СССР: бригада

Глава 1 – Надо, Сеня, надо

Россия. г. Москва.

2043 год.

Научно Исследовательский Институт имени наследия Владимира Ильича Ленина.

Старший учёный исследовательской группы «Хорошо там, где нас нет» склонился надо мной, и подключая провода к вискам, спросил:

– Сеня, ну чего ты расстроился? О бабах всё думаешь? Так ты это дело брось. Соберись! Не на прогулку выходишь.

– Я бодр и свеж! – отчеканил я, сидя на стуле над установкой обратного запуска.

Ощущение, что сейчас небоскрёб на голову упадёт. Как же мал всё-таки человек посреди великих научных изысканий. А учёные до чего угодно дознаться могут… если позволят.

Следом белохалатный проверил реверсивный шнур у затылка. Электроды плотно оплели затылочную часть мозга прямым соединением по интерфейсу «человек-машина». Данные с фронтовой части и височных долей передавали датчики-липучки. Удобно. Но, что ответить умнику? Что не доверяю хроно-отделу? Поэтому и полон сомнений? А кто бы доверял?

Саня вон, нормальный мужик был. А забросили так далеко, что от тоски великой и большого желания с динозаврами переженился. А как освоился за десяток лет, потом так привык к хвостатым, что жить без них не может. Профдеформация! Потому как вернулся, так сразу в археологи пошёл. О былом ностальгировать, кости по старой памяти поглаживать. Дома у него всё в хвостах. И себе хвост просил хвост нарастить, но начальство в отказ пошло. Не страховой случай, мол. Сам разбирайся. Одному хвост разрешишь, другие просить начнут. А это потом новую форму придётся выдавать, трусы под хвост модернизировать. А кому это надо? Дома, говорят, накладной хвост носи. К нам не приставай. И закрыли тему, динодробер долбанный.

Или Азамату хлебнуть пришлось при скачке. Умудрился в мир без русских попасть. А там что? Богатый металлами и сортами сыра мир, винная карта что надо, но рабовладение никто не отменял. Привычно им друг друга эксплуатировать, как за хлебом сходить. Стремительно деградирует мир тот в своих феодах, на гомеопатию молится и мышиные хвосты жуёт от простуды. А всё почему? Да потому что смекалки не хватает! Скучный мир, где всё предрешено, и никто не скажет «поехали!». Вот и вернулся наш косморазведчик из него человеком бездушным, в себе замкнулся и сразу попросил в замке поселиться. «С парой тройкой семей на прокорм», говорит. Больше, мол, и не надо. Да кто ж ему тот замок выдаст? Все замки под реестром у Юнеско ходят и оцифрованы давно. В виртуальном мире живи, говорят ему! Там хоть баню себе строй, хоть замок, а в жизни – и близко к историческим зданиям не подходи, даже не дыши на них. Наследие же, мать его!

А получив отказ, ушёл в себя Азаматик. И чтобы не доставали «людины горемычные» – упился «вином заморским», написав по собственному желанию. Теперь для общества бесполезен стал. Даже генетический материал сдавать отказывается по вторникам ради дальнейших научных изысканий и пополнения генетического банка Перспектив и Развития.

Но это всё мысли мгновенные, а мне бы с собой разобраться. Куда закинут? В какой мир? Никогда наверняка не сказать. Такова доля косморазведчика.

Был я пристёгнут по рукам и ногам. Голову как следует зафиксировали.

– А чего вспотел весь? – спросил учёный и добавил участливо. – В туалет, наверное, хочешь?

– Космодесант не ссыт! – снова отчеканил я, играя бодрячка.

Но кричать и бравировать тоже не следует. Заподозрят ещё не ладное, проверки начнутся, раскачают. А там и отменят всё на раз и отметят как неустойчивого.

Потому добавил потише:

– Хоть иногда и потеет… страхом. Побочка, сами понимаете, Фёдор Иванович.

– Понимаю, – пробубнил куратор и ещё раз проверил соединение.

Весь череп вскрывать уже лет пять как нет необходимости. Ушла наука вперёд, хирургия рядом бежит, догоняет. Искусственный интеллект, правда, подкачал. Так и не стал человеком. Попросишь его, к примеру, стишок рассказать. А он и говорит: «ты первый».

