Сквозь тень. Путешествие в бездну

Глава 1

Увидевсвет, не бойся. Открой ему душу свою и воздай почести, но коли встретишь тьму –возьми верёвку, табурет и мыло…

– Когдатень на пороге, описание. Странствие в тени.

**

Дегоб открылглаза и, заметив нежданного гостя, замер. Маленький серый мышонок пробрался кнему в убежище – в узкую каменную расселину, кое-как защищавшую от ветра, – итеперь, судя по всему, искал, чем бы поживиться. Он двигался осторожно, ножадно: замирал, водил носом, дёргал хвостом и прислушивался так, будто ожидал,что его вот-вот поймают.

Дегобмедленно, чтобы не спугнуть зверька, сунул руку в карман и достал остаток вчерашнейчёрствой лепешки. Отломил кусок и положил перед мышонком.

Тот замер. Посмотрелна хлеб, перевёл взгляд на Дегоба. Поднялся на задние лапки, принюхался, шевеляусами, и только потом решился. Метнулся вперёд, вцепился в кусок лапками иначал грызть с таким упоением, словно вся его жизнь была прелюдией этогомомента.

Дегоб невольноухмыльнулся.

Он отломил ещёкусок, но в ту же секунду висок прожгло болью. Она нахлынула так резко, что унего потемнело в глазах. Он вскрикнул, выронил хлеб и схватился за голову.

Густая тьма…

Запах гнили…

Яд проникает в лёгкие…

Расползается по венам…

Вспышка пурпурного пламени!

Взмах руки!

БОЛЬ.

Дегоб открылглаза и понял, что лежит на полу, а рядом с ним валяется кусок хлеба.

– М-м… –промычал Дегоб и сел.

Он огляделся.

Ничего неизменилось.

Кроме одноймаленькой детали: чуть поодаль, ближе к выходу, лежал маленький трупикнесчастного создания. Тело выглядело так, будто из него высосали всю кровь.

Забрали жизнь.

Дегобсглотнул.

Тень…

Снова…

Взяла контроль…

Поработила разум…

– Чертовщина… –пробормотал Дегоб, сетуя на ощущения.

Он несобирался убивать. Не собирался делать этого… но…

Он больше немог это контролировать. Чем дальше – тем хуже. Он должен был найти Источник, акогда найдёт…

Он порылся всумке, достал флягу, сделал несколько глотков и доел остатки хлеба. Потомподнялся, закинул сумку на плечо и, пригнувшись, выбрался наружу, не преминувпо пути аккуратно подхватить бренное тело мёртвого создания.

Емупонадобилось сделать всего несколько плавных движений рукой, чтобы предатьтельце земле, похоронив его в маленькой могилке без надгробия.

Дегоб набросилкапюшон на голову, повернулся и пошёл по тропе. Он боялся. Боялся, что однажды,в неподконтрольному ему приступе, совершит что-то плохое.

Непоправимое.

Он боялся и водно время знал – однажды это всё равно произойдёт и чего бы он ни делал, чегобы не думал – этого не избежать.

Он шёл извилистымпутём через горы из Ворвунга в Оккарт. Целью был Кратт – столица соседнегокоролевства. Город большой, именитый, шумный и богатый, о котором по всемуЛоритину ходило столько слухов, что половина из них наверняка была ложью, ноДегобу было всё равно. Если где и искать следы тени, так это там – среди магов,библиотек, придворных слухов и старых запретных историй. Он по-прежнему незнал, существует ли вообще источник той силы, которую он искал, но лучше уждвигаться, пусть даже по едва заметным следам, чем топтаться на месте, ожидаячуда.

По прошествиинескольких часов тропа пошла вниз. Под ногами начали попадаться свежие следы. Надголовой быстро темнело небо. Ветер дохнул с такой силой, что пришлось придержатькапюшон мантии на голове – чтобы не сорвало.

Не прошло иминуты, как полоснула молния. Через миг над горами грохнуло так, будтоСоздатель гневался на землю обетованную.

Погода в горахвсегда была не предсказуемой.

Минуту назадбыло ясно.

Ещё минутуспустя – буря.

Щурясь сквозьрваную пелену тумана, Дегоб посмотрел вниз и разглядел маленькую деревушку,сжавшуюся у склона в плотный ком грязных крыш и кривых заборов.

– Хоть что-то,– сказал он себе.

У свёрткастоял старый покосившийся указатель. Буквы на прибитой ржавыми гвоздямитабличке почти стёрлись, но название всё ещё можно было разобрать.

