Адовы
Чердачный повис на длинных руках на люстре, покачался и спрыгнул вниз:
– Монстры, знашит? Это дело! Но пошто безобразнишаете? – погрозил он кривым пальцем хозяевам. – Я тут всё строю-обустраиваю, знашит. А всякие тут… приходят. – Он хотел сказать «люди», но, окинув новых жильцов взглядом, твёрдо заявил. – не монстры вы, а нелюди! Ломают всё, а мне шинить потом.
Тут он указал пальцем на пролом и добавил победоносно:
– Ваша же работа, а? Ну, а? Ну а-а, же?
– Наша, – гордо ответил Михаэль.
– А вы, значит, специалист по ремонту? – заметила вампирэсса.
– В семнадцатом поколении, – чуть поклонился чердачный вместо того, чтобы показывать сертификаты и дипломы. Как поступили бы люди.
– Как мило! – улыбнулась Блоди. – Мы как раз искали кого-нибудь мохнатого и рукастого. Для… всякого.
– А вы, значит, специалисты по ломанию, – проворчал чердачный. – Да тут всяким не огранишится! Работы не пошатый край.
Он расхаживал по комнате, нарезая круги. Рост у него был невысокий, около метра, да ещё и сутулился сильно из-за горба. То не изъян. То профдеформация, чтобы головой не биться и много не суетиться. Всё – по делу.
Адовым чердачный сразу понравился. Было в нём что-то такое ворчливо-непостоянное. Такого не хватало в необычной семье так же, как деда.
«Главное, что существо дела», – прикинул оборотень: «А значит, по духу подходит!».
– Как звать? – спросил Михаэль, сменив гнев на милость.
Одно дело идти в бой за честь семьи с существами покрепче. И другое – драться с теми, кто ниже сына.
– Топот.
Голос чердачного был довольно низким из-за небольших габаритов тела, но в то же время достаточно твёрдым, чтобы назвать детским. Всё-таки возраст.
– А ты неплохо справляешься с молотком, – приметил Михаэль. – Поможешь мне выложить камин, Топот?
– Камин? Вы што с ума сошли? – в удивлении переспросил чердачный и тут же добавил. – Тогда я с вами пойду!
– Почему это? – удивилась такой постановке вопроса вампирэсса.
– Так как эта мысль мне нравится, – добавил чердачный. – Но зашем помогать? Я сам выложу. Ты, громила, кирпиши только принеси. И цемент. И песка не забудь. И замазку. Обои, опять же, неси, клей обойный. На соплях, знаешь ли, плохо держится. Я сколько раз пробовал – не тот эффект.
Михаэль кивнул и расстелил на полу мешок с костьми. Ремонт ремонтом, но про учителей забывать не следовало.
– А это что? – не понял чердачный. – В цемент перемалывать будем? Или вы камин из костей хотите?
Пудель, улучшив момент, подхватил кость и рванул с ней к выходу. Но Мара ловко запрыгнула на него и перехватила попытку вандализма.
– Дарья Сергеевна учит считать! – заявила доселе молчащая девочка. – Дарья Сергеевна должна быть вся!
Довольная собой, она вывернула косточку из пасти пса.
– Что ещё за Дарья Сергеевна? – спросила Блоди, но глава семейства уже достал из недр дивана старую ритуальную урну.
Позаимствовав у чердачного молоток, Михаэль принялся долбить по костям, действительно перемалывая их на глазах в труху.
– О, это долгая история, – отметил супруг. – Давай лучше сразу к делу.
И он принялся долбить.
Вскоре в стену со стороны бабы Нюры стучала клюка, доносились крики:
– Да сколько можно, ироды?!
Стучали и в пол соседи снизу. Симфония добавлялась и по трубам, и по батареям. Но Михаэль не успокоился, пока не перемолол все кости в муку и не собрал её в ту самую урну.
Лишь после этого он вернул молоток Топоту и, прокашлявшись, произнёс:
– Блоди, ужас дней моих, не могла бы ты воспользоваться своим даром и призвать духа к нам на службу? Прах по случаю перед твоими ногами, любовь моя.
– Духа? – Блоди приподняла одну бровь. – О, мой гот! Ты уже успел кого-то убить без меня? Как не стыдно заниматься самодеятельностью? Мы же – семья! У нас не может быть секретов друг от друга.
