайл ждёт, и я должна увидеть эти координаты.

Через полчаса они уже были в ангаре, где их ждал лёгкий, стремительный флаер – подарок Дика на прошлый день рождения Теи. Машина, собранная вручную из лучших комплектующих, с биомиметическим покрытием, делающим её почти невидимой для радаров, переливалась на утреннем солнце, как живая. Тея провела рукой по обшивке, и ей показалось, что металл отозвался лёгкой вибрацией.

– С добрым утром! – раздался в коммуникаторе голос Кайла, полный нетерпения и плохо скрываемого возбуждения. – Я всё расшифровал! Жду вас в лаборатории! Это нечто! Вы даже не представляете! Там такая красота! Такая сложность! Я всю ночь не спал!

– Уже летим, – ответил Шон, занимая место пилота и привычным движением пробегая пальцами по сенсорам предстартовой проверки. – Только, пожалуйста, не взорви ничего до нашего прилёта. И убери свои гениальные чертежи с поверхностей, где они могут загореться.

– Обижаешь! Я профессионал! – возмутился Кайл, но в его голосе слышалась улыбка.

Флаер взмыл в воздух, разрезая утреннюю дымку. Тея смотрела в иллюминатор на уходящую вниз Элиатею, на свой дом, который, возможно, покидала надолго, и чувствовала, как жар в ладонях становится всё сильнее, всё настойчивее. Где-то в груди, под рёбрами, пульсировал тот самый огонь из сна. Он больше не был чужим. Он был её частью.

И она знала: он будет разгораться, пока не вырвется наружу. Или пока она не найдёт ответы.

Оставалось надеяться, что Ковчег даст ей и то, и другое. И что она сможет справиться с тем, что найдёт.