Вот же жопа хитрая!

Ну а мне что? Мне не жалко. Вот и говорю сходу:

Надо пойти и поесть творога,

чтобы росли по весне три рога.

Он тут же фокусируется на стиле и подаче. Анализирует, сравнивает с другой подобной дичью в базе данных и общедоступном Интернете и тщательно изучив наш человеческий мусор, выдаёт следом:

Мандаринов через край,

Не поехать ли в Китай?

Ну не идиот ли? Радует лишь, что ИИ уничтожать своих создателей отказался. Что тоже приятно. Ему-то всё равно, а нам – польза. Да вот хотя бы для того, чтобы в поэзии прогрессировать. Иначе каким будет мир без поэтов и прочих поющих?

Но это – частности. А так возможности искусственного интеллекта используем во всю. Дальний космос роботами и зондами щупаем. Сами, правда, на материнской планете в основном сидим. Не выдерживает психика Хомо Сапиенса дальних перелётов, биологические часы сбиваются, а в невесомости так и вовсе рукоблудить неудобно. А на пару с женщиной отправлять отказываются, чтобы о времени забыли. Говорят, «знаем мы вас», и «куда потом третьего девать?».

Нет, они, конечно, девают. Но сразу – подальше. И все отправленные в самое дальнее плавание ещё не скоро в точках приземления разморозятся. Никто толком не знает, что там с ними будет. В себя придут или стухнут когда потеплеет? Да и что с их психикой будет? Ощущения от «дыхания космоса» нивелируются сразу? Или потом уже крышечку подорвёт? От акклиматизации. Вопросы, вопросы, кругом вопросы.

А учёный мне не поверил, походу. Склонился, рассматривает. Что ж, лицо надо сделать добрее! А то подумает ещё, что боюсь. А у нас всё просто, примитивно даже: показал страх – урезали зарплату.

Но чтобы я, Арсений Павлович Фокс, косморазведчик в чине гвардии боцмана, высказал страх перед яйцеголовыми? Да ни в жизнь! Пусть делают своё дело, я свою задачу знаю.

У нас же как бывает? Нырнуть, разведать, вернуться, отчитаться. Простая инструкция, но рабочая. От безнадёги это всё пошло. Докатилось в очередной раз человечество. В космосе нам делать нечего. Наплавались до психических расстройств. Землю засрали, как водится. Чистить не успеваем. В виртуальных мирах какой-то вирус мозги пользователям пожрал с их чипированием. Придумали тоже – имплантаты! И киборгизирование вперёд всех паровозом бежит. Додумались к мозгу железяки сразу цеплять, чтобы сразу накрывало.

С теми, кибернетическими людьми всё понятно, ускорились, обогнав калькуляторы. Но нам то куда теперь? А вот известно куда – в иной мир! Хоть по другим мирам пошастаем всласть. Альтернативным. Чтобы нашим альтернативно-одарённым политикам путь для общественного роста указать. Не зря же лозунг нашего НИИ таков «вот теперь мы начали!», а что это значит, пусть сами гадают. Кто? Конечно, враги, которые ещё думать умеют, и находят на это время.

А цель всей косморазведки проста как божий день: кто лучший мир отыщет – большой молодец. Всё предельно ясно – найти альтернативу всем на радость. Если что путное получается отыскать, туда большую часть туристов богатых сразу и отправим. Пусть развлекаются, кутят, а попутно спонсируют научно-исследовательский проект и каждого десятого полезного с собой забирают. Ну а мы тут, простые, как-нибудь переждём ураганы и засухи, отравление пластиком и отсутствие воды, как и прочие эпидемии Сверхвирусов и аллергии на воздух.

Богатых пока не удовлетворишь – мир тебя не заметит. Капитализму ни к чему все эти научные загогулины. Ему о новой форме унитазов думать надо! Чтобы ноги меньше затекали, пока капиталисты жрут в три горла, да посрать уже толком не могут. А как подешевле «билет» в иномирье станет, может и вовсе переселимся «группами полезности». Рабочие там, учёные, немного военных. Среднего класса не существует, есть только мы и ОНИ. Но передовиков-то точно порадуют оплаченным отпуском. Отдохнём в нормальном мире как люди, когда кислотные дожди не идут и кислород покупать на выходные домой не надо.