– Я с радостью убил бы кого-нибудь для тебя, – спокойно ответил супруг. – Но увы и ах, это случилось ещё до нас!
Мара рядом заявила:
– Хочу, чтоб Дарья Сергеевна учила меня считать!
– Кого считать? – спросила мать.
– Конечно же, трупы врагов! – подпрыгивая рядом с урной, радостно заявила девочка.
– Ну, хорошо, – кивнула Блоди. – Тогда попрошу освободить помещение для ритуала.
Все переглянулись.
Вампирэсса сделала характерный жест руками, будто желала вымести из комнаты домочадцев:
– Шнеля, шнеля! Побыстрее, пожалуйста, кто не понимает майн язык… Даймон, искупай сестру.
– Зачем?
– Просто займи чем-нибудь наша маленькое проклятье, чтобы не вмешивалась. Ферштейн?
Демонёнок с сестрой ушли в ванную. А Михаэль улыбнулся. Акцент в Блоди проявлял себя не часто. Но почти всегда, когда вспоминала о прошлом.
Сейчас он готов был поспорить, она вспоминала свою дружбу с ковеном из Берлина, где с подругами-ведьмами вместе обсуждали паучью диету или то, как плохо были одеты духи прошлых эпох.
Едва Блоди приступила к делу, как снова раздался настойчивый стук. Теперь уже в дверь. Не обратив внимания, она взяла урну и принялась сыпать прах прямо на пол, выводя рунические знаки.
Хорошо поставленным голосом вампирэсса читала заклинание на распев. Голос у неё был красивый и глубокий, бархатное меццо-сопрано, от которого дрожали стекла, животные и соседи, что враз перестали стучать.
Однако, в дверь вновь настойчиво постучали.
Михаэль покинул ритуал, вышел и коридор и чуть приоткрыл дверь, желая выпроводить незваного гостя… пока жив.
Он не знал, что за дверью его ждёт кара в виде разгневанной бабки. Михаэль вдохнул полной грудью. От старушки крепко пахло корвалолом, и кортизолом. Гормоны гнева пропитали её всю.
Магия и ритуалы Нюре были до лампочки. Соседка тут же сунула трость в щель, чтоб её так просто не выставили. И уже собралась высказать всё, что думает о переселяющихся со всеми их звуками. Участкового-то новоприбывшие вывели из строя, но только не её, ответственную коммунистку со стажем! Октябрёнком была, пионеркой была, комсомолкой была, так что же, карой господней сложно побыть для тех, кто явно берега попутал?
– Ну, знаете, что? – начала она с порога. – Я этого так не оставлю!
– Действительно, не стоит оставлять то, что не знаешь, – улыбнулся Михаэль, уже понимая, что конфликта не избежать.
– Деревья ломаете! – заявила бабка. – Петровича обвели вокруг пальца, но меня так просто не взять. Грохочите как стадо слонов, пожилым людям и подремать нельзя. А отдыхать, когда?
– Ночью отдыхайте, пока мы трудимся, – подсказал оборотень, иногда сожалея, что в это время он не такой активный, как волки.
Из людских сказаний часто выходило, что те не прочь перекусить старушками.
– Ночью? Вы в своём уме? А сериалы? На ночь глядя столько всего интересного показывают! А ну, пусти!
Воспользовавшись клюкой как рычагом, она надавила на дверь так, что та открылась нараспашку даже при сопротивлении Михаэля. Затем баба Нюра просто оттолкнула его, прошла по коридору и теперь прекрасно видела, что происходит в зале.
– Я призываю тебя служить нам, Дарья Сергеевна! – пропела тем временем Блоди, даже не собираясь прерывать ритуала из-за всяких любопытных бабок.
Старушка застыла, узрев как словно из пыли образуется человеческая фигура.
От впечатлений не званная гостья приоткрыла рот и выронила трость, наблюдая за процессом материализации.
Тут могло послышаться много вопросов, но из ванны выбежала маленькая девочка с криком:
– Хватит! Не всё сразу! По одной части тела за раз!
Девочка как девочка, только… без головы.
Баба Нюра не сразу поверила глазами. Сняла очки, протерла, снова надела.
Не помогло! Девчонка всё ещё бежала без головы!
