Пряжа

Глава третья. Рок.

К вечеру Матвей совсем запыхался, собрал всю паутину по углам и простучал каждую дощечку в доме. Прялка оказалась не единственной находкой – нашлись ещё зелёные свечи, сильно пахнущие пряностями, и чёрная скатерть с вышитой звездой.

Артефакт заботливо завёрнули в плотную ткань с вышитыми рунами и мандалой по центру – там, где проходил узел верёвки. Свечи и скатерть просто лежали в фирменном пакете «Ашана». А бабка, видать, не проста была – колдовством каким-то занималась.

– Чушь всё это, – произнёс парень вслух и кое-как запаковал прялку обратно. Она совершенно не лезла на место, будто нарочно сопротивляясь его усилиям, и перевязать её получилось с большим трудом.

Он не верил ни в колдовство, ни в экстрасенсов, ни в шаманов с пришельцами. Фантазии сломленных людей, у которых не получалось выстроить нормальную жизнь. Бабка одинокой была, с детьми из-за скверного характера не виделась.

А деревенские, суеверные, увидели пару раз такую скатерть и сразу сторониться дома решили. А стервозу с козой сразу в ведьму записали. Точно – точно.

Быстро из деревни! Бежать, пока можно! И вообще. Следовало прямо сейчас вызвонить Мирона и по цене всех этих побрякушек поговорить. Жаль, что не удалось на природе запечатлеть моменты, но сидеть и ждать того, что местные дурачки тебя доведут до белого каления, – сил нет. Упаси бог от всего этого светопредставления.

Он вышел во двор. На улице уже наступил глубокий вечер, машина стояла, там, где и должна. Матвей перенёс находки на заднее сиденье, постаравшись сложить прялку аккуратнее. Колдовскую атрибутику бросил в багажник, справедливо рассудив: если побрякушки в пакете «Ашана», значит, особенно не важны.

Машина взревела двигателем. Молодой человек даже не стал тратить время, возвращаться и закрывать воротины. Дом сейчас пуст, как карман нищего, а деревенские в его отсутствие в своей деревне гадить не станут. Ещё и закроют сами ворота. Вон дед вчера ходил. А ему ехать надо, прямо сейчас. Как продаст дом, так и пусть хозяин уже разбирается с проблемами, чернокнижниками и наглыми девками.

– …”Наше радио”. В эфире звучит композиция “Калевала” моей любимой и обожаемой исполнительницы. 6 июля в парке «Останкино» пройдёт мероприятие «Купалье». Мы ждём всех тех, кто неравнодушен к славянскому единству…”

Заиграла мелодичная песня, а Матвей выбрался на просёлок. Жутковато здесь ночью, наверное. Глаза прохожих в свете фар белёсыми отблесками отсвечивают. Оборачиваются, смотрят на него, будто бездушные куклы.

Машина месила грязь ещё полчаса, рисковать и увеличивать скорость молодой человек не стал. Мало ли в ночи на что напорешься. Какая-нибудь железяка – не увидишь и колесо пропорешь насквозь.

Сглазил. Как только выехал на трассу, машина зачихала и заглохла.

– Твою ж мать! – выругался Матвей, он успел съехать на обочину трассы и теперь стоял, соображая, что делать.

Холод обжёг кожу. Художник повернулся к пассажирскому сидению, повинуясь какому-то инстинкту. А оттуда на него смотрела девица в сарафане. Её пустые чёрные глаза гипнотизировали, из-под тернового венка на голове стекала струйка крови.

– Отвези меня домой, – шептала она, всё повышая голос, – я хочу домой. Домой! Зачем ты забрал меня из дома? Аль не люба я тебе?

Восковое лицо покрылось пятнами тлена, она пыталась дотянуться до него иссохшими руками.

И вот тогда Матвей заорал от ужаса. Он пытался выдернуть ремень из гнезда, но тот застрял. Ремень всё никак не отстёгивался, девица почти дотянулась. Молодой художник рывком открыл дверь, выскочил наружу, с силой захлопнув ту, стараясь создать преграду. Пусть и тонкую – он понимал, что не удержит, не сможет дверь “Нивы” удержать этот кошмар внутри.

