Стань светом в темном море. Том 3

Глава 183

Пуля в груди

Часть 5

Син Хэрян, все так же сжимая кружку, спокойно заговорил:

– Сделка, о которой вы с Чжихёком говорили, по сути, означает одно: вы добровольно отдаете сектантам право решать, как именно вас использовать. Во-первых, не стоит питать иллюзий: то, что они велели привести вас, еще не значит, что с вами будут гуманны. Если понадобится, могут прибегнуть к насилию, даже к пыткам. Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что вооруженные до зубов фанатики вообще знают, что такое права человека.

– Но…

– Во-вторых, даже если удастся доставить Эён в госпиталь на Тэхандо, нет никаких гарантий, что там ей смогут оказать помощь. Обычно, если террористы захватывают медицинский объект, они не церемонятся ни с пациентами, ни с врачами. Первыми умирают самые тяжелые пациенты и те врачи, которые добросовестно выполняют свой долг. Или просто не боятся. Здесь есть своя логика: чем меньше людей, которые могут оказывать помощь, тем больше будет жертв среди мирного населения.

Я слушал и чувствовал, как внутри все сжимается. Разве террористы не должны щадить хотя бы врачей? Впрочем, будь у них принципы, они бы не делали того, что делают. Но разве не логично пытаться сократить число пострадавших?

Как до этого дошло? Ведь я – обычный офисный работник. Все, что меня должно было волновать, – это что бы съесть на обед.

– В-третьих, если на станции все настолько вышло из-под контроля, не думаю, что на Тэхандо ситуация принципиально лучше. Да, госпиталь не зальет, но безопасным убежищем его не назовешь. Даже если Пэк Эён, Ким Гаён и Туманако туда доберутся, кто знает, что ждет их внутри? Нам до сих пор неизвестно, где сейчас Чжихён и замком. Велика вероятность, что девушки окажутся в самом эпицентре хаоса. Без защиты. В-четвертых, – Син Хэрян взглянул на меня, – Эён получила ранение не по вашей вине, доктор. И вы не должны брать на себя ответственность за то, что произошло. Проведу простую аналогию. Неполадки в жилом блоке – ответственность инженеров. Ким Гаён не смогла выбраться только потому, что дверь не открылась. Ломать ее или сносить стену – это наша задача. То же самое касается ранений членов моей команды: за это отвечаю я, а не вы, доктор.

Я слушал, не перебивая, но тут кто-то встрял:

– Что? Я?

Услышав свое имя, сонно кутающаяся в одеяло Ким Гаён встрепенулась и испуганно уставилась на нас. Стакан выскользнул у нее из пальцев, но сидевший рядом Чжихёк ловко подхватил его прямо на лету.

Гаён слегка поклонилась ему в знак благодарности и повернулась к нам с Син Хэряном:

– Уронила стакан и окончательно проснулась. Фух… – Она глубоко вздохнула, еще поплотнее укуталась в одеяло и сказала: – Может, я что-то неправильно поняла… но вы всерьез собираетесь отдать меня вооруженным террористам? Я как бы… ну, не очень хочу.

– Э-э-э… Речь не о том, чтобы отправить вас одну, – сказал я, не дожидаясь ответа Син Хэряна. – И уж точно не с какой-то дурной целью. Я пойду вместе с вами.

– Что? Доктор, вы собираетесь с нами? – переспросила Гаён. – Меня зовут Ким Гаён, кстати.

– А, да, приятно познакомиться. Я – Пак Мухён. Эён ранена. Мы с Чжихёком думали о том, чтобы предложить сектантам сделку: я останусь с ними в обмен на то, что вы, Эён и Туманако попадете на Тэхандо.

– Что?! Вы и Эён хотите отдать? Нашу Эён? Ну уж нет! – возмутилась Гаён, вытирая рукавом слюну в уголке губ.

