Сквозь тень. Путешествие в бездну

Дегоб положилего в карман.

И тут же пополяне разнёсся шелест:

– Кладбище… душ…

**

До ворот ондобрался лишь благодаря Создателю. Когда забарабанил по решётке кулаками,стражники уставились на него так, будто увидели покойника. Один даже отступилна шаг. Старшой вышел из караулки, увидел Дегоба и замер с отвисшей челюстью. Унего из руки выпал кусок недоеденной лепёшки.

Дегоб ужерешил, что старика сейчас удар хватит, но тот только сглотнул, поднял хлеб сземли, машинально откусил и коротко махнул, чтобы подняли ворота.

В город еговпустили молча.

Смеятьсябольше никто не пытался.

Он ввалился втрактир, с трудом поднялся по лестнице и, оказавшись в своей тесной комнате,захлопнул за собой дверь.

Есть хотелосьтак, что сводило живот. Тьма в лесу высосала из него все силы, но голод сейчасинтересовал меньше всего.

Кладбищедуш.

Что это вообще такое?

Место? Название? Намёк? Дьявольскаяметафора?

Дегоб вывалилвещи на пол, развернул карту и лёг рядом, водя пальцем по знакомым дорогам,холмам, трактам и обозначениям.

Ничего.Ниодного места с похожим названием. Ни одного ориентира, который хоть как-тоцеплялся бы за услышанное.

– Да чёрт бытебя побрал, – выдохнул он и сел.

Снаружи грянулгром. По крыше застучал дождь.

Маг вытащил изкармана найденный на алтаре камень и долго вертел его в руках. Смотрел наискажённые лица. Пытался уловить хоть какую-то силу, понять, в чём егоназначение, чем он может быть – ключом, указателем, проклятием? Но каменьмолчал.

Он пришёл вКратт, чтобы найти тень. Найти её логово, добраться до корня, вырвать его иуничтожить, если хватит сил. Так было правильно. Так он сможет жить спокойно. Онтвердил себе это уже давно. Только теперь, когда тень сама нашла его, в этомупрямом намерении появилась тоненькая трещинка.

Слишком явнойбыла сила, что скрывалась за этими шёпотами, снами, камнями и проклятыми местами.Слишком близко она подошла, и какая-то мерзкая, чужая мысль уже шевелилась в отдалённомуголке сознания: а что, если Источникможно использовать по-другому? Что, если эта сила может стать моей… питатьменя, давать силы?!

Дегоб стиснулкамень так, что пальцы побелели.

Нет!

Он найдёт его.Увидит своими глазами. Поймёт, что он существует. Поймёт, что его можноуничтожить!

И уничтожит…

Решив, чтоутро вечера мудренее, Дегоб дополз до кровати, забрался на неё и, едва егоголова коснулась подушки, уснул.

**

Сначала былголос.

Мужчина встальном шлеме и кольчуге стоял посреди бойни, сжимая в правой руке меч, икричал с яростью готового принять смерть безумца.

– Держатьстрой!

Лицо его былоизъедено оспой, вместо левой руки – отрубленная культя. Доспехи в капляхиссиня-чёрной густой жижи.

Кровь.

Но не человеческая.

Он рванулсявперёд и снёс карраду голову.

– Стоять допоследнего!

Ему ответилкрик сотен голосов.

Кто-то ударилзаклинанием, и на поле боя рухнул огромный шар. Разбившись о землю, он вспыхнулогнём. Людей охватило пламя. Доспехи начали плавиться и прилипать к телу. Кожаслезала, глаза лопались.

Из огнявыскочили каррады – один, трое, пятеро, десятки. Сотни. Все в чёрном, в руках укаждого – клинки из мёртвой стали. Они рубили с такой злостью, будто им былоневедомо слово «пощада».

Мужчина соспинами вскрикнул и рухнул на колени. Кровь выплеснулась из его рта. Он зажалрану на груди единственной целой рукой, снова поднялся и прохрипел:

– Не…сдаваться… стоять… до последнего!

Убийцапронёсся мимо.

Один удар – ирука с мечом упала в грязь.

Второй – иголова слетела с плеч.

Всё вокруграссыпалось пурпурной пылью.

Поле бояисчезло, и перед Дегобом появилось кладбище. Огромное. Старое. За ржавымперекошенным забором. Посреди него стоял склеп, а могил было столько, что ихневозможно было сосчитать: кресты, плиты, перекошенные ряды, земля, разбухшаяот костей. В желтоватом лунном свете он снова увидел того мужчину. Теперь ужекак однорукого призрака, с мечом в правой руке. За его спиной бледно-зелёнымитенями ползли другие ему подобные – сотни, тысячи силуэтов. Воины, которые дажепосле смерти остались верны своему командиру.

