Хаосволшебство, или голосом по неврозу

ГЛАВА 15: ВТОРИЧНЫЙ ЭФФЕКТ

Иногда, помогая одному, ломаешь

жизнь другому.

Последствия не заставили себя ждать. Но первым пришёл не принц, не злодей, а дракон.

И не для того, чтобы угрожать. Для того, чтобы жаловаться.

Его звали Горгон. Вернее, это был его рабочий псевдоним. На самом деле его звали Сергей, но это знали только в отделе кадров Архетипичного Профсоюза. Он был классическим «Драконом-Похитителем 3-го разряда»: средних размеров (удобно для стандартных пещер), с приличным, но не роскошным запасом золота и одной зажигательной аллергией на рыцарские доспехи — они жутко скрипели. «Вы не представляете, — признался он позже, — каково это: пытаться внушать ужас, а у тебя от каждого скрипа чешуя чешется».

Он пришёл не в дупло, а прямо к фургону «Уставших крылышек» в разгар рабочего дня и, пригнув голову, с тоской смотрел на Алису, пока та пила «Тоник самоуважения».

— Вы та самая? — просипел он. Дымок из ноздрей был не угрожающим, а унылым, как пар от остывшей каши.

— Зависит от того, кто спрашивает, — осторожно сказала Алиса.

— Я — пострадавший, — мрачно объявил Горгон, пристраивая хвост так, чтобы не задеть столик с кактусами. — От ваших реформ. Мне нечего делать. Я безработный дракон. Это звучит как анекдот, но это моя жизнь.

Оказалось, история с Аретой ударила не по абстрактной системе, а по самым конкретным трудовым книжкам. Архетип «Обиженной принцессы» был напрямую завязан на архетип «Дракона-Похитителя». Нет принцессы — нет похищения. Нет похищения — дракон сидит без дела, рискуя получить выговор за «невыполнение плана по созданию напряжения в сюжете».

— Я пятьсот лет отпахал по этой схеме! — жаловался Горгон. — Чёткий график: раз в двадцать лет — похищение, месяц осады, финальная битва, возврат принцессы. Премиальные за сложность, если принц особенно настырный! А теперь что? Арета объявила себя учёной! Я прилетел к её башне по наряду, а она мне опросник выдала! «Чувствуете ли вы бессмысленность бытия, когда ваша профессиональная деятельность не вносит вклад в продвижение бинарной гендерной оппозиции?» Я даже не понял вопроса! Я дракон, а не социолог!

— Ужас, — искренне сказала Алиса.

— Я помогла одной принцессе сменить роль — подумала она— и оставила без работы дракона. Отлично. Теперь я не только психотерапевт, но и кризис-менеджер для мифических существ. В моём резюме скоро закончится место».

— Все принцессы разбежались! — всплеснул лапами Горгон. — Одна записалась на курсы гончарного дела, другая открыла паблик с мемами, третья ушла в лесничие! Рынок похищений рухнул! У меня пенсионные накопления в золоте, но золото не греет, когда ты никому не нужен!

В этот момент в фургон вошёл Грымзик. Увидев дракона, он нахмурился:

— А, это ты, ящер. Слушай, а где те блестящие камешки, которые ты мне в прошлый раз принёс? Мне для нового роутера нужно. У него эстетические требования, понимаешь. Без красоты не ловит.

Горгон смущённо полез когтистой лапой куда-то за пазуху и вытащил несколько сверкающих голышей.

— А вот это тебе для охлаждения дыхания, — буркнул Грымзик, пряча их в карман, — чтобы ты мне сети не спалил, бестолковый. Держи. Он протянул Горгону странное устройство, похожее на вентилятор с рунами.

— Что это? — удивился дракон. — Охладитель. Чтобы ты дышал, но не плавил. Я изобрёл. Не благодари.

Алиса переводила взгляд с одного на другого и вдруг поняла.

— А что, если вы станете не похитителем, а специалистом по безопасности и экстренной эвакуации? — предложила она. — Ваши навыки полёта, знание пещер, умение запугивать это идеально для доставки грузов в труднодоступные районы. Или для охраны мероприятий.

Горгон задумался. Грымзик хмыкнул.