Я почувствовал себя каким-то работорговцем, который собирается продать Пэк Эён в рабство. Начал было объяснять, что можно попытаться обменять одного человека – меня – на то, что у них троих будет возможность выбраться на большую землю, но Гаён уставилась на меня с таким видом, будто я не в себе.

– Мухён, вы что, сын главного гуру этой секты?

– Нет.

– Тогда, может, пожертвовали им кучу денег? Или у вас там связи?

– Что?

– Связи, протекция; называйте как хотите. У европейцев все по дружбе решается, но они любят называть это красивым словом «нетворкинг» – по сути, своя тусовочка, где все друг друга продвигают. В общем, чтобы торговаться на таких условиях, вы должны стоить как минимум троих. Говорите, вас по имени назвали и сказали привести? Так, может, сначала стоит спросить, зачем вы им вообще сдались?

Я не рассказал Син Хэряну и Со Чжихёку о своей способности возвращаться в прошлое не потому, что не доверял им. Просто стоит хотя бы одному человеку узнать об этом – и рано или поздно узнают и сектанты. И совсем неважно, расскажут им по доброй воле, под пытками, по глупости или из лучших побуждений. А я не хочу, чтобы эти психи узнали, что их «эксперимент» удался. Если кто-то напрямую спросит меня, умею ли я возвращаться в прошлое, я спрошу в ответ, в своем ли он уме.

Я повертел в пальцах шоколадку, которую когда-то оставила мне Ю Гыми, и спросил:

– Думаете, они просто так ответят, если спросить? Честно говоря, мне и самому любопытно, зачем я им понадобился. И я не настолько самовлюбленный, чтобы считать, будто моя жизнь стоит трех других. Это все понятно. Но вроде бы на переговорах принято начинать с завышенной ставки, чтобы потом было что сбрасывать.

Из приемной донесся голос Туманако. Она говорила невнятно из-за леденца во рту, но громко:

– Я против! Я никуда не пойду! С вооруженными людьми не бывает никаких переговоров! Такие всегда договариваются только на своих условиях. Раз уж ищут именно тебя, значит, ты им зачем-то нужен! А даже если не нужен, тем более не отдадим! Кто они такие, чтобы людей по списку забирать? Надо им, пусть сами и приходят!

Ну, похоже, именно это сектанты и сделали, ведь в прошлых петлях они оставались на Второй подводной базе…

Неловкая ситуация: из трех человек, которых я собирался отправить на Тэхандо, двое уже четко сказали, что никуда не пойдут. И если бы Пэк Эён была в сознании, сомневаюсь, что она бы радостно согласилась. Я не знал, как теперь быть.

Син Хэрян допил остывшую воду и будничным тоном сказал:

– Они все равно скоро придут сюда.

– Что?

– Перевернув Пэкходон вверх дном, они, скорее всего, направятся в стоматологическую клинику. У человека, который работает здесь всего пять дней, есть только три маршрута – жилой блок, столовая и клиника.

Эй. Вот я, стоматолог, который работает здесь всего пять дней, прямо перед вами стою. Теперь я выгляжу как полный социофоб. …Хотя в целом-то Син Хэрян прав. Я ведь и правда больше никуда особо и не ходил.

Я хмыкнул, даже не зная, смеяться или обижаться, а Со Чжихёк, все это время тихо стоявший у стены, вдруг закатил глаза и произнес:

– Есть способ разобраться с этим делом быстро и просто.

– И какой же? – оживился я.

Со Чжихёк выглядел чертовски серьезно, но, стоило мне задать вопрос, как Син Хэрян уже начал качать головой. Впрочем, Чжихёк это полностью проигнорировал:

– Суть в том, что дока сдавать нельзя, но Эён нужно отправить в госпиталь?

– Верно.

Со Чжихёк сделал серьезное лицо и выдал:

– Так пусть доктор будет женщиной.

– Что вы сказали?

Я не ослышался? Син Хэрян поднес стакан к губам и пробормотал:

– В ледяной воде плавал я, а мозг, похоже, отмерз у тебя.