Мара, укутанная в полотенце, несла свою мокрую голову в руках, тщательно вытирая золотистые локоны вторым полотенцем, полируя её как шар для боулинга. Много Даймон намочить не успел, так что было ещё не поздно вмешаться в ритуал.
От этой картины соседка схватилась за сердце и привалилась к стене. Чего только не всплыло в сознании в этот момент: молитвы, обереги, заговоры, присказки и всё, что говорил телевизор на этот счёт.
– Божьи заступники! – заявила бабка. – Свят меня, тебя и всех сразу. Да ни по разу. Партбилет мне в омлет! Главпочтамта на вас нет! Сатана-зараза, дай отдохнуть нам хоть по разу!
Приделывая сырую голову на место, Мара как раз проверила работоспособность связок и заявила басом:
– На том свете отдохнёшь, заточку тебе в почку!
Тут бы бабке в обморок упасть, как участковому. Но телевизор с криминальными передачами укрепил её дух. Видала и обезглавленных.
– Нас Сатаной не проймёшь, наше дело правое! – заявила крепкая от постоянного созерцания новостей бабка. И вместо того, чтобы грохнуться в обморок, сжала кулаки и выкрикнула. – Я буду жаловаться!
– Кому? – не понял оборотень. – И зачем?
– В опеку! – ответила бабка. – Над ребёнком издеваются! Голову последнюю снимают. По стенам стучат. Где это видано, чтобы перепланировку без согласия делали? Вы у меня своё получите!
С последней фразой она пулей выскочила за дверь, едва на опрокинув Михаэля. Он как раз засмотрелся на призыв. Супруг восхищался старой деятельностью жены. Всё-то она помнит.
Дух Дарьи Сергеевны тем временем полностью воплотился. Поправив очки на носу, учительница тактично поинтересовалась:
– Служить, говорите? А ставка? Должна отметить, деньги меня больше не интересуют. Я беру только детишками. Уж очень я их поучать люблю! Учить-то поздно. Умные все стали. И так меня достали. А вот поучать – это моё.
Михаэль собрал Мару, подхватил на руки, миновал короткий коридор и переглянулся с женой.
Блоди кивнула, взяв слово первой:
– Может нашу малышку в аренду брать будете? Есть у нас тут одна потеряшка. Учиться будет так, что никого в округе в живых не останется. Вас и доставать будет некому. Сочтёмся на паре часов в день? Как стаж наработаете – повысим.
Отец вздохнул, утер слезу украдкой и добавил:
– Все сгинут. Честное медвежье. Мара по этой части – гордость нашей семьи. Даю бочонок мёда, что уже через неделю-другую от района мало что останется. Вот увидите.
Девочка улыбнулась, обнажив молочные клыки, и добавила:
– Раз, два, три, четыре, пять, вместе будем убивать! Чур я бью первая!
В это время баба Нюра за стеной, накапав себе ещё полрюмки корвалола, исполняла свою угрозу, трясущейся рукой мучая старый телефон.
– Алло, органы опеки?.. Соседи у меня детей мучают! Срочно примите меры!.. Да, не воспитывают! Голову им открутить готовы. Нахамили мне! А может, и бьют их… Что-то же стучит по батареям и стенам… Как это, звук другой? Голову малышке оторвали же! И ножку!.. Да живая она! Спорит со старшими. Сатаной пугает… Каким-каким? Адским! Не та нынче молодежь пошла… Не состою я ни на каком учете в диспансере! Меры примите! Срочно!.. Садовая улица. Дом тринадцать… Квартира? Да вы тут сами всё увидите! Они же выделяются, как единственный рабочий фонарь в ночи у соседнего подъезда.
Глава 10 - Египетская сила
Четыре года назад.
Где-то возле пирамиды Гизы.
Ночь безлунная. Низкие тучи скрыли звезды. Абсолютная тьма опустилась над пустыней. Ничего не видно, хоть глаз выколи. Впрочем, с глазами неплохо справлялась и пыльная буря, засыпая песок под веки и в обувь. То затихая, то обрушиваясь на всё живое с новой силой, она скрывала всё, что лежало под ночным небом.
Ветер гонял тучи песка, перепугав всех туристов на многие километры вокруг. Люди попрятались от стихии, пережидая непогоду по гостиницам и жилым домам, курорты закупорились. Природа очистилась в гневе разгоняя людей. Но при этом никто и ничто не могло помешать романтической прогулке монстров.
