Тень мага
Лисандра сладко потянулась и вылезла из гроба. Глухо хлопнула крышка. Лисандра знала, что в эту ночь имело смысл посидеть дома, но в желудке у нее было пусто, словно в кармане нищего бродяги. Волей-неволей нужно было отправляться на промысел.
Еще до конца не проснувшись, медленно покачивая левой ногой, она посидела на краю гроба, машинально гладя его тронутую молью обивку, потом все-таки спрыгнула на пол и огляделась. Нет, все было спокойно, как только могло быть.
Сонно улыбаясь, Лисандра закрыла гроб крышкой, ибо порядок прежде всего.
Итак, она спала ровно две недели. Много, очень много. Правда, зато выспалась на славу. Наверняка из-за того, что перед этим хорошо насытилась.
Ей вспомнился последний барашек, его самодовольная улыбка… Нет, конечно, раньше, когда она еще была человеком, он мог бы ей и прийтись по душе. Одно слово – красавчик! Вполне вероятно, он и нравился многим девушкам. Только разве можно держаться настолько нагло? Именно за это он и поплатился. Мимо такого Лисандра пройти просто не могла.
Она вспомнила, как он оцепенел от страха, увидев ее клыки, и невольно улыбнулась.
Здорово получилось!
А еще в этом типе, несмотря на его чистую, хорошо отглаженную рубашку, было и что-то грязное, отталкивающее, этакая едва заметная животная похотливость, притаившаяся в уголках красиво очерченного рта и во взгляде, слишком самоуверенном для честного парня. Как бы то ни было, но кровь у него оказалась вкусная; богатая, видимо, он хорошо питался всю жизнь, не то что недотепы, встречавшиеся ей раньше. Да, недотепы. Как можно назвать людей с жидкой, едва насыщенной питательными веществами кровью?
Впрочем, о чем она? Ну, было… ну насытилась… и забыто. Если помнить каждого барашка, кровью которого она попользовалась… И не пора ли одеться?
Лисандра прошла в гардеробную, сняла ночную рубашку, некоторое время постояла перед шкафом, поглаживая свое худенькое, стройное тело, задумчиво выбирая, что бы надеть. Наконец она сняла с вешалки черное бархатное платье, всунула ноги в черные же туфли на высоких каблуках, оделась, прошлась и осталась довольна. Да, это именно то, что требуется для сегодняшнего вечера, вечера охоты. А если повезет… Впрочем, ей везло всегда… почти всегда.
Она достала из сундучка сандалового дерева коробочку из затвердевшей розовой смолы с макияжным набором, а также магическое зеркало, единственное, в котором могла увидеть свое отражение. Это зеркальце осталось от Грибальда, некогда сделавшего ее вампиром. Любопытно, что через неделю после того, как она получила этот магический артефакт, ее патрону воткнули в живот кол – только потому, что его узнал на улице человек, которого он считал давно уже мертвым.
Похоже, с годами вампиры приобретают способность предчувствовать будущее, подумала тогда Лисандра. Интересно только, когда это проявится в ней самой? Наверное, не скоро. К моменту смерти Грибальд был чудовищно стар, хотя по его внешнему виду этого сказать было нельзя. Он был так стар, что помнил даже Великие походы Пеликанских королей и мог большую часть этих правителей перечислить по именам.
Она причесала волосы и наложила макияж. Отразившееся в магическом зеркале лицо поражало безмятежностью и странной отрешенной привлекательностью. Накладывая на бледные губы ярко-красную помаду, Лисандра подумала, что так и положено. Именно большие голубые невинные глаза, хрупкое телосложение, благодаря которому не заподозришь, насколько она сильна, пышные черные волосы, скрывавшие заостренные уши. Все правильно. Никто не должен догадываться, кем Лисандра является, пока она не покажет клыки. А когда это произойдет – будет уже поздно.
Прислушиваясь к тому, как где-то на чердаке поскрипывают потолочные балки, вампирша еще раз заглянула в зеркальце, потом положила его на место, упрятала косметику в коробочку, в очередной раз вдохнув исходящий от нее запах розового масла, того самого, которое может пахнуть столетиями, и, вдруг решившись, встала.
Следует поспешить. Через час проскользнуть куда надо окажется труднее.
Она сходила в соседнюю комнату и, взглянув на свою любимицу росянку, долила в ее горшочек воды. Та вполне процветала. Лисандра улыбнулась.