Долгий скрип тормозов, удар, боль, темнота. Последнее, что почувствовал молодой человек – его приподняли. Руки подхватили, и мягкое забытьё накрыло сознание.

…Красный узор мандалы – это его творение. Он чертил его на стенах. Пытался нарисовать что-то, что видел в детстве. Только где? Почему красный? Красный – цвет крови…

Свет. Причиняет боль. Голова болит.

Матвей открыл глаза, пытаясь проморгаться. Видно плохо. Где он? Что с ним?

Над головой железный жёлтый потолок. В глаза ему светил фонарик.

– Очухивается, – заключил чей-то хриплый голос. – Отделался лёгким испугом.

– Водятел говорит, его на метр отбросило, – второй, женский, говорил остранённо, будто речь шла о чём-то совершенно бытовом. – Вышел на дорогу прямо под колёса.

– У страха глаза велики, – фонарик исчез из поля зрения – даже свет ламп стал казаться не таким ярким. – Вообще, везунчик. Переломов видимых нет, пара ушибов. Пьяные так отделываются, может, наркоман?

– Не похоже, – женский голос ответил утвердительно. – Ладно, Васильич, звони в ППС, этого на койку на пару дней увезём. Понаблюдаем, МРТ сделаем. Капельницу поставь.

Художник понимал, что его куда-то везут, но общий тон разговора расплывался. Будто это происходило не с ним, а в каком-то дурацком кинофильме из кинотеатра. Будто сон, в котором хочешь проснуться, а не можешь.

Окон в “скорой” не было, Матвея укачало и он, наконец, забылся кошмарным сном. Или это так капельница подействовала.

–…Верни меня домой!

Художник очнулся только через два дня, как его привезли в районную больницу города Щёкино. Он успел отзвониться ребятам с работы утром, но машину они на месте не обнаружили.

Её эвакуировали на штрафстоянку в городе, а выдать без доверенности от Матвея и без разрешения инспекции её не могли. Ну нет, так нет. Хорошо, что не осталась на трассе стоять.

Что же там случилось? Чего ради он вышел из машины под колёса? Голова болела, когда Матвей пытался это вспомнить. Врачи говорили, что у него нет переломов, повреждений внутренних органов, небольшое сотрясение, когда он упал головой на асфальт.

– Чудо просто, – врач, усталый усатый дядька лет пятидесяти, с большими мешками под глазами, ткнул в бумажку в планшете. Потом потёр глаза и повторил, – Чудо. Впрочем, и такое тоже бывало. Сегодня вас выпишем, но следователь хотел с вами поговорить до выписки.

– О чём? – встревожился Матвей.

– Ну как, – удивился врач. – Сбили же. Уголовка. Будут выяснять степень вины водителя. А вы…Первый и единственный свидетель.

– Ладно, – произнёс молодой человек. – Ладно, я только позавтракаю.

Следователь пришёл чуть раньше и терпеливо ожидал окончания завтрака. Разговор вышел достаточно тяжёлым. Матвей настаивал на том, что не хочет писать заявление и привлекать водителя к ответственности.

Следователь уже запросил все документы: начиная от медэкспертизы, заканчивая характеристикой на молодого человека и запросом по линии МВД. Тот был чист, как стёклышко. Стёклышко, стёклышко, почему ты такое мутное? Или испачкал тебя кто?

– Водитель вам угрожал? – давил он вопросами. – Вы понимаете, что произошло ДТП, нанесён вред здоровью. Без вашего заявления дальше…

– Машина пострадала? – спросил Матвей, перебив мужчину.

– Машина? – чуть опешил от вопроса следователь. – Нет. Там уазик, ему что сделается?

– Хорошо. Если машина в порядке…Я сам выскочил. Испугался, думал…волк. Шарахнулся на дорогу, и… дальше под машину.

Потом вопросы пошли по кругу. Следователь чувствовал, что парень что-то недоговаривает. Машину они обыскали, на заднем сиденье лежала старинная прялка, завёрнутая в ткань, а в багажнике – свечи и скатерть с пентаграммой. Странно всё. Странно. Может, этот сектант недоучка сам пока в шоке?