Адовы решили устроить путешествие в честь годовщины свадьбы и Адовы устроили и ничто не могло их остановить.
Михаэлю такая погода даже нравилась. Было в буре что-то дикое, первозданное и даже неистовое. Он орал бы этой буре навстречу или пел песни, кабы рот песком не забивало.
Пыльная буря была неумолима, как вызов, который он однажды принял от спутницы жизни и проиграл. Ведь когда Блоди была не в духе, с ней было не так легко справиться, как пережить бурю в пустыне. Но даже спустя многие годы совместной жизни он был всё ещё жив, а значит проиграл не зря.
Взяв под руку вампирэссу, медведь в своей неполной трансформации в человека, водил её вокруг пирамиды. Медвежьи ноги позволяли меньше проваливаться в песок. Но разговаривать было лучше с человеческой головой.
Порой глава новообразованного семейства покрикивал маленькому Даймону, что бегал неподалеку:
– Ложись!
И демонёнок плюхался на песок, прикрывая лысую головёшку маленькими ручками. А когда пыльная буря утихала, и все трое откапывались от песка, можно было продолжать прогулку.
Тогда Михаэль сажал названного сына на шею, снова брал человеческой рукой жену за ладонь и продолжал экскурсию по старине.
Выковыривая песчинки между зубов, вампирэсса даже пыталась улыбаться, впечатлённая путешествием. По крайне мере, рядом не было людей. Да, они давно не носили в руках факелы и топоры, но внутри каждого всё ещё присутствовал страх по отношению к иным. А где страх, там и крики «убить всех монстров!».
– Сдаётся мне, египтянам со специями первыми повезло. Им сюда в еду могло намести хоть соли, хоть сахара. А то и перца. Именно поэтому египтяне… – сказала она и снова сплюнула песок. – … первыми и придумали стоматологию.
– Правильно, зубы от песка беречь надо, – кивал муж, поучая маленького сына.
– А там и сито изобрели, чтобы всё подряд не есть, – занималась тем же просвещением мать. – Да, дорогой? Ты же для этого меня сюда привёл? Про развитие человеческой цивилизации рассказать?
– В том числе.
– А чем были плохи пещеры и мрачные тёмные леса?
– Эм… разнообразие? – Михаэль покраснел, но виду не подал.
По крайней мере, рядом не бегали инквизиторы. А красные щёки можно скрыть медвежьей щетиной.
– Проклятье души моей, сдается мне, не пугать нам сегодня людей. Не видеть страха в их глазах! – признал оборотень, отплевываясь от песка не так явно, но украдкой, как и подобает шотландскому интеллигенту, когда ветер килт поднимает.
– Тем хуже для них, – улыбалась Блоди, снова выковыривая песок из зубов и натянуто улыбаясь попыткам романтизировать обстановку.
Сегодня ничего не могло испортить ей настроение. Она была вдвоем с мужем в их годовщину. Оба помнили, что демоны не казнили их восемь лет назад. А даже подарили яйцо, позволив расширить семью.
Ну а что все эти восемь лет так с вылупившемся киндер-сюрпризом и бегают то от вампиров, то от оборотней, то от людей при случае – так это все мелочи жизни.
– НИЧТО НЕ ИСПОРТИТ ЭТОТ МОМЕНТ, – сквозь зубы добавила Блоди.
– Ничего, дорогая. Ничего, – поспешно закивал Михаэль.
Даже несмотря на то, что он как всегда выбрал самое неудачное место для её охоты, ситуация была полезна для семьи в целом. Даймон взрослел. Проводить время с семьей ему было полезно в любых условиях.
Отсюда маленький демонёнок, по крайней, не мог убежать. Не мог он и ничего поджечь в пустыне.
«Надо будет у демонов ему питомца попросить на новый день рождения». Огнеупорного. И штаны огнеупорные сделать», – подумал глава семейства: «Чего не сделаешь ради любимых детей?»
С другой стороны, Даймон всегда убегал недалеко. Плохое зрение не позволяло ему полноценно охотиться в одиночестве.
Да и охотился он в основном за знаниями. То скорпиона принесёт, то змею препарирует. Кусают они его, жалят, а он только улыбается и сыплет вопросами:
– А это что? А чего это у него?
«Натуралист растёт», – улыбался оборотень.