Да, чем-то они с ней похожи. Красивая, броская внешность. Вот я – жертва. А под этой личиной – стальные мускулы, острые клыки и смерть.
Она подошла к окну и взглянула на соседний дом. Окна его были темными, но это ее не обмануло. В одном из них виднелся просвет в занавесках, и, вглядевшись, Лисандра увидела линзу подзорной трубы, а за ней, в глубине, сосредоточенное лицо соседа.
Вампирша покачала головой.
Вот идиот, подглядывает и отдает этому все больше времени. Плохо!
Она давно уже нанесла бы ему визит вежливости, но пока ее удерживало лишь одно правило, которое ей очень не хотелось нарушать. Хищные звери рядом со своим логовом не охотятся. И на то есть причины.
Уже выходя из дома, она снова вспомнила последнего барашка. Как же его звали? Да неважно. Что-то еще было, что-то, о чем она подумала, прежде чем заснуть, но отложила на потом, поскольку была сыта, сыта до одурения и тогда не хотела, просто не могла сконцентрироваться. Что-то…
Ах да, ощущение.
Она остановилась на выложенной потрескавшимися каменными плитами дорожке перед домом.
Ей припомнилось щемящее ощущение страха, непонятное, беспричинное, болезненное, словно укол серебряной булавкой. Оно появилось, когда Лисандра шла из номера того барашка, уже сытая, потерявшая осторожность. Да, именно тогда у нее и возникло это предчувствие, будто скоро должно случиться нечто плохое, очень плохое. Однако пронесло, верно? Она благополучно вернулась домой, сладко уснула. И проснувшись, не получила в грудь осиновый кол. Так в чем дело? Предчувствия не всегда сбываются. И это из таких. Значит, плевать на него.
В конце концов, для нее это ночь охоты и промедление недопустимо.
Она уверенно процокала каблучками по дорожке, прочь от дома, навстречу призрачному свету фонарей. Ей хотелось есть. Ничего страшного не произошло, и ладно. Главное – охота. И, повинуясь зову охоты, она постаралась забыть о неприятных ощущениях, о предчувствиях и о всем прочем, постороннем. Самым главным было – насытиться. Этой ночью.
Стоило ей подумать о еде, как жестокий спазм голода скрутил ее желудок. И тогда Лисандра с какой-то странной, неизвестно откуда появившейся бесшабашностью подумала, что сейчас покажет, покажет, на что способна.
Гей-го! И пусть эта ночь белых всадников останется только ее ночью, пусть она принадлежит ей и более никому.
Она неторопливо шла между домами, поглядывая на нищего, толкавшего украшенную каменными светлячками, наполненную тряпьем тележку. Она видела, как он на ходу пнул пробегавшую мимо крысу, и та рванула в безопасность ближайшего угольного подвала. А с моря наплывал тяжелый, как ватное одеяло, белый, плотный туман. Как раз такой, какой и должен быть в ночь белых всадников. Он клубился, он наползал, он захватывал улицы одна за одной, наполняя их гулкой тишиной и призрачными бесформенными фигурами.
Это было здорово, это подходило ей идеально, в такую погоду дэвы не высовывают на улицу нос.
Гей-го!
Ей подмигивали вывески ночных клубов. И хотя на улице было уже темно, владельцы этих заведений гасить их не спешили, надеясь собрать под свою крышу как можно больше клиентов.
Лисандра привычно прикинула, что в эту ночь многие мужчины под предлогом, что засиделись в баре дотемна, а потом возвращаться было уже опасно, домой не вернутся, останутся ночевать в тех же трактирах, а то и гостиницах. Они, конечно, правы, в эту ночь разгуливать по улицам не следует. Вот только они и не подозревают, насколько опасно бывает, заночевав в гостинице, познакомиться там с хрупкой девушкой, польститься на ее невинные глаза и бледное личико.
О-ля-ля!
Она едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть.
Итак, решено, она сегодня охотится в гостиницах!
***
…И все-таки она опоздала. Ночь белых всадников началась, а до гостиницы, в которой она надеялась подкрепиться, осталось всего полквартала.
Она как раз пересекала улицу, когда послышался дробный стук копыт, и прежде чем Лисандра успела опомниться, навстречу ей из-за поворота вывалилось с десяток всадников в мохнатых папахах и бурках, с шашками и короткими кавалерийскими карабинами в руках.
