Стань светом в темном море. Том 3
Теряешь часть тела, и следом почти всегда приходят рука об руку социофобия и депрессия. Справиться с ними без какой-либо поддержки, только за счет силы воли, почти невозможно. Если так подумать, то, возможно, для людей с инвалидностью Подводная станция – не такое уж плохое место. Впрочем, я все равно уволюсь.
– Здравствуйте. Я Ким Чжэхи, инженер, команда «Ка». – Он встретился со мной взглядом и как будто с восхищением сказал: – О. Левый глаз!
Значит, увидел. Обычно это не особо заметно, но при определенном освещении искусственный глаз чуть по-другому отражает свет.
Я медленно кивнул:
– Да, тоже себе поставил. Обошлось, конечно, недешево.
– Прекрасно понимаю. Мое тело – черная дыра для кошелька, – усмехнулся Ким Чжэхи.
С этими словами он отпустил мою руку – бионические пальцы, покрытые матовым черным напылением, послушно повторили движение настоящих.
Протезы – как рук, так и ног, – нужно менять каждые несколько лет, иногда и чаще, в зависимости от того, где и как именно прошла ампутация и в каком состоянии сам протез. Стоят такие штуки совсем не дешево. Минимум – месячная зарплата, а если речь об электронных протезах с дополнительными функциями, то счет может идти на миллионы, если не миллиарды вон.
Спасибо Корее за нормальную систему медицинского страхования. Будь я американцем, даже не представляю, как бы выкручивался. Во всяком случае, стоматологом я вряд ли стал бы, а о том, чтобы оплатить брату учебу или сделать маме повторную операцию на позвоночнике, не было бы и речи.
Когда мы приехали в Штаты, чтобы имплантировать мне искусственный глаз, все расходы – за саму операцию, лечение, уход за двумя людьми, реабилитацию – легли на нас. Больничные счета выжрали сбережения подчистую, и семья из четырех человек, принадлежавшая к среднему классу, внезапно превратилась в нищих.
Я на секунду завис, прокручивая в голове эти тягостные воспоминания, а Ким Чжэхи вдруг сказал:
– Мина.
– Простите?
– Просто все постоянно спрашивают. В детстве я поднял с земли какую-то штуковину, уронил, а она возьми да и взорвись. Вот такая вот история.
Когда я лежал в больнице, мне довелось услышать о самых разных причинах ампутаций: врожденные патологии, опухоли, обморожения, аварии, тромбозы… Но чтобы мина? Такое я слышал впервые. Он что, с Хванхэдо?[1] Там, говорят, во время дождя до сих пор всплывают мины. И тут я поймал себя на мысли: на Подводной станции, в отличие от суши, меня ни разу не спрашивали о моем глазе. Наверное, всем просто плевать. И это равнодушие мне одновременно нравилось… и чуть-чуть – совсем крошечную толику – печалило. Вызывало ощущение полного одиночества.
Раз Ким Чжэхи открылся первым, то я тоже решил рассказать о себе:
– Автокатастрофа.
– Мина на колесах, значит, – усмехнулся он.
А ведь в точку.
Стоявший рядом Чон Санхён полностью меня игнорировал. Я поздоровался, но он сделал вид, что не слышит. Потом с тревогой обернулся к Со Чжихёку:
– Чжихён в комнате не было?
– Ага. Не было.
– Тогда… можно я уже сяду в капсулу?
Со Чжихёк, все еще погруженный в свои теории похищения, только фыркнул:
– Щас. Пока Чжэхи не эвакуируется, никто из мужчин в капсулу не сядет.
– Да ну на фиг! Хён[2], ты же сам сказал подождать с эвакуацией, до тех пор пока вы не сбегаете в жилой блок!
– Вот именно! – подхватил Карлос. – Слово дал – держи!