Чжихёк не смутился. Спокойно переводя взгляд с Пэк Эён на меня и обратно, он принялся развивать свою – совершенно безумную – мысль:

– Все просто. Скажем, при оформлении на работу в системе произошел сбой и пол был зарегистрирован неверно. Мол, на самом деле доктор – женщина, просто в базе указано «мужчина». Что ж, бывает. Компьютеры глючат. Шеф, вы ведь сами сказали – работает он всего пять дней, вряд ли успел с кем-то всерьез пообщаться. И если сектанты считают доктора кем-то важным, то сделают все, чтобы его спасти. Даже на операцию отправят.

Я немедленно и решительно парировал это безумное предложение:

– За эти пять дней через Deep Blue прошло человек двадцать. И даже если не считать пациентов, я все равно пересекался с людьми – в Пэкходоне, в лифте, в столовой, в коридоре, в прачечной, в кафе, пока покупал кофе… – начал перечислять я.

Со Чжихёк подошел ближе, смерил меня оценивающим взглядом с головы до ног и выдал очередную бредовую идею:

– Ну, у нашего стоматолога телосложение довольно хрупкое. Ростом и до метра семидесяти недотягивает. Учитывая, что в Эён около метра шестидесяти, ее можно легко выдать за Пак Мухёна!

– У меня абсолютно нормальное телосложение! А рост – сто семьдесят пять сантиметров! Это средний рост взрослого мужчины!

Ты бы знал, сколько я пахал, чтобы восстановиться после травмы! У меня тогда мышц было – закачаться! Даже пресс был, настоящий, кубиками! Если бы не авария, я бы точно на три сантиметра выше был! Это потом уже, из-за операции на спине, рост тормознулся! И да, сейчас я не тренируюсь, но силенок, чтобы затащить тебя по длиннющей лестнице, мне все же хватило!

– Чувствительны вы к этим пяти сантиметрам, доктор.

– А можно мне отрезать пять сантиметров у вас?

Я скользнул взглядом по лежащим в металлическом лотке ножницам, и Чжихёк поспешно отошел, словно почувствовав угрозу. Потом посмотрел на волосы Пэк Эён и сказал:

– Ну, если с телосложением можно смириться… Тогда просто надеваем белый халат и подгоняем внешность. К счастью, у нас тут и парикмахер есть.

Парикмахер у двери выглядела так, будто потеряла дар речи.

– Похоже, смерть от пули тебе не грозит. Эён тебя своими руками прикончит, – хмыкнул Син Хэрян.

Я забрал у них с Гаён стаканы, снова наполнил теплой воды и вернул обратно.

Син Хэрян сделал глоток и устало закрыл глаза:

– У твоего плана дыр больше, чем в решете. Даже с расстояния в сто метров видно, что Мухён – мужчина.

– У нас еще замком есть!

– А она и с двухсот метров выглядит как женщина.

– Состояние Эён будет только ухудшаться. Пройдет часов десять, и она не выживет. А в моем плане, между прочим, есть один неоспоримый плюс: мы хотя бы поймем, насколько важен для сектантов Пак Мухён.

– То есть ты хочешь не Эён спасти, а проверить, насколько у сектантов плохо со зрением и интеллектом?

– По-моему, в этом плане нет ни одного плюса. Я тоже против, – сказал я без промедления.

Гаён, сидевшая рядом, уже тряслась от смеха:

– Чжихёк, вы просто не понимаете, насколько Эён здесь популярна. Будь новый стоматолог хоть немного на нее похож, у него уже на следующий день была бы толпа фанатов. Его фото облетели бы всю станцию. Пациенты ломились бы в кабинет, а в голове у них уже играл бы свадебный марш.

Господи. Какой кошмар…

И тут вдруг с потолка раздался резкий скрежет – похоже, кто-то пытался включить трансляцию.

– А-а. Проверка микрофона! Раз-два, раз-два! А! Ну где все?! Хён! Я же сказал, они все сдохли!