Михаэль чихнул. И когда нос стал медвежьим, невольно повёл холодными ноздрями.
– Мё-ё-ёд! – проревел он скорее по-медвежьи, чем по-человечески.
– Дорогой, откуда здесь взяться мёду? – отметила жена, вытряхивая песок уз ушей длинным и острым ногтем, который при необходимости мог легко стать когтем. – До ближайшей пасеки тысячи километров!
Ей хотелось полетать, перекинувшись в летучую мышь, да погода сегодня была не летная. Приходилось разминать ноги как всем людям.
«Раз не полетаешь, два не полетаешь – и вот уже лишнее на боках», – прикидывала вампирэсса: «Грустно, аж есть хочется… Сладкого. Вроде того же мёда. Может зря муж на сладенькое подсадил? Конечно, прав, что вкуснее крови и питательнее. Разбавил рацион, опять же. Но может не всё так однозначно?».
– Мё-ё-ёд! – не унимался оборотень и вдруг начал копаться в блоках пирамиды.
Рылся у самого основания. Вместе с тучей песка откидывал каменную крошку, а то и двигал целые каменные блоки, не в силах противостоять своей звериной тяге к лакомству.
– А что вы тут делаете? – подошёл к родителям подслеповатый сын с ящерицей на плече. – Смотрите, я нового друга нашёл. У него тоже есть хвост.
У Даймона самого недавно прорезался хвост. Но до полного совершеннолетия и появления рогов ему было ещё плюс-минус несколько веков. Так что в среде оборотня и вампирши демонёнок чувствовал себя вполне комфортно.
Родители тоже не вчера родились. Пусть и не родились. Пусть и не совсем родители. Но семья ведь может быть и по духу.
«Семья – это место, где тебе хорошо», – точно знал демонёнок. Ведь именно так учили эти странные оборотень и вампир: «Наверное, за такое мышление их и не любили соплеменники».
Даймон и Блоди вплотную подошли к Михаэлю. Тот работал как экскаватор.
– Мёд же! – прорычал он, сунул морду между камней и вдруг дёрнул. – Сейчас я его достану!
И снова дёрнул. После чего все трое резко провалились во тьму.
Точнее, просто темнота сменилась тьмой. Но в новой тьме песок не хлестал по лицу, хоть и пахло пылью.
Блоди, предпочитающая ночное зрение, увидела очертания каменной комнаты. Михаэль больше ориентировался по запаху. А вот Даймон снова лишь слеповато щурился и сыпал вопросами:
– Что здесь? Где мы?
– Я больше не чувствую мёда, – разочаровано пробормотал оборотень. – Кажется, мы попались в ловушку.
– Ящерка сбежала, – добавил демонёнок. – Она мне не друг больше!
– А зачем тебе друг без хвоста? – прикинул отец. – Без хвоста – жизнь не та! Из ловушки не вытащит.
– Ловушки специально для любителей мёда? – произнесла Блоди саркастически. Её глаза мерцали красными огоньками. – Или медведей?
– Не думаю, что фараоны охотились на медведей, – заметил муж. – Неважно с ними было в то время на юге. Скорее, уж, ловушка для крокодилов. Египтяне передвигали блоки по рекам и делали отводы к пирамидам, чтобы самим не тащить, а по воде доставлять. А где вода, там и крокодилы.
– Ух ты! Настоящая ловушка! – обрадовался Даймон. – А мы встретим здесь настоящих мумий? Подскажете мне, если появится? Обнять хочу.
– Не исключено, – ответил отец, тщательно ощупывая стены. – Здесь наверняка есть потайной ход. Сейчас какой-нибудь кирпичик нажму и дверь откроется. Даймон, держись за моей спиной… На всякий случай.
– Я ничего не вижу.
– Тогда держись за мой хвостик.
– Не хочу за хвостик. Мне жарко, – разволновался демонёнок и принялся нагреваться. – Хочу наружу! Под пыльные ванны.
– Милый ужастик, не переживай. А то опять вся одежда сгорит, – то ли успокоила, то ли напомнила Блоди.
Но сколько бы оборотень не искал механизмов, найти ничего не мог. Не видела во тьме ничего похожего на выход и вампирэсса. А вот Даймон, наскучив ходить хвостиком за отцом с его хвостиком медведя в руке, поймал что-то новое в руки и притих в углу.