– Ну-ка, девка, сюда иди! – рявкнул ближайший всадник, папаху которого украшала грязно-белая лента, указывавшая на то, что он командир отряда.
– Как бы не так, – пробормотала Лисандра и бросилась в ближайший переулок.
– Стой! Стой! – заголосили всадники, пуская коней вскачь, но было уже поздно.
Для того чтобы спрятаться, Лисандре хватало всего несколько секунд. Она это время и получила. Когда всадники, ругаясь и размахивая шашками, хлынули в переулок, он был уже пуст.
– Дьявол! – чертыхнулся предводитель отряда. – Куда же она сховалась?
Он подозрительно посмотрел на двери ближайших домов. Но нет, все они были заперты. Конники с разочарованным видом засовывали шашки в ножны.
– Ладно, мы ее еще достанем, – сообщил предводитель отряда. – А теперь слушай мою команду! Рысью – марш!
Застучали копыта. Отряд развернулся и поскакал прочь.
Когда он исчез из виду, Лисандра, сидевшая на крыше ближайшего дома, взмахнула перепончатыми крыльями и спланировала вниз. Оказавшись на мостовой, она вернулась в человеческий облик, поправила восстановившееся платье.
– Зелен виноград, – пробормотала вампирша и заторопилась в сторону расположенной неподалеку гостиницы «Три поросенка».
Итак, она все-таки опоздала. Ночь белых всадников уже началась. Теперь проникнуть в убежище людей стало гораздо труднее. А нужно. Это была единственная гостиница поблизости, в которой она не охотилась уже давно.
Проснись я пораньше, думала она, имелись реальные шансы просочиться в фешенебельный клуб, типа «Классические вечера» или «Старый камин». Уж там-то я бы повеселилась.
Кровь аристократов и богатых людей Лисандра любила больше. Те питались лучше бедняков, и в жилах у них текла очень вкусная и густая жидкость.
Остановившись возле гостиницы, она прислушалась.
Кварталом дальше слышался звон подков, да где-то, совсем уж далеко, кто-то разухабисто наигрывал на гармошке. Ночь белых всадников еще только начиналась.
Лисандра облегченно вздохнула.
Пока ей не помешают.
Она обогнула гостиницу и остановилась возле кухонного окна, расположенного на уровне мостовой и перегороженного толстыми железными прутьями. К счастью, форточка была открыта. Заглянув внутрь, Лисандра увидела двух поваров, суетившихся возле уставленной сковородками и кастрюлями печи. Улучив момент, когда один из них вышел, Лисандра превратилась в летучую мышь, проскользнула в форточку, едва не помяв крылья о железные прутья, и быстро, как молния, так и оставшись незамеченной, пролетела под потолком через всю кухню. Она миновала коридор, раздаточную, в которой резвая толстушка выкладывала на тарелки толстые, огромные, так и сочащиеся жиром котлеты. Все еще оставаясь незамеченной, она впорхнула в обеденный зал, приземлилась за столик у самой дальней его стены и возвратила себе человеческий облик.
Пару минут спустя проходившая мимо служанка, приметив Лисандру, от удивления остановилась как вкопанная.
– Как вы здесь оказались? – спросила она. – Мы закрыли входную дверь еще час назад. И до этого момента… мне кажется… я вас не видела.
– Не видели? – обдала ее арктическим холодом вампирша. – Ну так купите себе очки, милочка. Я здесь уже давно и, кстати говоря, все это время жду, когда меня обслужат. А вы демонстративно меня не замечаете. Может, мне поговорить о вашем поведении с владельцем этой гостиницы?
– Ах, извините, извините, – побледнев, забормотала служанка. – Конечно, конечно, я вас сейчас обслужу. Что желаете?
– Для начала немного шампанского. Знаете ли, ожидая, пока вы меня заметите, я захотела пить.
Сказав это, она послала чарующую улыбку великолепному, молодому и прекрасно одетому барашку, который сидел от нее через столик. Тот ответил заинтересованным взглядом.
Ага, клюнул!
Приняв неприступный вид, Лисандра отвернулась от столика, за которым сидел барашек.
Вот пусть теперь помучается. Это полезно.
Душа ее ликовала. Да, именно такой ей и нужен. Теперь лишь бы не спугнуть.
Ей принесли шампанское, и Лисандра, взяв в правую руку бокал, повернулась так, чтобы баран видел ее фигуру в самом выгодном ракурсе.