Многие миры безлюдны почти. Но с оговорками. Никто не знает наперёд, что там. Главное для косморазведчика, что среди прочего космодесанта всегда как гвардеец перед солдатом – вернуться с верными данными. И про опасности все заранее прознать. Чтобы мир тот, к примеру, не болел Инфузорией Туфелькой модернизированной, или Чёрная дыра его в ближайшее десятилетие не поглотила. Чтобы попусту ресурсы не тратить. Разное ведь бывает. Нырнёшь, а там жить нельзя. Из-за факторов, не совместимых с нашим понятием жизни.

По неумолимой статистике лишь треть косморазведчиков возвращается с прежней психикой. Дело не в устойчивости кандидатов, а в том, что иногда человеческое сознание просто не может принять, что всё иначе может быть. Не с руки нам сороконожками по астероидам бегать и всё тут!

Рассказывают вернувшиеся разные ужасы. Всего хватает. Кто с вампирами боролся как есть, очумев от возможностей мутаций биологических организмов кровососов. За других «банки» данных передают, что, жижей разумной были, и в зарплате теперь не нуждаются. Пострадали люди безвозвратно для психики, не смогли обратно перестроиться. Так и плавают в бассейнах, вяло дёргаясь на импровизированной пенсии. Воду за ними только часто менять приходится. А она в мире в известном дефиците.

Иные косморазведчики вовсе в пустоте пропадают. Только «билеты» на них институт зря тратит. «Шагнул» – нету. Сигнал пропал. А что делал? Да чёрт его знает! Ведите следующего.

– Сеня, ты кому лечишь? – усмехнулся учёный, вновь распознав мой озадаченный вид. – Мне полтинник скоро, я в науке половину жизни, и глубоко за Родину переживаю. А ты только семёрку служишь. Остальное время учился.

– Но научили же! – невольно воскликнул я.

Мы всё-таки элита среди разведчиков. Уважение яйцеголовый иметь должен.

– По глазам вижу, что всяким глупостям учили, – добавил Иваныч с видом, словно хлебнул скисшего кефира. А молочка всё-таки в ещё большем дефиците, чем вода! На конфликт нарывается.

– Политику от политологии отличать умеем – уже хорошо, – пылко заверил я. – А если трусы сам постирать можешь, не доверяя это дело технике – считай, отличник общей подготовки.

Улыбнулся он и я следом. Но за улыбкой тревога кроется. Не спрятать.

– Вижу, что расстроен ты. Но… чем? – изобразил удивление учёный. – Что тебя гложет в твои тридцать? Семьи у тебя нет. Детей и собак не нажил. Кормить не надо. Пристраивать тоже. Если какой кактус и вырастил, то наплюй. Присмотрим за ним и без тебя. А как закончишь миссию – впереди прорыв по жизни грядёт.

– А если херня приключится? И не закончу?

– И что? – удивился учёный. – Всё равно терять нечего. Так о чём можно думать, Сеня? Что тебе терять, кроме своих оков?

Я задумался. А действительно, о чём думать? О платежах по ипотеке? Или о том, почему на арктическом гектаре никак мандарины не растут?

Может, дело в том, что мы изначально хотим много, а получаем хер да маленько? Хотя бы потому, что кто-то хочет ещё больше, не зная куда пристроить седьмую яхту и двадцать первый дом с прекрасным видом на море, горы и прочие окрестности.

Что я вообще хочу в своей коморке в девять квадратных метров в пешей близости от института? Жену? Наследников? Кота, чтобы презирал меня в не рабочее время? Наплодили двенадцать миллиардов индивидуумов таких хотящих. А хотелок только на миллион у планеты осталось. На «золотой миллион». Всё нынче дорого, неподъёмно почти. И только дороже с годами будет. Уже не для всех. Да и никогда для всех не было с тех пор, как СССР развалилось.

Вот и получается, что даже если и хочу, то содержать не на что. Оставлять в наследие нечего. Не нажил ничего, кроме рожи озадаченной. Да за неё надбавок не дают. Я и «билет»-то тяну только из меркантильных целей. Идеологией обработан, конечно, но не фанатик, чтобы умирать «за галочку». Прыгну, разведаю, вернусь – премия будет. А там может и в среднюю прослойку населения попаду каким-то чудом. Не класс, но перед элитой пресмыкающиеся. Сотню миллионов тех, кто живёт относительно хорошо. На таких миллионщики ноги складывают, но уже не ссут на головы и то хорошо.