Я глянул на капсулы: оставалось четыре. Со Чжихёк посмотрел на Карлоса и прищурился:
– Ты вообще кто? Не лезь. Иди вон в уголок и не отсвечивай. Все четыре капсулы зарезервированы за инженерной командой «Ка»! Эй, Чон Санхён! Сколько времени прошло с того момента, как мы ушли? Двадцать минут? Тридцать?
Но Чон Санхён уже переключился на Ким Чжэхи и начал раздраженно его подгонять:
– Хён! Лезь быстрее в капсулу! Слышал же, пока ты не эвакуируешься, остальные тоже не смогут!
– А тебя вообще не волнует, что твои товарищи по команде растворились в воздухе? – спокойно спросил Ким Чжэхи.
В то время как Чон Санхён нервно переминался с ноги на ногу, он выглядел абсолютно невозмутимым. Совсем непохоже на человека, который сначала чуть не погиб на внешней обшивке от удара торпеды, а потом вернулся на станцию, где течет вода и все рушится.
Из всей группы, кажется, только Чон Санхён и Карлос действительно начинали паниковать.
– Думаешь, я сейчас в состоянии волноваться за кого-то, кроме себя? – бросил Чон Санхён.
– А ты что, думаешь, на Тэхандо тебя ждет чудесное спасение? Ты вертолет водить умеешь? А катер?
– Да разберусь по ходу! Я что, в игры зря играл?! Да блин! Ладно, хён, я тебя лично с Тэхандо вытащу, если надо будет!
– Ага, пилот из тебя, особенно учитывая, что ты играешь только в стрелялки и симуляторы свиданий! – Ким Чжэхи громко рассмеялся, хлопнул Санхёна по плечу и добавил: – Что тут сидеть, что на лодке под твоим управлением – один фиг. Все равно хана. Так уж лучше я останусь здесь, с командой.
– Да ну тебя! Тогда я сажусь в капсулу и сваливаю!
Карлос заметно повеселел и с воодушевлением сказал:
– Ты не поедешь?! Эй! У вас в команде один не едет, сами слышали! Все, эта капсула теперь моя!
Они с Чон Санхёном напирали на Со Чжихёка, будто были готовы живьем его сожрать, лишь бы добраться до капсулы. Чжихёк же заслонял проход с таким видом, словно слушал надоедливый лай собак.
И тут до меня дошло – среди инженеров из команды «Ка» нет Син Хэряна. Я посмотрел в сторону русских – Владимира тоже нигде не видно. Пока Виктор отмалчивался в стороне, Николай взял на себя инициативу и принялся что-то говорить своим товарищам, указывая на Со Чжихёка. Судя по всему, объяснял Софии и Никите, что произошло. Раз переводчик не включился, значит, выражался он достаточно резко.
София вяло кивала, а потом прижала ладонь ко рту и бросилась в сторону туалета. Стоявшая рядом Никита не спеша направилась следом. Глядя на них, я в который раз подумал, сколько же они выпили.
– А где руководители? – спросил я, обратившись к Пэк Эён, которая со скрещенными на груди руками стояла у стены.
Неужели эвакуировались первыми?
Пэк Эён устало вздохнула:
– У обеих команд по два пропавших, поэтому наш и российский командиры решили обойти Центральный квартал. А, кстати, про то, что мы ходили в жилой блок, – никому ни слова. Командиры строго-настрого велели нам сидеть здесь. Видимо, решили, что если будем ходить поодиночке, то тоже можем исчезнуть. Так что… мы никуда не ходили. Совсем никуда.
С этими словами Эён подмигнула.
Ну не знаю. Уверен, Син Хэрян с одного взгляда поймет, где они были и что делали.
Я посмотрел на капающую с одежды Со Чжихёка воду и спросил:
– Осталось четыре капсулы, но никто так и не эвакуировался?
– А если Чжихён или замком тяжело ранены и им срочно нужно в госпиталь? – спросила Эён. – Командир сказал, что вернется через десять минут и примет решение. Вряд ли станция развалится за несчастные десять минут. Все просто ждут и пытаются не передраться из-за последних капсул.
