Тернистый путь
Артур пожал плечами и ответил:
– Мне нужно в столицу, но я не знаю дороги.
Алан задумался.
– Я могу быть тебе полезным: как раз туда направляюсь.
Артур с сомнением посмотрел на нищего и покачал головой. Ему совсем не хотелось, чтобы его сопровождала эта неблагонадежная личность, неизвестно чем промышляющая на здешних дорогах.
– Спасибо, я сам справлюсь, – твердо ответил он.
Алан расхохотался, и от его шакальего смеха у Артура поползли мурашки по спине.
– Нет, прости, приятель, но нет. Не справишься. Ты не протянешь и дня, как тебя сожрут дикие звери. Со мной ты и твой кошель в полной безопасности. Кстати, можешь немного заплатить мне за услуги проводника. Поверь, других в деревне нет. Там люди боятся из дома выходить, а ты говоришь – в столицу!
– Нет, – отказался Артур. Он не любил, когда его заставляли что-то делать. Тем более что навязчивость Алана выглядела подозрительно.
Решив как можно скорее избавиться от него, Артур перешел на быстрый шаг. И действительно, пройдя какое-то расстояние, он обернулся и увидел, что нищий стоял позади и пристально смотрел ему вслед.
Артур передернул плечами. Неужели во всей деревне не сыскалось бы ни одного проводника и хоть какой-нибудь захудалой лошади, не говоря уже о единорогах, что было бы совсем хорошим разрешением его проблемы.
Артур шел еще около часа и наконец, совершенно обессиленный, добрался до деревни. У края дороги был вкопан колышек с прибитой к нему дощечкой, которая извещала о том, что Артур прибыл в первый пункт своего долгого пути. Поселение называлось весьма незатейливо: Та-что-примыкает-к-лесу.
Кроме странного названия, удивительным казалось еще и то, что вокруг деревеньки не было никаких каменных стен, рва с водой либо же обычной оградки, на худой конец. Казалось, здешний народ, живший у опасной лесной чащи, не ведал страха.
Однако, чуть углубившись в Ту-что-примыкает-к-лесу, Артур понял, в чем дело. Местные жители были настолько бедны, тощи и несчастны, что, глядя на их осунувшиеся лица, клипсянин с трудом мог представить, как они справлялись с переносом собственного тела, не говоря уже о каких-либо других заботах.
Деревня начиналась пустынными заросшими огородами и покосившимися постройками. Дорога тут была одна-единственная, да и то вся разбитая.
Артур сильно проголодался и устал, однако полуразрушенные дряхлые дома отнюдь не вселяли надежду на теплый прием. Людей по пути встречалось мало – в основном пастухи. Появление чужака никого не удивляло, хоть Артур и был уверен в том, что путешественники редко забредали в Ту-что-примыкает-к-лесу.
Пройдя заброшенную часть деревни, Артур наконец вышел на оживленную площадь. Это был самый центр поселения. Артур огляделся, надеясь отыскать какую-нибудь лавку с продуктами, но тут его внимание привлек пузатый, похожий на чайник дом с соломенной крышей и канареечно-желтыми стенами. «Обитель нужных вещей. Походные котелки», – гордо гласила вывеска на домике, такая же несуразная, как и он сам.
«Неужели котелки – настолько нужная вещь?» – подумал про себя Артур. Скорее кусок мяса был бы нужнее, учитывая бедноту вокруг. Но домик притягивал его к себе, тем более что ему нужно было спросить о проводнике и, возможно, купить что-нибудь в дорогу.
Артур решительно зашел внутрь, при этом согнувшись в три короеда, так как дверной проем был чрезвычайно низким, будто задумывался для карликов, а не для обычных людей.
Внутри оказалось невероятно тесно. Артуру пришлось стоять, спиной упираясь в дверь, чтобы ненароком не задеть какую-нибудь вещицу, а их тут было великое множество. Например, зачем кому-то старая, согнутая кочерга или же разбитый фарфоровый стакан? А единственный валенок, к тому же с дыркой на пятке, мог использоваться разве что для украшения интерьера, но никак не по прямому назначению.
Во всех этих вещах, что Артур имел счастье созерцать, крылся какой-нибудь изъян. Посреди всего этого сонма всевозможного хлама не сразу угадывалась голова продавца. Увидев ее, Артур вздрогнул от неожиданности.