Глава 184

Церковь Бесконечности

Часть 1

Чон Санхён включил на планшете трансляцию и заговорил, одновременно вполголоса переругиваясь с кем-то рядом, – все это шло в эфир. Время от времени слышался голос Ким Чжэхи, который пытался его урезонить.

– Прошло уже тридцать минут, а никто не пришел! Командир, Чжихёк – все они сдохли, говорю же! Были бы живы, уже пришли бы! Нам нужно спасаться самим!

– Санхён, сейчас лучшее, что ты можешь сделать, – это просто помолчать. Перестань чудить, просто сиди тихо.

– Хён, тебе бы самому помолчать! – Чон Санхён откашлялся. – Слушайте, последователи Церкви Бесконечности. Говорит человек, который был с Пак Мухёном. Если я сообщу, где он сейчас находится, гарантируете ли вы нам безопасность?

– Санхён, прекрати.

– Хён! Я тебя вытащу, не переживай! Да отстань же, наконец!

Что он вообще вытворяет?

Снова раздался тихий голос Ким Чжэхи – зачем, мол, устраивать трансляцию, если можно просто спрятаться и отсидеться?

– Я смогу предоставить информацию, только если вы ответите. До тех пор отключаюсь. Как там говорят? А! Прием, конец связи!

Звук оборвался.

С самого начала трансляции Син Хэрян не двигался – будто кто-то нажал на паузу, – но теперь взял стакан с водой и сделал глоток. Со Чжихёк молчал, словно язык проглотил.

Ким Гаён, кажется, испугалась – внезапный голос из динамика на корейском заставил ее вздрогнуть. Сначала она растерянно смотрела на колонку, потом обернулась к Син Хэряну:

– Разве это не Чон Санхён?

– Он самый, – ответил Син Хэрян устало.

Со Чжихёк бросил взгляд в сторону двери, потом снова повернулся к Син Хэряну и сказал:

– Командир, я на минуту выйду. Вы пока посидите, согрейтесь. Я быстро.

Не успел Син Хэрян ответить, как из динамика снова послышался шорох, а следом зазвучал чей-то мужской голос:

– Если ваша информация поможет его найти, то мы обещаем сохранить вам жизнь.

И на этом все. Голос говорил на английском, он был глухой, низкий, с тяжелой интонацией. И при этом… до боли знакомый.

Где же я его слышал?

Со Чжихёк заметно помрачнел, а Син Хэрян спокойно допил воду и протянул мне пустой стакан:

– Спасибо.

– О… не за что.

После этого он снял с себя одеяло, сложил аккуратным прямоугольником и, опустив на пол, потянулся к винтовке, которая стояла рядом.

В следующую секунду динамик снова ожил.

– Правда? Чтоб вы знали, у меня все записано! Мм… Значит, так. Мы с Пак Мухёном шли из Центрального квартала, но потом разделились. Он сказал, что пойдет искать ту тетку… исследовательницу по имени Ким Гаён, и направился в жилой блок Чучжакдона. Если заглянете на форум, то увидите, что Ким Гаён всю ленту заспамила сообщениями: мол, у нее в комнате течь, дверь не открывается, «помогите, спасите». Серьезно? В такой ситуации надо как-то самой выкручиваться, а не ныть. Тут у всех жопа горит, а она ждет, кто бы ей дверь открыл. А, и еще – Пак Мухён таскается с какой-то злобной бабой по имени Туманако. Осторожнее с ней.

Туманако шумно задышала, сжимая в руке статуэтку акулы, а потом начала размахивать ею в воздухе, как ракеткой или клюшкой для гольфа, со свистом рассекая воздух. Казалось, она мысленно уже бьет Чон Санхёна этой акулой по голове.