Один только Карлос, который застрял среди инженеров, сходил с ума от напряжения, – топтался на месте, будто не знал, куда себя деть.
Тем временем Туманако, которая с интересом рассматривала эвакуационный отсек, подошла к Со Чжихёку, указала на экран с числом 4 и спросила:
– Значит, если я хочу выбраться, то надо просто сесть в одну из них?
Значит, уже трое готовы уехать.
Со Чжихёк посмотрел на Туманако со странным выражением на лице.
Глава 167
Исчезнувшие
Часть 4
Со Чжихёк преграждал пусть к капсулам, как стражник. Интересно, прогонит ли он Туманако так же холодно, как Карлоса? Мне стало любопытно: если следующим спрошу про капсулу я, меня он тоже отфутболит? Или ко мне, как к корейцу, «особое» отношение? А впрочем… какая разница? Что мне это даст? Если Чжихёк сейчас прогонит Туманако, а мне скажет: «Да без вопросов, залезай скорее», то меня же чувство вины живьем сожрет. Оно и без того тянется за мной тяжелым, липким облаком. Да и кто я такой, чтобы с циничным любопытством наблюдать за мучениями других?
Я решил вмешаться, не дожидаясь ответа Чжихёка:
– Эти капсулы неисправны. Садиться в них нельзя.
Туманако удивленно округлила глаза и переспросила:
– Правда? Но если их осталось четыре, разве не значит, что остальные уже использованы?
– Да. Только те, кто их использовал… скорее всего, уже погибли.
Я почувствовал, как все разом повернулись ко мне. Карлос вообще уставился так, будто сейчас дырку в груди прожжет. Интересно: почему порой мы буквально физически чувствуем на себе чужой взгляд? Может быть, это древний инстинкт, доставшийся нам от предков, ведь выживал тот, кто вовремя замечал, что на него охотятся.
Похоже, до Туманако, с ее философским взглядом на жизнь, смысл моих слов дошел не полностью.
– А почему капсулы сломались? – все так же беззаботно спросила она. – Плохое техобслуживание? Срок эксплуатации истек?
– Нет. Инженеры из команды «На» намеренно вывели их из строя. Кажется, у них давно зуб на команды «Ка» и «Да».
Со Чжихёк, все это время стоявший со скрещенными на груди руками, напрягся и с каменным лицом поинтересовался:
– Откуда у вас эта информация?
– У меня был пациент из японской команды, он и рассказал. Я тогда подумал, что он шутит, – мол, все равно капсулы не пригодятся. А оно вон как обернулось.
– Можете раскрыть личность этого человека?
Язык не поворачивался сказать, что информацией поделилась Сумирэ, ведь каждое слово из нее приходилось вытягивать чуть ли не под пытками. Признаваться, что получил «наводку» таким способом, как-то не хотелось. Может, лучше притвориться, будто в команде «На» есть некий таинственный человек с совестью?
– Нет.
Заметив мое напряжение, Со Чжихёк вдруг усмехнулся:
– Я когда вижу этих уродов из команды «На», с трудом сдерживаюсь, чтобы им не врезать. Но вашего парня буду бить поменьше.
Карлос, которому вроде как капсул не досталось, вскипел еще сильнее, хотя казалось бы, это у Ким Чжэхи, как у первого кандидата на эвакуацию, была причина для недовольства.
– Да они психи! Сумасшедшие ублюдки! Джизас Крайст! Хочешь кого-то грохнуть, бери ствол и иди к нему в комнату, зачем все капсулы гробить?! – бушевал он, ругаясь без остановки.
Со Чжихёк, который еще минуту назад гнал Карлоса прочь, теперь резко поменял тон и начал с жаром поддакивать:
– Эти козлы мне тоже никогда не нравились! Я знал, что они что-то мутят!