Пространствоотдалилось. Дегоб увидел леса и поля, увидел вдали Кратт, а от него извилистыйпуть на юго-восток.

Дегобпроснулся

На этот раз онуже знал, что искать.

И, едвадождавшись утра, вышел из города.

**

Он шёл поТорговому пути в сторону Миража – города посреди пустыни. Сон указывал именнотуда: на юго-восток, к открытой дороге, по которой шли торговцы, бродяги,возчики, мелкие разбойники, певцы, шуты и все остальные, кому не сиделось наместе.

Дегоб пыталсядумать, но дорога мешала. Она всегда мешала. Шумом, голосами, стуком копыт,руганью, песнями, редкими вспышками силы, рынками у придорожных стоянок.

Ближе к вечеруон сверну с дороги и набрёл на постоялый двор. Поел похлёбки, перловой каши и,почти не надеясь, спросил у хозяина, не знает ли тот старого кладбищанеподалёку, потому как дальше начинались пески, а там сему месту было не место.

Тотзнал.

Далеко ходитьне пришлось.

Всего в двухвёрстах. Через поле.

Дегоб заплатил за еду и накинулсверху полмерия[1] заинформацию. Корчмарь охотно принял деньги, проверив их на зуб. Вид у него былтакой, что он бы что угодно сказал, лишь бы ему дали ещё. Дегобу стало егожалко.

Когдастемнело, Дегоб уже брёл через поле. Колосья тёрлись о плащ, цеплялись за ногии шумели, подчиняясь дуновениям ветра, и посреди этого живого тёмного морядействительно стояло кладбище.

Точно то, чтобыло во сне.

Большое.Заброшенное.

Отрезанное отмира.

Ни тропинки.

Ни указателя.

Ни следовтого, что кто-то приходил сюда хотя бы раз. Только ржавый забор с торчащимизубьями, серые потрескавшиеся плиты, гнилые доски кривых крестов и огромныйсклеп в центре, точно гнилой зуб в пасти мертвеца.

Дегоб перелезчерез ограду и подошёл к склепу. Провёл ладонью по камню, смахивая пыль. Внутричто-то дрогнуло, словно древняя сила откликнулась на прикосновение его рук.

Он вытащил изкармана найденный на алтаре камень и удивился: тот пульсировал, ярко сияяпурпурным пламенем. Искажённые лица словно ожили, и на мгновение Дегобупочудилось, будто от камня во все стороны тянутся тонкие нити света, а изперекошенных ртов доносится шёпот множества голосов.

За спинойзашелестело.

Дегобобернулся и вскинул руку, готовясь выбросить первое заклинание, которое придётна ум.

Перед нимстоял призрак.

Мужчина.

Однорукий.

Окружённыйизумрудным сиянием.

С мечом вуцелевшей руке.

Лицо было тосамое – оспины, жёсткие черты и въевшаяся в гнилые кости усталость, но большевсего Дегоба поразило другое: призрак не смотрел на него с обычной ненавистьюмёртвых к живым. В его взгляде читался интерес.

– Зачем тыздесь, смертный? – простонал он, и голос его был точно вой ветра в холоднуюзимнюю ночь. – Я тебя не… помню?

Дегоб медленноопустил руку. Происходящее было само по себе странно. По книгам, до которых емуудалось дотянуться во время учёбы, и по редкому личному опыту, неуспокоенныемёртвые не разговаривали. Они нападали. Сразу. Особенно такие, как этот, –старые, разъярённые воспоминаниями и наполненные болью.

Но этотспрашивал.

– Ты пришёлпомолиться за нас? – снова спросил призрак. – Почему никто не приходит к нам?Почему их нет?

Боль. Утрата.Пустота. Одиночество.

Вот, что Дегобувидел в мёртвых глазах призрака.

– Они… неприходили, – сказал тот, продолжая собственную мысль. – Оставили нас…

Земля за егоспиной захрипела.

Из могилначали восставать другие.

Медленно. Одинза другим. Те самые, что стояли со своим командиром в видении, – мёртвый полк,не отпущенный ни временем, ни забвением. Едва они покидали могилы, какневедомая сила гнала их за спину командующего – приготовиться к бою и сражатьсядо последнего.

– Почему их… нет?– шелестел хорголосов.

– Не пришли… не пришли…

– Их нет…

– Оставили нас…

– Смертный…зачем ты здесь? – снова спросил призрак.