Голова, как и все в лавке, тоже была довольно нелепая, и если приглядеться, то и в ней можно было отыскать определенные изъяны. Она принадлежала мужчине, что само по себе, конечно, не являлось недостатком. При этом голова была лысая, с аккуратными, но совершенно некрасивыми шишечками. На лице у этого субъекта росла черная поросль, которую он сбрил почему-то частично, оставив на подбородке и на щеках неопрятные островки черных жестких волос. Маленькие глазки в упор глядели на Артура.
– Э-э… Здравствуйте, – неловко пробормотал он.
Голова степенно кивнула, даже не думая отвечать.
– Я пришел издалека… Есть ли где-то поблизости постоялый двор? Помимо этого, я хотел бы нанять проводника…
Хозяин лавки немного помолчал, установив в этом и без того некомфортном тесном помещении еще более напряженную атмосферу; затем он вдруг чихнул и наконец вымолвил:
– Издалека? Откуда ж, позвольте спросить.
– Из Троссард-Холла, – отозвался Артур, не считая нужным скрывать этот факт.
– Понятно, – был ответ. И снова мало чего обещающая тишина. Артур уже начал неуклюже разворачиваться, чтобы выйти из захламленной комнатушки, как вдруг куча мусора всколыхнулась, и из-под нее вылез невероятно полный человечек такого низенького роста, что сделай он хоть еще один шаг вперед, то уперся бы носом Артуру в пупок. – В нашем городе есть только один проводник, – пояснил хозяин лавки. Он так важно произнес слово «город», словно захудалая деревенька и правда была чем-то более значительным, нежели просто Та-что-примыкает-к-лесу.
– И кто это? – вежливо спросил Артур.
– Один чудак ходит туда-сюда. Правда, я думаю, единственное место, куда он обычно провожает клиентов, это тот свет. – Продавец осклабился и захохотал, невероятно восхищаясь своим чувством юмора.
– Вот как? – с кислой улыбкой выдавил Артур. Такая перспектива его отнюдь не радовала.
– Но он единственный, понимаешь? Уникальный и неповторимый. Так что ты вполне можешь пройтись до Базарной улицы и остановиться в Собачьем тупичке. Там увидишь особнячок под номером двенадцать, где и проживает нужный тебе господин. Скажешь ему, что тебя направил старина Трюккó, и он, пожалуй, не будет обманывать тебя.
– Понятно. Спасибо. А где можно арендовать повозку?
– Карету с походными подушками, провизией и кучером? – деловито поинтересовался продавец.
– Да, это было бы отлично.
– В Беру.
– Так мне ведь как раз туда и надо, – с удивлением возразил Артур.
– Ну вот там ты и сможешь все это арендовать и вернуться опять сюда, – загоготал господин Трюкко, и Артур поспешил выйти. Он и так уже понял, что не видать ему лошади, даже самой захудалой и бородатой, как старик Тритон.
Уже стемнело. Дорога освещалась тусклыми фонарями, но эта роскошь присутствовала лишь на главной улице. Несмотря на вечер, стояла теплая и почти оюньская погода, что было весьма странно для полузня.
Проходя по улице, он увидел еще одного нищего, просившего милостыню. Это был опрятный старичок, который в смущении смотрел себе под ноги, словно стыдясь своего занятия.
Артур приблизился и кинул старику венгерик, отчего тот поднял глаза и благодарно улыбнулся.
– Доброго пути тебе, странник.
– Вы не знаете, где находится Собачий тупик? – спросил у него Артур. Он понимал, что в темноте и без точного знания дороги ему вряд ли удастся осуществить свое предприятие по поиску проводника.
– Улица, по которой ты идешь, упирается как раз в этот тупик. Там грязновато, но можно переночевать.
– Я и не думал ночевать на улице… – с улыбкой отозвался Артур. – Полузньская погода очень непредсказуема…
Старик удивленно воззрился на него.
– Так на дворе ж давно оюнь.
Артур почувствовал, как у него сильнее забилось сердце.
– Оюнь? Как так? А когда же закончился полузнь?
– Да уж недели четыре миновало, – ответил старичок, продолжая таращиться на собеседника. Он явно недоумевал, как можно было пропустить начало оюня.