Остальные, похоже, не до конца поверили в мою историю. Николай даже подошел и прямо спросил, откуда я, и, услышав, что кореец, сразу переменился в лице. Похоже, решил, будто история с поломанными капсулами – заранее срежиссированный спектакль, чтобы эвакуировать «своих».
Да, мне тоже этого хотелось бы. Хотелось, чтобы капсулы были исправны и чтобы те, кто сейчас эвакуируются, все-таки достигли поверхности. Туманако огляделась и встала между мной и Пэк Эён, явно чувствуя себя неловко. Видимо, она поняла, что из Пэкходона не выбраться и нужно искать другой путь. Но, учитывая, что все инженеры стоят тут и ждут, решиться уйти одной было непросто.
Пэк Эён почти не отреагировала на известие о том, что капсулы неисправны. Просто продолжала методично разминать руки и ноги. Тем временем Со Чжихёк приблизился к Ким Чжэхи, положил руку ему на плечо и смущенно сказал:
– Я не потому тебя первым в капсулу пихал, что избавиться хотел. Ты же знаешь, да?
Ким Чжэхи не сдержал усмешку:
– Да знаю. Но в следующий раз давай отправим первым Санхёна, раз он так рвался.
Чон Санхён возмущенно вскинул голову:
– Хён! Я тебе не морская свинка! Типа первым отправлюсь я, и если не сдохну, можно отправлять и остальных?!
– Ну ты чего. Сам же говорил, что хочешь быть первым, вот я и уступаю. – Ким Чжэхи повернулся к Чжихёку, прикрыл рот рукой и громким шепотом добавил: – Нет, наш Санхён слишком сообразительный, чтобы с ним такое провернуть.
Чжихёк прыснул со смеху.
Глядя на них обоих, Санхён мрачно пробормотал:
– Офигеть. Просто офигеть. Это же предательство. Самое настоящее двойное предательство.
– Да шутим мы, Санхён.
Пэк Эён, которая теперь растягивала мышцы рук, взглянула на Чжэхи:
– Побывал в шаге от смерти и шутишь?
Чжэхи раскинул руки, пожал плечами и, расплывшись в широкой улыбке, самоуверенно заявил:
– Сегодня я снова обманул смерть! Победа за мной! Жнец опять в пролете!
Ничего себе, вот это настрой. Я бы дрожал от ужаса, понимая, что чуть не сел в сломанную капсулу…
Санхён поморщился и пробурчал:
– Если бы мы нормально общались с японцами, ничего бы не было. Это командир во всем виноват. Он первый полез на них с кулаками.
Пэк Эён, закончив разминку, приподняла уголки губ в улыбке:
– Передать твои слова командиру, когда он вернется?
– Ого, Пэк Эён. Ни капли верности друзьям, – закатил глаза Чон Санхён.
– А когда это мы успели стать друзьями?
После этих слов Санхён сразу притих, и в воцарившейся тишине до меня донесся лишь негромкий разговор между Со Чжихёком и Ким Чжэхи:
– Задерживается.
– Командир? Ага. Обычно он пунктуальный до ужаса. Если сказал «десять минут», значит, десять минут и ни секундой больше. Но вот опаздывает.
– Может, потому, что с ним командир из команды «Да»?
– Ну да, для русских опоздания в порядке вещей.
– Эй! Вы нас там обсуждаете? – крикнул Николай с другого конца помещения.
– Ничего подобного! Вот это слух. Как у летучих мышей. Даже странно, когда о помощи просишь, ничего не слышат, но как только кто-то о них плохо скажет, сразу ушки на макушке.
Туманако, которая, видимо, устала слушать всю эту бессмысленную болтовню, тяжело вздохнула и обратилась ко мне:
– Тебя, кажется, Мухён зовут? Что думаешь делать? У тебя есть план?
– Я? Ничего не думаю.