«Будёнка»,– гласил указатель.

Ни стражи, нисмотрителя, ни хоть какой бы то ни было охраны. Частокол из кривых прогнившихдосок тянулся вокруг деревни скорее потому, что его лень было убрать, нежелидля выполнения своей основной функции.

Корчму онзаметил сразу. Вывеска над дверью была грязной, заляпанной и засаленной, подстать указателю. «Дождливый вечер», – былонацарапано на ней кривыми буквами.

Подходящее название,– подумал Дегоб.

Он толкнулдверь и вошёл.

Внутри пахложареным мясом, уксусом, луком, чесноком и старым прелым деревом. Лицо словнонырнуло в жаркую баню. После ледяного ветра, грубого камня и надвигающегосяливня ощущения разлились по телу приятной волной.

Дегобперекинулся с корчмарем парой слов и заказал себе пива. Потом, посленастойчивых уверений, что гусь сегодня вышел особенно удачный, согласился и напорцию фаршированного капустой мяса, свежего хлеба и всего, что к этомуприлагалось. Расплатившись, он сел подальше от лишних глаз – в угол. Зато емуоттуда было видно всех.

Пока ждал,желудок успел напомнить, что утренняя лепешка не считается за еду, недовольноурча.

Подноспринесла дочка корчмаря – невысокая полноватая девица с тяжелой толстой косойдо самого зада. Лицо у неё было простое, румяное, но глаза тревожные – как учеловека, который вечно ждёт неприятностей и, как водится – вечно их находит. Каквыяснилось, звали её Белика. Отец окликал ее коротко – Бела.

Дегоб попросилсобрать ему в дорогу свежего хлеба, солонины и наполнить флягу чистой водой. ДоКратта оставалось день-два пути, а рассчитывать в дороге на удачу было глупо.

– Сделаю,господин, – кивнула Бела и поспешила прочь.

За окном сноватрахнул гром.

Молниявспыхнула так близко, что мутная плёнка на окне на миг засветилась белым, апотом дождь пошёл стеной. За несколько минут он превратился в ливень такойсилы, что крыша застонала под его ударами. По забитыми гвоздями рамам застучало,из-под двери потянуло холодом.

Дегобпредставил, как шёл бы сейчас под этой водой один, голодный, мокрый и злой, ипризнал, что судьба на этот раз была к нему благосклонна.

Он как разотломил первый кусок гуся, когда дверь корчмы распахнулась с таким грохотом,что люди внутри вздрогнули.

На порогестояли четверо. Когда-то, возможно, они и были королевскими гвардейцами.Когда-то. Но сейчас это было видно даже слепому: грязные, небритые, с голоднымидо драки глазами, в мятом и запущенном шмотье, с манерами людей, давнопривыкших всё брать силой.

Один из нихподошёл к стойке и с размаху хлопнул кулаком по прилавку.

– Пива! Ижратвы! Мы из королевской гвардии!

После этого онгромко рыгнул, и трое его дружков заржали.

Дегоб сразупонял главное: задерживаться здесь нельзя.

Такие ищут неприятностидаже там, где их нет, а уж если пахнет страхом, выпивкой и безнаказанностью, тоони их найдут обязательно.

Дезертиры.

Сейчас ихразвелось много. Недавний конфликт между Гладией и Ворвунгом уже исчерпал себя,но указ, по которому королевским отрядам должны были предоставлять кров и еду,всё еще жил в памяти людей. Всякая шваль пользовалась этим, пока могла.Особенно на дальних дорогах, где некому проверять ни знаки различия, ни правочто-либо требовать.

Корчмарьсначала побледнел, – Дегоб думал, струхнёт, и лучше бы так оно и было, – но тот собрался с духом и ответил:

– Война давнокончилась! – выкрикнул он, и голос у него сорвался. – Либо платите, либовыметайтесь!

Дегоб ужезнал, что будет дальше. Он ускорился и принялся за еду обеими руками.

Но уходитьбыло рано, а дождь снаружи только усилился. Через дырявую плёнку на окне внутрьуже летели холодные капли. Один из четверых потянулся было к мечу, но тот, что,видимо, был у них главарём, остановил его, нагнулся через стойку, схватилкорчмаря за ухо, подтянул к себе и что-то зашипел ему прямо в лицо.

Что именно –никто не услышал, но через секунду хозяин уже кивал, кланялся и дрожащимголосом окликал дочь.

Всё.

Началось.