Как бы случайно взглянув в его сторону, она снова встретила более чем заинтересованный взгляд и опять, на этот раз застенчиво опустив глаза, отвернулась.
Все шло как по маслу! Кстати, ко всему прочему, барашек оказался еще и белокурым. Как раз в ее вкусе.
Шампанское было вкусным, слегка горчило, и это было здорово, просто здорово.
Лисандра мечтательно вздохнула.
Она вдруг ощутила, что проснулась, проснулась окончательно, и, может быть, именно поэтому чуть резче, чем обычно, пахли стоявшие на столе цветы, а также дым сигареты, курившей за соседним столиком пожилой, сильно напудренной дамы с недовольным тонкогубым ртом и прической, которая была в моде лет тридцать назад, не меньше.
Лисандра почувствовала, как в ней проснулся азарт, упоение охотой, заставляющее охотника бросаться вслед за добычей в топкое болото, не глядя под ноги, лишь бы только поймать, лишь бы догнать, лишь бы схватить.
«Ну, теперь держись. Сейчас…» – подумала она, резко повернулась к барашку, несколько секунд томно на него глядела, а потом подмигнула, да не просто так, а со значением, слегка выпятив губы, словно для поцелуя.
У того дрогнула рука, в которой он держал бокал, и несколько капель кроваво-красного вина, сбежав по тонкой стенке, упали на белоснежную скатерть.
Дело сделано. Теперь он был ее. Теперь – все!
И от этого ей даже стало немного грустно, поскольку охота, собственно говоря, кончилась. Самое интересное уже позади, а оставшееся – рутина, обычная рутина. Оказывается в этом мире чертовски много рутины и очень мало настоящей охоты.
Увы! По чесноку мир устроен несправедливо.
– Это от господина вон с того столика! – На подносе у служанки была еще одна бутылка шампанского.
Лисандра бросила взгляд на этикетку.
Ого, а барашек понимает толк в вине. Можно поспорить, это лучшее в данном заведении.
Вот теперь можно форсировать.
Она позволила себе приглашающе махнуть рукой. Барашек мигом очутился за ее столом. И сейчас она должна была его не разочаровать, не отпустить ту ниточку, на которую поймала, словно рыбку на крючок, подзадорить, но не охладить, разогреть, но не довести до взрыва, до преждевременного взрыва, вот теперь от нее требовался чистой воды профессионализм.
Чего проще.
Перво-наперво надо его слегка щелкнуть по носу.
Она поморщилась.
– Вы всегда незнакомых дам пытаетесь купить дешевой газировкой?
– Я… гм… – Барашек поперхнулся. – О, конечно, таким, как вы, таким красавицам, я бы сказал, украшению слабого пола…
– И напрасно. Дарить то, что уже стоит перед дамой на столе – дурновкусие. Никогда больше так не делайте.
– О, ну конечно… конечно… меха… бриллианты… я просто думал, потом… при продолжении нашего знакомства… То есть я хотел сказать…
– Мр-р-р…
Она бросила на него такой взгляд, что он покраснел.
– Да за кого вы меня принимаете?
– О нет, я никоим образом… – бормотал барашек.
Он был уже готов, нанизан, обжарен, разделан, осталось его только подать на стол, но сделать это следовало очень умело.
– Ладно. – Она махнула рукой. – Об этом мы побеседуем позже. Расскажите-ка мне, чем вы занимаетесь. Биржа, а?
– Ну, не то чтобы совсем, но очень близко, – засмущался он. – Так, операции с недвижимостью. Знаете ли, скупаешь у одних, продаешь другим… уверяю, прибыльно.
– Очень прибыльно?
– Ну… – Он снова вроде бы засмущался, только не очень натурально.
Ага, подумала Лисандра, сейчас он прикидывает, во сколько я ему обойдусь.
– Вполне достаточно, чтобы устроить веселую жизнь шикарной женщине, такой, как вы.
Лисандра поощрительно улыбнулась и тотчас ощутила, как его потная рука опустилась под столом на ее колено.
Слишком рано. Ей позарез надо было посидеть с ним в обеденном зале еще полчаса, пока завсегдатаи не начнут расходиться по комнатам. Ей вовсе не хотелось, чтобы кто-то обратил внимание на их преждевременный уход. Она хорошо помнила, что гостиница «Три поросенка» была недалеко от ее дома, а значит, все надо было сделать так, чтобы не осталось никаких следов, чтобы ее никто не запомнил. Поэтому руку его она оттолкнула, но не быстро и резко, а медленно, словно сомневаясь, правильно ли она поступает.