– Я – Чон Санхён из инженерной команды «Ка», со мной Ким Чжэхи. Хён! Я не договорил! В нас, пожалуйста, не стреляйте. И вообще я с самого начала еще в Центральном квартале уговаривал Пак Мухёна сдаться, но этот лицемерный дантист только строит из себя святошу, а на деле свою жопу прикрывает. Так вот, если по моей наводке вы его найдете, то в этом будет девяносто пять процентов моей заслуги и пять процентов – Чжэхи-хёна. Ах, хён! Ты хоть понимаешь, как тебе со мной повезло? Смотри, как я о тебе забочусь!

Боже…

Со Чжихёк закрыл лицо рукой и начал массировать лоб. Похоже, от этой трансляции у него разболелась голова. Потом тяжело выдохнул и пробормотал что-то вроде «мелкий засранец»…

Сначала я испугался, услышав, как Санхён сообщил о моем местоположении. Но чем дольше слушал, тем больше думал: может, все к лучшему. Сейчас последователи Церкви Бесконечности прочесывают Пэкходон, а если поверят его словам, направятся в Чучжакдон, и у нас появится время, чтобы скрыться.

Мы с Санхёном почти не общались, поэтому из всего, что он сказал, ценность имела разве что информация о том, куда я направлялся. Он ведь ничего обо мне толком не знал…

Трансляция продолжалась:

– Если честно, я вообще не понимаю, зачем вам этот стоматолог. Он заявил, что пойдет спасать Ким Гаён, а сам еле ноги переставлял. Ничего из себя не представляет, только языком чесать умеет. Нашелся, блин, спасатель. Типичный моралист без способностей, зато поучать мастер. Терпеть таких не могу. Выставляют себя святыми, а копни глубже – такое полезет, что горы мусора покажутся цветами. Они сами ни за что не отвечают, зато других без конца пилят: «Сделай это», «Сделай то». А если не сделаешь, давят на совесть. Не знаю, что Пак Мухён такого сделал Церкви Бесконечности, но найдите его побыстрее и выметайтесь с Четвертой базы! А, да, точно – овер энд аут!

Услышав, как Санхён поливает меня грязью, я, честно говоря, вообще ничего не почувствовал. Ни злости, ни желания что-то ему объяснять. Это было бы пустой тратой времени.

Но если когда-нибудь, когда все закончится, он заглянет ко мне в клинику… Ему ведь надо питаться? Если ты не акула, рано или поздно тебе придется заглянуть к стоматологу.

Мне вспомнилось, как сокурсники распускали слухи о том, будто я клею всех подряд. А в реальности я тогда разрывался между подработками, поисками пропавшего отца и больницами – ни на вечеринки, ни на свидания времени просто не оставалось.

Пару раз одолжил ручку или дал списать конспекты, и вот уже меня представляли этаким Казановой. Из-за лекарств мне вообще нельзя было пить – даже глоток алкоголя, – а по рассказам выходило, что я чуть ли не каждый вечер устраиваю вечеринки и сплю с половиной курса. Вот тогда-то я и понял: у некоторых слишком много свободного времени и они готовы поверить в любую чушь.

Температура в Deep Blue, которая раньше казалась мне не просто комфортной, а даже слегка жарковатой, теперь будто упала градусов на десять. Мы подождали еще несколько минут, но в эфире больше ничего не появилось. Особенно странно, что с той стороны – со стороны сектантов – никто так и не ответил. Остальные, казалось, украдкой поглядывали на меня, и после недолгого колебания я наконец произнес:

– Знаю, звучит неубедительно, но я не такой уж отвратительный человек, как могло показаться из этой трансляции.

Я почти ожидал, что все разом ринутся к выходу, но никто даже не пошевелился. Даже Со Чжихёк, который только что собирался выйти, так и остался на месте. Син Хэрян тоже. Он не сделал ни шага.

– Знаю, – сказала Ким Гаён.

Она сидела напротив и постукивала по стакану ногтями. Тук-тук-тук. Дрожала она уже меньше, но вылезать из-под одеяла не спешила.