Я утонул, перенесся из капсулы к себе в комнату и проснулся в воде. Ну какие тут могут быть планы? Я вообще стараюсь поменьше думать, чтобы не сталкиваться с мыслью о том, что, быть может, мне отсюда не выбраться.
Но ответ прозвучал так, будто я уже сдался, потому я поспешил добавить:
– Я здесь всего пятый день. Пока только запомнил, как дойти до столовой и стоматологии.
На самом деле меня прилично помотало по станции, но почти все это время приходилось красться, ползать, прятаться, стараясь не шуметь. Прямо как дикому зверьку, спасающемуся от хищников.
– Я тоже приехала недавно! Давай со мной на Третью базу? Там тоже есть спасательные капсулы. И моя парикмахерская.
Похоже, Туманако наконец поняла: как и мы с Карлосом, она здесь чужая. Ни к одной команде не относится, никого толком не знает. Оставаться и ждать, когда вернутся командиры инженеров, смысла не было. Особенно в окружении незнакомых людей. Лучше уж не терять времени и попробовать выбраться.
Я кивнул – мне очень хотелось, чтобы Туманако выбралась. Пусть даже сам не спасусь, возможно, ей удастся.
Николай присел на корточки и спросил своего товарища – того, который выглядел самым трезвым из них:
– Слушай… у нас же с японцами особых конфликтов не было? Хотя нет, были. Были! Но с тех пор прошел почти год, да?
– Недавно тоже были, – коротко бросил Виктор.
Похоже, Николай об этом не знал – он сразу оживился и начал допытываться.
Виктор приподнял брови:
– Спроси у него сам.
Все это время он смотрел на дверь, ведущую в коридор. И как оказалось, не зря. Спустя несколько мгновений она открылась, и в помещение вошли два командира. Каждый нес кого-то на спине. А в следующую секунду помещение пронзил крик. Все разом обернулись – из туалета, пошатываясь, выскочила Никита.
– Митя!
Владимир аккуратно опустил на длинную скамью у стены мужчину, которого принес. Потом жестом подозвал Син Хэряна; тот последовал его примеру и уложил рядом женщину. Никита, бежавшая к ним со всех ног, споткнулась, рухнула на пол, но сразу вскочила и побежала дальше, будто ничего не случилось.
Мы с остальными тоже невольно шагнули к двери, и тут я осознал: люди, которых положили на скамьи… уже мертвы. Их лица находились слишком далеко, ничего не разглядеть, но ощущение было именно таким. Наверное, потому, что никто даже не попытался оказать им помощь. Ни Син Хэрян, ни Владимир. Не позвали медиков, не попытались что-то сделать. Просто уложили тела и отошли. А может, дело было в крови. Спина Владимира была залита кровью – как и человек, которого он принес.
Никита почти добежала до них, но вдруг резко остановилась, будто уперлась в невидимую стену. Она во все глаза уставилась на лежавшего на скамье мужчину. Стоявшие рядом со мной Со Чжихёк и Пэк Эён сорвались с места и через секунду оказались у двери. Они вообще люди? Или гепарды?
Тех, кто не перешел на бег, можно было пересчитать по пальцам: я, Виктор и Ким Чжэхи. Я – потому что после беготни по жилому сектору сил не осталось вообще. Даже если бы кто-то попытался силой заставить, все равно бы не побежал. А Чжэхи… такое ощущение, что он не станет торопиться, даже если рядом рванет бомба.
– Кто это? Что случилось? – Карлос обернулся к нам с Туманако, потому что из-за широкой спины Виктора ничего не видел.
Впрочем, если подумать, мы с ней здесь знали меньше всех. Увидев лицо лежащей на скамье женщины, Со Чжихёк резко выдохнул, словно до этого не дышал вовсе, и сделал шаг назад. Только тогда стало понятно, что оба пострадавших – не корейцы.