Блоди присмотрелась. В его руках явно теплилась жизнь.
– Ужас моих надежд, что там у тебя?
Демонёнок робко показал нового питомца. На его ладонях показалась маленькая крыска.
– Пи-пи-пи, – сказала она.
– Мам, он хвостатый! – заявил демонёнок. – Пап, это точно друг! Он не убегает, видишь? И разговаривает!
– Ну, не то, чтобы разговаривает… – начала мать.
–… но ты научишь говорить его как надо, если захочешь, – договорил отец.
Она кивнула, понимая, что хочет сказать муж. Сыну нужен друг, чтобы не взорваться или не сжечь их всех в тесном каменном помещении.
– Демонам многое под силу, – добавил отец. Посмотрев в сторону, где предположительно должна была стоять жена, он добавил вполголоса. – Первый друг сына. Это важно. Лучше такой, чем те, которые жалят, кусают и хвостами понапрасну разбрасываются. Да, Блоди?
– Пусть дружит, конечно, – добавила мать. – Только если не собирается его съесть. Друзей есть нельзя. Они могут и иначе пригодится.
– А кто кого должен съесть? Он друга или друг его? – уточнил Михаэль. – А то с питоном не очень получилось. Правда, сапоги вышли неплохие.
Блоди погладила и новую сумочку. И впервые улыбнулась естественно:
– И какой клатч!
– Я рад, что тебе понравилось, – послышалось от оборотня.
За семью Михаэль готов был много чего интересного делать. В том числе пробовать себя и в роли модельера: с ниткой и иголкой он управлялся отменно.
Главное, чтобы враги побольше материалов оставляли: шкур, хвостов, рогов, клыков. Всё пригодится.
– Есть? – возмутился Даймон. – Как можно? Он же такой маленький. Даже на зубок не хватит!
– Ничего, подрастёт, – Блоди улыбнулась, понимая куда клонит сын.
Впрочем, она не замечала в нём кровожадности, присущей демонам или вампирам. Даже оборотням, которых знала до Михаэля. те предпочитали проливать кровь, а не петь о ней, рифмуя «кровь-любовь».
«В отца, выходит, пошёл. Воспитание – много значит», – подумала вампирэсса и подмигнула мужу.
Если нормальный муж, то не увидит, так почувствует.
Затем Блоди повела рукой над мышонком:
– Он будет твоими глазами и ушами, Даймон. На то моя воля! Ночь мне в свидетели, вам будем о чём поговорить! Мир на двоих увидите.
Крыску подбросило в воздух, закрутило. Она вдруг тоненьким голоском запричитала:
– Тише, вы! Тише! Голова от вас кругом идёт!
– Ого, он уже говорит? – удивился демонёнок, не разглядев во тьме действий Блоди. – Это я уже на него повлиял? По-дружески, да? Как тебя зовут?
– Я не знаю! – возмутился крысёныш. – Со мной никогда никто не говорил!
– Тогда я назову тебя «чума». Нет – «гангрена», – прикинул демонёнок, довольный как никогда.
Теперь можно было не с одними родителями разговаривать.
– Как бы его не назвал, арабайтен, крыска! – добавила Блоди.
– Чего? – пискнула крыска.
– «Работай» говорю! Найди нам выход!
– А-а, это мы запросто, – и крысёныш спрыгнув с ладони Даймона, начал бегать вдоль стен.
Все притихли.
– Тут расщелина! – вскоре заявило он. – Протиснитесь?
Михаэль вставил палец в проём и вздохнул:
– Эм… нет.
– Зачем вы такие большие? – не понял крысёныш. – Это ж сколько съесть надо, чтобы так вырасти!
– Какие есть, – пробурчал отец и приблизился к стене. – Что ж, если нельзя пролезть, надо расширить.
– Бей выше и левее, там трещина расширяется, – посоветовал мелкий помощник.
Оборотень принюхался и как следует ударил по стене кулаком. Поднялась пыль. Образовался пролом, в который легко мог пролезть если не взрослый монстр, то демонёнок точно.
– Ого, да этот малец не промах! – восхитился отец, приподняв на ладони крысёныша. – У него удачливый хвост. Особый парень!
– Точно, особый парень. Сокращённо – Оспа! – запрыгал вокруг дырки демонёнок, пока отец не подсадил его повыше. – Я назову его «Оспа»!