В хрустальной вазе, стоявшей на середине стола, проснулся мотылек-предсказатель, развернул свои полупрозрачные, отливающие зеленью крылышки, на которых поблескивали серебряные звездочки, и тоненьким голосом пропел кусочек из старинной баллады:
Падет на мир сомненья тень,Придет последний, Судный день,Разлучит Землю он с любовью,Окрасив жизнь подлунных кровью.
– Что это?.. – встревожился барашек. – Какое странное предсказание… Никогда ничего подобного не слышал.
– Он говорит, что если не уступишь велению сердца, тебя ждут страшные несчастья, – объяснила Лисандра.
– А-а-а… – задумчиво протянул барашек, глядя на уже сложившего крылышки и теперь засыпающего мотылька-предсказателя. – Так вот, значит… Да, наверное, все так и есть.
Он снова положил ей руку на колено, и на этот раз Лисандра ее не скинула…
В течение следующего получаса она узнала кучу подробностей, касавшихся продажи недвижимости. Барашек совершенно успокоился, и его рука, постепенно переместившись с колена на бедро, стала его игриво поглаживать. Похоже, все шло как по писаному. Между тем несколько человек из тех, что ужинали в зале, уже удалились в отведенные для них комнаты. Наступил момент, которого Лисандра ждала. Еще немного – и в зале останется мало народа. Тогда их уход опять-таки заметят. Да и рука барашка пыталась пробраться туда, где ей вовсе было нечего делать. Это следовало прекратить.
Все, время настало. Пора действовать.
Лисандра щелкнула пальцами, и почти мгновенно у их стола возникла служанка с маленьким блокнотиком в переплете из кожи чердачной кикскимуры в руках.
– Слушаю вас.
– Комнату. Двойной номер, – приказала Лисандра.
Она на мгновение заглянула служанке с глаза и с огорчением осознала, что та не забыла ее таинственного появления. Смотрит с подозрением, настороженно.
Ну и дьявол с ней, решила про себя Лисандра. Будь что будет.
Она слегка опьянела, не только от вина, но также и от близости барашка. Глупого барашка, который только и мечтает о том, как затащит в постель наивную курочку. Если бы он догадывался, кем она на самом деле является! Она уже предвкушала тот момент, когда ее клыки вонзятся в его шею, она уже ощущала в воздухе слегка солоноватый запах крови, она была готова этот нектар жизни пить, пить и пить. И еще Лисандра знала, верила, что сейчас ее ночь, ночь ее всесилия, ночь, когда эти букашки-люди не смогут с нею ничего поделать, ночь удачной охоты. А то, что охота удалась, сомнений не вызывало, стоило лишь взглянуть на совершенно разомлевшего человечка.
– Пойдем? – сказала она, словно мелкую монету – нищему, бросая своему спутнику многообещающую улыбку.
– Конечно, конечно, пойдем, – заплетающимся языком пробормотал тот.
Видимо, шампанское подействовало и на него.
Кровь, шампанское будет у него в крови, подумала Лисандра. Для меня сегодня ночь крови. Сегодня ночь шампанского.
Она хотела расплатиться, но это, конечно же, сделал ее спутник. Служанка вручила им ключ от номера. Сидевшие от них через два столика немолодые мужчина и женщина тоже встали. Лисандра мимоходом заметила, как возбужденно вздрагивают у них ноздри.
Ну конечно, вдруг вспомнила она, ночь белых всадников считается еще и ночью кокаина!
Барашек преувеличенно галантно взял ее под руку, и они пошли к лестнице, ведущей наверх, в номера.
Все шло как надо.
Поднимаясь впереди своего спутника, она вдруг споткнулась, но не упала, удержавшись за лестничные перила. На секунду ей стало дурно, словно бы она переступила через какую-то черту, границу. Она даже почти увидела эту черту, на одной из ступенек лестницы, под ногами, бронзового цвета, толщиной с карандаш, скорее даже не черту, а именно нить, странную, словно возникшую из ничего. Так же мгновенно, как и возникло, это ощущение прошло, схлынуло, да и черты уже больше не существовало. А ей нужно было идти наверх, потому что вот сейчас, вот в этот момент, барашек мог испугаться.