Владимир приблизился к Никите и положил руку ей на плечо, но она, похоже, даже не заметила.
– Он мертв? – почти беззвучно спросила она.
– Мертв, – коротко ответил Владимир.
Теперь, когда я подошел ближе, причина смерти была очевидна. Мужчина получил несколько пуль в грудь, а женщина – в голову. Все это было видно невооруженным глазом.
Син Хэрян, разговаривавший с Со Чжихёком, вдруг встретился со мной взглядом, подошел и представился:
– Син Хэрян, руководитель инженерной команды «Ка». Слышал, вы стоматолог?
– Да, стоматолог. Пак Мухён.
Я уже догадывался, о чем он собирается попросить. До тех пор пока врач не констатирует смерть, человек юридически считается живым, а значит, остальные обязаны бороться за его жизнь.
– Нам нужно, чтобы вы зафиксировали смерть.
…Мне уже не раз приходилось это делать, но впервые – при родственнике.
Владимир повернулся ко мне.
Дмитрий… убитого звали Дмитрием, верно? Никита говорила, что это ее младший брат. Сейчас она стояла рядом, будто выжженная изнутри. Смотрела в одну точку не мигая.
– Как его зовут? – спросил я.
– Дмитрий Андреевич Муратов, – ответил Владимир.
Я запомнил это имя. Фонарика у меня не было, поэтому пришлось использовать подсветку с планшета Син Хэряна, который все это время держал его в руках. Поднял веко – зрачки расширены, на свет не реагируют. Потом поднес пальцы к носу, чтобы проверить дыхание, и к сонной артерии – убедиться в отсутствии пульса. Все по протоколу.
Часы, планшет, телефон – все осталось под водой, поэтому я сверился со временем на планшете, назвал дату и час, после чего произнес заключение:
– Дмитрий Андреевич Муратов. Пульса нет, дыхание отсутствует, зрачки фиксированы. Констатирую смерть.
Меня накрывает ощущение неправильности происходящего каждый раз, когда после чьего-то имени я произношу: «Констатирую смерть». К такому нельзя привыкнуть.
Я сфотографировал лицо и записал время.
Потом проверил женщину, лежащую рядом. Та же процедура. Звали ее Ирина Вячеславовна Мурахтаева. Она умерла с открытыми глазами. Я хотел прикрыть их левой рукой, но заметил ожог, – пришлось использовать правую.
София подошла последней. Посмотрела на Ирину, всхлипнула… и заплакала. Тихо, почти беззвучно.
– Я сплю… Ты не могла умереть… – шептала она сквозь слезы.
– Но умерла ведь, – пробормотал Чон Санхён.
Ким Чжэхи услышал и сразу увел его в сторону.
Пэк Эён подошла к Софии и обняла ее за плечи.
Никита все еще стояла не шелохнувшись. Смотрела на брата. И только спустя некоторое время спросила у Владимира ровным, глухим голосом:
– Ты знаешь, кто это сделал?
– Нет.
– Японцы! – выкрикнул Карлос с жаром, но тут же осекся под чужими взглядами.
Глава 168
Исчезнувшие
Часть 5
– Что? Инженеры из команды «На»?! Эти трусы на такое способны? – воскликнул кто-то из русских, и все дружно уставились на Карлоса.
Особенно тяжелым был взгляд Владимира, и Карлос поспешно ткнул в меня пальцем:
– Он так сказал! Сказал, что япошки и капсулы повредили!
Мне все еще трудно было привыкнуть к такому вниманию. Теперь взгляды почти всех присутствующих обернулись на меня. Кроме Никиты – она продолжала смотреть на брата. Даже Син Хэрян, пусть и на секунду, повернулся в мою сторону, прежде чем снова опустить глаза на окровавленную грудь Дмитрия.
Я спокойно и кратко сообщил только то, что знал наверняка:
– Японцы сейчас в Хёнмудоне, китайцы – в Чхоннёндоне. У всех оружие. А Вторую базу захватила группа, которая называет себя «Церковь Бесконечности». Они тоже вооружены.