– Ты… тот,кого я видел, – начал Дегоб осторожно. Неправильно сказанное слово могловозжечь пламя ненависти этой мёртвой армии, а тогда беды было не миновать. – Наполе. В бою.

Призраксмотрел на него молча.

– Как тебязвали? – спросил Дегоб.

Призракмолчал. Лицо его выглядело сосредоточенным. Таким, будто ушедшее сознаниепустилось в поиски давно забытого слова по уголкам дырявой памяти.

– Говин, –ответил он наконец. – Мы сражались за короля. За Лоритин. Стояли до последнего!Но… – он замолчал, оглянулся на своих и тихо добавил: – …нас забыли.

Дегобсглотнул.

Камень в егоруке запульсировал сильнее.

– Я знаю, зачемты пришёл, – сказал Говин, глядя на потоки пурпурного света, расползающиеся вовсе стороны от кулака Дегоба, в котором тот держал камень. – Я уже видел это однажды.В руках тех, кто проклял нас, приковав к этому месту.

За спинойГовина зашумело.

– Мне не данознать силу этого артефакта, – ответил Дегоб. – Но тень привела меня сюда, азначит, здесь кроется разгадка.

– И ты хочешь…узнать правду… не так ли?

– Хочу.

Говинрассмеялся. Сухим холодным смехом, который полоснул сердце Дегоба острымлезвием, пробираясь в самую глубь.

– Тогда тебепридётся сразиться со мной… чтобы… освободить меня… если победишь – мы будемсвободны, а это… – призрак кивнул в сторону пульсирующего камня, – …подариттебе ответы.

Сказанноезвучало как приговор, но в то же время было единственной возможностью получитьжелаемое. Дегоб посмотрел на камень. Его размеренная пульсация заставлялаладонь дрожать.

– Бой будетчестным, но если ты откажешься… или посмеешь меня обмануть…

Мертвецраскинул руки, с которых разбитыми гнутыми кольцами свисала дырявая кольчуга.

– …мы заберёмтвою душу.

Выбор безвыбора.

Дегоб молчакивнул.

Говинрасплылся в страшенной беззубой улыбке, поднял руки к небу и зашептал что-то нанезнакомом Дегобу языке.

Изумрудноесияние вспыхнуло вокруг него и рвануло вверх.

Мир разбилсяна тысячи осколков.

Кладбищеисчезло.

И Дегобоказался на поле боя.

**

На этот раз онне был наблюдателем.

У него в рукахбыл меч.

Под ногамичавкала смешанная с кровью грязь.

Вокруг шёлбой.

Пурпурноепламя жгло землю.

Каррады лезливолной.

Люди падали,кричали, умирали.

Говин стоялперед ним уже не призраком, а живым воином – высоким, широкоплечим и сильным.Обе руки на месте, на плечах украшенные гербом королевские латы. На груди –кровь. В глазах бушует пламя разыгравшейся бойни.

– Это моябитва! Моя война! – крикнул он. – И если мне суждено её проиграть, я примусудьбу с честью и достоинством!

Он ударилпервым.

Сила в нёмбыла чудовищная.

Это была непросто отвага верного подданного своего короля, а та страшная мощь веры всобственную правоту, с которой доблестные воины шли отдавать свои жизни. Сила, котораяпозволяла им сражаться до последнего.

Каждый ударГовина был таким, будто он дрался со смертью. Дегоб отступал, парировал,скользил по окровавленной земле, чувствуя, как немеет сжимающая клинок ладонь.Если бы не уроки фехтования в Вольсетте, он бы уже проиграл.

– За короля! –орал Говин. – За Лоритин! Смерть захватчикам!

Пламяподступало всё ближе. Откуда-то со стороны послышался полный боли крикумирающего солдата, и сквозь стену огня брызнула кровь.

Дегоботскочил, встретился с Говином взглядом и инстинктивно вскинул руку, пытаясьударить магией.

Ничего.

Сила неоткликнулась на его зов.

Говинрасхохотался.

– Эти твоиштучки здесь не работают! – крикнул он. – Ты в моём мире, смертный! Здесьправила задаю я!

Полководецрванулся вперёд, выставил плечо и сшиб Дегоба с ног.

Меч вылетел изруки, жар пурпурного пламени обжёг лицо.

– Доблесть!Мужество! Честь и слава! – кричал Говин, возвышаясь над ним исполином с мечом.

Дегоб поднялсяна локтях и начал быстро перебирать ими, отползая.

– Тебе некудабежать!

В этот момент огоньв очередной раз вспыхнул, и Дегоб понял – они заперты в тесном пылающем круге,откуда живым не выберется никто. Либо он победит, либо проиграет, либо рано илипоздно пламя поглотит их обоих.