Главарьнеторопливо двинулся по залу, разглядывая людей, выбирая кого послабее, – чтобыунизить и тем самым отыграться за неподобающее поведение корчмаря. Вскоре всячетвёрка уселась как раз напротив Дегоба, выгнав двух деревенских со скамьипинками.

От дезертироввоняло потом, мочой, старым сальным тряпьём и давно немытым телом.

Дегоб доелхлеб и допил пиво. Его план был прост: дождаться Белы с припасами и уйти, пока незакрутилась свистопляска с мордобоем.

Не его этобыло дело.

Он повторилэто себе несколько раз.

Неего.

Бела принеслаим пиво и кружки. Дегоб напомнил ей о своей просьбе лёгким движением руки. Онаиспуганно кивнула и обернулась к кухне, но не успела сделать и шага, как одиниз ублюдков смачно шлёпнул её по заду.

Она вздрогнулавсем телом.

Они заржали.

Главарьзаорал, чтобы она поторапливала отца.

Потом один изних ослабил ремень, шумно выпустил воздух и с явным удовольствием началсоревноваться с остальными. От вони Дегоб закашлялся, махнул перед лицом рукой,и именно это привлекло к нему ненужное внимание, которого он так старалсяизбежать.

– А ты чавоэто? – сощурился один из них. – Не нравится, да? Супротив что-то имеешь?

Дегоб неподнял глаз.

– Эй! Я стобой говорю!

– Оставь его,Бозелл, – бросил сосед. – Пусть сидит.

Но Бозелла ужепонесло.

– А я такихвидал… Это ж из школы, а? Из этой… Вольс… Вольс…

– Вольсетта, –лениво подсказал главарь.

– Во-во!Магик! Думаешь, что если в школе вашей колдовской штаны просиживал, так мы тебеза падаль? Вставай! На дуэль тебя вызываю, значится!

Он поднялсятак резко, что пузом толкнул стол.

Бозелл нависнад Дегобом пьяный, потный, слюнявый и довольный собой.

Дегоб неответил, но прочувствовал, как внутри натягивается знакомая струна – опасная,горячая. Готовая вот-вот дрогнуть и зазвучать.

– Что? –Бозелл гоготнул. – Увидел настоящего мужика и обмочился, магик?

Он сплюнулДегобу под ноги, сел обратно и потянулся к кружке.

Бела принеслаим похлёбку, гренки, картофель. Стояла белая, как полотно. Держалась на ногахтолько благодаря страху.

Дегоб ждал.

Дождь началстихать. Корчма заметно опустела. Время потянулось вязко и мерзко. Наконец,Бела принесла ему флягу, хлеб и солонину. Он поблагодарил кивком, убрал всё всумку и поднялся.

Пора.

Пока ещё можноуйти.

Он закинулсумку на плечо и направился к выходу.

За спиной уженачинался настоящий кутёж. Пьяные голоса стали громче. Смех – грязнее, и когдаДегоб проходил мимо, один из дезертиров схватил Белу за талию и усадил себе наколени.

Она жалобновскрикнула.

В глазах у неёстояли слезы.

Дегоб прошёлмимо.

Стиснув зубы.

Потому чтознал, что если сейчас остановится – назад дороги уже не будет.

На улице его встретилапротивная морось. Дегоб мог только порадоваться, что не попал под ливень, а этоуж как-нибудь переживёт. Он сделал всего несколько шагов, когда дверь за спинойскрипнула, и наружу вывалился Бозелл.

– Эй ты! Я стобой не закончил!

Дегоб медленноповернулся.

– Дуэль,значится! – радостно объявил Бозелл и, разбежавшись, прыгнул на него, пытаясьсбить с ног.

Дегоб ушёл всторону. К его невероятному сожалению, Бозелл не упал. Только пошатнулся,взбесился сильнее и выхватил из-за голенища кинжал.

Вот теперь всё.

Дегоб бросилсумку в грязь, уклонился от выпада и врезал дезертиру ногой. Бозелл грохнулся влужу, захлебнулся руганью, взбрызнув вокруг грязной водой.

Дверь сноваоткрылась.

На крыльце ужестояли трое его дружков. Все при мечах.

– Ясно, – тихосказал Дегоб.

Внутри него всёстало ледяным.

Двое бросилисьсразу. Один рубанул широко и криво – Дегоб ушёл с линии удара, второму врезалкулаком в нос. Хрустнуло. Брызнула кровь.

– Ах ты тварь!