— А ты, вероятно, безработный принц, — обратилась Алиса к Эдгару, который сидел в углу и бесцельно чистил доспехи.

Он появился в баре незаметно — вошёл вслед за Горгоном и молча слушал, как дракон жалуется на безработицу.

— Ты же специалист по логистике. Прокладывай маршруты, обеспечивай сопровождение, «спасай» груз в случае непредвиденных обстоятельств. Это же та же работа, только вместо принцессы — торт Игоревны для открытия новой пещеры.

— А форма? — с надеждой спросил Эдгар.

— Стильная, — немедленно ответила Алиса. — Чёрный жилет с логотипом «Крылья и Доспехи». И доспехи облегчённые, без лишних заклёпок.

— А график? — просипел Горгон.

— Гибкий. Но с премией за срочные заказы. И полис страхования от профессионального выгорания, — добавила Клара, уже листая блокнот. — У меня как раз есть бланк.

Так родилась курьерская служба «Крылья и Доспехи».

Первый заказ — доставить коллекцию редких кактусов для Ареты — прошёл блестяще. Горгон аккуратно нёс ящик в когтях, а Эдгар на Освальде прокладывал путь через лесные чащи, с энтузиазмом отражая «атаки» назойливых белок. Освальд потом жаловался, что белки обозвали его «лошадью с ушами», но в голосе слышалась странная гордость — раньше его вообще никак не называли.

Алиса смотрела на них и чувствовала, что мир потихоньку перестраивается. Не без боли, но перестраивается. Но Клара стояла рядом, сжимая в руке свой тревожно пульсирующий осколок.

— Это не конец, Алиса, — тихо сказала она. — Это лишь начало большого дисбаланса. Система будет стремиться к равновесию. Если мы создаём новые, живые связи, она будет обрывать старые. Упрощать. Стабилизировать.

Вдруг на кристалле высветилось уведомление: «Внимание. Зафиксированы множественные отклонения от базовых настроек в секторе Ведический Лес. Рекомендуется воздержаться от дальнейшей несанкционированной деятельности».

Сообщение через секунду самоуничтожилось. Но осадок остался.

Алиса прислушалась к себе.

В тот же вечер, когда она вернулась в Москву на очередной кастинг, её ждало сообщение от агента: «Алис, ты в курсе, что все продюсеры внезапно помешались на ремейках старых мелодрам? Любил-не-любил, из бедных в богатые. Никакой сложности. Твой типаж может не зайти. Что случилось с трендами? Будто всем разом надоело думать».

Алиса перечитала сообщение дважды. Потом открыла новости — и обомлела. Заголовки кричали: «Киностудия Мосфильм анонсирует ремейк Иронии судьбы с теми же актёрами», «Театр на Таганке ставит Гамлета без изменений текста — режиссёр говорит: Зачем что-то менять, если оригинал идеален?», «Новый тренд в литературе: переиздание классики без комментариев — читатели хотят просто знакомый текст».

Алиса пролистала ещё немного и нашла колонку театрального критика. Тот писал: «Мы наблюдаем странный феномен. После нескольких лет смелых экспериментов индустрия внезапно откатилась назад. Никаких новых форм. Никаких неожиданных решений. Как будто кто-то нажал кнопку упростить».

Алиса отложила телефон. Она знала, кто нажал эту кнопку. Или, точнее, что. Её успех в Лесу — переписанная Арета, найденная работа для Горгона и Эдгара, целый Клуб Бывших Правильных — вызвал ответную реакцию. Сложность в одном мире обернулась упрощением в другом.

Она стояла в своей тихой квартире, где папоротник слегка поник, и чувствовала не страх, а лёгкий, леденящий укол в груди. Если в Лесу она ломала старые, удушающие сказки, то в её мире кто-то пытался вернуть всё к самым простым, примитивным сюжетам. Будто два мира были связаны не только ею, но и какими-то обратными, компенсаторными токами. Усложняешь здесь — упрощается там. И наоборот.

Она выиграла битву за одну принцессу, нашла работу дракону и принцу. Но война за право на сложность, на оттенки, полутона и неочевидные концовки только начиналась.

— Отлично, — подумала она. — Я теперь не просто мост между мирами. Я — мост, по которому идёт война. И я не знаю, выдержит ли он. Но хотя бы попробую.