Другого недано.

Говин подошёл,наклонился, схватил Дегоба за ногу и рывком бросил в сторону.

Дегоб упал иударился лицом в грязь. Он поднял голову и увидел перед собой отрубленнуюголову мёртвого каррада. На мгновение ему показалось, что глаза тогошевельнулись. Он в ужасе перевернулся на спину, отполз и встал.

Говин шёл вего сторону, размахивая огромным мечом с ухмылкой на устах. Его же меч лежал встороне. Чтобы до него добраться, Дегобу бы пришлось проскользнуть мимо Говина,поднять и...

…каким-тоневероятным образом пронзить сердце этого исполина.

– Прими поражениес гордо поднятой головой, смертный! Ибо сейчас ты умрёшь! Заорал Говин, послечего поднял меч, замахнулся и рванул на Дегоба.

Мир замер.

Дегобапронзило знакомое чувство: висок прожгло болью. Руки словно превратились вклубящиеся тьмой обрубки. Голова дёрнулась, глаза сузились до щёлочек. Разум опуталотьмой.

Он в одно времявидел, что происходит, в другое – взор застилала тьма.

Тело сталочужим.

И его, и нет.

Словно кто-тодругой управлял им.

За секунду дотого, как Говин опустил лезвие меча ему на голову, Дегоб рванулся в сторону,разрывая пространство.

Он оказался позади.

Ещё секунда –в руках зажат меч.

Ещё.

И рука Говинападает на землю.

Призраквскрикнул так, что даже шум боя утонул в этом звуке.

Изо рта и глазего вырвалось изумрудное пламя.

Он рухнул наколени, сорвал с головы шлем и, задыхаясь от ярости и боли, прохрипел:

– Сражаться…до… последнего! За…

Дегоб не далему закончить.

Один короткийудар – и голова Говина слетела с плеч.

Иллюзия началараспадаться.

Разумпроясниваться.

Поле боя исчезло,огонь погас.

Шумпрекратился.

Дегоб сновастоял на кладбище. Обессилев и ощущая, как тьма покидает его, он рухнул наколени. Говин лежал у его ног, рассыпаясь изумрудом, что уносил ветер на своихкрыльях. За его спиной растворялась армия мёртвых. Один за другим.

Дегоб видел ихискажённые лица.

Слышал вздохи облегчения.

Чувствовал.

И пыталсяпонять.

Происходящее.

Произошедшее.

– Спасибо…смертный… – услышал он шёпот в ушах прежде, чем отключился.

**

Дегоб открылглаза. Серость раннего утра пронзила его холодом. Вокруг висел плотный туман,скрывая от взора могильные кресты и камни.

Маг с трудомподнялся на ноги и огляделся. Призраков больше не было, как не было и того боя.Как не было и тьмы, которая вновь смогла поработить его разум и тело, одолевнесокрушимого врага.

Он знал.

Знал, что тьмаспасла его.

И был ейблагодарен.

Но в то жевремя ненавидел её ещё больше.

Он терялконтроль.

Над собой. Надсвоим телом.

Над своейжизнью.

– Что тебе отменя нужно?! Закричал Дегоб в пустоту. – Что?!

Ему никто неответил.

Дегобпочувствовал, как камень в кармане обжигает грудную клетку. Он вытащил его ивзглянул на искажённые болью лица. Теперь он не сомневался: физиономиидвигались и что-то шептали, будто пытаясь открыть ему истину.

Изнутри камнявылетел маленький пурпурный огонёк.

На мгновениезавис в пространстве.

Потом поплыл.

– Стой! Подожди!Рявкнул ему Дегоб и рванул за ним.

Огонёк провёлего через кладбище, перемахнул через скрипучую калитку и поплыл дальше – туда,где прямо у Дегоба на глазах выросли руины.

Алтарь.

Тёмный растрескавшийсякамень.

В центре алтаря– два тонких изогнутых кинжала.

Чёрные каксмоль.

Из мёртвойстали.

Словно былитолько что выкованы. Блестели в свете пурпура, переливаясь тьмой.

Дегоб медленноподошёл.

В грудиколотилось сердце.

Он протянулруку и коснулся рукояти.

Сталь былахолодной, упругой и пульсировала энергией.

Он взял покинжалу в каждую руку.

В глазахвспыхнула тьма, замелькали обрывки прошлого и будущего.

Страдания.

Боль.

Страх.

Ужасы грядущего.

Дегоб увидел Источник.

И понял, чтоещё на шаг приблизился к нему.

[1] Мерий – валютакоролевства Оккарт. Полмерия – половина чеканной монеты.