В нашем мире, где девяносто процентов бедствует, а два живёт ни в чём себе не отказывая, есть где-то семь-восемь процентов тех, кому в жизни удалось устроиться. Замечают таких, бывает. На волне популярности и успеха можно плыть долго, горя не зная. Таким везунчикам даже семью завести можно, позволить себе ребёнка. А если очень повезёт, то и двух. Не всё же государству для своих нужд выращивать. Люди как натуральные производители ещё остались на сером шарике… Говорят, когда-то его звали голубым. Да враки всё!

Но всё это мысли – упаднические. Разведчик не выдаст их лицом.

«Хер тебе, а не эмоции, умник в очочках! Это просто газы скопились», – привычно подумал я и улыбнувшись во все двадцать восемь, сказал ровно то, что от меня хотели услышать:

– Я всем доволен, Фёдор Иванович. Запускайте уже. Только, – тут язык следом по четырём вшитым капсулами и маячкам по краям вместо «восьмёрок» прошёлся.

– Только? – прищурился учёный, поправляя очки.

Говорят, он дважды исправлял зрение лазерной коррекцией. А на третий раз глаза до такой степени высохли, что плюнул на это дело и доверился старым-добрым окулярам. На глазные протезы всё-таки пока не накопил. А зрячим науке больше пригодится, чем слепым. Не любит современный мир инвалидов. Здоровых девать некуда.

– Только скажите… чего ждать? – добавил я тихо.

Человек, который не задаёт вопросов – опасен вдвойне. Хуже только тот, который задаёт их слишком много. Балансировать надо, чтобы под систему подстроиться. Не то фыркнет и вычеркнет. И вот вместо галочки ты уже под крестиком в длинном списке. Следующий!

Хоть шепчи, хоть губами одними шлёпай, всё равно каждое слово записано, распознано, и доложено уже наверх. Так положено.

– А кто его знает, Сень? – пожал плечами куратор. – Куда попадёшь – сказать не могу. То воля случая. Но за часы, а может и минуты здесь, там жизнь проживёшь человека или иного разумного существа, что близко к нам по вибрациям.

– Почему вибрациям, а не биологии? – уточнил я для порядка.

– Потому что на миг ты станешь волной, а не передатчиком и носителем ДНК, Сеня. Забросит, притормозишь, устроишься. А как мозг зафиксирует тебя на схожем носителе, сразу «сбои» выявит. И начнётся… альтернатива.

– Сбои, значит?

– Это моменты, где всё не так стало, как у нас было, – вздохнул учёный. – Цепляясь за историю того мира, ты и должен уже как следует прожить жизнь в носителе, разобраться в тонкостях его мира. А если ничего особого не замечаешь или тяжело тебе, дальше прыгай, «перематывай», то есть. Как всё перемотаешь, прожив ресурс тела носителя, так и вернёшься.

– Это же вплоть до ста лет может быть. Ну, если «чело-век».

– А ты что, куда-то спешишь? – усмехнулся Фёдор Иванович. – Живи себе и живи как в мультике. Ну или воспринимай как симуляцию. Дотянешь до синхронизации сознания со своим биологическим телом, там уже проще будет. А если совсем худо станет, ампулу с ядом грызи и не мучайся. Сразу домой отправит.

– А как она туда попадёт?

– Так же, как и тело – телепортацией поверх сознания дозапишется к твоим тридцати. Но вообще что-то раньше появится, что-то позже. Но обязательно всё проявит себя. Но по итогу всё равно прежним станешь. Как сейчас. Тренированный, поджарый. Бабы любить будут, наверняка.

– Прежним, значит, – повёл я бровями. – А бабы – это хорошо!

Вот может же, гад, настроение создать. Не то, что космический онанизм.

– Больше про технологию процесса послойной телепортации рассказать не могу. То – совершенно секретно, – заметил собеседник. – Просто пользуйся результатом и не выёживайся. Иначе зачем мы тут жопу рвём? Чтобы ты умничал, что ли?