– Откуда ты все это знаешь? – София аккуратно сложила руки Ирины на груди и подняла на меня покрасневшие от слез глаза.
– Узнал случайно. Если честно, сам не до конца все понял.
– Он вообще ничего не знает. Новенький, недавно приехал, – вмешалась Туманако, пытаясь выгородить меня.
Но Николай, похоже, услышал в ее словах совсем другое.
– Точнее будет сказать: с его приходом все и началось.
Хм. Ну если подумать, в словах Николая имелась доля правды. Но это ведь просто совпадение, верно? Станция и до меня уже трещала по швам. Вряд ли одного моего появления было достаточно, чтобы все окончательно пошло под откос.
Все, что я умел, – это лечить зубы. Я мог избавить человека от боли и голодной смерти, но чтобы создать целую армию психов? Это не по моей части. Да и не я один сюда устроился – станция большая, людей полно.
– Что-нибудь еще? – спросил меня Владимир.
– Если попробовать подняться на центральном лифте, то на Второй базе высока вероятность наткнуться на сектантов. И на Тэхандо тоже.
– Сколько их? И какое у них оружие?
– От двадцати до шестидесяти человек. Оружие… огнестрельное.
Владимир скривился, а стоявший рядом с ним Николай уточнил:
– А конкретнее? Что за стволы?
– Ну… длинные?
– Ты это сейчас пошутить решил?
Да, я понял, насколько глупо прозвучали мои слова. Но… ну а как его описать? Я что, оружейник?
– Черные такие… и магазин снизу вставляется. Сильная отдача, тяжелые, поэтому носят его на ремне, через плечо, – попытался объяснить я.
– У большинства винтовок магазин снизу, и отдача у всех сильная. Думаешь, их кто-то на голову вешает? – фыркнул Николай.
По тону было ясно: издевается.
Но что я мог сказать? Со Чжихёк не называл модели, когда показывал мне, как обращаться с оружием, только как держать, как целиться, как стрелять. И главное – как прятаться. Держаться ближе к полу. Я даже магазин ни разу сам не менял и только в теории знал, как это вообще делается, в основном по фильмам. Ну и видел пару раз, как Пэк Эён перезаряжала оружие.
Николай тяжело вздохнул и пробормотал:
– От вас, азиатов, вообще никакой пользы.
– Если не хочешь, чтобы тебя отделал безоружный азиат, рот свой прикрой! – рявкнул Со Чжихёк.
Стоявший рядом с ним Чон Санхён испуганно вздрогнул и торопливо подвинулся к Чжэхи.
– Думаешь, я испугаюсь? Посмотрим, как ты заговоришь, когда и ваших коллег мертвыми найдут!
– Что ты сказал?!
Никита, которая все это время стояла как статуя, вдруг расплакалась – слезы потекли ручьями. Владимир подошел и молча обнял ее за плечи, но, как ни странно, даже не попытался остановить грядущую драку.
Тем временем Син Хэрян, который, склонившись над Ириной, внимательно изучал пулевое отверстие в черепе, раздраженно бросил через плечо:
– Если уж собрались драться, деритесь насмерть. Мест для трупов хватит.
После этих слов в помещении повисла короткая, тяжелая тишина, а потом Николай вдруг взревел «Убью гада!» и вытащил из намокших старых штанов нож.
Со Чжихёк тоже сорвался с места:
– Ща я тебя к остальным на лавочку уложу!
Эм. Они что, серьезно восприняли слова Син Хэряна как разрешение? Это только мне в его тоне послышался сарказм?
К счастью, остальные поняли все правильно. Виктор без лишних слов подхватил Николая за пояс и потащил прочь, как мешок. Тот едва касался ногами пола, орал по-русски и требовал, чтобы его отпустили.