Стальсвистнула перед самым лицом. Дегоб едва успел отскочить.

Кулаками тутуже было не обойтись.

Он вытянулруку и выбросил вперёд заклинание. Удар силы врезал одному из дезертиров вгрудь и швырнул его в стену дома. Тот осел, завыл и выронил меч. Второй дёрнулсябыло вперёд, но главарь удержал его на месте, схватив за плечо.

На миг повислапауза.

Дегоб шагнул ксумке.

И в этот мигногу пронзила боль.

Острая. Яркая.До белых искр в глазах.

Он вскрикнул,обернулся и увидел Бозелла. Тот стоял на четвереньках в грязи, весь заляпанный,с кровью на зубах, и хихикал как безумный.

Кинжал торчалв ноге Дегоба.

Всё произошлобыстро.

Слишком быстро.

Дегоб выдернулклинок, сделал шаг и с размаху всадил его Бозеллу между лопаток.

Тот захрипел.Заверещал. Кровь хлынула ему в рот. Он заскрёб пальцами по земле, будто ещёпытался ползти, но почти сразу ткнулся лицом в лужу и затих.Дождь барабанил по его спине.

Дегоб стоялнад телом, тяжело дыша.

Внутри сталопусто.

Ведь онпытался. Честно пытался избежать этого, но ничего не вышло. Как всегда.

Он поднялсумку, закинул на плечо и, хромая, пошёл прочь. На пороге корчмы стояликорчмарь и Бела. Лица у них были такие, будто они смотрели уже не на человека,а на монстра.

Дегоб не оборачивался.

**

Он бежал черезлес. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, царапали кожу, рвались подногами. Он держался едва заметной тропы, не разбирая дороги, чувствуя толькоодно: за ним гонится что-то страшное,огромное, неотвратимое.

Дыхание разрывалогрудь.

Ноги скользилипо мокрой листве.

Он прыгнул,скатился по склону и дрожащей рукой выпустил из ладони маленький светящийсяогонёк. Но светлее не стало. Тьма накинулась на него, словно голодный зверь,пожирая.

Дегоб заставилсебя встать.

Прислушался.

Тихо.

Он вышел натропу.

Никого.

Но лес жил. Ончувствовал его дыхание, его взгляд, его голод.

Маг провёлладонью по лицу и увидел на пальцах кровь. Щёки были изрезаны. В этот мигвоздух наполнился вонью сырого мрака, гнили и нечеловеческой злобы.

Землядрогнула.

Огонёк рванулсяв сторону.

И Дегоб увиделвихрь.

Чёрный смерч нёссяпрямо на него, вырывая с корнем деревья, разрывая землю, кроша пространство начасти. Даже тьма, казалось, вздрагивала, расступаясь перед ним.

Огонёк трусливовспыхнул и погас.

Дегоб побежал.

За спиной шепталитысячи голосов. Они царапали сознание, лезли под кожу, скреблись в самую душу.

Под ногупопался толстый кривой корень. Дегоб запнулся и полетел вниз. Покатился поземле, собирая лицом сгнившие сырые листья, пыль, землю, редкие колючие ветки.

Когда падениепрекратилось, наступила тишина.

Он встал.

Снова выпустилиз ладони светящийся огонёк.

На этот разтот разогнал тьму.

Перед ним высилисьруины – древние, обезображенные временем и мраком. В центре стоял алтарь. Наалтаре покоились два острых чёрных кинжала.

Мёртваясталь.

Даже во сне онпонял это сразу.

Дегобмедленно, опасаясь окружающей его тьмы, подошёл к алтарю. Сколько таких клинковосталось на свете? Один? Десять? Ни одного? Он протянул руку, чтобы взять их.

И в этот мигпространство завибрировало.

Мрак взорвалсяпурпурным пламенем.

В уши вторгсяураган голосов.

Дегоб рухнулна колени и закричал.

– Иди…

– Мы… ждём… тебя…

– Здесь…

– Твоя смерть…

– Иди…

– Гори…

– К нам…

– Заблудший лес…

Шёпот заставилтело дрожать. Разум затуманился. Глаза перестали видеть, уши – слышать и,обессилев, Дегоб рухнул на землю без чувств.

**

Когда онпроснулся, сердце стучало так, будто всё случилось наяву. За окном серело утро.Нога болела там, где в неё вошёл кинжал Бозелла. Во рту стоял привкус земли икрови. Как во сне.