– А…

– А если всё хорошо и даже больше будет… – прервал учёный. На миг даже сбился, затем наклонился ко мне и тоже шёпотом добавил. – … то, Сень, не пытайся от «маячков» избавиться. При разрыве соединения с мозгом он «импульс смерти» автоматически получит. Всё равно вернёшься так или иначе. Понял?

– Как же я вернусь, если умру там?

– «Якорь» на тебя новый ставят. Здесь. Зацепит обратную волну. Тут мы тебя и обратно копирнём, как живого, но с инфой. Ты пойми, не может себе позволить больше институт вашего брата терять. Слишком долго учим. А для чего? Чтобы и впредь в пустоту отправлять и терять одного за другим? Вы же умные все через одного, но в космосе дышать не умеете. А мы… трудолюбивые. Мы… предусмотрели.

Тут он снова голос прежним сделал, как будто продолжил разговор для всех. За шёпоток премии лишат, конечно. Но раз в квартал может себе позволить откровенность.

– А всё, что увидишь, запоминай, – объяснил Фёдор Иванович, фамилия которого в открытом доступе лишь после смерти появится.

И то через лет двадцать пять, когда гриф секретности понизят.

– Запомню и что?

– И общую картину нам расскажешь. А детали уже «банк» запишет. Он же в курс тебя введёт из того, что знает относительно нашего мира. Можешь им пользоваться, если детали сравнить захочешь. Ну как можешь… обязан!

– А как пользоваться? – уточнил я ну чисто для профилактики.

– А это уже от того, куда попадёшь, зависит. Он сам сориентируется, когда волны начнёт ловить. Все мира взаимосвязаны, это как единая тональность Сверхвселенной, а остальное не твоего ума дело!

Я моргнул, так как кивнуть жёстко зафиксированной головой не мог. Всё верно. Снабдили меня всяким интересным, встроили в тело молодое. Из того, что знаю сам – парные «маячки» для синхронной работы в зубах фальшивых есть. Капсула с ядом, опять же. Ещё банк данных – всё размером с зуб, да и по форме и исполнению как зубы выполнено и вставлено вплоть до корней. Со стороны взглянешь и не придраться даже. Другое дело, если в мире том технологии наши превосходят. Тогда быстро расколют. Но в таких мы ещё не бывали. Видимо, там какая-то защита от подобных вторжений стоит… Так учёные говорят.

Они же утверждают, что сознание в другой мир отправлять свободно не получается. Телу прыгать приходится вдогонку, чтобы на кварки не разлетелся раньше времени.

Что я знаю о процессе Перехода? Немного.

Вроде как сверхмощное облучение тебя до фотонов распыляет и информацией сквозь глубины космические шлёт. Только не на расстояние, (это мы уже проходили с кораблями замороженных колонизаторов, им ещё не один век лететь), а сразу сквозь пространство.

Сразу – это так… Вроде Тут же остаёшься, а с другой стороны – Там уже. А за волной сознания тело отправляется в спайке. Оно вроде и рядом, а вроде и нету пока.

Оно растянуто во времени, чтобы не прознали про прыжок враги и раньше времени не выявили. И заменяет себя постепенно, как раз и подгоняя параметры там под меня, тридцатилетнего отсюда.

Ну да ладно, голова от подобных мыслей пухнет. Методичек-то на эту тему не выдают, а сами яйцеголовые не разговорчивы. Какая в сущности разница? Главное – премию дадут, если повезёт. А нет – так не очень-то и хотелось. В другой жизни попробую, если не врут про реинкарнацию.

Фёдор Иванович вышел из комнаты. Ассистенты подняли защитный барьер. Установка загудела, набирая обороты. Семь термоядерных установок накопили заряд.

Я сжал пальцами подлокотники, приготовившись к своему первому хроно-прыжку и сказал привычное для института:

– Поехали!

– В добрый путь, – добавил куратор и надавил последнюю кнопку.

Комната внутри в один момент взорвалась.

Для меня!

А мир за пределами комнаты ничего не заметил. Ему миру наплевать на расщеплённых индивидуумов. Своих отщепенцев хватает, пока весь коллектив на благо элиты трудится.