Артур медленно побрел вперед, прокручивая в голове слова старика. Значит, уже наступил оюнь… Но почему, когда он вернулся из Троссард-Холла, была такая плохая погода? Вероятно, в лощине установился свой микроклимат… Получается, в пещере время шло по-другому! Артур стиснул зубы, стараясь не думать об отце. Найдет ли он его еще когда-либо? Возможна ли хоть сколько-нибудь их встреча? В эту секунду ему страстно захотелось вновь оказаться в пещере. Но он уже не мог переместиться обратно. Даже несмотря на очень большое желание. Артур почувствовал, как его глаза наполнились слезами. Он так мало времени провел с отцом…
Ничто не может заменить нам близких людей. Когда они с нами, мы привыкаем к этому и считаем их в некотором роде своей собственностью, но только когда теряем – да, именно в этот самый момент мы понимаем, насколько, до какой степени эти люди были важны. И вроде истина эта не нова и вполне понятна, но в полной мере ее осознать можно только тогда, когда уходит друг, родитель, возлюбленный. Все сразу меняется: то, что было важным ранее, становится совершенно бессмысленным. Серьезные вещи наконец выходят на первый план, и понимаешь, что любовь к другому важнее, чем к самому себе. Мир переворачивается с ног на голову, и из него, как из мешка, высыпаются все ложные ценности, которыми этот мешок был забит до отказа, и только на дне его остаются настоящие сокровища: любовь, доброта, взаимопомощь, верность… Артуру больше всего на свете хотелось сейчас оказаться рядом с отцом, дорогими друзьями. Но они все были далеко, в разных частях его расколотого мира, и ему предстояло как можно скорее собрать эти части воедино, чтобы не страдать так сильно, как в эту минуту.
Артур шел по темной улице, практически не глядя по сторонам. В какой-то момент различить что-либо стало совсем сложно, и он остановился в нерешительности. Прямо перед его носом на доме висела медная вывеска с надписью «Собачий тупик, 12».
Глава 3
Или Дом проводника
Особнячок, о котором говорил господин Трюкко из лавки нужных вещей, оказался вовсе не особнячком, а покосившимся доходягой, вполне обделенным жизнью, как, впрочем, и все здания в Собачьем тупичке. Своим фасадом он немного выдавался вперед, и, возможно, лет через десять ему грозила участь завалить ничтожными обломками единственную более-менее сносную улицу в здешней деревеньке. Перед особнячком раскинулся незатейливый, но очень аккуратный садик с чудесными гортензиями и рододендронами, которые как раз цвели в оюне. Пожалуй, благодаря этому саду дом и вправду можно было с натяжкой назвать особнячком, так как другие здания, находившиеся в округе, этим достоинством не располагали.
Дом снаружи освещался факелами, и при их мерцающем загадочном свечении он, казалось, принадлежал диковинным существам, но никак уж не людям.
Артур смело прошел в сад, не огороженный забором, и с надеждой постучал в шаткую дверь. Он понимал, что доставит хозяевам немало хлопот своим поздним появлением, но у него не было выбора, ибо каждая минута на счету.
Довольно продолжительное молчание было ему ответом. Затем послышались шаркающие шаги и старческое кряхтение. Дверь медленно отворилась. На пороге стояла женщина смрадней шестидесяти. Вполне опрятная, с седыми волосами, скромно убранными под чепчик, и благообразным лицом, она воплощала в себе образ милой фермерши, которая всегда даст хлеб проголодавшемуся путнику и напоит парным молоком ребятишек. Так, по крайней мере, виделось Артуру. Но когда бабушка заговорила, стало очевидно, что вместо молока он мог бы здесь получить лишь отменный нагоняй веником или, что еще хуже, кочергой.
– Опять, побирушки, шляетесь на ночь глядя! У-у, я сейчас позову Стеллу, он возьмет посох и вышибет мозги из твоей нищей башки! – злобно закричала она, увидев Артура.
– Нет, извините, вы не так поняли. Я вовсе не попрошайка, – смущенно начал возражать он.
– А кто ж может еще припереться в такое позднее время? Уж не воришка ли ты?
– Нет, я ищу проводника, и мне сказали, что он живет в этом доме. У меня есть деньги, я заплачу… – Артуру стоило невероятных усилий, чтобы его голос не звучал жалобно, но у него это плохо получалось. Свирепая хозяйка смутила его. Однако стоило ему упомянуть про деньги, как суровая дама вмиг подобрела, морщины на ее лице разгладились, и она вновь стала походить на добропорядочную фермершу. Видно, подобная метаморфоза происходила с ней не раз, и она уже вполне привыкла к такому быстрому переходу от враждебно настроенной фурии до гостеприимной хозяйки.