– Вы по месту прописки проживаете? – спросил следователь.

– Да…Но я вообще хотел лето пожить в деревне. В Талых Ручьях. Хотел съездить в Москву, отдать вещи… У меня бабушка умерла, дом оставила. Я кое-что собрал от неё…Хотел отвезти домой…Потом продать дом, но тут так вышло нехорошо.

Следователь кивнул в такт мыслям. Хватит ещё подобного непотребства, ох как хватит он с этим делом. Хотел перепнуть уже на москвичей висяк, но, видимо, придётся самому. А лето, отпуск уже горит.

– Адрес оставьте, Матвей Анатольевич, – мужчина достал блокнот и ручку, черкнул свой номер телефона, вырвал лист. Потом дал молодому человеку записать координаты. – Вы если что-то вспомните…Позвоните мне. Имя с фамилией записал на обороте.

Тот кивнул, прочитал “Старший следователь следственного отдела ОМВД – Валентин Сергеевич Горский”

– Поправляйтесь, – козырнул следователь, поднялся и покинул тамбур, оставив Матвея наедине со своими мыслями, но потом остановился и спросил. – Ах, да. Вашу машину досмотрели. Нашли вещи: скатерть, прялку. Ваши?

– Н-нет, – Матвей побледнел, но взял себя в руки и ответил. – Это моей бабушки. Она…она умерла, а я хотел бы продать дом. И…и…не хотел это там оставлять.

– Понятно, – следователь кивнул и быстрыми шагами покинул коридор.

Потом, когда вернулся в отдел, Валентин ещё раз посмотрел домашний адрес парня,С и тот показался ему очень знакомым. Он выудил из кармана форменной куртки смартфон и набрал номер.

– Лёха, здорово, не занят? Как сам?.. Да я как, дел по горло, в отпуск хочу…Может и съездим на рыбалку…Слушай, дело есть… Нет, нет, я по своей теме…Парня машина на трассе сбила…Не, не… Мои по ночам с жёнами спят…Он с твоего дома…Зовут Матвей. Матвей Анатольевич…Савельев, да…Понял…Слушай, будь в помощь, составь на него…Да не, не сажать… Боюсь, влип под внушение, у него сектантские вещи нашли…Ладно…Да, да, понял. Отбой.

Память на адреса у него была хорошей, на имена, на лица, да на всё. Его знакомый по СОБРу жил в том же доме и парня этого знал. Парня характеризовал положительно, слова Матвея подтверждались. Алексей в курсе всех дел домашних, он там за управдома и силовую острастку местных конфликтов и хулиганов. Странно, что он с этим Матвеем не пересекался, когда Горский к Алексею в гости в Москву приезжал. Видимо, эти творческие личности – народ затворнический.

Хотя, тот, судя по багажу и рисункам, – неплохой художник, а эти наверняка запираются по домам, пока картины свои не допишут. Не спят, не едят, до ветру не ходят. Другой вопрос, что с этим Матвеем делать. Дело без заявления встанет, а факт ДТП зафиксирован.

Может, замять? Что там страшного, если никому до дела дела нет. И без странного художника по горло дряни уже в городе. И с главврачом поговорит, чтобы документы парня пока никуда не уходили…Или легли в архив.

Кто ещё в схеме? Водитель. Парень вроде бы адекватный, на контакт пойдёт, ему тоже неприятности не с руки. И Матвей заявление писать не хочет. Надо думать, как поступить правильнее.

В дверь кабинета постучали. Дверь открылась, а на пороге появился Власов, дознаватель из соседнего отдела

– Валентин Сергеевич, к тебе тётка по делу Шишкина, – сказал он, оттягивая ворот рубашки. В отделе, кажется, поломались все кондеры. – Притормозить?

– Гнать бы в шею этих алкашей с района, – проворчал следователь. – Пусть идёт в кабинет… Только предупреди, что у неё пять минут, потом я домой. У меня срочное дело.

Глава четвёртая. Безумны

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.