Где заканчивается сон Творца?

Пролог

Пять тысяч лет до визита

Он создавал этот мир у себя на ладони.

Не в переносном смысле – буквально. Ладонь была огромной, как небо перед грозой, и тёплой, со старыми ожогами на подушечках пальцев. На ней помещались океаны (соленые, он пробовал их на вкус), умещались горные хребты (острые, он царапал ими кожу), укладывались леса, где каждое дерево он рисовал отдельно – проводил кончиком пальца, затаив дыхание, чтобы не смазать, и дерево начинало пахнуть смолой.

– Ты опять не спишь, – сказал голос из темноты. Голос, который умел ходить по мирам, не оставляя следов.

Создатель не обернулся. Он знал, кто стоит за спиной – там, где кончается его ладонь и начинается бесконечная пустота между мирами, медленно текущая, как смола. Младший. Вечный странник. Тот, кто еще не научился сидеть на месте дольше пары тысячелетий.

– Я почти закончил, – ответил Создатель, и голос его звучал как далекий гром, как шум прибоя, как первый вздох новорожденного. – Посмотри. Здесь будет рассвет. Я хочу, чтобы люди просыпались и думали: этот день – подарок.

– Люди, – усмехнулись в темноте. – Ты опять придумал людей.

– Они прекрасны. Они будут любить.

– И умирать.

– И умирать. Иначе любовь ничего не стоит.

За спиной повисла тишина. Создатель чувствовал взгляд младшего – тот разглядывал мир на ладони, как разглядывают рисунок ребенка: с нежностью и легкой грустью.

– А боги? – спросил наконец гость.

– Что – боги?

– Ты дашь им свободу?

Создатель впервые замер. Палец его, только что рисовавший реку, так и застыл в воздухе, и река внизу, не зная, куда течь дальше, разлилась в море. Он думал долго – для него это значило мгновение, для мира на ладони – тысячелетие.

– Дам, – ответил он тихо. – Но они об этом не узнают. Пусть думают, что свободны. Пусть верят, что выше них только небо. Иначе зачем им расти?

– А ты?

– Что я?

– Ты будешь смотреть?

Создатель улыбнулся. Улыбка его была прекрасна и страшна одновременно – в ней помещалась вся тоска творца, который знает, что однажды устанет.

– Буду. Пока не устану.

Младший шагнул вперед, и свет впервые упал на его лицо: острое, молодое, с глазами, где плясали искры когда-то созданных миров.

– А если устанешь?

Создатель опустил ладонь. Мир на ней качнулся, но устоял – боги внизу даже не заметили, что их вселенная дрогнула.

– Тогда ты придешь к ним вместо меня.

– Я? – младший усмехнулся. – Я не умею сидеть на месте.

– А тебе и не придется. Просто зайди к ним однажды. Расскажи правду. И посмотри, что будет.

– И что будет?

Создатель перевел взгляд куда-то вдаль, туда, где за границами его ладони простиралась бесконечность других миров, спящих и мертвых, нерожденных и забытых.

– Понятия не имею, – ответил он просто. – Но будет красиво.

Он поднес ладонь к губам и дунул.

Мир полетел в пустоту, вращаясь, обрастая атмосферой, наполняясь звуками и красками. Боги в нем вдохнули впервые и открыли глаза. Люди на равнинах подняли головы к небу – и впервые увидели свет, по которому будут скучать всю жизнь.

А Создатель лег в колыбель миров и закрыл глаза.

– Разбуди, если что, – прошептал он, проваливаясь в сон. – Но только если совсем прижмет.

Младший стоял над ним долго. Смотрел на спящего. На мир, улетающий в вечность. На звезды, которых еще не было.

– Обязательно, – сказал он наконец. – Когда-нибудь обязательно.

И ушел.

Пройдет пять тысяч лет.

Глава 1. Игрушки

Небесная цитадель, тронный зал Совета Богов

Рассвет

Люмена знала: Совет начинается с опозданием, и это ее вина.

Она задержалась в Нижних мирах – прилипла взглядом к паре влюбленных на городской стене. Юноша дарил девушке гранат, разрезанный так, что зерна блестели, как рубины на бархатной кожице. Она смеялась, прикусывала губу, краснела до корней волос. Он смотрел на нее так, словно она была единственным светом во всем проклятом мире, а он – человеком, который всю жизнь прожил в темноте.

А через три года он ее предаст. Люмена знала это наверняка – видела нити судьбы, сплетенные в тугой, болезненный узел, который развяжется слезами, разбитой посудой и пустотой там, где сейчас с трепетом стучит сердце. Но сейчас, в этот момент, на этой стене, любовь была настоящей. Идеальной. Хрупкой, как гранатовое зернышко. Достойной сохранения в коллекции.

Поэтому она опоздала.

– Ты выглядишь… задумчивой, – заметил Солюм, когда она скользнула на свое место за круглым столом из лунного камня.