– Хм… До этой трансляции я даже не знала, что вы так старались меня спасти, Мухён. Я была уверена, что никто не придет. Что все будут слишком заняты спасением собственной шкуры. Что мои сообщения никто даже не прочтет. Что все уже эвакуировались. – Гаён тяжело вздохнула, сжимая стакан обеими руками. – Знаете, о чем я думала, когда вода дошла до плеч?

«Наверное, о том, как это страшно, – мелькнуло у меня. – Ледяная вода, замкнутое пространство… я бы, наверное, орал от ужаса».

– Что вода увеличит давление на дверь и та поддастся? Или о семье?

Я, наверное, подумал бы о маме. О своем непутевом младшем брате. Но Ким Гаён покачала головой:

– Нет. Я думала: «Если мне не выбраться, пусть никто не спасется». – Она помолчала секунду, потом добавила: – Знаю, звучит мерзко. Но я проклинала всех. Тех, кто установил дверь. Тех, кто ее проверял. Тех, кто слышал мои крики, но сбежал. Кто читал мои посты и ничего не сделал. Я желала, чтобы все, кто успел сесть в спасательные капсулы, погибли самой мучительной смертью. Я клялась, что если утону, то стану водяным призраком и утащу всех за собой. Одного за другим. В нашей семье всегда соблюдали обряд поминания предков[9], но я в духов не верила. Не верила в болтовню стариков о том, что, если чтить предков, они помогут. Но в тот момент, на грани смерти, я не молила о спасении. Я просто плакала и клялась, что стану водяным призраком и отомщу.

Ким Гаён мрачно уставилась в стакан с водой, будто пыталась рассмотреть там свое отражение, а потом кивнула в сторону Син Хэряна, который молча наматывал паракорд на предплечье:

– Пока командир Син меня спасал, я на время выпала из реальности, а как пришла в себя – меня накрыло волной воспоминаний о том, что случилось, и всей той боли и обиды. Но потом я услышала трансляцию и поняла, что кто-то, кого я даже не знаю, пытался меня спасти. И сейчас это… ну… своего рода утешение. Спасибо. – Ким Гаён глубоко вдохнула и, не меняя выражения лица, сказала: – Пусть только этот Чон Санхён мне попадется, точно прикончу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

ХВАНХЭДО – историческая провинция КНДР на побережье Желтого моря. После Корейской войны здесь остались тысячи деревянных противопехотных мин, которые при муссонных ливнях всплывают и дрейфуют.

2

ХЁН – корейское обращение, которое используется мужчиной по отношению к старшему брату или близкому старшему другу мужского пола. Подразумевает уважение, но при этом указывает на близость и неформальные отношения.

3

В корейском языке буквы упорядочены по особому алфавиту – хангылю. Первые слоги в традиционном порядке – 가 (ка), 나 (на), 다 (та), 라 (ра), 마 (ма) и т. д. Таким образом, если инженерные команды получили названия по хангылю, команда «На», действительно, могла занять второе место – после «Ка».

4

RH+ A – вторая группа крови с положительным резус-фактором.

5

A RH+ DO NOT RESUSCITATE CREMATE ALL NO FUNERAL. – Вторая положительная группа крови. Не реанимировать, кремировать, никаких похорон.

6

DNR – Do Not Resuscitate, то есть указание не проводить реанимационные мероприятия.

7

무교 (муге) – корейское слово, означающее «отсутствие религии» или «нерелигиозность».

무한교 (Муханге) – название религиозной организации, дословно переводится как Церковь Бесконечности. Различие между этими двумя словами всего в одном слоге (한), но смысл принципиально разный. На слух и в спешке их можно перепутать, что и подчеркивается в тексте.

8

ОНДОЛЬ – традиционная корейская система обогрева пола, при которой тепло от печи или другого источника проходит под полом через специальные каналы, равномерно нагревая помещение.

9

제사 (чеса) – традиционный корейский ритуал почитания предков. Обычно проводится в годовщину смерти родственника или в праздники (например, на Чусок). Включает подношение еды, зажигание благовоний и поклоны перед семейным алтарем. Считается, что правильно проведенный обряд может принести благословение предков.