– Что же ты молчал, сынок? Ежели так, значит, дело это правое. Проводник, конечно… Заходи! – Широким жестом барыни она пригласила путника в свою халупу. Затем она дала ему свечу, чтобы он смог осветить себе дорогу.
Внутреннее убранство напомнило Артуру их домик с Леврудой, и он почувствовал, как от грусти у него сжалось сердце.
– Что встал, пойдем на кухню, – уже вполне доброжелательно проворчала старуха, чуть подталкивая его вперед.
Кухня, она же столовая, освещалась довольно неплохо. Повсюду горели лампадки и еще какие-то приспособления, о существовании которых Артур ранее не имел ни малейшего представления. Все-таки этот дом действительно был особнячком по сравнению с другими. Посреди зала стоял огромный и грубо отесанный дубовый стол человек на десять. Однако эта грубость нивелировалась белой вязаной салфеточкой, на которой примостилась ваза с засушенной лавандой, придававшей столу немного кокетливый вид. Все выглядело опрятно, никакой грязи и пыли, кухня была просторной и вполне уютной, вплоть до кружевных занавесок, прикрывающих заколоченные окна. Свежий и вкусно пахнущий хлеб и висевшие над кухонными принадлежностями пряные травы, связанные в пучок, довершали картину явно в пользу особнячка.
– Голодный? – деловито поинтересовалась хозяйка, проницательно осмотрев Артура. Она словно бы определяла, сколько с него можно содрать венгериков.
– Я бы не отказался поесть, если вас не затруднит, – скромно ответил гость.
– Затруднит, не затруднит, это уже неважно, – заметила старуха и начала суетиться. Через пару минут перед Артуром появилась чашка молока, а на чугунной сковороде приятно зашипели блины. Он с нетерпением косился на яства, желая как можно скорее к ним приступить.
«Тин бы уже наверняка умер с голоду…» – подумалось ему.
В этот момент к ним на кухню забежал какой-то парень приблизительно возраста Артура.
– Ого! – воскликнул он, в упор уставившись на гостя. В течение целой минуты оборванец внимательно и даже с каким-то странным интересом осматривал лицо Артура, отчего тому вмиг стало неловко. – Что за фрукт? – пискляво спросил мальчишка у хозяйки.
– Гость наш. Имени не знаю. Как вас величать-то?
– Артур. Мне нужен проводник до Беру, – отозвался Артур.
– Ого! – снова присвистнул паренек и уселся на лавку рядом с ним.
Вновь прибывший выглядел совершеннейшим оборванцем. У него были пыльные босые ноги с неухоженными ногтями, рваные холщовые штаны с дырами на коленках и невообразимо грязная майка, которая, вероятно, когда-то давно имела белый цвет. Волосы у мальчонки были русые, короткие, челка постоянно спадала ему на глаза, и он привычным движением головы откидывал ее назад.
– В Беру… Очень интересно. Столичная пташка? Богатей, что ли? – немного с укоризной спросил оборванец.
– Нет, почему же, – хмыкнул Артур. – Просто мне надо туда, и все.
– А красавец-то какой, хоть куда! – Мальчишка произнес эти слова с таким непроизвольным восхищением, что Артур, с опаской глянув на странного собеседника, даже немного отодвинулся в сторону, насколько позволяла лавка.
«Ну и повезло же мне…» – пронеслось у него в голове.
– Нет, правда, у нас тут таких и не бывает ребят. Глаза голубы-ые, как у кагилуанского принца… – Странные реплики сыпались одна за другой, и Артуру захотелось встать и покинуть этот особнячок, невзирая даже на вкусные блинчики, которые уже горкой сформировались прямо перед его носом. – Да ты не робей, ешь, – насмешливо хмыкнул мальчишка. – Я всегда так, рублю сплеча, говорю что думаю. Но это и неплохо, ведь так?
Артур неопределенно пожал плечами и принялся есть, стараясь не замечать пристального взгляда сумасшедшего мальчишки.
– У тебя царапина на щеке. Надо бы замазать, чтоб инфекция не попала…
Тут наглец позволил себе совсем уж возмутительную вещь: пальцем он потянулся в сторону гостя, словно намереваясь потрогать ранку на его щеке.
– Чего тебе? – грубовато спросил Артур, отшатнувшись от беспардонного мальца.
– Девушка есть? – внезапно поинтересовался оборванец, и Артур чуть не подавился блином.
– Что, прости? – переспросил он.