Он сидел напротив, как всегда в тени колонны, хотя солнце уже хозяйничало в зале. Бог заката умел находить темноту даже в самом ярком свете – темнота сама находила его. Сегодня он был особенно хорош: глубокий синий оттенок плаща, медные искры в волосах, глаза, в которых, как в догорающем костре, тлели красные угли.

– Я наблюдала, – ответила Люмена, поправляя волосы – идеальные, но руки требовали занятия.

– За кем?

– За людьми.

Белла, сидевшая справа, фыркнула. Богиня войны была в полном доспехе, как всегда, меч на поясе, спина прямая, взгляд острый.

– Вечно ты за ними следишь, – бросила она. – Как за муравьями. Надоело уже.

– Они интереснее муравьев.

– Они слабые.

– Именно поэтому интересные.

Финис молчал. Бог смерти сидел в самом темном углу, хотя темноты здесь уже не осталось – рассвет заливал золотом колонны, стол, лица. Но Финис умудрялся даже в этом золоте оставаться тенью. Свет обтекал его, как вода обтекает камень. Он смотрел куда-то вдаль, сквозь стены цитадели, сквозь миры.

– Финис, – окликнула его Люмена. – Ты сегодня совсем молчалив.

Он перевел на нее взгляд – серо-голубой, прозрачный, как вода в горном озере.

– Сегодня что-то изменится, – сказал он тихо. – Я чувствую.

– Что именно?

– Не знаю. Но это пахнет… началом.

Люмена хотела спросить еще, но в этот момент воздух в центре зала дрогнул.

Не так, как дрожит воздух от ветра или магии. Иначе. Глубже. Так дрожит ткань, когда ее протыкают иглой. Так дрожит вода, когда в нее падает камень. Так дрожит реальность, когда в нее входят те, кому она не принадлежит.

Финис поднялся первым. Белла выхватила меч – сталь запела, рассекая тишину. Солюм шагнул из тени, и тень послушно двинулась за ним, готовая укрыть.

Люмена просто смотрела.

В центре зала, прямо на полированном камне пола, стоял человек.

Нет. Не человек. Обличье человека. Высокий, темноволосый, в длинном пальто, которое развевалось без ветра – полы жили своей жизнью, касаясь камня и не оставляя следов. На пальцах – кольца, темный металл, камни, похожие на застывшие звезды. В глазах – золотые искры, пляшущие в глубоком омуте. На губах – улыбка, от которой у Люмены вдруг заныло под ложечкой, как перед падением с большой высоты.

– Привет, – сказал гость. Голос низкий, обволакивающий, с хрипотцой человека, который молчит гораздо больше, чем говорит. – Давно не виделись. Не смотрите так! Если вы не помните, не значит, этого не было.

Белла шагнула вперед, меч нацелен ему в горло.

– Кто ты и как посмел войти без зова?

Гость посмотрел на нее. Долго. Внимательно. С любопытством хирурга, который вскрывает пациента и находит орган, которого там быть не должно.

– Я Итер, – сказал он просто. – А вошел я без зова, потому что ваш зов меня не касается. Как и ваши законы. Как и вы сами.

Он сделал шаг к столу. Белла не двинулась с места, но меч в ее руке дрогнул. Впервые за тысячелетия.

– Видишь ли, в чем дело, – продолжил Итер, разглядывая их с веселым интересом. – Вы тут все… как бы это сказать… ненастоящие.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина, в которой было слышно, как где-то далеко, в Нижних мирах, поет утренний жаворонок.

– В каком смысле? – спросила Люмена.

Голос ее звучал ровно. Красиво. Мелодично. Но внутри, глубоко под золотым свечением кожи, что-то скрежетало.

Итер посмотрел прямо на нее. В глаза. Дольше, чем смотрят смертные. Дольше, чем смотрят боги.

– В прямом, – ответил он мягко. – Вы – чья-то фантазия. Чей-то сон. Чье-то искусство. Вас придумали. Нарисовали. Вдохнули жизнь. А потом про вас забыли.

Он обвел взглядом зал – колонны, трон, богов, застывших в позах, которые тысячелетиями считались величественными.

– Ваш создатель спит уже пять тысяч лет. А я пришел вас навестить. По старой дружбе.

Финис шагнул вперед. Лицо его оставалось спокойным, но Люмена знала его достаточно, чтобы увидеть: бога смерти сейчас трясет изнутри.

– Ты лжешь, – сказал Финис тихо. – Я помню каждую душу, что уходила в вечность. Я помню начало мира. Там не было тебя.

– А меня там и не было, – легко согласился Итер. – Я пришел позже. Но я видел, как вас создавали. Сидел у него на плече, пока он рисовал твои глаза, Финис. Спорил с ним, когда он делал тебя слишком печальным. Говорил: сделай хоть капельку света, а то люди испугаются. Но он не послушал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.