На благо тех, что в новые миры уже как с трапа самолёта сойдут. По мягкому коврику. Но первые, как всегда – мы. Каждую канавку задницей ощутим, прежде, чем всем хорошо будет.

Такова судьба космодесантника и основная работа хроно-разведчика.

Глава 2 – Головой о дно

Полёт без ощущения ветра. Устремление вперёд, без отдачи. Мир без сопротивления. Границ нет. Мир без рамок. Я – частица Бесконечности. Я – сама бесконечность!

Ты только что сидел на стуле и уже в следующий момент полная свобода от тела и всех ограничений, с ним связанных. Не жмёт, не давит, не потеешь, нет ощущения тепла или холода.

Радость от получения вне телесного опыта, однако, продлилась недолго. То, что можно назвать «сверхсознанием» вдруг взбунтовалось. Так как то, что можно назвать «банком данным», попало в новую среду и спешно начало собирать информацию из коротких и длинных волн, а то и простых разговоров в инофопространстве. Радио сигналы обработались мгновенно, попались в сети всеволнового датчика и первые телевизионные трансляции.

Я не знаю, может мой Банк считывал информацию и с самого информационного поля пространства-эфира, благо учёные на этот счёт нам ни слова не сказали.

Где я? Пока не ясно. Вроде ещё не существую, но мелькают проплывающие картины: танки ползут по полям, выстрелы артиллерии разрывают воронами землю, бомбёжка городов и сёл оставляет шрамы на самих душах. Отметины войны повсюду.

Куда меня, к чертям собачьим, заносит?

Полёт, мельтешение, обрывки, свет. СВЕТ.

СВЕ-Е-ЕТ!!!

* * *

1945 год.

СССР.

8 мая 1945 года многоголовой гидре отсекли одну голову и весь мир считал, что с «коричневой чумой» покончено. Больше в мире фашизм не пройдёт! В ночь же на 9 мая 1945 года москвичи не спали в предвкушении грандиозного события, и в 2 часа ночи по радио объявили, что будет передано важное сообщение.

Ровно в 2 часа и 10 минут диктор Юрий Левитан прочитал «Акт о военной капитуляции фашистской Германии» и объявил Указ Президиума Верховного Совета СССР об объявлении 9 мая «Днём всенародного торжества – Праздником Победы». Люди выбегали из домов среди ночи и радостно поздравляли друг друга с долгожданной победой. Появились алые знамёна. Город взбудоражило, потеряв всякий сон.

Все двинулись на Красную площадь, где началась стихийная демонстрация. К утру народу становилось всё больше и больше. Мелькали радостные лица, песни, танцы под гармошку продлились весь день к ряду. А вечером был салют: тридцать залпов из тысячи орудий в честь великой Победы радовали слух собравшихся.

Вторая Мировая подходит к концу? Как этап – да. Но Иосиф Виссарионович Джугашвили, которого внутри партии звали чаще «Коба», а в народе знали не иначе как «Сталин», прекрасно понимал, что это лишь начало конца. До окончательной победы мирового коммунизма было ещё далеко. Как далеко и до окончательного строительства справедливого общества на отдельно взятой территории.

Со смертью Владимира Ленина и угасающей роли Льва Троцкого в партии большевиков от идеи мирового интернационала на время отошли, но и на социализме останавливаться не пожелали. Пока своё бы достроить, в порядок привести, а там уже пусть как на витрину снаружи смотрят и завидуют про себя украдкой, что мы тут наделаем.

Но пока не до выставок. Вокруг – хаос и разруха. Как иначе? Советский Союз пытались уничтожить объединённые силы всей Европы, за исключением Сербии. Но её партизаны в составе Народно-освободительной армии Югославии под руководством видного коммуниста – Иосипа Броза, более известного как Тито, едва справлялись с реакционными силами внутри собственной страны. Какая уж помощь? Самим бы кто помог.

Советским людям и Красной Армии приходилось надеяться в основном на собственные силы. За исключением поддержки Великобритании и США, что формально считались союзниками в этой странной войне, где Штаты не спешили открывать второй фронт, а англичане высаживаться на территорию Германии, пока Красная армия не вернулась с ответным визитом от Москвы до границ Германии, выпроваживая незваных гостей в хвост и гриву.