– Ну что ж тут непонятного, девушка, говорю, имеется?
– Ну Тэнка, ну нахалка. Чтоб тебя! Что к гостю пристала, видишь, кушает человек, устал с дороги! – недовольно проворчала хозяйка.
Артур с непониманием перевел взгляд с хозяйки на оборванца, и тут только до него дошло, что перед ним вовсе не мальчик. А девочка, очень похожая на мальчика. Короткая стрижка, неопрятность и мальчишеский наряд сделали ее практически особой мужского пола.
Тэнка понимающе ухмыльнулась.
– Я вот совсем не красотка, увы… – проницательно заметила она, будто прочитав мысли Артура. Тот корректно решил промолчать, яростно уставившись на уже остывающие блины, словно пытаясь найти в них хоть какое-то ободрение. – Ладно, парень. Не буду смущать тебя. Я пошла спать. Надеюсь увидеть тебя во сне, – весело провозгласила она и прыснула со смеху. Затем, подбежав к бабушке, чмокнула ее в щеку. – Спокойной ночи, бабушка Грейда. Покорми хорошенько этого птенчика, он ведь голодный как волк.
– У, разбойница, смотри у меня! – с любовью в глазах проворчала старуха, впрочем, улыбнувшись от удовольствия, когда внучка коснулась ее дряблой щеки. Тэнка скривила рожицу, показала Артуру язык и была такова. – Ты уж прости ее, стрекозу. Она у меня такая, говорит что думает. Хорошая девчонка, да только, чувствую, жениха ей сложно будет сыскать. Вы ведь, господа, загадку любите, тайну…
Артур понимающе улыбнулся бабушке Грейде. Он вспомнил Диану, красивую и загадочную девушку, которая сразу же покорила его сердце.
– Завтра утром вся семья соберется завтракать. Будет тебе и проводник. Вы с ним обсудите все, но если бы я была на твоем месте, то никуда бы не пошла и вовсе.
– Почему? – спросил Артур. Он был готов к возражениям и фразам, что идти через лес далеко и опасно. Но госпожа Грейда сказала по-другому:
– Зачем тебе в столицу-то? Шумно, народу много, не продохнуть. Все ветки заняты. Суета сует. А здесь утречком выйдешь коровку подоить, посмотришь, как белые струйки льются тебе прямиком в ведерко, небо голубое, тихо так, куры яички уж снесли, и хорошо на душе становится, радостно, аж сердце щемит, жизнь прекрасна, и смерть моя откладывается… Я-то ведь старая уже, восьмой десяток мне пошел, и от жизни вроде и ждать уж нечего. Но коровка меня всегда в стойле ждет, и солнышко всегда так хорошо светит, что я думаю, как мне повезло еще денек понаслаждаться такой красотой. Вот внук мой неуемный тоже все в столицу рвется, все связи там с кем-то налаживает, хочет гнездим приобрести. Говорит, там – жизнь. Но я-то знаю, что жизнь там, где мы есть, а не там, где нас нет.
Артур с удивлением покосился на хозяйку. Выглядела она гораздо моложе своих лет. Видно, на самом деле поняла важный жизненный принцип, который помогал ей сохранять молодость и оптимизм.
– Я учился в Троссард-Холле. Это школа, недалеко от вашей деревни. Но дело в том, что… Занятия неожиданно прервались… – начал Артур, не зная, как описать в двух словах бабушке Грейде трагедию, случившуюся с его друзьями. Ему хотелось вывести бабулю на беседу: может, она что слышала или видела.
Госпожа Грейда кивнула.
– Да, школа, слыхала. Странная школа… И директор там – чудачка. Но я мало что про нее знаю, мой внук гораздо больше подкован. Слышала я только, что ученики-то бегут оттуда. Вон еще учебный год не закончился, а единороги уже в Беру полетели.
– Единороги? Вы видели? – живо переспросил Артур. Его догадки подтверждались. Скорее всего, ребята вернулись в Беру. Но почему? Зачем? Неужели школу закрыли после того, что произошло с беднягой Антуаном…
– Я не видела, но соседка моя видела. Говорит, небо аж потемнело от единорогов этих… Вот тоже странности. Детей к единорогам допускать. Это все равно что трехлетнего ребенка верхом на жеребца посадить.
– Нет, не все равно, – возразил Артур. Он сразу вспомнил о том, как единороги бережно относились к всадникам.