Дегоб сел,провёл ладонью по лицу и долго смотрел в пустоту. Потом тихо, почти шёпотом повторилвсего два слова:

– Заблудшийлес…

Глава 2

Коли встретишь тьмою прокажённого – беги, аколи от страху ноги не идут, – выслушай его. Смерив его взглядом презренным,воззови ты к свету небесному, и услышит Создатель молитвы твои, ниспошлёт тебесолнце, кое ослепит тьму. Тогда возьми нож, смоченный в отваре из красавки,бузины и аконита, и вонзи его в сердце поглощённому мраком.И да помогут тебе высшие силы!

– Когдатень на пороге, избавление. Странствие в тени.

**

Утро Дегобвстретил в маленькой комнатушке трактира с громким названием «Дворянский удел».Комната была такой тесной, что, вытяни он руку, – почти коснулся бы стены, авздумай развернуться – непременно задел бы кровать, кувшин или собственнуюсумку. Но после дороги, драки, дождя и мрачного сна даже этот угол казался тем,за что стоило поблагодарить Создателя.

Дегоб,насколько позволял кошелёк, поел, сменил повязку на ноге и вышел на улицу.

Кратт ужепроснулся. Город гудел утренней суетой: перекликался, стучал телегами, сбазаров доносилась ругань и зазывные лозунги торгашей. Кипела торговля, вонялорыбой, пахло хлебом, дымом, помоями, потом и деньгами.

В Краттекипела жизнь, и это Дегобу было по нраву. Так он мог оставаться незамеченнымкак можно дольше: когда кругом суета, до одинокого странника никому нет дела.Он с удовольствием задержался бы в городе, но сон не давал покоя.

Заблудший лес…место, которое давно снискало у жителей Кратта скверную славу – и заслуженно.Одно время, ещё до окончания Великой войны, там пропадало много разного люда:купцы, бродяги, целые семьи и даже королевские гвардейцы. Оттого западныеворота, что выходили прямиком к лесу, давно стояли запечатанными. Именно к нимДегоб и направился.

У воротдежурили стражники – скучающие, недовольные, раздражённые, вечно злые и давноуверенные, что их служба состоит в том, чтобы гнить возле ржавой решётки ислушать старые байки о тех, кто не вернулся.

Когда Дегобсказал, что ему нужно выйти наружу, они уставились на него с такой смесьюжалости и насмешки, будто он попросил не открыть ворота, а отвести его водворец, чтобы прилюдно ущипнуть за зад принцессу. Пришлось показать знак школыи наплести с три короба о важном для магического сообщества деле.

Он выдержалвзгляд старшого – бородатого, с проседью, видать, немного осталось до пенсии, –но всё ещё достаточно осторожного, чтобы не спорить с вольсеттовцем без крайнейнадобности.

В конце концовворота открыли, и, когда Дегоб проходил через них, один из молодых стражников,сплёвывая себе под ноги, тихо хмыкнул:

– Ну, ежеливернёшься, расскажешь, как там у мертвяков.

Дегоб неответил. Только пошёл дальше по теряющейся в высокой траве заросшей тропе иочень скоро понял, что смешки за спиной раздражают его куда меньше, чем холодпространства и разогнавшееся сердце. Однако, где-то глубоко внутри шевельнулосьжелание вернуться, взять болтуна за горло и уложить лицом в грязь. Мысльвспыхнула, но Дегоб тут же погасил её. Так, как умел. Как их учили. В последнеевремя подобная чертовщина лезла в голову всё чаще и каждый раз оставляла послесебя неприятный мерзкий осадок.

Сначала всёвыглядело как обычно: тропа, кусты, сухая мёртвая трава, редкие деревья, пыль имелкие камни под подошвами сапог, но чем дальше он заходил, тем сильнееменялись ощущения.

Сначалапропали птицы.

Потом –насекомые.

Потом онпонял, что перестал слышать вообще что-либо живое. Тишина стала не простоглухой – она давила на уши, как вода на глубине океана или разыгравшееся небонад головой во время бури.

Как нечто, чтоне любит присутствия человека.

Дегобостановился и оглянулся.

За спиной былавсё та же дорога.

Вперединачинались деревья.

Он шагнул подкроны и словно оказался в другом мире. Лес был мёртв. Стволы стоялисерые, сухие, лишённые жизни. Ветки были узловатыми, скрюченными, уродливыми,словно пальцы мертвеца. Свет почти не заглядывал внутрь. Только узкие полоски,редкие и жалкие, висели где-то наверху, не доставая до земли.