Она оттолкнулась от перил, обхватила спутника за шею, и тот воспользовался этим моментом, чтобы поцеловать ее где-то за ухом. Это было правильно, это означало, что все идет как нужно. Они снова стали подниматься. Однако где-то в глубине души Лисандра осталась все еще там, на той невидимой грани, где была секунду назад. И с ней продолжало что-то происходить. На мгновение вампирша увидела весь окружающий ее мир и многие-многие другие. Они показались ей деталями неведомого сложного механизма, вращающимися, трущимися друг о друга, соединявшимися в странных комбинациях, словно части гигантской мозаики, в которой было так легко потеряться, исчезнуть. А потом это ощущение схлынуло, пропало, растворилось в бесконечности и она снова стала охотницей, снова стала вампиршей, трезвой и расчетливой, знающей свое дело, готовой довести охоту до конца.
Лестница кончилась, и они прошли по коридору. Щелкнул, входя в замок, ключ. Они оказались в комнате. Барашек хрипло застонал и потянулся к ее губам. Они поцеловались, и поцелуй был страстным, может, даже излишне страстным. Но это теперь уже не имело значения.
Лисандра еще успела подумать о том, что они не заперли дверь, это было опасно, так было нельзя, но ее уже охватило вожделение, она больше не могла ждать и позволила увести себя к кровати. Не успев опомниться, сообразить, как это произошло, она оказалась на белых простынях, а этот идиот взгромоздился сверху. Руки у него были потные, волосатые, и первое, что он сделал – это рванул ворот ее платья, да так, что спереди, на груди, отскочила пуговица. В следующую секунду его мокрые губы заелозили по ее щеке.
Так не годится, подумала вампирша. Да и платье жалко. Когда оно превращается в крылья летучей мыши и обратно, с ним ничего не происходит. А вот если порвать его сейчас…
Она все-таки извернулась и оказалась сверху. Эта позиция была важна, давала некое преимущество.
Баран схватил ее за талию. Руки его тянулись выше, к плечам, чтобы сорвать с нее одежду. Стараясь избежать этого, Лисандра потеряла равновесие и ткнулась лицом в его шею. Что и погубило все дело.
Лисандра опытным взглядом мгновенно нашла место для укуса, определила нужную вену. И мысль о том, что это возможно вот сейчас, вот в это мгновение, сокрушила все ее самообладание.
Ей хотелось крови, ей жутко хотелось крови. Да так, что, забыв обо всем, Лисандра выпустила клыки, чуть-чуть откинула голову, чтобы нанести удар, чтобы удобнее было впиться в эту такую беззащитную белую шею…
И тут громко, словно выстрел, хлопнула дверь. Мгновенно очнувшись, вампирша повернула голову и увидела служанку. Та, видимо, хотела войти в их комнату, да так и застыла на пороге. Лицо у нее было бледное, испуганное, рот полуоткрыт.
Вот и все! Охота провалилась. Теперь нужно уходить, уходить как можно скорее.
– Гы, – улыбнулась Лисандра служанке, показывая свои великолепные, длинные двухсотлетние клыки. – У вас что, мода такая, входить без стука?
– О боже, – пробормотала служанка и, истошно взвизгнув, стала оседать на пол.
Пиво было холодное, вкусное. Охотник потягивал его с удовольствием.
3.
Что еще нужно человеку, думал он, после удачно завершенного дела? Женщину, может быть, если бог пошлет достаточно соблазнительную и сговорчивую особу? Почему бы и нет, кстати, почему бы и нет?
Стены гостиницы отгораживали его от ночи белых всадников, в прошлое ушли убийство черного мага, а также связанная с охотой на него суета. Осталось лишь сейчас, а именно полумрак, тихая музыка, медленно кружащиеся по залу пары и возможность выпить пива.
Да, день закончился. И слава богам безопасных ночей.
Завтра, хорошенько выспавшись, он будет бродить по городу, смотреть на то, как постепенно истончаются, истаивают нити мага, ждать, когда его сеть исчезнет совсем. И только тогда настанет время купить билет на самолет и совершить последний в текущем году перелет. Его ждет возвращение домой, к тишине, покою, книгам, креслу с высокой спинкой, одиночеству и холоду, странному сжигающему душу холоду, заставить отступить который способна только новая охота… да и то не всегда, право слово, не всегда…