– Ну, тебе виднее, наверное, – с сомнением отозвалась бабушка Грейда и потихоньку стала убирать со стола. – Завтра вставать рано, если хочешь с проводником потолковать, я разбужу тебя. Твоя комната будет наверху, можешь переночевать у нас, ведь тебе негде остановиться?
Артур покачал головой.
– Хорошо, иди наверх и сразу налево. Там нет постели, но много сена, можешь лечь прямо на него. Если будет холодно – затоплю печь.
Артур поблагодарил гостеприимную хозяйку и пошел в свою спальню. Ему надо было отдохнуть после тяжелого дня и набраться сил перед долгим путешествием.
Глава 4
Или в семье дружат – живут не тужат
Утро в деревне начинается рано. Так рано, что обычные беруанцы еще и заснуть не успевают к этому времени, а крестьяне уже на ногах. И дел у них много, и в руках все спорится, и лениться им некогда. В то время как отгулявший ночь городской житель до позднего утра отлеживает бока в кровати, погрузившийся в сладостную дрему, в деревне уже бурлит жизнь: мычат коровы, кричат петухи, суетятся куры, поют птички, пастухи выходят на пастбища.
Бабушка Грейда сама разбудила Артура, как и обещала. И когда он, сонный и разбитый, спустился, за столом уже собралось почти все семейство. Господин Стелла, по всей видимости муж бабушки Грейды, выглядел весьма почтенным дедушкой с аккуратно подстриженными седыми усиками и большими массивными руками, в которых он держал трубку с табаком. Глядя на эти ухоженные руки с ровными розовыми ногтями, Артур легко мог догадаться, кто в доме выполняет всю грязную работу.
По правую сторону от солидного господина сидел парень лет двадцати – возможно, тот самый неуемный внук, о котором рассказывала вчера бабушка Грейда. Тэнки не было. Но вот и она степенно вошла на кухню. Артур с удивлением посмотрел на взбалмошную девчонку. Видно было, что она этим утром приложила титанические усилия, чтобы хоть как-то привести свою внешность в порядок. Вымыла голову мылом, тщательно почистила грязь под ногтями и сменила лохмотья на льняное платье, простоватое, но, впрочем, довольно приличное. Тэнка даже немного попыталась накраситься, но у нее это вышло неумело, и она по-прежнему была похожа на пацаненка, зачем-то нацепившего на себя женскую одежду.
Взрослые с изумлением и радостью встретили преображенную Тэнку. Казалось, им нечасто доводилось лицезреть ее в таком нарядном виде. Только парень бурно отреагировал на ее появление. Откинув большую голову назад, он громко загоготал.
– Ну, Тэнка! Госпожа Тэнка… Ты чего так вырядилась, а? Уж не перед этим ли петушком франтоватым?
Артур нахмурился. Он уже хотел сказать что-нибудь язвительное в ответ, но конфликт был быстро исчерпан и без его вмешательства. Дедушка Стелла резко встал из-за стола и, отложив в сторону трубку, взял нахала за ухо.
– Сегодня без завтрака! – только и сказал он, даже не повышая голоса, и того как с ветки сдуло. Судя по всему, в этом доме слово пожилого мужчины ценилось дороже венгериков.
Клипсянин мельком глянул на Тэнку. Она присела на краешек скамьи, красная, как поспевший помидор. Артуру стало ее жаль.
Бабушка Грейда начала подавать завтрак. Зазвенели тарелки с плошками, и стол вмиг преобразился. Тут были и молоко, и свежие яички, и оладушки на кефире с пылу с жару, и деревенский белый сыр, и мягкий, только из печи, хрустящий хлеб. Артур еще хранил в памяти кулинарные изыски Мидия Варелли, но такая простая еда ему тоже пришлась по вкусу. Все ели молча, и гостя никто ни о чем не спрашивал, словно и он сейчас тоже был какой-то частью этой семьи, например чьим-нибудь дальним родственником.
Потом началось чаепитие; люди погрузились в чарующий аромат свежезаваренных трав: чабреца, полыни и одуванчика. Откуда-то, будто по волшебству, появились круглые бублики и мягкие мятные пряники с золотистой хрустящей корочкой. Все было удивительно свежим и вкусным.
– Где ж младшенький-то? Проказник наш, – умильным голосом спросила бабушка Грейда, подобострастно глядя на мужа. Господин Стелла кивнул и уже хотел было подняться, как вдруг на лестнице показался еще один член семейства.