Дегоб поднялруку и выпустил в воздух маленький светящийся шарик. Тот вспыхнул, рассыпалвокруг себя искры и поплыл вперёд, держась на расстоянии нескольких шагов.

Он шёлмедленно, прислушиваясь к хрусту под ногами, и чем дальше заходил, темявственнее ощущал, как внутри просыпается такой же страх, как и в ночном сне.

Дегобу началоказаться, что за ним наблюдают.

Оностановился. Выждал несколько секунд и резко обернулся.

Никого.

Только мёртваянепроницаемая тишина и густая тьма, от которой веяло холодом.

Он сновадвинулся вперёд.

И тогда увиделих.

Пурпурныеогоньки.

Сначала один –мелькнул между стволами. Потом второй. Потом ещё один. Они не сияли, подобнонаколдованному им свету, а скорее тлели. Дрожали в воздухе, словно догорающиеискры, которые вот-вот погаснут.

Дегоб не былуверен, что должен идти за ними.

Но пошёл.

Потому что ужеслишком далеко зашёл, чтобы делать вид, будто у него есть выбор.

Тропа вывелаего на поляну. Там, среди мха, склизких серых камней и искрошившихся столбов,стоял алтарь. Тот самый. Из сна. Камень под ним был старый, тёмный, покрытыйтрещинами. Воздух здесь был тяжелее, чем во всём лесу. Густой. Давящий. Будтотьма не хотела расступаться пред идущим.

Дегоб подошёлближе и посмотрел на круглую выемку в центре алтаря.

Пусто…

Кинжалов небыло.

И тутначалось.

Сначала лесдрогнул, потом пространство пошло рябью, как вода под ветром. Деревья задрожалии отступили, воздух сгустился. На Дегоба навалилась такая тяжесть, что емупришлось втягивать воздух ртом. Перед глазами расплылись очертания, а спустянесколько мгновений перед ним проступило нечто.

Тьма.

Не какотсутствие света.

Как существо.

Голодное,ненасытное, с жёлтыми, вымазанными кровью клыками. Из пасти её текла густаячёрная жижа. Она обрушилась на землю, зашипела, растеклась и поползла к нему,словно живая.

Дегобшарахнулся назад, но упёрся ладонями в разбитый каменный столб. Ногиподломились. Голова закружилась. Тошнота подступила к горлу. Жижа окуталакамень, потянулась вверх, собралась в длинное щупальце и кинулась на него.

Он закричал.Почувствовал, как холодная склизкая мерзость обвивает ноги, поднимается выше,заползает в рот, нос, уши, словно тьма пытается не убить его, а влезть внутрь –добраться до разума, поглотить душу.

Тело выгнулосьдугой.

Мир исчез.

Он услышалголоса.

– Возьмём его…

– Задушим…

– Разорвём…

– Убьём… убьём… убьём!

В головевоцарился хаос.

Дегоб большене чувствовал рук, не понимал, где кончается тело и начинается мрак, и толькокаким-то остатком воли сумел просипеть:

– Что… вам… отменя… нужно?..

Изо рта вышлоглухое бульканье.

Но тьмауслышала.

Почувствовала.

– Убить!

– Терзать!

– Кромсать!

– Высосать!

Язык прилип кнёбу. Челюсть сомкнулась. Живот свело так, будто внутри кто-то сжалвнутренности в кулак.

Глазаперестали видеть.

– Иди…

– Умри…

– Иди… Кладбище… душ…

– Душ… душ… душ…

В этот мигнаколдованный Дегобом огонёк запылал ярче прежнего, рванул вверх и взорвался.На короткое мгновение в облюбованное тьмой пространство будто бы заглянулосолнце.

Тьмаотхлынула.

Чёрная слизьзашипела, поползла в стороны, оставляя жирные масляные следы, и Дегоб рухнул наземлю.

**

Когда оночнулся, его вывернуло. Во рту стоял привкус сырой гнили, а внутри всё ещё жиломерзкое ощущение расползающихся по нутру червей. Он долго стоял на коленяхкашляя, сплёвывая, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя. Тело дрожало.Руки не слушались. Голова горела, словно в лихорадке.

Над алтарёмсиял маленький светящийся огонёк.

Под ним лежалкруглый камень.

Дегобподнялся, шатаясь, подошёл и взял его. Камень излучал тепло. На его поверхностибыли вырезаны искорёженные лица – пустые глазницы, кривые носы, перекошенныерты. Гримасы боли, застывшие навечно. От одного вида этого артефакта мутило.